13. Старый приятель

      Для строптивой и циничной Нелли жесткий подъем в холодной камере выдался весьма тяжелым. Отравительница мечтала явно о других условиях содержания, когда задумывала коварный план по порабощению человечества. И ее жутко бесил факт, что столь отточенные действия талантливой преступницы обратились в прах и абсолютную бесполезность из-за собственной пламенной речи. Что и спровоцировало начало конца безжалостной группировки. Сколько бы русоволосая не била кулаком по стене, ничего нельзя было изменить.       Из пелены раздумий женщину вывел грубый голос конвоира.       — Максимова, на выход.       Названная зло стрельнула глазами в лейтенанта и нехотя пошла с ним. Но совсем не на свободу. Ей предстоял допрос с пристрастием от настроенной на детальные подробности всего Рогозиной.       Более добрым и приятным утро выдалось на этаже выше основного рабочего, в комнате отдыха. Набравшаяся энергии за время ночного бездействия, Градецкая проснулась первая, ощутив прилив сил после продолжительного отдыха, и, повернув голову, увидела на соседнем диване сопевшего Данилова. Тот выглядел совершенно безмятежно и расслабленно. Она улыбнулась при взоре на своего мужчину и медленно поднялась с места. Также не спеша девушка присела к Степану и плавно провела ладонью по его щеке, затем уже увидев улыбку сквозь сон от возлюбленного. Но будить его не хотелось, Виктория возжелала наблюдать умиротворение и беззаботность. Чего не допустил сам опер, не открывая глаз, протянувший знакомую Градецкой фразу.       — Следишь за моим сном?       Майор на секунду оторопела, провела параллель сказанного с речью другого своего мужчины, и все равно погладила по голове прежнего ухажера. Она нашла колкий ответ и озвучила его с безобидной усмешкой.       — Ну напиши на меня жалобу?       Данилов посмеялся, поцеловав ладонь девушки, и открыл глаза, уже пощурившись в нее.       — Язва. Но любимая язва.

***

      Спустя два часа кропотливой работы Рогозина глубоко выдохнула. Самый сложный этап расследования закончился признанием поникшей Максимовой. Осталось разобраться с бумажной волокитой. Полковник поднялась со стула, громко поправив содержимое папки.       — Та девчонка, — вдруг вырвалось у задумчивой и разочарованной в своей поимке Нелли, приковавшей грозный взгляд Рогозиной. — Она странная. Откуда у нее такая сила?       Галина хранила молчание, будто не понимая, о чем говорит преступница. На ее лице поселилось отвращение, на губах издевка. Она доминантно вытянула шею и подняла голову.       — Вы знаете, что пытать незаконно? — в ответ на подавление одним лишь взглядом и телодвижениями от Рогозиной выругалась Максимова. — А та девчонка именно этим и занималась. Я буду жаловаться!       — Простите, но действительно не понимаю Вас, — вдруг произнесла спокойная полковник. — Поток ваших фантазий — вещь безграничная. Мы в этом убедились уже тогда, когда увидели ваше циничное настроение и беспринципные убийства. А выдумывать то, чего не существует в природе, стараясь обелить себя, — низость и стыдоба.       Рогозина последний раз взглянула на возмущенную женщину, засобиравшись к выходу из допросной.       — Нет, вы все врете! — завопила Максимова, ударив кулаком по столу, и встрепенулась со стула.       Галина же умиротворенно открыла дверь и кивнула конвоиру.       — Увести.

