12. Калека

Ноги отказывались держать Гермиону. Она пошатнулась и, если бы не ухватилась за предплечье врача, то наверняка бы упала. — Ампутация? Уже одно это слово вгоняло иглы ей под кожу. Какжетак. Какжетак. Неможетэтогобыть. Пуффий, очевидно, за свою длительную практику уже сталкивался с необходимостью сообщать родственникам дурные вести. Его голос был доброжелателен, приправлен сочувствием, но все же в меру строг. — Его правая рука — да. Альтернативы в сложившихся обстоятельствах просто не было. Остальные травмы мистера Малфоя — ушибы и тому подобное, — поверхностные и со временем заживут. Драко, — врач впервые назвал пациента по имени, — понадобится ваша поддержка, мисс Грейнджер. Вся любовь и забота, на которую вы способны, — они понадобятся ему целиком. Гермиона оторопело кивнула. Неможетэтогобыть. *** Как только ей разрешили, Гермиона на цыпочках вошла в палату. Кровать Драко была второй по счету от двери. Она подошла к его постели и, дрожа всем телом, взяла Малфоя за левую руку. Ее взгляд не мог оторваться от правой культи, покрытой толстым слоем белоснежных бинтов. — Драко? Это Гермиона. Он чуть пошевелился. С усилием повернул голову в ее сторону. Взгляд Малфоя был одурманенным, а речь почти бессвязной. — Герм…? — он изо всех сил пытался держать глаза открытыми. — Да, я здесь. Грейнджер большим пальцем погладила тыльную сторону его ладони. Она была растеряна. Ей захотелось погладить его по голове, но Гермиона остановила этот порыв. Имела ли она на это право? Но ей хотелось бы… Малфой был ей дорог, и жесты могли бы выразить чувства громче слов. Держать его за руку? Шептать ласковые слова? Смачивать потрескавшиеся губы? — Я принесла кое-какие свои вещи. Они — на первое время, пока Блейз не сходит в твою квартиру. Драко слабо сжал ее кисть и уставился в пространство. Его глаза практически закрылись; простое пребывание в сознании, похоже, отнимало бОльшую часть его энергии. Гермиона смотрела на него с беспокойством. — Хочешь пить? В ответ он даже не мотнул головой; скорее микродвижение, которое она все равно уловила. — Постарайся уснуть? Тебе нужно набираться сил. — Ос-танься? — прошептал Малфой. Грейнджер колебалась, не уверенная, что ей по-настоящему позволено находиться здесь. Рядом с ним. Люциус, Блейз и Тео знали, что их отношения были обманом, просто для галочки. И она косвенно была виновата в том, что случилось с Малфоем… Так действительно ли ее место сейчас было возле него? Гермиона не знала, но если Драко хотел этого, то она была рада согласиться. Во всяком случае, они с ним были друзьями, и ее переживания шли от самого сердца. — Конечно, я останусь, — твердо сказала Гермиона, просовывая пальцы между его. Он не сжал свои в ответ — у Малфоя не хватило сил. *** Персонал разрешил ей остаться при условии, что она будет вести себя тихо. Ей принесли стул со спинкой, и у соседа Драко по палате она взяла книгу — потрепанный, передающийся из рук в руки томик фантастического рассказа о далеком будущем. Кажется, впервые в жизни Грейнджер читала — следила глазами за буквами, складывала слова, а из них предложения и абзацы, целые страницы, скрашивающие ожидание, — но, если бы ей пришлось пересказать, о чем был текст, это поставило бы ее в тупик. Она едва ли могла следить за сюжетом. Мысли Гермионы были прикованы к спящему Малфою, из-под чьих закрытых ресниц время от времени стекали одинокие капли. *** Когда Драко проснулся во второй раз, первым, что он увидел, были глаза Гермионы, и он долго смотрел на нее чуть пьяным, измученным взглядом. Наконец Грейнджер тихо позвала: — Привет. — Привет, — Малфой прошептал в ответ хриплым голосом. Гермиона ждала, видя в его глазах, как он пытается понять, где находится. — Ты в больнице, — сказала, наконец, она. — На тебя напали. — Охранники… — Драко говорил тихо и медленно; воспоминания о прошлой ночи бродили по кромке его сознания. — …Астория им приказала… — Полиция хочет поговорить с тобой, когда тебе станет лучше. Он едва качнул головой. — Малфой, есть кое-что еще… Грейнджер не знала, как сообщить ему об операции. Вероятно, стоило попросить сделать это доктора Пуффия? — Близ-нецы? — его тревога просочилась наружу. — С ними все в порядке, — заверила она, и черты