Обон

Истоки Обона восходят к Фестивалю Голодных Духов в Китае. Который, в свою очередь, — празднование, чьи корни уходят в даоский Чжунъюань и буддистский Уламбана. Учитывая то, что практики джуджуцу сами по себе находятся под сильным влиянием буддизма, неудивительно, что кланы магов, естественно, придают Обону все те весомость и значимость, которые такой фестиваль и должен был иметь. — Значит, Обон действительно важен? — Да, важен, — Шики кивает. Цумики-сан понимающе издает тихий звук, в то время как Мэгуми-сан за нею… явным образом не реагирует, но ясно, что он тоже внимательно прислушивается к ее словам. — В частности Обон предназначен для того, чтобы почтить духов предков и отдать дань уважения ушедшим. — Я… эхм, мы на самом деле не так много об этом знаем, — Цумики-сан неловко чешет щеку. Хотя это можно понять. Учитывая то, что брат и сестра Фушигуро были в значительной степени предоставлены сами себе, до того как Сатору-ниичан их нашел, логично, что их знания о подобных традициях будут слегка фрагментарными. — Я только знаю, что это летний фестиваль, длится несколько дней, и там обычно куча еды! И еще танцев. Младшая девочка застенчиво смеется, взмахивая рукой в смущении. — Ну, пожалуй, это привычное представление, — допускает Шики. Цумики-сан улыбается и наклоняется ближе с яркими глазами. — Получается, ты ему рада? — Я… наверное, — медленно отвечает Шики. Сказать по правде, в прошлые годы она лишь мельком и со стороны наблюдала суматоху приготовлений к Обону. Шики принимала участие в ритуальных песнопениях и возносила молитвы перед алтарём, да, но на самом деле она никогда не выходила наружу, чтобы принять участие ни в каких настоящих гуляниях. Частично это было еще и из-за ее особого положения с пребыванием ее вместе с ее проклятыми глазами под надзором клана Годжо, в этом она уверена. Шики признает за собой определенную долю простого любопытства, но это оно и есть. В сравнении со всем остальным это слишком тривиальная вещь, чтобы ей заморачиваться, так что Шики никогда не заморачивалась тем, чтобы уделять этому свое внимание. То, что Сатору-ниичан берет ее с собой в Киото на Обон, однако, заставляет ее сожалеть о своем прежнем невнимании. Последствиями стали ее безумный марафон по освежению в памяти соответствующих традиций и различных ритуальных формул к фестивалю, а позднее — попутное присоединение к ней сестры и брата Фушигуро. Шики, может, и не знает, зачем Сатору-ниичан решил подкинуть ей роль в церемониальном представлении, но она знает, что не хочет все испортить. Благо Сатору-ниичана, может, не заботило бы даже, если бы она это сделала… но Шики заботило! …Пускай даже она не может точно выцепить, почему именно ей вообще настолько не все равно. Не то чтобы Шики особенно волнует поддержание репутации клана Годжо, каковая в этом году действительно получается самой важной вещью, стоящей на кону. — Есть что-нибудь, чего ты особенно ждешь? Какие-нибудь игры, которые ты любишь? — Цуики-сан вопрошает жизнерадостно. — Из всех игр на фестивале я больше всего люблю играть в катануки! Из-за некоторых людей кажется, что вырезать цветок или звёздочку из леденца действительно просто, но на самом деле это гораздо сложнее, чем выглядит. — А… нет, у меня ничего такого на примете нет, — говорит Шики полностью и совершенно откровенно. Она осознает с опозданием в долю секунды, однако, что, вероятно, это было не лучшим ответом на вопрос, когда что-то в лице Цумики-сан дрогнуло. Шики не хотела убить беседу! — Прошу прощения, — она быстро добавляет, прежде чем могло бы случиться еще больше недоразумений. — До этого я посещала только песнопения и молебны, а фестиваль никогда, так что я… правда не?.. Шики стихает, несколько смущенная. По какой-то причине оба Фушигуро смотрят на нее в этот момент странно. Мэгуми-сан открыто не держит лицо и хмурится, в то время как Цумики-сан выглядит как-то разбито, прикусывая губу. — …Все хорошо? — спрашивает Шики, озабоченная. Это она что-то такое сказала? Опять? Цумики-сан достаточно быстро приходит в себя сама, прежде чем Шики могла разобраться, что к чему в их странных реакциях. Вторая девочка тряхнула головой и расправила плечи, пристально глядя