***

      Вдоволь полежав на теплом диване и полностью проснувшись, опера решили спуститься в лабораторию. Их разговоры не прекращались даже во время движения.       Данилов любопытно пощурился в Градецкую.       — Что ты видела во время сна?       — Ничего. Просто двигаться не могла. Пустота и темнота. Все.       — Тебе надо меньше обращаться к своей темной половине. Или этот обморок не последний.       — Я уже не смогу без Майер, она действительно заглушает весь негатив и дарит мне спокойствие, — заявила Виктория.       — И бессознательное состояние, — парировал мужчина, на что девушка цокнула и чуть склонила голову к плечу. — Она и негатив дарила в одно время, когда в нас с Петровичем ножи кидала, а потом хотела остановить сердце Паши, потому что он ей мешал.       — Да, и под ее влиянием мы с тобой тогда переспали, — не удержавшись, усмехнулась Виктория, пожав плечами. — Будто тебе плохо было.       — Ну, тут спорить не буду, — плутовато улыбнулся Степан, сделав круг головой, — было весьма приятно.       — А Майер приятно, что ты немецкий в школе учил вместо английского. Видимо поэтому она тебе подчиняется.       — Фантазерка-а… — посмеявшись, Данилов с улыбкой дотронулся до руки ехидной девушки. — Ладно, я съезжу к Майскому. А ты к Рогозиной сходи. До вечера.       Градецкая кивнула, завернув к офису, а Степан прошел мимо кабинета начальницы, миновав ресепшен и отправившись прямиком в лифт. Где совершено случайно не встретился с Амелиной, удосужившейся изначально выйти не на том этаже службы. Рогозина после допроса Максимовой пришла к себе, приветливо улыбнувшись стоявшей у входа Виктории. Ее появление удивило женщину, но и порадовало одновременно. Странное предчувствие одолело Галину: она почему-то ожидала услышать особенно хорошие новости.       — Доброе утро, Вик.       — Доброе утро, Галина Николаевна, — также лучезарно поздоровалась с полковником девушка. — Я почему-то так рада Вас видеть. И Круглова очень хочется встретить.       Рогозина выдержала паузу, все же не сказав собеседнице о самовольном выпаде Майер и спасении их с Кругловым душ. Женщина произнесла события после.       — Он пишет отчет. Ничего серьёзного не заработал на задержании, вот и занялся умственным трудом.       — Это хорошо, — протянула Градецкая, приковав своим весьма отличным настроением любопытство начальницы. — Я как раз вдвоем вас хотела пригласить к нам.       — К вам со Степаном?       — И Мишкой, — дополнила за полковником довольная Виктория. — Если Вы не против.       А Рогозина изумлено повела бровями вверх, расширив и глаза от неожиданности. Женщина не могла предположить, что неприступная и хранившая недоверие внутри себя ко всем в конторе девушка решит открыться, хотя интуиция и намекала Галине на приятные известия. Свое воодушевление она, желавшая ощутить семейную атмосферу — помимо быта вместе с Николаем, скрыть даже не попыталась.       — Вовсе нет. Спасибо, — мягко и тихо ответила на предложение Виктории полковник. — Завершу только дела, у нас же новое поступление в состав ФЭС. И еще психолог должен подойти, надо все-таки эту Максимову изучить для целостности картины.

***

      Все-таки добравшаяся до лаборатории Амелина подозрительно осеклась на Градецкую в проходе с офисом Рогозиной и осторожно подошла к компьютеру Тихонова, где он сам уже норовил поменяться с ней местами «работа-дом». Старлея напрягало «особое» отношение майорши именно к ней. И внутреннюю неприязнь блондинка угомонить уже не могла: она попросту боялась неординарную коллегу и не желала пересекаться.       — Почему шутил над ней Холодов, а отыгралась она на мне? — спросила Оксана. — А сейчас главное стоит такая спокойная с Галиной Николаевной… Я крайняя.       — Во-первых, надо быть в курсе событий рабочих, чтобы знать все тонкости и детали, — с небольшим упреком усмехнулся Иван. — Во-вторых, Андрей ей нравится, она его уважает, — Тихонов посмотрел на чуть возмутившуюся Амелину. — Вика знает, какой он любитель пошутить.       — А я чего натворить успела?       — Откуда я знаю? Но если ты не понравилась Градецкой, Майер точно тебя не полюбит. Обычно агрессивная личность преобладает над спокойной в любых отношениях. Так что не попадайся ей глаза.       — Отлично!       — А ещё она мечтает съесть твое сердце в полнолуние! Слушай, лучше успокойся, Оксан, и приступи уже к выполнению служебных обязанностей! Например, изучи детали дела отравителей и напиши по ним отчеты! — строго вырвалось у руководителя компьютерного отдела, грубо кинувшего девушке свой халат и ушедшего в буфет.       А та не успела даже возмутиться, только разочарованно всплеснув руками и закатив глаза. Стол был заставлен уже готовыми распечатками, едва позволив ей умоститься локтями и продолжить сеанс в компьютере. Вкладок оказалось достаточно, чтобы Амелина пожалела о неучастии и замене на Тихонова. Ее страх перед коллегой обратился в тяжелые часы продуктивной деятельности. Только в одиночку.       Отвлечься девушке удалось довольно быстро, когда в коридоре появилась неизвестная фигура. Заметив блондинку, мужчина шагнул в лабораторию, дружелюбно постучав по стеклу и обратившись к лейтенанту.       — Добрый день, я ищу Галину Николаевну.       — Добрый, а Вы кто? — нахмурилась Амелина.       Но в глубине души обиженная на обстоятельства девушка присмотрелась к солидному посетителю. Тот выглядел статно и внушал доверие. С подобной вежливостью он продолжил зародившийся диалог.       — Меня зовут Герман Свиридов, я психолог. Вызван для оценки состояния гражданки Максимовой Нелли Егоровны.       — А-а… Пройдемте.       Вырвавшись из пелены размышлений о внешнем виде мужчины и посерьёзнев, Оксана вызвалась проводить его. Она невозмутимо повела нового знакомого по коридору, в котором осматривавший помещение вдоль и поперек психолог заметил знакомую ему девушку. Сосредоточенный Герман очень пристально проводил Градецкую глазами до ресепшен, после вынужденно отвлекшись на основную цель посещения ФЭС. В офисе его уже встречала приветливая руководительница конторы, готовая консультироваться по поводу Максимовой.       Особо внимательная Амелина заметила интерес Свиридова и, не сдержав пыл и возникший азарт, решила отыграться на враждебной к ней Виктории. Девушка забрала руки в замок за спиной и потянулась к плечу Германа.       — Вы встречались?       — Простите? — в свою очередь похлопав ресницами, перевел взор на блондинку мужчина.       — С той нашей сотрудницей.       — Да, однажды. Случайно…       — А ей тоже необходима консультация психолога, — съязвив, улыбнулась Оксана. — Могу дать координаты ее. Займетесь по желанию. Там самый невероятный случай из любой Вашей практики.       — А это весьма заманчивое предложение, девушка. Давайте обсудим его чуть позже.       Амелина согласно кивнула, развеселившись, и вернулась в лабораторию уже в приподнятом настроении. А Свиридов, загадочно ухмыльнувшись удаче, все же прошел в кабинет Рогозиной, мастерски скрыв свое воодушевление перед главой ФЭС.