его лица разгладились. Однако взгляд Гермионы непроизвольно, то и дело, цеплялся за перебинтованную конечность, и, когда глаза Драко последовали за ней, то он увидел. Крик ужаса наполнил воздух. Прибежали медсестры и санитары. Гермиону оттолкнули, пока Малфой орал и боролся с неизвестно откуда взявшимися силами. На сгибе его локтя была закреплена трубка для капельницы, и спустя непродолжительное время кто-то из подоспевших сотрудников пустил ему в вену успокоительное, чтобы погрузить в медицинский сон. *** В третий раз Драко проснулся уже вечером. Он был молчалив и угрюм и не смотрел ей в глаза. Гермиона налила ему чистой воды, нарезала мелкие бутерброды и достала баночку желе. Малфой мотнул головой, отказываясь. — Ты можешь дуться всю ночь, когда я уйду, но тебе нужно восстанавливать силы, а для этого — что-нибудь есть. Я буду сидеть здесь, пока ты не сделаешь этого, — настаивала Гермиона, — а ты знаешь, Малфой, что я упорна, как бульдозер. Неохотно Драко проглотил один сэндвич и несколько ложек желе. После она почитала ему, но он оставался замкнутым. Молча рассматривал потолок. Когда пришло время уходить, Гермиона передала ему фотографию близнецов, которую взяла с собой, и поцеловала его в лоб. Стоило ей развернуться, Драко потянулся и схватил ее здоровой рукой. — Я вернусь утром, — пообещала Грейнджер. — Твой отец дал мне отгул на работе. Малфой кивнул, но не разжал пальцы. Он исследовал руку Гермионы и нащупал кольцо своей матери. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Ей вдруг стало неловко за то, что она носит семейное кольцо, хотя Драко об этом не просил. Она ощутила, что вторглась в его личное. — Это была идея твоего отца, — оправдалась Грейнджер. — Для камер. — Пусть. Оно тебе подходит, — тихо сказал Малфой. Он облизал пересохшие губы. — Знаешь, я все еще чувствую ее… мою руку… — Врачи говорили, что такое возможно… Драко отвернулся. Гермиона ждала. Высвободиться самостоятельно она не могла. И не хотела. — Колин сейчас с твоим отцом и Блейзом. Мальчик в порядке, насколько это возможно, — сообщила Грейнджер. — Что будет с Асторией? — спустя время спросил Малфой. — Ее арестовали вместе с охранниками… Драко помрачнел. Его красивое лицо исказилось презрительной ненавистью и гневом, когда он подумал о событиях прошлого вечера. Гермиона еще не знала всей истории, и могла только догадываться, что произошло между Драко и его девушкой. Она посмотрела на их все еще объединенные руки. — Зачем она сделала это со мной? — прошептал Драко. Он резко вскинул глаза на Грейнджер. — Я сказал ей! О том, что женюсь. Мы поссорились. А потом... все произошло так быстро... На других кроватях их слушали еще трое человек. Они с Малфоем весь день игнорировали свидетелей, но теперь Гермиона осознавала чужое присутствие слишком остро. Кто-то из них закашлялся, и Драко замолчал. Его рот сложился в тонкую линию. Сейчас было не место и не время для настолько личных разговоров. — Постарайся поспать, хорошо? — Увидимся завтра? Она кивнула. А затем ушла. *** В следующие пару дней Гермиону осаждали толпы репортеров. Люциус приставил к ней охрану, но она потребовала, чтобы они держались на расстоянии — было невыносимо, когда за ней следовала тень. Когда с ней связался акушер из Листера, он был обеспокоен рисками ее высокого артериального давления и организовал выездную проверку на гипертонию. Она регулярно навещала Драко. Он спал прерывисто, и сочетание длительного действия анестетиков и больничной духоты сделало его вид особенно изнуренным. Говорил Малфой мало. И проводил долгие часы, глядя в пространство. Когда он хватал руку Гермионы, то не отпускал ее, и она тихо шепталась с ним. Иногда Драко делал столь длительные паузы, что она переставала ждать ответ. Грейнджер поддерживала его как умела; время от времени уговаривая поесть, выпить сока или помогала ему дойти до уборной. *** Позже, когда Драко начал идти на поправку, его перевезли в Листер на машине скорой помощи, припаркованной возле пожарной лестницы с черного хода, чтобы избежать встречи с прессой. Следуя за ним на своей машине, — Люциус настоял, чтобы она забрала ключи от одной из служебных, — Гермиона слушала радиопередачу с Блейзом, который с позиции семейного