30. Высшая ценность

Основной этаж большой Федеральной экспертной службы опустел. Новые дела не намечались, а старые требовали лишь нескольких доработок и поправок. Из видов работы оставался архив, куда не спешили соваться сотрудники — слишком много бумажек и мало времени на сортировку, выброс лишнего и прочее. Добровольно никто не желал окунаться в такой «геморрой», а приказа Рогозиной не наблюдалось. Ведь женщина была очень занята… Проследив за уходом троих коллег, Амелина взволнованно вернулась за компьютер. Девушка отбросила предрассудки и сомнения, выбрав сторону окончательно. Умный психолог изощренно надавил на ее центр ненависти и направил против подруги, разрушив шаткую дружбу насовсем. Вместе с тем он мастерски манипулировал мозгами не только необходимой ему Майер-Градецкой, но и самой Оксаны. Старлей бездумно смотрела на экран, где высветилась почта хитрого Свиридова. Уставшая Амелина просто листала его сообщения заново, так и не сообразив иного занятия. Девушку обильно грызла совесть. И потому она дёрнулась, когда зазвонил рингтон ее телефона. — Д-да? — чуть с дрожью произнесла Оксана, не ожидав вызова. И успокоилась, когда услышала знакомый голос. — Ты снова допоздна сидишь? Тихонов лишь вербально показал все свое недовольство, но и расслабил напрягшуюся ранее Амелину. На лице девушки наконец появилась мягкая улыбка. — Да, дежурю. — Почему? Больше нет сотрудников? — А я премию хочу, — программистка усмехнулась. — Все-таки сверхурочные в Новый год… — Хитро, — согласился с идеей Иван. — Может, тоже выйти? — Нет-нет, — стала ютиться Амелина, вспомнив повеление Галины не погружать никого в подробности их личного дела на четверых. — Рогозина уже назвала список, тебя там не нашлось. Увы. — Амелина, а если бы ты сказала раньше… — А ну тихо! — Ладно, батрачь, раб, — съязвил Тихонов напоследок, не захотев слушать возмущения спутницы и сбросив звонок. Амелина же выдохнула в сторону, изумившись наглости мужчины, и отложила мобильный. Между тем, звонок Ивана взбодрил понурую Оксану и позволил улыбнуться — девушка ощутила забытое чувство спокойствия. Она просидела неподвижно несколько минут, после чего обратилась к полке с телефонами вновь. И заметила на одном из них пропущенные от Шустова. — Нет ее, Игорь… — на выдохе произнесла Амелина, вскинув бровями, и отвлеклась от экрана сотового, сохранив прежнюю веселость. Программистка очень надеялась, что позитивный настрой, полученный во время разговора с Тихоновым, сохранится с ней на весь оставшийся день. И ничто не выбьет из колеи. Ведь не так страшно совершать ошибки, как заиметь последствия…

***

— Та-ак, держите, — радостный донельзя Майский вручил по рюмке улыбчивым Котову и Белой. — А теперь ждём тост от Петровича! — Погоди, Серега, хочу позвонить. — Но, Петрович… — Цыц, — Круглов выставил указательный палец вверх, прекратив смотреть на друга. А тот закатил глаза, покривлявшись, и уделил внимание хозяевам квартиры. Ещё недавно Константин и Татьяна отсутствовали в конторе, по возвращению же собрали друзей на спонтанное празднование. На их приглашение откликнулись свободные от дел Николай и Сергей, а также Лисицын и Соколова. Старая гвардия во всю отмечали «праздник», вспоминая прошедшие годы работы и нетривиальные ситуации. В квартире раздавались заливистый смех и громкие голоса. — А помните интересное дельце в деревне, когда мы с товарищем Котовым так уютно посидели у озера с молочком и хлебушком? — усмехнулся Константин, переглянувшись с тезкой, и вздохнул. — Да-а, хорошее время… — Ты меня гонял как сайгака, — шутливо возмутился интеллигент. — Званием все тычешь. Мол, негоже не слушаться капитану майора. — Котов, я про хорошие моменты выезда к природе… Сам себя накрутил, меня не впутывай. — Так. — Всё, угомонись, — со