Шики твердым взглядом в глаза. — Мы должны пойти на фестиваль вместе! Шики тут же моргает. — Я ценю это, но я не могу… Цумики-сан вмиг придвигается ближе и сжимает руки Шики своими, с широкими от открытого рвения глазами. — Это правда весело, честное слово! — увещевает она с мольбой, искренне. — На улицах куча лавочек, где можно купить еду или сыграть в игры. Катануки — одна из них, но есть и десятки других игр! Вроде бросания колец, и рыбалки c шариками йо-йо, и ловли золотых рыбок сачками — и еще ты можешь там везде выиграть призы! Я раньше тоже никогда не бывала в Киото, но готова поспорить, что у них там тоже есть правда очень симпатичные фонарики на улицах и… Слова девочки сносят Шики как хаотическая волна. Часть нее знает, что ей нужно уделять внимание тому, что говорит Цумики-сан, но по какой-то причине вместо этого Шики обнаруживает себя пялящейся вниз, где ладони Цумики-сан охватывают ее собственные. С тем, какая у Шики проклятая техника, никто кроме Сатору-ниичана — и Кенто-джичана — никогда по доброй воле не касался ее вот так. Странно. Она не знает, что с этим делать. Руки Цумики-сан… теплые. Мягкие. Были ли Шикины ладони когда-нибудь настолько мягкими? Она уже не помнит. Ладони и пальцы Цумики-сан на ее собственных кажутся такими мягкими. На них нет шрамов, нет мозолей. Руки Цумики-сан и близко на ее не похожи. Шики продолжает пялиться. — …ну, что скажешь? — Цумики-сан заканчивает, слегка выдохшаяся. У Шики уходит миг на то, чтобы уловить, что девочка на самом деле закончила говорить и ждет от нее ответа, но в этот же миг Цумики-сан, кажется, осознает, что Шики пялилась, и тут же выпускает руки Шики из хватки. — П-прости, что меня занесло! — торопливо извиняется Цумики-сан, слегка вспыхивая в смущении. Ее брат рядом с ней фыркает, за что мгновенно зарабатывает локтем под ребра, от сестры со всей любезностью. Мэгуми-сан трет бок, слегка поскучневший, затем поворачивается к Шики. — Итак? Ты идешь с нами посмотреть фестиваль? Беловолосая девочка мотает головой. — Нет. Это не разрешено… — Ты хочешь? — демонстративно перебивает ее мальчик. Шики замирает. …У Шики очень мало вещей, которые она по правде хочет. Она хочет, чтобы старейшины прекратили стряпать какие бы то ни было относящиеся к клану схемы, включающие ее. Она хочет, чтобы Сатору-ниичан получил полноценный сон длиной в ночь. Она хочет провести Обон с Кенто-джичаном. Она хочет увидеться с ним. Она хочет видеться с ним каждый день. Но ничего из того, чего она хочет, никогда не случится, особенно пока она не обладает силой протянуть свои две руки и ими обеими это всё самой взять. По меньшей мере этому время, проведенное в клане Годжо, ее научило. Хочет ли Шики присоединиться к гуляниям на Обон? Она… не знает. Хочет ли? Еда и игры для нее ничего особо не значат. Еда, которой ее снабжает клан Годжо, хороша, и Шики не сильно волнуют игры. Они веселые, конечно, и она наслаждается времяпровождением с Пандой. Находиться рядом с Пандой одно удовольствие. Но это что-то, без чего, она знает, она прекрасным образом обойдется, не важно, насколько непреклонно, кажется, Киёхира-сэнсэй и Джихей-сан загадочным образом в ее отношении считают иначе. — Ты присоединишься к нам на Обон, Шики? — голос Цумики-сан мягкий. Искренний. — Пожалуйста? …Она не должна. Это не разрешается. Есть причина тому, почему клан Годжо изо всех сил держал Шики в клановом поместье, и есть причина тому, почему маги в большинстве своем в принципе не участвуют в крупномасштабных фестивалях как этот. Но… — Если вы настаиваете на том, чтобы пойти, тогда вам нужно будет ускользнуть, — сказала Шики после долгой паузы. На самом деле, теперь, когда она об этом задумалась, шанс, что брату с сестрой Фушигуро самим удастся улизнуть на фестиваль, исчезающе маловероятен. Если только они не смогут как-то получить одобрение Сатору-ниичана, но Сатору-ниичан настолько занят в эти дни — взаимодействиями со старейшинами, с кланом Зэнин, и сверх того необходимостью разобраться с приготовлениями к Обону — и еще Шики сомневается, что они смогут спросить Сатору-ниичана так, чтобы никто из старейшин об этом не узнал. И, узнай об этом хоть кто-нибудь из старейшин, они определенно