15. Планы и подозрения

В тот же день Грейнджер заехала в свою квартиру. Она выпила чашку чая, подняла ноги и стала ждать, когда у Колина закончатся уроки, и нужно будет забрать его из школы, — в это время ее телефон зазвонил. — Драко? — Гермиона, — судя по голосу, Малфой улыбался. — Я недалеко от школы Колина, встречу его. — Как ты туда попал? — Меня подкинул один из штатных водителей. — Ладно, это хорошо, если ты чувствуешь себя готовым к этому. — Я сойду с ума, если мне и впредь придется сидеть взаперти и смотреть на стены. Я человек действия, Гермиона, мне нужно чем-то занять себя. — Он сделал паузу. — Слушай, мне интересно, ты уже поручила своему адвокату просмотреть брачный договор? — Да. Как твоя рука? — По-прежнему отсутствует, — Малфой хмыкнул. — Это не смешно. Ты понимаешь, что я имею в виду, — пробормотала она. — И мы же не поменяли твою повязку! — Ладно, прости. Культя чертовски болит, если честно, но никто и не обещал быстрого исцеления, так же? Что касается бинтов: я позвонил в Листер, они прислали девушку, которая все сделала, не переживай. — А что насчет отвара, который я тебе купила? — Гермиона бросила взгляд на часы, Драко должен был уже выпить сегодняшнюю порцию. — В нем большая концентрация бадьяна и корня мандрагоры, они должны притупить болевые ощущения и ускорить заживление тканей. — Я не стал пить. — Почему? — Что-то не так с твоим зельем, Грейнджер. Меня от него мутит и голова раскалывается. Она нахмурилась. — Я ознакомилась с составом, там ничего, что могло бы спровоцировать подобное. — И тем не менее… Слушай, врачи из Листера настаивают на том, чтобы я прошел психологическую реабилитацию. Как будто от разговора с кем-то есть шанс, что моя рука снова вырастет, и не придется искать подходящую болванку, которая заменит мне кисть. Думаешь, стоит согласиться? Гермиона была поражена тому, что Малфой сам поднял подобную тему. Очевидно, это можно было считать наглядной демонстрацией действия пословицы «дома и стены лечат», потому что еще несколько дней назад — в больнице, — он и слышать не хотел ни о чем подобном. Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что в какой-то непродолжительный момент он был склонен к самоубийству. Грейнджер была уверена, что разговор со специалистом поможет Драко. — Если ты спрашиваешь мое мнение, то я думаю, что обратиться за психологической помощью — хороший план. И не только по поводу руки… Повисла пауза. — Хорошо… Как дела у Скорпиуса и Уильяма? Гермиона испустила многострадальный вздох. — От них у меня болит грудь, если ты действительно хочешь знать, но мы по-прежнему не выбрали имена, почему ты их так называешь? — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Ты говорила, что Уильям — тебе нравится. — Да, а еще Хьюго, Джеймс, Альбус и с десяток других. — Что твой адвокат сказал, насчет договора? Ты подписала? — Малфой снова сменил тему. Это ее задело. — Он считает, что ваши условия весьма щедры, и посоветовал мне принять их, но, если ты не заметил, то я была немного занята в последнее время. — Она огрызнулась, но почти сразу почувствовала себя глупо. — Если ты возьмешь на себя Колина, то я могу заехать к адвокату и забрать документы. А почему ты спрашиваешь? — Скажу тебе сегодня вечером. Ты же придешь? — ей показалось, что Малфой говорит встревоженно. — Конечно, Драко. — Хорошо. Пока они разговаривали, она бесцельно пролистывала круглосуточные новостные каналы. И на одном из них неожиданно наткнулась на изображение черной машины, подъезжающей к частной школе, в которой Грейнджер утром оставила Колина, и Малфоя, выходящего из этого автомобиля в спортивных штанах и футболке, с забинтованной рукой, выставленной на всеобщее обозрение. — Ты прямо сейчас разгуливаешь перед камерами в домашних штанах? — пробормотала Гермиона. — Вообще-то, это спортивные штаны. Ты смотришь трансляцию, да? — Драко усмехнулся и обернулся к камерам, чтобы она могла видеть телефон, прижатый к его левому уху. — Где твой фиксатор? И разве твоя рука не должна быть все еще поднята? — Гермиона, я снова надену повязку, когда вернусь домой. Я обещаю. Ее щеки в миг вспыхнули. — Ты назвал мое имя! — Она застонала. — Теперь