смешком произнесла Белая, чокнувшись с рюмкой спутника, и посмотрела на Лисицына с Соколовой. — А мы очень рады вас вместе видеть. — Архив сближает, — пробубнил Майский, подмигнув Татьяне, и вызвал ухмылку Котова. Друзья продолжали бурные обсуждения прошедших лет, постоянно отшучиваясь и улыбаясь, а вписавший себя в отшельники Круглов вышел в коридор. Мужчина собирался расслабиться как другие, но не мог справиться с желанием позвонить Рогозиной. Женщина стала слишком скрытной и явно хранила некую тайну, прикрываясь трудными буднями на работе. Николай усердно набирал номер, выжидая ответа, однако, говорил с ним только автоответчик. — Мда, — выдохнул Круглов, сложив мобильник в карман. А у нему вышел Майский, кивнувший на друга. — Не берет? — Нет. — Да и забей, Петрович, — махнул Сергей, вынув две рюмки и отдав одну майору. — Главное, тебя не запрягли. — Ладно. Работы, видимо, много. Ну, за дружбу.  Мужчины синхронно осушили стеклянные сосуды и скривили лицо, после его оба улыбнулись и, обняв друг друга за плечо, весело вернулись к остальным.

***

По полупустой трассе многомиллионной столицы России мчалась иномарка. Автомобиль подходил под описание обычной машины среднестатистического гражданина, однако, пассажиры и водитель отличались полномочиями. Именно в такой транспорт пересели Рогозина, Власова и Данилов, чтобы не привлекать излишнее внимание к своей организации. И причина была серьезная. — Не думал, что конфискат когда-то пригодится, — сидя за рулем, попытался отшутиться Степан, поглядывая на карту Москвы. Женщины не разделяли его наигранный оптимизм и осторожно переглянулись, так и не ответив мужчине тем же хорошим настроем. Что вынудило его вернуть былую серьезность и сосредоточенность на дороге. Путь предстоял не столь долгим, сколько трудным и неизвестным.

***

Расслабившись после непростых дней психологического давления и внутренних терзаний, Амелина глубоко вздохнула и размяла шею, после повторив тоже самое со спиной. Девушка изредка занималась спортом, в перерыве диет, и решила взбодриться. Сидеть и ждать возвращения коллег на одном месте становилось невозможно. При этом Оксана не отрицала, что сама вызвалась помогать. Ещё немного потянувшись, Амелина примкнула к столу вновь, когда, наконец, расслышала телефонный звонок. И подняла мобильный Данилова, сильно изумившись абоненту. — Да? — удивлённо вскинув бровями, озадаченно произнесла Оксана. — Кто это? Где Степан? — Он на задании, там нельзя мобильником пользоваться, — быстро выкрутилась девушка, приветливо продолжив: — Вы можете поговорить со мной, я коллега, меня Оксана зовут. — Я Анатолий, отец Павла Гранина, может, слышали где-то обо мне, — понуро отозвался мужчина, немного взбудоражив программистку, но не дал ей ничего сказать, добавив следом: — А телефон Виктории где? — Она там же. — Понял. Просто хотел сказать, что Миша очень соскучился по родителям и домой захотел, — со смешком произнёс Анатолий. — По маме особенно. А они трубку не берут, деловые. Мужчина продолжал говорить, но Амелина его уже не слышала. Она напряженно смотрела в стену, прогоняя слова Гранина-старшего вновь и вновь. Девушка не верила в успех Рогозиной и других, прекрасно зная характер несносной Майер. Которую сама же и помогла вызволить из глубин подсознания. — …заберут. Вы меня слушаете? — вдруг донеслось до Оксаны, и она дёрнулась, смахнув единственную слезу с щеки. — Да-да, — опомнилась девушка, изобразив улыбку. — Конечно, я все передам! Передавайте Мише привет. — Какая приятная собеседница, — тепло подметил Анатолий, издав безобидный смешок. — Ладно, не буду отвлекать от работы. — До свидания. Мужчина положил трубку, вызвав новую волну терзаний Амелиной. Едва успокоившись после звонка Тихонова, она вновь