сделают все, что в их силах, чтобы устроить все так, чтобы дети послушно сидели на место ровно. Даже у Шики нет уверенности в том, что сможет добраться до Сатору-ниичана, не поставив в сей же миг на уши никого из старейшин на данном этапе… если так об этом подумать, вероятно, старейшины были бы намного больше обеспокоены Шики, ищущей своего кузена, чем Фушигуро, которые делали бы то же самое. Хмм. Шики изучила брата и сестру Фушигуро взглядом вдоль и поперек. Глаза Цумики-сан яркие и полные надежды. Мэгуми-сан… смотрит в сторону, внешне незаинтересованный, но его руки плотно сцеплены ладонями у него на коленях, пальцы беспокойно перестукивают друг по другу. Приглядывай одним глазом за ними со своего конца, ага? Нежданый и незваный, звучит голос Сатору-ниичана в ее ушах. И Шики… … — Только на час, — наконец соглашается она. — Мы сходим на гуляния всего на час. Так… будет нормально? Цумики-сан широко улыбается, ослепительно-ярко, и даже Мэгуми-сан, кажется, оживляется слегка, выпрямляясь на месте. Что ж. Тогда быть посему, решила Шики. . . По общей продолжительности Обон длится три дня. Как она уже ранее упоминала для Фушигуро — Обон, по сути своей, праздник, призванный почтить мертвых. Из трех дней празднества первый — это когда души усопших возвращаются в мир смертных, будучи направляемы мукаэби. Эти небольшие индивидуальные костры зажигаются перед домом с особой целью: приводить духов домой. Также выставляются лошадки и коровы, сделанные из огурцов и баклажанов, для того чтобы обеспечить «быстрое возвращение» и «медленное расставание». Чистятся могилы и возносятся молитвы. Затем второй день отводится под ритуальное оплакивание. Некоторые люди приглашают к себе домой священников либо отправляются посетить храмы и святилища. Второй день предназначен для поминовения. И наконец, третий день — когда Обон подходит к своему завершению и духи ушедших снова возвращаются в мир иной. Окуриби — это последнее событие, как «прощальный огонь». Для большинства людей Обон — лишь отмечание семейного воссоединения. Это просто время собраться и отдать дань уважения предкам. Побаловать тех, кто еще жив, когда они веселятся на ночных празднествах. Для магов же это совсем иной случай. Одно дело получить безобидный «визит» от обычного духа. Но быть навещенным духом умершего мага? Большинство из которых умерли жутко болезненной, ужасной, мучительной смертью при исполнении? Маги, которые отличались от не-магов высоким уровнем проклятой энергии? Которые рисковали сами стать проклятыми духом после смерти, не буде они убиты должным образом? Обон в мире джуджуцу считался временем деликатным, и на то были веские причины. Каждый шаг в ритуалах по умиротворению должен был быть идеальным. Церемонии очищения. Упокаивающие песнопения. В конце концов, самое последнее, чего бы всем хотелось, это чтобы родился проклятый дух из коллективных боли и страданий добрых несчетных поколений умерших магов. Риск был незначительный, но тем не менее такой, на который нельзя смотреть с пренебрежением. Мертвым нужно позволить покой. Шики приезжает в Киото с остальной свитой из клана Годжо за неделю до того, как начнётся Обон. Надо завершить немало приготовлений — большинство из которых не требуют прямого Шикиного вмешательства, хоть какая-то поблажка — и всё вокруг есть самое сердце суеты. Лишь раз Шики в этой полной неразберихе мельком видит Сатору-ниичана, и ей достается быстрое потрепывание по голове, прежде чем ее кузен и глава клана снова оказывается вне доступа и куда-то движется. А что же Шики? Подразумевается, что она должна продолжает учиться и нарабатывать практику для роли, за которую она отвечает в последний дней, окуриби. Для чего она и учится, и практикуется; как-никак, это то, о чем ее попросил Сатору-ниичан. В первый день Шики делает всё, что от нее ожидают. Песнопения, молебны. Окропление водой надгробий, которые она не узнает. Кенто-джичан в этом году посетит могилу семьи Нанами один, поскольку Шики уехала в Киото. Когда сгущаются сумерки на второй день, Шики выполняет то, что она обещала сестре и брату Фушигуро. — Что это? — Цумики-сан спрашивает, любопытно перегибаясь через Шикино плечо. — Ты… вырезаешь из