28. Неудобная правда

— Да, я понимаю. Да, планы откладываются. Да, Игорь. Приложив ладонь ко лбу, Власова вела непростой телефонный диалог с Шустовым. Мужчина недоумевал об ее частом отсутствии в родных стенах их московской квартиры. К тому же капитану откровенно не нравилась атмосфера тайны и недосказанности. — Мы собирались в магазин за продуктами к новогоднему столу! — вспылил Игорь, прокашлявшись следом. — Что-то чересчур громко вырвалось. Но суть осталась прежней! — Если завал в архиве не разберу сейчас, то останусь на Новый год, о котором ты постоянно болтаешь! — в тон мужчине отозвалась Маргарита. Градус общения требовал понижения, ссориться пара не желала. Потому, немного погодя, Власова глубоко вздохнула, готовясь выводить разговор на примирительный лад, но Шустов обогнал ее. — Ладно, извини, — тише произнёс он, выдержав секунды паузы и усмехнувшись. — Ты хотя бы не с Березиным там возишься? — Так, — цокнув, посмеялась Маргарита. — Тебе Глеб явно бреда наплел. — И все же? — Нет, конечно. Роман все-таки женатый человек и находится с семьей. Рядом его нет. А я… — очистив горло, Власова бросила краткий взор на лабораторию, и вздохнула, вернув уверенность голосу. — Я с Градецкой. — Тогда понятно, почему игнорируешь или пропускаешь звонки, — умиротворенно произнёс довольный Шустов, успокоив и Маргариту, не заметившую тень улыбки на собственных губах. — Жду дома, гулящая… — Игорь! — И я тебя люблю. Ликование Власовой было не скрыть, женщина сияла от удовольствия общения с ехидным собеседником, потому вновь посмеялась и плавно положила трубку. Все ее внимание приковал мужчина, и капитан чувствовала благодарность к нему. Она впервые за последние дни совершенно расслабленно закрыла глаза и откинулась на диван, вытянув руки к стене. Не хотелось думать ни о чем. Особенно плохом.