все знают, что ты разговариваешь со мной в прямом эфире по телевидению! — Я тоже тебя люблю, милая, — громко сказал Драко в трубку, и Грейнджер была поражена, как легко он разыгрывал фарс перед камерами. Она повесила трубку, прежде чем он успел сказать что-то еще, что было бы лишь для журналистов, но не имело истинного смысла в отношениях между ними. Гермиона потерла переносицу. С Малфоем временами было не легко, к тому же, они все еще должным образом не обсудили роковой вечер. Несколько раз, когда всплывало имя Астории, на лице Драко появлялось мрачное, сердитое выражение, и он быстро менял тему, но вопрос повисал в воздухе и не исчезал, сколько бы Малфой его не игнорировал. *** Позже, когда она смогла собраться с силами и подняться с дивана, то вышла из квартиры и направилась в офис своего адвоката, чтобы подписать брачный договор, а после поехала в «Высокие башни». Когда она пришла в квартиру Малфоя, Колин сидел за кухонной стойкой и заканчивал домашнее задание, а Драко наблюдал за ним. Гермиона прочистила горло, давая им знать о своем приходе. Малфой поднял голову и, увидев ее, улыбнулся. — Привет! Как ты открыла? — Забини дал мне ключи на случай, если ты совершишь какую-нибудь глупость, — честно сказала Гермиона. — И, учитывая то, как ты вел себя в первое время, мы с ним оба были обеспокоены. — Хорошо… — взгляд Драко на мгновение скользнул по лицу Грейнджер. — Ну, сейчас меня больше всего беспокоит, как приготовить нам ужин. — Я займусь этим. — Она оставила сумку у двери, а брачные документы отнесла и положила на край стойки. Открыв дверцу холодильника и заглянув внутрь, Гермиона повернулась к ним. — Я голосую за макароны и грудку на ужин, есть возражения? — В макаронах полно углеводов, — заметил Драко. — Можешь компенсировать это овощами в салате, — отреагировала она, чувствуя себя немного раздраженной. Ей вдруг показалось, что прошла уже куча времени с тех пор, как она думала о самой себе, и Грейнджер надеялась, что не превратится в одну из тех женщин, у которых не было собственной жизни, и они целиком и полностью посвящали заботе о семье. Малфой пожал плечами и вернулся к домашнему заданию Колина. — Ты так и не выпил Отвар, который я тебе принесла? — Я же сказал, мне от него хуже. Она потянулась и взяла лекарство на полке. Пробежалась глазами по составу, но все было в порядке. — Ты же понимаешь, что это странно, да? У тебя раньше случалось аллергия? На бадьян, например? — Нет. — Он помедлил, раздумывая. — Ты считаешь, что… Повисла пауза. — Это может быть реакцией на… — …какое-то из зелий, — закончила за него Гермиона. Малфой тряхнул головой. — Я ничего не принимал. Уже давно. Даже не вспомню, когда в последний раз. Грейнджер напрягла память, пытаясь вспомнить запрещенные комбинации. В составе ее Отвара было множество компонентов, и было сложной задачей подобрать пару из другого, неопознанного зелья. Она отметала одни пары ингредиентов за другими. Драко пронзил ее хмурым взглядом. — Послушай, я не употреблял ничего. Так что бесполезно гадать — я вижу, как вращаются шестерни в твоей голове. Я склонен думать, что мы движемся по неверному пути. — Мы можем выяснить наверняка. — Как? — Сделать анализ твоей крови в Мунго. Маггловские тесты не выявили ничего странного, хотя тебя множество раз исследовали, потому что они не искали примеси. Нам нужен развернутый магический тест. Они долго смотрели друг на друга. Наконец, он отвернулся и запустил пальцы в свои волосы. — Я съезжу завтра в Мунго. Грейнджер кивнула. — Это брачный контракт? — спросил Драко. Снова резко меняя тему. Он выглядел озадаченным и рассеянным. — Да. Гермиона отвернулась от него, решив вернуться к проблеме с ужином. Она порылась в шкафах и нашла кастрюлю, наполнила ее водой, поставила на плиту и включила огонь. — Колин, почему бы тебе не передохнуть немного? Мне нужно поговорить с Гермионой о свадьбе. Мальчик посмотрел на Драко, затем кивнул и исчез в свободной комнате. Малфой подождал, прежде чем повернуться к ней. — Помнишь, как ты упомянула о побеге? Грейнджер нахмурилась. — Послушай, принимая во внимание чрезмерное возбуждение прессы, мы не можем надеяться, что нас оставят в