бумаги? Маленького бумажного человечка? — Да, — отвечает Шики. Она откладывает ножницы в сторону и осторожно собирает маленькие бумажные вырезки. Сосредотачивается и аккуратно в них вводит свою проклятую энергию, вот так… Цумики-сан восторженно ахает, когда кусочки бумаги, напоминающие людей, вскакивают у Шики в руках и начинают двигаться сами по себе. — Это так здорово! Да? — …Спасибо? Это лишь простейшее заклинание бумажного шикигами, и в нём нет ничего от правильного связывания шикигами, — Шики кладет новосозданного бумажного шикигами на стол. — Юзуки-сан и я иногда используем их для того, чтобы обмениваться сообщениями, но в данном случае я заложила в них… присутствие, можно сказать. До тех пор, пока никто не откроет дверь в эту комнату, они будут думать, что мы трое по-прежнему тут. Если… если быть откровенной до конца, то Шики не полностью уверена в том, что другая девочка вообще еще обращает внимание на ее объяснения. Цумики-сан в эту минуту выглядит целиком поглощенной оживленным бумажным шикигами. Девочка с коричневыми волосами осторожно тыкает в одного из них и хихикает, когда вырезанный из бумаги человечек изображает драматическое падение, прежде чем свернуться в трубочку и снова подняться на ноги. Быстрый взгляд на Мэгуми-сана подтверждает ту же самую реакцию; мальчик также пристально уставился на бумажные силуэты с выражением искреннего любопытства и удивления. Что странно, более чем немножечко, учитывая, что Десять Теней, считается, –могущественнейшая проклятая техника шикигами из отмеченных в истории джуджуцу. Почему они так реагируют? Они двое уже немало к этому моменту пробыли в клане Годжо — это точно не первый раз, как они видят искусство джуджуцу? Что-то, с чем следует, возможно, разобраться, после того, как вся беспорядочная суматоха с Обоном закончится. — …Вам всё еще интересно пойти на фестиваль? Головы брата с сестрой вскидываются одновременно в тандеме. — Да! Да, нам интересно, прости, — Цумики-сан суматошно вскакивает на ноги, за ней неловко повторяет ее младший брат. — Нет нужды извиняться, — говорит Шики. А затем они уходят. Путь занимает не слишком много времени. Место временного обитания, которое клан Годжо имеет в Киото, не очень далеко расположено от черты города, и фонари, окаймляющие улицы, ясно указывают путь к праздничным лавкам. Куча людей везде вокруг, улыбающихся и смеющихся, и… Это кажется странным, стоять посреди стольких людей, как здесь. Шики… правда не привычна к нахождению местах столь многолюдных. В клане Годжо она и Киёхира-сэнсэй часто были предоставлены сами себе во время тренировок, с индивидуальными репетиторами по множеству других предметов, сменяющимися между собой. На миссиях обычно присутствуют Окна-помощники, которые занимаются прояснением деталей миссии и успокоением выживших потерпевших после нее. Более того, пребывание в середине толпы остро напоминает Шики о том, что она отличается. В клане Годжо больше никто не пялится на нее. Но здесь и сейчас на улицах Киото встречаются прохожие, которые продолжают глядеть на нее, несомненно, их внимание привлечено видом странных белых волос и неестественных голубых глаз… если только они и вовсе не откровенно обеспокоены отчетливым эхом проклятой… — Все в порядке? Шики моргнула. Цумики-сан обернулась на нее, и улыбка на лице другой девочки быстро померкла, сменяясь чем-то более обеспокоенным. — Это… ничего. — Часть Шики горько жалела сейчас обо всем, но она дала слово брату с сестрой Фушигуро, что она посетит этот фестиваль с ними. Это всего лишь на час, напоминает она себе. Она переживёт. Цумики-сан нахмурилась, закусывая губу, взглянув на Шики. Затем, кажется, что-то наконец щелкает у нее в голове; девочка тут же поворачивается вокруг, чтобы оглядеть то, что их окружает. Несколько человек мгновенно отводят взгляды и смотрят в сторону, явно смущенные тем, что их застали за столь откровенным разглядыванием, но остальные столь же явно не испытывают аналогичных угрызений совести. К этому моменту даже Мэгуми-сан уловил, что происходит. Мальчик угрюмо хмурится на человека, который пялится особенно откровенно, что заставляет всех слегка вздрогнуть от удивления. Это всё мило, но: — Ничего такого, о