погрузилась в обвинения самой себя и укора действий. Оксана судорожно положила телефон Данилова и отошла от стола, поражено глядя на экран компьютера. Она пыталась подавить в себе ненависть и злобу, но внезапно сорвалась и гневно выплюнула: — Чтоб ты сдох! — Кто? От неожиданности Амелина едва не подпрыгнула на месте, обнаружив в лаборатории подругу. Антонова с небольшой ухмылкой на губах изучала состояние девушки и все более дивилась ее эмоциям. Ранее патологоанатом замечала столь тревожное выражение лица приятельницы реже. Что и весьма заинтересовало любопытную женщину. Она дотронулась до плеча Оксаны и ощутила мелкую дрожь, осмотрев программистку с ног до головы. — Ты чего трясешься? Ошарашенная Амелина лишь сглотнула нервный ком, не взяв себя в руки, и с перерывами вдохнула воздуха, никак не собравшись с силами для дачи ответа. Она только бесконечно моргала в уверенную Валентину и интриговала ее своей таинственностью. — Оксан? — А? — сорвалось с уст девушки от волнения. — По-моему, ты переработала, — со смешком заявила Антонова, убрав ладонь с плеча собеседницы и приложив к ее лбу. — Так, температуры нет, уже хорошо. Но я как врач рекомендую идти домой. Не хватало ещё обморока от перенапряжения. Или чего еще хуже. Здоровье — ведь непредсказуемая, знаешь ли. — Я не могу, — сглотнув еще один ком, отрезала Оксана, похлопав ресницами во вскинувшую бровями Антонову. — Занята. — Ну все мы заняты по жизни, успеешь еще. — Мне сейчас надо, — воспротивилась Амелина, не поддавшись уговору подруги. — Надо и все. — Тебя Галя запрягла? — чуть хмуро спросила Валентина. — Кстати, где она? Я хотела уточнить график на новогодние праздники. А то планы придумаю… и останусь тут по закону подлости. — Она… Оксана запнулась и задержала дыхание. Перед глазами пронеслась суматоха, случившаяся не так давно в стенах лаборатории, непоколебимый настрой Рогозиной, донельзя серьезный взгляд Власовой и суровое отношение Данилова к самой программистке. В голове возник и звонок, обескураживший Амелину окончательно. Вместе с тем девушка вспомнила события прошлого, когда она получила возможность попробовать себя в роли матери и с удовольствием возилась с еще совсем крохой Михаилом. И доверительное отношение Градецкой, дружелюбно улыбавшейся Оксане и Ивану, но не сдержавшей фирменного сарказма. — Эй, Оксан, с тобой все в порядке? Ты чего-то резко побледнела, — послышался голос Антоновой откуда-то извне пелены воспоминаний. Взбудораженная собственными мыслями о прошедшем периоде жизни, Амелина больше не смогла держать в себе все накопившееся. По щекам девушки потекли горькие слезы, сама она опустилась на пол, не побоявшись испачкать юбку. Грязная одежда ничто по сравнению с запятнанной репутацией или вторжением в чужой быт ради мести, оказавшей неоправданной. — Тихо-тихо, — Антонова опустилась к подруге и стала успокаивать, поглаживая по спине. — Оксан, чего с тобой? Давай, рассказывай. Легче станет. — Помнишь психолога, которого вызвали для той преступницы ненормальной из Добинска? — сквозь всхлипы тихо произнесла Оксана, вытирая слезы, на место которым прибывали другие. Задумчивая Валентина увела глаза на компьютер, чей экран успел погаснуть, и вернула взгляд на подругу. — Это тот интеллигентного вида? Темненький. — Ага, — шмыгнув носом, подтвердила Оксана и с трудом удержалась от новой волны плача. — Он обманул меня. Заставил свести с ним Вику. И куда-то забрал. — Для чего? — Чтобы вернуть Майер и как-то воспользоваться ее телекинезом, — тяжко вздохнула Амелина и добавила еще тише. — Он хотел написать научную работу на совсем необычную тему. Апробация была нужна. Его высмеяли за провальную идею, а Герман все равно добился своего. Теперь напишет статью с живым примером. Валь, только не говори никому пожалуйста, — всхлипнув, попросила Оксана, снова вобрав воздуха в легкие. — Рогозина очень просила в секрете держать. — Конечно, — покивала Валентина, пораженная рассказом собеседницы, и мрачно посмотрела куда-то вперёд. — Я не скажу… — она будто под гипнозом немного покачалась на месте, поглаживая Оксану, и глубоко вздохнула, прервав тишину более-менее позитивной фразой: — Ну хотя бы знаю, куда Галя делась…