покое на мероприятии, подобном свадьбе… — И Драко признался в том, что потратил время на организацию их побега. — Ты позвонил Пэнси? — Она не могла в это поверить. Он кивнул. — Добровольно? Малфой скривился. — Когда-то мы с ней нормально общались. Мой отец был тем засранцем, который почти разорил Паркинсонов, но я не имел к этому никакого отношения. Я так и не понял, с чего она взяла, что я могу повлиять на его коммерческие решения. Малфой Юнион и лично мой отец сожрали многих, это бизнес. — Он пожал плечами. — В любом случае, после того как она перестала на меня кричать, то согласилась приехать завтра и помочь тебе с покупками. Я дам тебе кредитную карту — купи все, что захочешь. Гермиона проигнорировала вопрос о деньгах. — Драко, я пошутила, когда говорила о том, что мы можем сбежать. — Но он выглядел упертым. — Малфой… — ее плечи опустились, а лицо покраснело, — …что ты имеешь в виду, когда говоришь «все устроил»? — Ну, ты действительно хочешь потратить время, доказывая моему отцу наше право самим выбрать дату свадьбы? Твои шансы почти равны нулю — я знаю его с рождения. И то, что я теперь калека, никак не повлияет на решение Люциуса, — Драко поднял руку, а затем, когда Гермиона ничего не ответила, качнул головой. — Конечно, если ты вообще не откажешься от всего этого. Гермиона села и уставилась на него. — Я не отказываюсь, мы уже обсуждали это… но я почти привыкла к мысли, что у нас будет частная свадьба в Мэноре… — Частная? Ты вообще видела прессу в последнее время? — Я старалась этого не делать, — Гермиона вздрогнула от мыслей о вездесущих журналистах. — Они будут преследовать нас день и ночь, пока не получат свое. Лучше улизнуть и пожениться на наших условиях. Я проконсультировался в Листере, тебе еще не запрещены авиаперелеты, так что мы заключим брак, отдохнем, а уже потом ты сможешь рассказать прессе о Скорпе и Уилле. Если захочешь. Или они догадаются сами, после того, как ты превратишься в кита. — Не могу поверить, что ты по-прежнему называешь их так, — простонала Гермиона и положила голову на руку, локоть которой упирался в столешницу. — Франция? Ты серьезно подумываешь о свадьбе во Франции? — Моему отцу это совершенно точно не понравится, но ты как-то говорила, что хотела бы побывать в каком-нибудь древнем замке, кроме Хогвартса, и это хороший повод: агентство организует нам вечер в атмосферном месте, — Драко устроился рядом с ней. — Если это то, что ты хочешь. Я знаю, как много всего ты для меня сделала и продолжаешь делать, Гермиона. Я обязан тебе своей жизнью. — Это не правда. — Нет? Когда я понял, что у меня нет руки, то в какой-то миг был готов… Я не хотел жить в мире, где единственный человек, которого я любил, сознательно причинил мне боль. Ты была единственной, кто поддерживал меня. И это ты придумала, как мне за пару дней сблизиться с Колином больше, чем за всю предыдущую жизнь. И это именно ты дала мне все то, ради чего стоит жить, причем ни разу не попросив ничего взамен. — Я попросила о наследнике, — воспротивилась Грейнджер. Малфой потянулся через стол и положил свою левую руку на ее. — Гермиона, ты мой лучший друг. У нас будет семья. Если мы оба согласны, что это должно случиться, то почему бы не сделать по-своему? — Твой отец никогда не смирится с подобным неповиновением, — напомнила она. — Думаю, именно поэтому это называется побегом. — Драко позволил словам повиснуть, чтобы Грейнджер обдумала их. — Блейз может быть нашим шафером, или как там это называется. Сбежим во Францию: я, ты, Колин и Забини. Ну, и Пэнси, хотя, вероятно, следует проверить, не окажется ли у нее с собой припасенного для меня яда, — усмехнулся он. — Слизеринцы, — Гермиона закатила глаза и слегка улыбнулась. — И ты все это организовал? И Пэнси согласилась? Малфой облокотился на стул. — Ты ей, определенно, нравишься. Не ради любого человека кто-то готов оставить малолетних детей, чтобы принять участие в организации свадьбы. Пэнси приедет сюда завтра, и, поскольку я знаю, что ты никогда не согласишься на неограниченные расходы, я даю тебе бюджет в три тысячи золотых галлеонов… Грейнджер открыла рот, чтобы протестовать. — Что мое, то твое, и все такое. Она