чем стоит беспокоиться, правда. Разве вам не следует наслаждаться фестивалем? …По какой-то причине это лишь заставляет Цумики-сан нахмуриться еще сильнее. Шики не понимает. Она знает, что Фушигуро с нетерпением ждали празднования Обона, Цумики-сан больше, Мэгуми-сан меньше, так разве им не было бы логично пойти и развлечься, раз уж они наконец оказались здесь? Выжать из этого времени всё? Они пробудут здесь только час, как-никак, так не будет ли… — Жди здесь, — твёрдо говорит Цумики-сан, разворачивается на пятках и быстрым бегом скрывается в толпе. Шики какой-то миг бездумно пялилась ей вслед, затем попыталась было последовать… — Просто жди здесь, — Мэгуми-сан потянул ее за рукав ее синей юкаты назад и вздохнул. — Она вернется, оглянуться не успеешь. — Нам лучше держаться вместе, — отвлеченно пробормотала Шики, занятая тем, что пыталась отслеживать путь другой девочки. Цумики-сан не обладает возможностью стать магом, что делает задачу проследить за ней исключительно по проклятой энергии сложной. Младший мальчик наклонил голову. — Мы не беспомощны. Цумики и я были совершенно в порядке сами по себе, даже до того как пришел Годжо-сан. — Я имела в виду не это. — Если отставить в сторону правдивость слов Мэгуми-сана, Шики волнуется не столько о том, что Цумики-сан потеряется, сколько о том, что она влетит в бродячего проклятого духа, или что-нибудь вроде того. Хотя для проклятий типично быть прикованными к областям, насыщенным негативными эмоциями, масштабные мероприятия, такие, как фестивали, все равно несли в себе небольшой риск, поскольку включали в себя высокий накал чувств. Еще одна причина, почему было не очень мудро шататься вот так вот самим по себе, но… А. Цумики-сан возвращается, выглядя целой и невредимой. — Смотри! — девочка тормозит перед ними, слегка запыхавшаяся. Цумики-сан смотрит снизу вверх с широкой улыбкой. — Я достала маски для всех нас троих! Шики раньше видала разные разукрашенные маски. Не на празднованиях, но по разным случаям в клане Годжо, когда они требовались в определенных ритуалах. Белые маски лисы, которые держит Цумики-сан в руках, и близко не столь хороши по качеству, как те, к которым Шики привыкла, дешевый пластик вместо лакированного дерева или фарфора. Если Цумики-сан нравились маски, она могла бы найти что-нибудь получше у Годжо в… — Думаю, если ты соберешь свои волосы и наденешь маску, чтобы спрятать глаза, тогда, может, люди прекратят на тебя пялиться так сильно, — объяснила Цумики-сан. — Так ты тоже сможешь нормально повеселиться на фестивале! …О. Это… поэтому она внезапно убежала? Шики медленно берет одну из пластиковых масок лисы, протянутых ей, не уверенная, что ей об этом всём думать. Пусть быть той, на кого так пялятся… некомфортно, в этом нет ничего, с чем она бы не могла справиться. Она может игнорировать это, ничего страшного. Сатору-ниичан собирает на себя повернутые головы везде, куда бы он ни пошел, и учитывая их аналогичную окраску, Шики смирилась с весьма высокой вероятностью того, что с ней в будущем всё может быть то же самое. Цумики-сан принесла с собой три отдельные маски, по одной на каждого. Но сам факт, что она вообще придумала добыть их специально из-за Шики? Из-за того, что хотела, чтобы Шики было… кофмортно? Это… Маленькая девочка пялится на маску в своих руках. Улыбающаяся лисья мордочка пялится на нее в ответ, темнея изгибами линий красного и черного на белом фоне. Шики безмолвно закрепляет маску на лице и бормочет тихое «спасибо», когда Цумики-сан вручает ей резинку для волос и несколько запасных шпилек. (Где девочка их вообще взяла? У нее они уже были заготовлены для нее, или она взяли несколько дополнительных аксессуаров для волос, пока приобретала маски?) Собрать длинные волосы те еще хлопоты, но Шики привычна управляться с их длиной. Было бы проще при помощи расчески, но собрать свободные пряди вручную и скрутить их в полуопрятную гульку на затылке не слишком сложно. Шпильки Цумики-сан для волос существенно помогают. И это… работает. С собранными волосами, более не развевающимися у нее за спиной, и с по большей части скрытыми за маской глазами… в ее сторону направлено не так много взглядов, когда они вновь ступают