***

      Как и планировал, Данилов приехал в больницу, точно проследовав в палату к товарищу. Майский, которому Антонова настоятельно посоветовала полежать под наблюдением врачей, маялся от скуки. Степан зашел довольный, завидев бодрого Сергея на кровати. Майор тут же забрал руки за голову и растянул улыбку при виде друга.       — Здорова, Степ.       — Привет, Серега.       Мужчины пожали руки, и гость в палате присел на табуретку возле постели пациента клиники. Данилов любопытно кивнул на него.       — Ну как состояние здоровья?       — Да пичкают какими-то анаболиками, все пытаются выяснить — нет ли сюрпризов после антидота Тихонова. По факту, просто без дела лежу, еще и галюны ловлю с бреднями. Зато сны весьма красочные и интересные. Кстати как расследование?       — Взяли всю банду и верхушку тоже, — Степан выдохнул, поджав губы. — Оказалось, что это дело прямое продолжение того, где главной фигурой выступал бандит Лихой. А по факту оказался пешкой жены…       — Стоп, стоп, Лихой, Лихой… — Майский почесал затылок, хмурясь, и вспомнил, резво щелкнув пальцами в сторону товарища. — Так ведь там положили добрую половину нашего спецназа.       — Да. И Гранина тоже.       — Получается, личные счеты у Вики были. Как и у всей службы, все-таки наш человек.       В палате повисло молчание. Данилов не хотел продолжать неприятную тему, а Сергей норовил найти новые аспекты и нити разговора по названным заголовкам. Майор, между тем, внимательно смотрел за угрюмостью друга, вытянув губы и напрягая глаза. Он чуть пощурился в Степана, прервав паузу.       — А ты уверен, что Вика любит тебя? Или ей просто нужен был папа для Миши?       Удивленный подобным вопросом Данилов повел бровью, строго посмотрев на Майского. Который выжидал ответа. Но капитан не сомневался в верности своих убеждений, решив выложить их и другу.       — Если бы ты присутствовал на сеансе у Дымова, если бы видел ее поведение в добинском лесу, в конце концов, в морге Антоновой, то таких глупых вопросов не задавал бы.       — Да мне, братан, таблетки в голову дают, — нахмурился Сергей, помотав головой. — Извини, Степ, лекарства мозг разжижают. Фигню порю. Конечно, любит она тебя. Всегда любила.       — Серег, давай на другие темы поговорим. Эта уже такая заезженная… Тем более ты сам сказал, что ловишь глюки и несёшь бред, поэтому забыли, — отмахнулся Степан, действительно стараясь отрешиться от неприятного вопроса Майского. — Когда выписывают?       — Без понятия. Но быстрее бы. Не хватает драйва.       — Драйв закончился, осталась нудная писанина.       — Умеешь ты испортить момент, мстюн.       Опера посмеялись, продолжив беседу в более низких тонах и на обыденные темы.