уставилась на Драко. — Я тебя шокировал? — тихо спросил он. Гермиона кивнула. — У твоего отца случится сердечный приступ. Малфой злобно улыбнулся. По животу Гермионы пробежало трепещущее ощущение. *** Драко сидел за столом, наблюдая за Грейнджер. Его культя болела, он все еще чувствовал свою «фантомную» руку и по-прежнему инстинктивно двигал ею чтобы что-то сделать с ее помощью. Врачи настаивали, что ему нужна психологическая помощь, чтобы облегчить симптомы. И через месяц или чуть больше потребуется заняться вопросом установки первичного протеза — когда рана немного затянется. Гермиона суетилась на его кухне. И мысль о ней в своей жизни совершенно не казалась Драко страшной. О ней не нужно было заботиться — она была даже излишне самостоятельной, — но Малфой все равно собирался это делать. Он хотел, как-то отблагодарить: собирался сосредоточиться на том, чтобы поправиться, чтобы, когда их дети появятся на свет, он мог помогать ей… У Драко впереди было пять месяцев — целых пять месяцев, — чтобы приспособиться и жить с тем, что он имел сейчас. Это была его новая цель. Помешивая макароны в своей тарелке левой рукой, он вспоминал все время, проведенное с Гермионой. У них было множество моментов… В том числе их совместная ночь и дни, когда она сидела у его кровати, держа его за руку, когда он смотрел в пространство и с трудом мог найти в себе силы, чтобы дышать. Колин попросил соус, и Грейнджер передала ему. — Побег — это та-ак увлекательно, — пробормотал мальчик с набитым ртом. — Мы вылетим в ночь перед свадьбой, а затем Забини вернется в Лондон, и ты вместе с ним, Колин, а мы с Гермионой отправимся в медовый месяц. Она так резко подняла глаза от своей еды, что Малфой усмехнулся. Он поднес вилку ко рту и под пристальным взглядом Грейнджер медленно втянул в себя макароны. И нагло облизнул губы. — Мы же не собираемся в настоящий медовый месяц, верно? — Собираемся. Гермиона застонала. — Зачем? — Молодожены обычно так и делают. — Но мы не… Ее перебил вопрос Колина: — А сестра придет? Лицо Драко вытянулось. Он пристально посмотрел на стол, а затем вздохнул. — Астория нездорова, Колин, — серьезно сказал Малфой, — но позже ты сможешь с ней увидеться. Мальчик кивнул и съел еще немного, но после отодвинул тарелку и попросил прощения. Драко отпустил его в комнату, которая быстро превращалась в личную комнату Колина, и подождал, пока мальчик не окажется вне пределов слышимости. — Я беспокоюсь за него. — Ему нужен кто-то, с кем можно поговорить, — сказала Гермиона. — Тот, кому он доверяет. Последние недели слишком насыщены для ребенка. — Психолог? Он не мал для того, чтобы ходить к мозгоправу? — Обращаться за помощью никогда не рано и не стыдно. Его сестру практически посадили в тюрьму после того, как она напала на тебя — его близкого человека. Он остался один и, наверняка, пребывает в стрессе. Драко потер переносицу. — Наверное, ты права… Мы сможем найти ему специалиста после свадьбы. Гермиона кивнула в знак согласия, а потом резко приложила руку к животу. — Что случилось? — встревожился Малфой. — Снова вздутие живота, такое бывает. Так, я правильно поняла, что Пэнси не знает о медовом месяце? — Похоже, что в разговоре с ней я пропустил эту часть, — Драко заулыбался. — Возьми завтра водителя и мою кредитку. Выбирайте с ней вещи для жарких мест. — Насколько жарких? Малфой, на солнце я превращаюсь в лобстера! Он конечно же помнил, как она однажды обгорела, поэтому пошутил: — Тогда нам просто придется придумать другое развлечение, кроме как валяться на шезлонге на берегу. — Как насчет того, чтобы все же сказать мне, куда мы идем? — Я пытаюсь сделать тебе сюрприз и быть романтичным, Грейнджер. *** Гермиона всматривалась в его лицо. Романтик. Малфой. Он пытался быть романтичным ради нее? Это звучало непривычно. — Я имею в виду, что ты выходишь замуж не каждый день, верно же? — Драко… Поднявшись из-за стола, Малфой начал переносить в раковину грязные тарелки. — Если тебе это не нравятся, мы можем выбрать любое место, которое скажешь, ладно? Не то чтобы я бы не мог себе этого позволить. Любая точка мира. Грейнджер внимательно наблюдала за ним и видела, как из его рта