***

— Амелина, ты домой собираешься? — полюбопытствовал Холодов по окончании рабочего дня, встретив безмолвное отрицание. — Странная какая стала. — Андрей, действительно хочешь это обсудить? — Оксана устало перевела взгляд на друга, тут же вернувшись к экрану. — У меня тут дело одно… Незаконченное и очень важное. — Может помощь нужна? — дружелюбно предложил мужчина, остановившись у вешалки. — Спасибо, я все-таки сама, — отмахнулась Амелина, не скрыв улыбки. — До завтра. — Ну спокойной ночи тогда заранее, — эксперт скинул халат, зевнув и удалился из лаборатории. В отличие от безмятежности Холодова мозг девушки постоянно прогонял картину прошлого и назойливость уже ненавидимого ею Свиридова. Что только мешало программистке полноценно отдохнуть, однако, поэтому она и задерживалась допоздна. Будто пыталась искупить вину, прежде всего перед собой. Дотошные попытки взломать побольше файлов и приложений непредсказуемого ученого обернулись бессонной ночью, но настойчивость была вознаграждена. Ближе к утру Амелина получила доступ ко многим папкам и информации. А затем организм сдался, и голова девушки опустилась рядом с клавиатурой. …Оксана была вынуждена проснуться, когда на ее плечо легла теплая ладонь. От неожиданности она резко выпрямилась, втянув побольше воздуха носом, и посмотрела на слабо смеявшуюся Власову. — Ты здесь спала что ль? — Пыталась, — чуть потянувшись, ответила явно не выспавшаяся Амелина. — Но зато продуктивно. — Показывай. Увлеченная Маргарита села рядом, глядя на разнообразные документы, где фигурировала фамилия хитрого ученого. Она вчитывалась в каждый заголовок, что делала и Оксана. Которая и заметила интересный файл, кликнув на тот мышкой. После чего изумленно прочла жирный текст. — «О влиянии антигуманных опытов немцев прошлого века на психологические особенности развития человека», — девушка покосилась на такую же пораженную Власову, добавив: — Название научной статьи… — Вот урод, — женщина обвела лабораторию грубым взглядом, далее издав нервный смешок при прочтении ответа на запрос о публикации. — Отказано по причине невозможности апробации. Ему не поверили, что такая чушь существует. — Теперь у Свиридова наглядное пособие… — протянула Амелина, покачавшись на стуле и гипнозитируя себя. — Он получил, что хотел. Обманом, но получил. Власова отвлеклась от текста и немного пощурилась в подругу, изучая уже ее. И прервал процесс сканирования пожаловавший в помещение Данилов, сходу нацепивший халат на плечи и вставший рядом с Оксаной. Чем напряг ее, что не ушло с внимательного взора Маргариты. — Чего изучаете? Сделав затяжной вдох добавившегося аромата в помещении, Власова помахала ладонью у носа и со смешком разбавила серьезный тон беседы. — Товарищ капитан, тебе бы сполоснуться сначала. Запах пота отменный. Мужчина принялся обнюхивать себя под веселую улыбку Амелиной, а Маргарита проницательно продолжила. — Опять несчастную грушу дубасил? — Лучше грушу, чем кого-нибудь из задержанных, — понуро произнёс Данилов, перестав проводить срочную одорологическую экспертизу, и кивнул на компьютер. — Поделитесь. — Всю ночь сидела, вот взломала в итоге всю подноготную почты Свиридова и другие файлы удаленно, — Оксана на выдохе указала рукой в сторону экрана, чем привлекла любопытного мужчину, и оттянулась на спинку стула. — Он помешан на паранауке. Больной какой-то. Выражение лица Амелиной не убедило Власову — наигранное беспокойство и тревога читались ею на раз-два. Потому капитан с недовольным смешком опустила голову и вернула прищуренный взор на девушку, между тем не отвлекая друга от чтения информации. — А чего это ты вдруг так увлеченно помогаешь? — спросила Власова и заметила мгновенно напряжение в жестах программистки. — Тебя Тихонов разве не ждёт? Обычно ты старалась скорее к нему убежать.  — Рит, ты о чем? — настороженно нахмурился Степан, постепенно став выглядеть грубее.  А капитан убежденно смотрела за колебавшейся подругой.  — Скажи, ты точно не взаимодействовала с этим Германом до известных всем событий? И кстати Ломов говорил, что тебе кто-то бурно названивал. И Игорь упоминал странные звонки, которые ты к тому же не приняла. Поделишься? Пропустив мурашки по спине и сглотнув нервный ком, Оксана ошарашенно смотрела за догадливой Маргаритой, томно глядевшей в ответ. Их разные эмоции привлекли Данилова окончательно, и мужчина перестал читать файлы безумного Свиридова. Он четко ждал продолжения диалога, не заметив, как чаще забилось сердце и пропали любые намеки на позитив. Капитан будто чувствовал приближение конфликтной ситуации, где стал бы участником…И достаточно помолчав, Амелина не выдержала давления, выдав себя против воли. — Градецкая меня пугала весь месяц до появления Нелли Максимовой, и я просто не подавила желание отомстить! Да, посоветовала Свиридову заняться ею. Ну, а что? Вика же сумасшедшая! — воскликнула Оксана, встретив настоящую ярость на лице Данилова, и вдруг вжалась в кресло. Уверенность пошатнулась, как и желание возмездия, так толком и не наступившего, а породившего очередные проблемы и разлад в коллективе. Потому девушка добавила совсем робко: — И ей шепнула связаться с ним…  А ошеломленный и сильно разозлившийся Степан не сдержался, внезапно замахнувшись на напуганную программистку. И от нанесения увечий его удержала Власова, адекватно смотревшая на вещи даже в состоянии раздражения. — Эй-ей, Степ, стой, — сдержанно произнесла она, затем глянув на Амелину. — Что, совсем дура?  — Но он ведь психолог…  — Сама же читала, что ему надо! Это ученый, который помешан на Вике из-за ее силы! — рыкнул мужчина. — Он использует ее. — Я тогда ещё ничего не знала! — Быстро пробей его телефон снова! Или хоть что-то сделай! — командным тоном произнесла Власова, и блондинка все-таки обратилась к технике, лишь бы не смотреть на гневное лицо Степана. — Степ, иди хоть воды выпей, остынь, — приказным голосом обратилась к мужчине Маргарита, похлопав по плечу, и капитан удалился из лаборатории. Сама же женщина хмыкнула, вновь глядя за коллегой: — Кстати, Амелина, у нас есть свой штатный психолог, или ты забыла?  — Вика меня откровенно выбесила, я забыла обо всем, — промямлила Оксана, поморгав глазами в напряженную Маргариту. — А Герман специально ее выбрал… Он сыграл на горе и в свою пользу обернул. Принцип «быть жестче на фоне жестокого мира»…  — А ты ему в этом помогла, молодец, — не без язвительности вырвалось у Власовой, закатившей глаза и громко выдохнувшей. Минута поиска прошла спокойно, и Амелина указала на экран, привлекая женщину. — Так «улица Достоевского, 3, корпус 2». Ничем не примечательное здание с колоннами… — хмыкнула Маргарита, уставившись на фото. — Симпатичная архитектура, фасад… — А психопаты и дурные ученые любят такие сооружения, — грубо выдал резко вернувшийся Данилов, чем только снова напряг Оксану. — Надо сообщить Рогозиной, — в свою очередь, озарило Власову, и как по ее желанию или запросу в лаборатории прибавилось посетителей. — Давно пора было. Речь все-таки о нашей сотруднице, — строго произнесла сама Галина, которую заинтересовал не первый день сборов одних и тех же лиц. — Что нашли?  — Видимо, прятаться этот псих не научился, — критично продолжить гнуть линию Степан, не вызвав возмущения полковника. Тактичность была ни к чему. — Он тут.  — Что делать будем? — чуть хмуро спросила у начальницы Маргарита. — ОМОН или СОБР были бы не лишними, но если Свиридов натаскал Вику… Это лишние свидетели ее… ненормальности.  — Если не жертвы, — осеклась Рогозина, удивив фразой и остальных. — Давайте поизучаем распорядок дня этого заведения. Потом уже придумаем, когда удобнее его посетить. Галина сосредоточено посмотрела за подчиненными и умиротворенно присела рядом с Амелиной, только расслабив перенапрягшуюся девушку. Инициаторы ее неспокойствия встали позади женщин, став о чем-то бурно, но тихо спорить с наименьшей жестикуляцией. Впрочем, узнавать причину полемики у Оксаны не возникло и мысли. Программистка хотела быстрее покончить с ненавистным неформальным делом и взять столько отгулов, сколько возможно. Отдохнуть самой и дать остыть тем, с кем успела поссориться из-за большой ошибки. Ведь обида редко доводит до хорошего финала.