***

Добравшись до искомой части города и аккуратно припарковавшись в квартале от нужного адреса, Рогозина, Власова и Данилов вышли из автомобиля. На улице значительно похолодало и стемнело, что вселило определенные мысли в умы оперов. — Погодка шепчет, — съязвила Маргарита. — Будто намекает на что-то. — Причём нехорошее, — вторил ей Степан, поправив ворот зимней куртки. — Прекратите, — шикнула на них Галина, строго посмотрев на обоих по очереди. — Мы не должны идти туда с таким настроением. Это здравый ум погубит. — Да просто надоел этот сюр, — выдохнула Власова. — Как Вика повелась на этого идиота с дебильной идеей превосходства? — Вику легко сделать ведомой, если надавить на больную точку, — парировал Данилов, угрюмо посмотрев в женщину. — И я видел, как Свиридов сделал свой психологический трюк. Был в первом ряду… — Ребят, соберитесь, — уже более мягко попросила Рогозина. — Нам надо не только с Германом разобраться, но и Вике мозги вправить. Лучше подумайте, как лучше Майер убрать и уболтать Градецкую половину. Аргумент полковника звучал весомо и оспариваться не стал. Власова покивала, согласившись с идеей женщины, а Данилов увел глаза на звездное небо, будто загадывал желание. И не зря, последующий час предполагал отнюдь не душевный разговор за чашечкой чая и печеньем… …Улыбаясь преданному персоналу, Свиридов бороздил просторы интернета. Ученый был доволен последними показателями опытов, совершенных не без участия Майер, и желал большего. Признания в мире, как и мечтал изначально. Немец внимательно читал отчеты, прокручивая в голове, как лучше исправить формулировки подчинённых для внушения народным массам большей эффективности своего «производства». Мужчина беззаботно работал на свое благо, совсем позабыв об одном обещании. — Я на пороге блистательного будущего, — похлопав в ладоши, улыбнулся Свиридов. — Всех сделаю, кто посмел усомниться в моих талантах! Мужчина колотил по клавиатуре, суетился по сайтам и не видел пронзительного взгляда Майер в собственный затылок. Девушка постепенно утрачивала доверие к союзнику, признавая его чрезмерный нарциссизм и желание утолить жажду популярности. — Мои манипуляции блеск. Ученый так и продолжал бы строчить заумные абзацы в ноутбуке, но техника предпочла закрыться сама по себе, едва не ударив по пальцам мужчины. Он похлопал ресницами, осмотрев руки, и повернулся на недовольную Викторию. Девушка выжидающе смотрела за радостным, словно ребенок, Свиридовым и не разделяла это. — Что не так? Мы придумаем такую схему, которая позволит манипулировать любым. Контроль будет повсеместным. Контроль над всеми. Контроль и ещё раз контроль. А передо мной будут лежать многомиллионные контракты и научные степени… Гордо заявил Герман, даже не подозревая, как оплошал. Осознание пришло чуть позже, когда в шкафу звонко разбилось зеркало, а затем второе, третье… И Свиридов перевел взгляд на Майер, зло стрелявшую глазами в несостоявшегося союзника. — Вика, прекрати. Иначе я позову охрану. Придется принудительно тебя успокаивать.  — Ты такой же как все, — надменно глядя на мужчину, прошипела Майер. — Тебе лишь бы заполучить ценный товар и выгодно им манипулировать. Ты не собирался разделять нас с этой слабачкой Градецкой. Это тебе не под силу. Ты пудрил мне мозги, чтобы заполучить и использовать во имя твоих опытов и будущих регалий. — Неправда. Я исключительного рода, мой мозг работает намного лучше целой трети жителей столицы.  