юриста давал комментарии об Инциденте. — Во избежание спекуляций я могу подтвердить существование помолвки между моим клиентом Драко Малфоем и мисс Гермионой, урожденной Грейнджер. — Почему объявление не было сделано раньше? — Было сочтено целесообразным дождаться окончания традиционного трехмесячного периода помолвки, принятого в древних семьях. Гермиона кивнула, будто Забини мог видеть ее. Она была удивлена тем, как журналисты ловили каждое его слово: раньше Грейнджер, очевидно, не могла оценить масштаб заинтересованности публики в знаменитом семействе. — Подопечный мистера Малфоя, Колин Гринграсс в безопасности и находится под присмотром; его старшая сестра Астория Гринграсс задержана и сейчас проходит психиатрическую экспертизу. В дальнейшем ей будут предьявлены обвинения в покушении. Гермиона не была удивлена. Люциус был настроен решительно: он не собирался оставлять безнаказанным нанесение увечий своему наследнику. Адвокаты Гринграссов настаивали на возможной невменяемости их клиентки, и предстояла серьезная битва за закрытыми дверями, хотя доказательства вины Астории, казалось, были очевидны. Грейнджер почему-то почти не сомневалась, что Астория была совершенно в здравом уме. То как она вела себя с Драко, словно он ее собственность, и она имеет право распоряжаться им... О том, что именно произошло между ней и Малфоем, Гермиона до сих пор не знала. Ей передали факты, но намного важнее были эмоции, и она могла только надеяться, что Драко доверит ей всю историю. Когда будет готов. *** Позже, когда Гермиона укладывалась спать, ей пришла в голову мысль, что теперь она стала частью семьи. Семьи Малфой. То, что началось как простая прагматическая договоренность, превратилось в брак по расчету. И все же Гермиона не питала иллюзий относительно того, что существовало между ней и Драко. Он принял ее как друга, и как друзья они согласились пойти на все ради детей. *** Грейнджер каждый день приходила в больницу, чтобы посидеть с Малфоем, покормить его и почитать ему. Через две недели после Инцидента, Блейз сообщил ей, что врачи считают состояние Драко приемлемым, чтобы о нем можно было заботиться в домашних условиях. — Хорошо, я соберу сумку. Забини отвел взгляд и сжал губы. — Что? — Гермиона была удивлена его то ли стеснением, то ли растерянностью. Блейз был не из тех, кто сложно подбирает слова. — Дело в мальчике, Грейнджер. Пока Малфой был в больнице, я разрешил брату Астории побыть у меня. Но это не может быть вечным, если ты понимаешь, о чем я. — Ты… пытаешься сообщить мне, что Колину придется жить вместе с Драко? — Так точно. Драко обещал ему. — Понятно. — Ты против? Она дала себе время подумать. Колин Гринграсс был уменьшенной копией своей сестры: Гермиона видела его всего пару случайных раз, но ей не требовалось уточнять, чьим родственником был мальчик. Но ему было всего девять — и казалось глупостью проецировать на него ее сложное отношение к Астории. К тому же Малфой любил Колина, осознанно или нет, он относился к нему, как к сыну, которого у него не было. И с этим приходилось считаться. — Нет, с моей стороны не будет никаких препонов. Блейз сощурил глаза. — Ты уверена? Даже мне бывает не по себе, когда я смотрю на него и одновременно думаю, через что проходит Малфой по вине его суки-сестры. — Я справлюсь с тем, чтобы не перекладывать на ребенка ответственность за поступки взрослых. Все в порядке, Забини. Я серьезно. — Хорошо, Грейнджер… Пусть будет так. После обеда Гермиона заставила себя преодолеть усталость от беременности и в последний раз, прежде чем Драко выпишут, отправиться в Листер. Малфой по-прежнему был тихим и угрюмым, хотя в ее присутствии ему все же становилось немного лучше. Он хотя бы ответил ей, сам съел пару бутербродов и выпил еще воды. И удивил ее тем, что напомнил о необходимости подготовить короткое заявление для прессы. — Я не собираюсь с ними общаться. — Это нужно… иначе они превратят твою жизнь в ад. — Я прекрасно жила без них много лет, им не было до меня никакого дела. Драко глянул на нее с досадой. — А теперь ты невеста свежеиспеченного калеки Драко мать-его Малфоя, и они хотят тебя. Брось им кусок свежего мяса или они вырвут его сами, — заявил он. И это оказалась самая