***

— Семья так много значит для людей. Мы становимся обязанными взаимодополняющими винтиками системы общества. — Семья — это слабость и зависимость. Услышав почти подобное себе высказывание Майер, сердобольный Свиридов расплылся в улыбке. Они прогуливались по саду перед массивным зданием исследовательского центра и говорили об обыденных вещах. Вернее, говорил Герман, подбирая слова так, чтобы расположить строптивую девушку к себе и добиться поставленных целей. Ее холодный нрав и незаинтересованных в обычных людских ценностях играли в пользу действий хитрого ученого. Который, сложив руки за спиной, пожал плечами. — Не всегда. Моя семья была в разрозненной Германии — одни в ФРГ, другие в ГДР. И мне это не нравилось, я хотел целостности.  — Мне тебя пожалеть? — Хотя бы дослушать, — Свиридов умело парировал колкий вопрос Майер, продолжив быть обходительным. — Так вот. Эксперимент властей с моими близкими натолкнул на размышления о повторении такого опыта. Только в современных реалиях. — Почему кажется, что ты пудришь мне мозги? — Потому что думаешь, что все из твоего окружения одинаковы. Но неверно. Тебя постоянно использовали, прививали то, чего желали увидеть. Покорную, безынициативную работницу, идущую на поводу у начальства без права голоса. Зачем же их слушать, когда можно подчинить? И далеко не словами, а силой. Майер остановилась у замерзшего дерева и повернула голову на уверенного Свиридова. Немка прокрутила его слова снова, следом натянув удовлетворенную улыбку, и вздохнула. — Настаиваешь, что месть — лучшее лекарство? — Конечно, ведь потребность в ней позволила тебе взять верх над Градецкой, — легко произнёс Герман, не вызвав вопросов у Виктории, и прошел по заснеженной тропинке, будучи в полном убеждении — она последует за ним. И когда мужчина услышал зимний хруст позади, довольный отправился обратно в лабораторию. Туда же прошла и по-настоящему заинтересованная в его словах и взглядах Майер. Мораль решительно отошла на второй план, куда вскоре была бы выброшена и нравственность.