На такое нахваливание самого себя Майер презрительно сощурилась, внутренне раздражаясь до предела. Ввиду этого она не сочла лишним больно ударить Свиридова стулом в спину. От внезапности мужчина ахнул, схватившись за поясницу и хмуро посмотрев за непоколебимой Викторией. — Ты предлагал помощь в моем развитии, тренировал мои навыки, но то лишь ради твоих же свершений, — холодно сказала Майер, почти не моргая, чем только еще больше напрягла ученого. — И ты не собирался разделять наши с Градецкой личности. Зачем? Ведь так просто стать из психолога бизнесменом, когда твои открытия никто не сможет переплюнуть. Уникальность — то качество, что ценится очень высоко. Она блеснула злым огнем в глазах, что отразилось и на перемещении предметов. Теперь дверь была надежно заперта на несколько оборотов без ключа, а оставшиеся в помещении два охранника и три сотрудника научного центра синхронно перестали двигаться. — Вик… — Я даже не хочу слушать тот бред, что польется из твоего паршивого рта сейчас, — злобно процедила немка, чуть трясшаяся от подступившего гнева вперемешку с отвращением к Свиридову. Тогда ученый перестал пытаться мирно поговорить и грубо посмотрел на нее. — Я не хотел применять силу. Но ты применила свою, поэтому… Предприимчивый Герман оттолкнул Майер, чуть сбив ее с настроя, и помог подчиненным «отмереть», потому охрана мгновенно направила пистолеты на живую цель. — У тебя последний шанс передумать, — высокомерно заявил Свиридов, противно ухмыльнувшись. Но Майер не изобразила ни капли страха. Она беззаботно глядела на прикрытие ученого, между тем медленно начав разрушать его лабораторию. И сам Герман дёрнулся, когда у его ног разбился недавний реактив, а склянки стали падать из шкафов одна за другой и звонко разбиваться в общую стеклянную кучу. Однако мужчина по-настоящему похолодел, когда пистолеты покинули прежних хозяев и зависли в воздухе на уровне плеч охранников, дулом к ним. Свиридов сглотнул ком, испытав забытый ужас поражения. Только вот на кону ныне стояли не регалии и признание в обществе, а целая жизнь.

***

Осторожно забравшись в здание научного центра, незваные гости методично разбирались с попадавшимися им преступниками. Плавное продвижение по огромной территории не предвещало проблем. К тому большинство сотрудников покинуло стены здания, остались лишь те, кто участвовал в незаконных проектах и махинациях Свиридова. Но планы по бесшумному проникновению в главный кабинет лаборатории рухнули. Едва став подниматься по широкой лестнице на второй этаж, Рогозина, Власова и Данилов отвлеклись на шум в одной из комнат, а после услышали четкий звук столкновения тела со стеной. Первым природу такого удара понял Степан, ринувшийся вперёд быстрее женщин. А интересующим их помещением оказался тот самый искомый кабинет, где из действующих лиц остались лишь двое. Расчетливая Майер виртуозно расправилась с подчиненными Германа, устроив им бессознательное состояние, и теперь сверлила ненавистным взглядом хозяина лаборатории. Она думала, как эффективнее разобраться с обманщиком. И вскоре усмехнулась, встав почти вплотную к мужчине и прошипев: — Какому уж фокусу ты учил меня на крысах? Разрушение кровеносной системы путем представления механизма ее функционирования? Немец расширил глаза, попытавшись отойти от девушки, однако, телекинез не позволил ему этого. Впрочем, он же и был способом будущих мучений мужчины. Потому целеустремленная Майер остановила ладонь на уровне груди Свиридова и вцепилась ногтями в тот участок тела, где находилось его сердце. — Не надо, — опешив, пробубнил Герман, добавив более громко. — Не надо! Но немка была непреклонна, решив