длинная речь, которую Гермиона получила от него начиная с ужасной ночи. Драко знал, о чем говорил. Она закусила губу и нахмурилась. — Извини… — выдохнул Малфой, прикрывая глаза, — … но без этого никак. — Мне потребуется твоя помощь… — И он оказал ее, помог подобрать слова, которые она бегло записала на листок. *** Когда пришел день выписки, Драко настоял на том, что оденется сам. Большую часть работы он, действительно, выполнил самостоятельно, но на пуговицы ушла целая вечность, а Гермионе пришлось застегивать его ширинку, и ее лицо в этот момент было покрыто пунцовым румянцем. В итоге, Драко был одет в строгие брюки, жилет и белую рубашку, повязка закрывала большую часть его руки и скрывала культю от посторонних глаз. По раздраженным словам Малфоя, не было смысла прятать то, о чем и так все знали, но он все же сдался. Гермионе иногда казалось, что он почти выискивает в окружающих отвращение и неодобрение. И случайно брошенные фразы или поступки достаточно часто намекали на то, что Драко именно так относится к себе-без-руки: как к чему-то неполноценному. Были предприняты попытки направить его в реабилитационные службы и к специалистам, работающими с пациентами, пережившими ампутацию, включая производителей протезов, но Малфой не проявил к ним должного интереса. Врач заверил ее, что со временем к этому вопросу нужно вернуться повторно. Когда они были готовы к выходу, Грейнджер бросила на него очередной взгляд и удивилась тому, как в один момент он преобразился. Драко стал казаться невозмутимым и уголки его губ приподнялись в дежурной, чуть язвительной улыбке, сделав его похожим на себя до случившегося. Сначала Гермиона подумала, что это из-за действия анестетика, но тут же вспомнила, что, по словам медсестер, у него все еще были ужасные фантомные боли, из-за которых он кричал по ночам. И вдруг ее осенило: Малфой надел маску. Ту самую, которая сидела на нем легко и привычно, пряча от посторонних настоящего Драко. Грейнджер жутко нервничала. Она пыталась вспомнить все техники самоуспокоения, которым ее когда-то учили. Дышать глубже. Сохранять позитивный настрой. Но, стоило ей выглянуть на улицу, все оказалось напрасным: перед парадными дверьми Блейз устроил небольшую трибуну, вокруг которой были расставлены несколько микрофонов. Там было множество репортеров. У Гермионы засосало под ложечкой. Она повернулась к Малфою. — Драко, ты уверен, что справишься с этим? — Нет, — он пожал плечами. Грейнджер непроизвольно потянулась, чтобы погладить его по щеке, как иногда позволяла себе, пока Малфой был в больнице, но вовремя одернула себя. И чтобы как-то оправдать движение своей руки, она смахнула соринку с его плеча. Гермиона не могла правильно описать, кем Драко был для нее сейчас. Друг? Да. Коллега? И все же некто больший… Малфой заметил ее жест. Но не прокомментировал. — Я еще не сказал тебе спасибо. — За что? — Что была со мной все это время, — тихо сказал Драко. — Ты подержишь меня за руку? — Скривив губы, он добавил: — За оставшуюся. Гермиона долго смотрела в его серебряные глаза, прежде чем вложить свою ладонь в его, и вместе, как друзья, они вышли в ожидающую толпу. *** Оказавшись возле микрофона, Грейнджер переживала, что собьется, даже несмотря на то, что ее текст был действительно коротким. — Мой жених и я хотели бы поблагодарить всех, кто поддерживал Драко и желал ему скорейшего выздоровления. Теперь его ждет период отдыха и реабилитации. Спасибо вам! Драко, стоящий к ней плечом к плечу, одобрительно шепнул, что она молодец, и Гермиона посмотрела на него, заставив себя улыбнуться. Однако вместо того, чтобы успокоиться, репортеры начали требовать поцелуя. Малфой кивнул головой в сторону ожидающей толпы и расплылся в улыбке, так что Гермионе ничего не оставалось, кроме как подыграть ему. После угрюмого поведения Драко в течение последних двух недель она думала, что он будет не готов появляться на публике и тем более заигрывать с прессой, предпочитая выглядеть красивым, задумчивым и отстраненным, но, похоже, носить маску перед публикой было для Драко чем-то вроде привычки, ставшей второй натурой. Она посмотрела ему в глаза, получив немой вопрос. Средства массовой информации создавали хаос: они шумели, выкрикивали