вылетают оправдания. Он продолжал и продолжал, и все слова, в конечном итоге, были правдой… Однако они не соответствовали языку его тела: Драко пытался быть рациональным, поэтому говорил не от сердца. Может ли быть так, размышляла Гермиона, что Драко действительно был скрытым романтиком и теперь придумывал оправдания лишь для того, чтобы вновь спрятать эту уязвимую часть себя? В ее взгляде плескались ужас и восхищение. — Ты всегда так пристально смотришь на людей, — спросил Малфой, — или я особенный из-за того, что я твой жених по расчету? Гермиона моргнула. Драко вздохнул и закатил глаза: — Неважно. Ты можешь переночевать сегодня здесь? — Что? — Ну, это разумно. Мы согласились на весь этот фарс, так что нам придется приложить некоторые усилия, чтобы со стороны все выглядело определенным образом. Оставайся здесь, у меня огромная кровать, ты даже не заметишь меня рядом. И я же упоминал, что Пэнси придет с утра? Мне бы очень не хотелось, чтобы тебе пришлось вставать ни свет ни заря, чтобы потом стоять в пробке. Кроме того, если мне очень повезет, то я, возможно, снова увижу тебя в этих неприлично коротких шортах, а? — Малфой прищурился и засмеялся. *** Драко пожалел о своих поддразниваниях позже, когда Гермиона заснула, едва голова коснулась подушки, а он остался лежать в темноте, напряженный и разглядывающий ее. Ему было интересно, насколько они теперь большие, его близнецы-фасолинки? Малфой решил, что поедет и купит себе книгу, похожую на ту, что осталась в квартире у Грейнджер, — теперь он мог позволить себе не таиться. Драко поерзал, когда засмотрелся, как ее грудь движется от мягкого дыхания. Раньше он был уверен, что не хочет от Гермионы ничего, кроме возможности позволить ему быть отцом... Теперь он хотел всю сделку. Целиком. Малфой задавался вопросом, как выходило, что люди влюблялись в одного человека, а не в другого, — он часто размышлял об этом, когда дело касалось Астории, — и пытался понять, почему однажды это чувство отступало. И при виде уже кого-то нового, — на самом деле, давно знакомого, — можно было обнаружить подскакивающий пульс? Драко подумал о том, что Грейнджер была отличным специалистом, и о том, как она бросала вызов идеям могущественного Люциуса Малфоя, если считала, что он не прав. О ее смелом решении родить ребенка и попросить его стать отцом этого малыша; об умении спокойно воспринимать их принудительный брак, его травму, брата Астории — все, что Драко притащил в ее жизнь, — и при этом выращивать внутри себя двух новых людей… Малфой лежал, наблюдая за спящей Гермионой и ее дыханием. Вдох… выдох… вдох… выдох. Ему было интересно, что она думает о том, что он потерял руку. Считала ли она его от этого меньше мужчиной, как намекала Астория, когда первый из братьев Прачетов напал на него? Гермиона никогда не давала ему повода сомневаться в ней. Он также удивлялся тому, как она изо дня в день сидела рядом с ним, кормила его и меняла ему повязки. Даже самому Драко было тошно смотреть на воспаленную свежую рану, но Грейнджер выполняла все необходимые процедуры и подбадривала его. Утром Малфой собирался поехать в Мунго. В моменте он пообещал это Гермионе просто чтобы успокоить ее. Но… она была права, да он и сам чувствовал неладное. Реакция, которую выдавало его тело, говорила о несовместимости Отвара Грейнджер с каким-то другим зельем — и проблема была в том, что Драко не врал, когда говорил, что не принимал других зелий. Все было слишком странно… Его взгляд скользнул к перевязанной культе, которую он, не задумываясь, баюкал, испытывая зудящее желание вернуть конечность. Малфой понимал, что ему придется научиться всему заново: все, что он делал правой, теперь ему нужно будет делать левой рукой… Перспектива изменить жизнь, чтобы стать левшой, была бы устрашающей задачей, если бы у Драко не было утешительного осознания того, что Гермиона, похоже, будет стоять рядом с ним на протяжении всего этого пути — и не потому, что они скоро должны были пожениться, из-за того, что она была человеком необычайно преданным тем, кому посчастливилось считаться ее другом. Той ночью, несмотря на общую тревожность, Малфой заснул с легкой улыбкой на лице. . .