лишь разнообразить последние минуты жизни ученого, в связи с чем громко рухнули провода в коридоре, взорвался стоявший там же кулер с водой и стремительно случилось возгорание. — Твоё детище уйдёт вместе с тобой, — все также холодно протянула Виктория, позади которой вознеслись с пола осколки и стали летать вокруг Свиридова и ее самой. Вместе с ними закружили и отчеты Германа с будущими наработками. — Месть — лучшее лекарство, — произнесла слова самого мужчины Майер и вновь блеснула гневными глазами, наконец приступив к воплощению цели в реальность. Девушка ненавистно буравила ужаснувшегося Свиридова, успевшего вспомнить разговор с Даниловым — тот предупреждал о неконтролируемом характере Майер, но гордость Германа не послужила ему хорошую службу и вынудила лишь посмеяться на слова рассудительного и опытного собеседника. …Замыкание проводки — дело нехитрое, и возгорание было неизбежно. Потому совсем скоро после соприкосновения с водой, случился предсказуемый пожар. Пламя незамедлительно перекинулось на полотна, висевшие на стенах, и радиус поражения возрастал весьма быстро. Что только усложняло ситуацию для Рогозиной и других. Женщина ошеломлено смотрела за расходящимся огнём вдалеке, затем вернувшись к наблюдению за попытками Данилова открыть неподдававшуюся дверь. — Заклинило ее что ли? Черт, — выругался опер, выбросив отмычку, и взялся за пистолет. — Нет, — за оружие тут же схватилась и Власова, строго посмотревшая за мужчиной. — Нельзя оставлять следы. — И чего ты предлагаешь? Фраза прозвучала столь борзо, что Маргарита вдруг запнулась, так и не сумев предложить идею. — Вот видишь, — пожал плечами Данилов и поднялся на ноги, сняв пистолет с предохранителя. Раздался выстрел, после которого мужчина тут же отыскал гильзу и спрятал, а в просторном кабинете Свиридова оказалось на три человека больше. Едва посмотрев на бессознательных сотрудников перед ними, троица ФЭС устремили напряженные взоры на оставшуюся часть помещения. Сюжет повторял опыт, пережитый с Нелли Максимовой полгода назад. Что только пугало. И пока женщины ошарашено смотрели за нелицеприятной картиной впереди, Данилов предпочел действовать сразу и выкрикнул что было мощи: — Стой! Не делай этого!  Майер, сама от себя не ожидав, пошатнулась, отвлекшись от «казни» ученого. Свиридов с трудом протолкнул воздух в легкие, ощутив страшное воздействие телекинеза внутри себя, однако, злорадно посмотрев за беспокойством Степана перед ними с немкой. — Вик, прошу, остановись, — между тем продолжил Данилов, глядя лишь на девушку и не заметив взора мужчины. — Тебе это не нужно. Хмурая Майер попыталась оттолкнуть Степана, отодвигая его дальше и дальше, но опер постоянно возвращался, превозмогая эффект воздействия. Ведь девушка не могла полностью сосредоточиться на нем, заимев в планах закончить с ненавистным ученым. Потому Майер раздраженно прошипела на Данилова: — Опять ты. Несносный человек, мешающий развиваться и вершить справедливое возмездие. — Не говори шаблонные фразы, — грубо парировал Степан, серьезно глядя на не менее суровую немку. — Я уже пытался поговорить с тобой, но без жестокой правды тут не обойтись. Пойми одно. Если не прекратишь безрассудства, она умрет, вместе с ней и ты. Вы же неделимы с Викой. Так вот однажды, когда потеряешь контроль над телом, Градецкая покончит с собой. И тобой. В одночасье. Ничего не поможет. Хочешь такого исхода? Речью мужчины осталась ошеломлена не только Майер, вдруг вытаращившая глаза на уверенном Данилове, но и Рогозина с Власовой, безмолвно переглянувшиеся и вернувшие взоры на друзей. Недовольным остался лишь Герман, яростно смотревший за более удачливым соперником в усмирении непостоянной Майер. Недовольный и крайне злой Свиридов пожелал высказаться, но получил