вопросы и пытались занять лучшие позиции для съемки. Драко коснулся своим носом носа Гермионы и усмехнулся. Смутившись, она, тем не менее отклонила голову, и сразу же его теплые, мягкие губы прижались к ней, но только на кратчайшее мгновение — лишь чтобы нужные фотоснимки были сделаны. Казалось, все камеры на сотню миль вокруг сработали, пока Малфой не отстранился и не повел Грейнджер сквозь толпу к ожидающей машине. Как только они устроились на заднем сидении, Гермиона, казалось, забеспокоилась еще больше, чем перед прессой. Драко только что поцеловал ее. Впервые. Сердце билось учащенно, щеки алели, и ей казалось, что Малфой тоже несколько смущен. Он взъерошил до этого идеально уложенные волосы и вздохнул. — Гермиона, они достают тебя лишь из-за того, что ты выходишь за меня замуж. — Я знаю. — Тебе не обязательно делать это, ты все еще можешь сказать «нет». — Ты пытаешься отговорить меня? Драко тряхнул головой, стукнувшись затылком о подголовник. Его показное веселье слетело в тот же миг, как за ними захлопнулась дверь. — Просто напоминаю, если вдруг ты пропустила, что обстоятельства изменились. — Он приподнял правую руку так, чтобы Грейнджер поняла, о чем он. — В любом случае, я всегда позабочусь о тебе и детях, ты это знаешь. Но ты не обязана проходить со мной через весь этот показной церемониал, который гарантированно устроит мой отец. Даже в узком кругу, он исполнит каждый из древних обычаев. Гермиона отвернулась от него к окну. Она задавалась вопросом, является ли уныние Малфоя временным, и сможет ли она вынести этот груз. Ее рука непроизвольно потянулась к животу, и взгляд Драко скользнул по ней, а потом переместился на то место, где должна была быть его рука. Он все еще чувствовал свои несуществующие пальцы. И в душе зияла огромная дыра — черная бездонная дырень, — от этой потери. Как будто часть его отсутствовала. «Так оно и есть», — с горечью подумал Малфой. — Я не хочу свадьбу, которую планирует отец. Я бы предпочел что-то тихое, — спустя время сказал он. — Мы всегда можем сбежать, — пошутила Гермиона. — Люди назвали бы это романтичным. Драко с интересом поднял глаза. Их взгляды встретились. — Я полагаю, — он размышлял вслух, — если нас принуждают к браку по расчету, то мы могли бы хотя бы сделать это на наших собственных условиях, да? Грейнджер закусила губу. Она с самого начала знала, что между ними не будет по-настоящему личной истории. Никаких привязанностей, как бывают между мужчиной и женщиной. И понимала, что сердце Малфоя — в чужих руках. Но не ожидала, что все станет для нее настолько сложным. Гринграсс существовала. И с этим ничего нельзя было поделать. — А что насчет Астории? — прошептала Гермиона. В одно мгновение лицо Драко закрылось. Его эмоции отключились. — Ты любишь ее, Малфой, — настаивала она. — Несмотря на произошедшее, ты все еще любишь ее… — Не знаю, наверное. Любовь не проходит за один ужасный вечер, — тихо сказал Драко. — Но она сделала свой выбор, — его голос стал жестче, и он поднял свою культю. Повязки меняли регулярно, кровопотеря уменьшилась, и рана начала заживать. Физически. Гермиона знала, что душевные шрамы будут затягиваться гораздо дольше. Левая рука Драко осторожно потянулась и взяла правую Гермионы. — Она сделала свой выбор, а я сделал свой — еще до того, как мы с тобой пошли к моему отцу. Что ж, похоже, моя рука стала платой, которую пришлось отдать за этот выбор? — Малфой не сводил с нее глаз. — Я хочу быть отцом и твоим мужем. Настолько по-настоящему, насколько ты мне позволишь. Слова Драко тронули ее до глубины души. Он выглядел настолько серьезным, что Гермиона не могла не поверить ему. Она перевернула свою руку, сжатую в его ладони, чтобы их ладошки слились вместе. И кивнула. — Хорошо. — Есть еще кое что… Брат Астории. Я оформляю над ним опеку. Я его не брошу. Грейнджер мягко улыбнулась. — Это правильно решение, Драко. Ты нужен ему, а он — тебе. Малфой погладил ее большим пальцем, отчего на коже Гермионы появились мурашки. Они оба опустили взгляд на свои руки, которые действовали почти сами по себе. — Значит, мы с тобой сбежим? — спросил, наконец, Драко. — Сперва, тебе следует позаботится о Колине. Раз свадьба отложена, потрать это время с пользой. .