***

      Разговорный запас в больнице спал на «нет», и Данилов отправился домой. День не предвещал новых расследований, к тому же сама глава службы была занята отнюдь не бумажной волокитой. Мужчина предполагал, что полковник уже посетила их квартиру. Он решил повторить за ней. И только он переступил порог квартиры и закрыл дверь, в коридоре показалась Градецкая. Девушка мгновенно окружила его вниманием, завела руки за шею, а впоследствии умостилась на коленях мужчины, севшего на маленькую лавочку с фиолетовой обивкой в прихожей.       — Наконец-то ты пришел, — на выдохе произнесла Виктория, крепко обняв спутника.       — Меня всего лишь два часа не было в твоем обозрении, — уже глядя на девушку, с улыбкой съязвил Данилов.       — Когда любишь человека, и минута его отсутствия равняется вечности.       Степан удовлетворенно выдохнул, снова убедившись в неверности размышлений Майского, даже если под препаратами, и обнял Викторию ещё раз. Мимолетом он услышал радостный смех сына, вспомнив диалог с возлюбленной до посещения больницы, и усмехнулся, обнаружив и голос начальства. А позитивная Градецкая поднялась и, взяв мужчину за руку, прошла с ним до двери в зал. Там капитану открылась изумительная зарисовка.       Счастливая как никогда прежде в томный месяц затяжного дела Рогозина играла со смеявшимся в тон ей Михаилом, то и дело переглядываясь с таким же лучезарным Кругловым. Начальство не могли сдержать восторженные эмоции. Особенно женщина, так давно мечтавшая заиметь возможность для подобного близкого общения с ребенком. Без посторонних глаз и рабочих формальностей. С семейным уютом и домашней атмосферой. Привыкший к Галине Михаил в одночасье проявил инициативу и потянулся к ней руками. Полковник обомлела, обняв мальчика, и снова прочувствовала комфорт в общении.       — А можно я буду называть тебя тетей? — внезапно произнес Михаил, ошеломив и Рогозину, и Круглова.       — Конечно, можешь.       Полковник и майор перевели взгляды на Викторию, ответившую за женщину. Галина любопытно выжидала объяснений.       — Вы же не откажетесь стать крестной мамой для Миши?       Опешившая Рогозина приоткрыла рот от неожиданности, а Круглов улыбнулся за нее. Потеплевший климат в отношениях начальницы и подчиненной не мог не радовать и его. Чем счастливее женщина, тем лучше складываются дела в их с майором личной жизни. Градецкая присела перед наблюдавшей за этим Галиной и проявила улыбку.       — Хотела Вам это давно предложить, Рита тоже не против. Я почему-то думаю, Вам нужнее.       — Спасибо, — едва вымолвила от подступивших эмоций Рогозина, подобно девушке и мужу расплывшись в улыбке. — Спасибо, я, конечно, согласна.       В беседу влился Данилов, остановившись позади Виктории и весело глядя на Круглова.       — Ну, а Вы, Николай Петрович, почетный дядя.       — Не имею возражений, — с подобным довольствием развел руками майор.       Начальство переглянулись, слушая заливистый смех Михаила, а Градецкая поднялась к Степану. Пара стояла в обнимку, глядя за новыми родственниками и привыкая к новым статусам.

***

      Заручившись поддержкой Рогозиной и ее личным разрешением, знойный Герман добрался до места содержания Максимовой. Конвоир убедился в его компетентности и возможности находиться на охраняемом объекте, после чего пустил в камеру к женщине. Та стояла у маленького окошка с решетками внутри и просто пялила туда. Без всяких мыслей, надежд и планов на будущее.       Зато они были в разработке у профессионального Свиридова. Мужчина прошел в середину комнаты и, поправив галстук, нарочно кашлянул.       — Добрый день, Нелли Егоровна.       Названная с омерзением закатила глаза, посмотрев на гостя с отвращением.       — Я в тюрьму уеду скоро, где позитив увидел, придурок?       — Что ж, кхм, — мужчина чуть опешил, мотнув головой, но не стал зацикливаться на грубости. — Если мы успешно пообщаемся, Вы получите шанс снизить тяжесть наказания. Подумайте об этом, Нелли Егоровна.       Женщина недоверчиво нахмурилась, рассматривая спокойного посетителя. Тот без всяких претензий выжидал ответ. И организатору двух банд вдруг стало смешно.       — Ты похож на моего сгинувшего мужа. Такой же туфяк и слюнтяй.       — Как угодно, — мужчина плавно прервал продолжение текста, достав из чемоданчика принадлежности для гипноза и взяв в руки неизвестный другим предмет. — Но Вы расскажете, что нужно мне.       Максимова потеряла дар речи, не устояв перед монотонной речью, качавшимся маятником и пристальным взором психолога. А добившийся необходимого эффекта Герман строго глянул на безвольную женщину.       — Вспомните свою поимку. Детально.       И Нелли вспомнила. Она описала Свиридову каждую мелочь, каждый шаг, не заметив коварной улыбки. Очень скоро он заставил Максимову забыть о сеансе гипноза, внушив ей лишь воспоминания про обычную процедуру беседы психолога с клиентом. Теперь Герман был серьезно настроен заняться другой представительницей женского пола, находившейся по другую законную сторону жизни.