удар по лицу, схватившись за нос. А вернувшая контроль Градецкая опасливо изучила обстановку — на полу лежали обездвиженные люди, пахло горелым и веяло дымом. Рядом же с ней лежали осколки и документы, переставшие выписывать виражи в воздухе. Виктория рухнула на колени, поцарапав кожу стеклом. Власова сорвалась с места, однако, Рогозина остановила ее, дав возможность Степану успокоить Викторию вновь. По лицу же девушки градом потекли слезы от осознания нестабильности и ненадежности самой себя. Она вспомнила манипуляции Свиридова от и до, больше не выдержав. — Все закончилось, — тепло произнёс Данилов, опустившись перед возлюбленной, и беспокойно глядя за ней. — Все хорошо. Тебе… — Убей, — почти шепотом перебила его Градецкая, поджав губы, и повторила шокирующую просьбу. — Убей меня.  — Даже не думай, — строго шикнул Степан. — Нет! Замолчи, Вика, не смей это…  — Я мучаю тебя и себя. Закончи это, прошу. Пожалуйста, Степ… Умоляю. — Что ты такое несёшь? — уже вовсе разозлился мужчина, кивнув на Германа. — Это он тебя надоумил?!  Разъяренный Данилов подбежал к немцу, встретив ухмылку, за чем особо внимательно проследила Власова с огромным желанием услышать диалог. Вместе с тем она заметила проявившиеся желваки на лице Рогозиной. — Чего ты ей наговорил?! — выкрикнул Степан, схватив Германа за грудки. — Говори, мразь! — Тебе же не впервой отбирать ее жизнь, — противно прошипел Герман в ответ, глядя в глаза ярого опера, и не раскаиваясь. — Но в тот раз не совсем получилось. Хотя ваза была тяжелой. Как же она смогла простить тебя? Ещё и выбрать в качестве спутника… — Ублюдок.  Буквально выплюнув последнее слово, мужчина сорвался и потянулся за пистолетом, приставив дуло ко лбу ученого. Но Рогозина остановила Степана, заметив затрудненное дыхание Свиридова после манипуляций Майер с его организмом. Власова же прибежала к подруге, попытавшись узнать суть случившегося диалога. Но Виктория молчала, из объятий Маргариты ошарашено наблюдав за бешеным Степаном, так и норовившим выстрелить в преступника. Коррективы внесла обстановка вокруг. Пожар распространился по зданию стремительно, посеяв дым во всех комнатах, и вскоре присутствующие ощутили его едкость. — Надо уходить, иначе задохнёмся парами углекислого газа, — кашлянув, скомандовала Рогозина и прикрыла нос и рот курткой. — А что делать с ним? Угрюмая Власова обернулась на Свиридова, кому дым лишь затруднил попытки восстановиться после воздействия Майер — мужчина зачастил с кашлем и следом распластался на полу.  — Оставить тут, — зло рыкнул Данилов, грубо пощурившись в пришедшего в себя мужчину. — Он же хотел разрушать семьи. Разрушит и свою. Ничего страшного, если его жена не дождется. А остального он наговорил на пожизненное.  — Ладно, уходим, — внезапно решилась Рогозина, встретив ошарашенное выражение лица Германа.  Полковник первой покинула кабинет Свиридова, озадаченно глядя вниз и осталась стоять у двери, а Власова почти силком вывела в коридор Градецкую. Данилов пошел за ними, лишь один раз обернувшись на начальницу. Рогозина же наблюдала за преступником, чья жизнь стремительно угасала. Герман не собирался уходить или просить помощи, приняв судьбу — так поступали настоящие немцы, как ему рассказывали близкие. Из здания Галина выбежала, едва не попав под рухнувшую люстру в конце широкой лестницы, и снова остановилась у ворот на территорию научного центра. Пожар разрастался, и женщина надеялась на ответственное отношение пожарных служб к своей работе. Ведь вызывать их было попросту не с чего — телефоны остались в конторе. Потому полковник облегченно выдохнула, когда услышала характерную сирену, и быстро оказалась в автомобиле с коллегами, который скрылся с улицы за несколько минут до появления первой пожарной бригады.