на праздничные улицы. Даже так, маска лисы на лице холодная и жесткая. Часть Шики хочет уже ее снять, но на самом деле это не столько из-за дискомфорта, сколько из-за того, что это значительно ограничивает ее поле зрения, что неудобно. Однако она способна признать, что… хорошо, когда не приходится беспокоиться о ненужном внимании, направленном на нее. И, кажется, это радует и Цумики-сан тоже, так что Шики оставляет маску надетой, следуя за сестрой с братом Фушигуро по извилистому пути через праздничные ларьки. А ларьков вдоль улиц много. Воздух богат на запахи различных вкуснопахнущих яств, многие из которых Шики тщится разобрать. Она знает некоторые знакомые, вроде такояки и якитори, но есть и ряд таких, которые она не может опознать. Цумики-сан радостно снова уносится вперед и возвращается назад с тремя палочками данго, всовывая одну в Шикину руку, не оставляя места для отказа, и вручая другую Мэгуми-сану с той же легкостью. Шики колеблется. Потом она осторожно приподнимает нижнюю часть ее маски и напряженно откусывает клёцку из рисовой муки. Оно… сладкое. Шики не большой любитель сладостей, в общем и целом, и если быть до конца откровенной, во вкусе нет ничего особенного. Но даже так, почему-то ей он… не неприятен. Как чудно. Там было на самом деле что-то еще, помимо просто «сладости»? Шики делает еще один укус и жует на этот раз немного медленнее. Оно сладкое. Она откусывает от нее снова, будучи сбита с толку. — Хороши, правда? — голос Цумики-сан восторженно прозвучал у ее уха. «Хороши» – это не совсем то слово, которое бы подобрала Шики, но по некой причине это… — А еще есть какигори! Интересно, какие у них есть вкусы строганного льда… о! Смотри, смотри, бисквит «Кастелла»! Девочка бегом умчалась к прилавку с «Кастеллой». Шики кусает еще один кусочек своего данго, пытаясь и не преуспевая в том, чтобы точно понять, отчего данная и конкретная сладость ее не отвращает. — Тебе никакие ларьки не интересны? — Мэгуми-сан спрашивает ее, когда добредает обратно к ней с небольшой коробочкой такояки в руках и несколькими зубочистками. Он насаживает один из шариков жареного осьминога на шпажку и передает Шики, которая на автомате принимает ее. — Ты не заходила ни в один. — …Со мной все хорошо. Это… немного ошеломляет, — отвлеченно призналась она. Куча всего, что можно отслеживать ее восприятием. Так много ларьков и присутствует так много людей; и продавцы, и гуляющие. Так много людей, намного больше, чем Шики вообще могла бы ожидать, когда Цумики-сан впервые высказала идею пойти посмотреть на гуляния. И при всем при том, что она здесь вроде как для того, чтобы развлекаться с братом и сестрой Фушигуро, Шики ни разу не забыла о том, что ее главная задача — тщательно контролировать свою проклятую энергию и следить за тем… — Кастелла! — Цумики-сан триумфально возвращается с небольшим блюдечком бисквитов «Кастелла» размером на один укус. — Эти действительно хороши; вот, попробуй один! — Спасибо, — вежливо говорит Шики. «Кастелла»… даже слаще, чем приторное данго. Но текстура приятна, мягкая и воздушная, и это заставило ее подумать… — …Мы можем взять несколько Сатору-ниичану? — И, может, также еще для Киёхиры-сэнсэя и Джихей-сана. Шики бы и для Юзуки-сана тоже хотела взять, но она знает, что у болезненного мальчика строжайшая диета по причине его хрупкого здоровья. Может, вместо этого тут есть еще что-то, что они могли бы для него принести? — Это отличная идея! — Цумики-сан просияла. — Ждите здесь, я сейчас буду! Девочка развернулась и еще раз метнулась в толпу. Темно-коричневые волосы взвились позади нее, вспыхнув яростным красно-алым на долю секунды под освещением ночных фонарей. Цвет прекрасно подошел к красной юкате, которую та надела, украшенной белыми и желтыми цветами. Идеальное сочетание с бело-золотой кромкой юкаты самого Мэгуми-сана, который последовал за своей сестрой. — Давай! Пойдем игры тоже посмотрим! …Как выяснилось, Шики абсолютно жалка в игре вырезания из леденцов, которая ранее привела Цумики-сан в такой энтузиазм. Ей выдали квадратик твердого леденца с едва заметным контуром кошки и проинструктировали вырезать круглую кошачью мордочку с помощью зубочистки. Звучало просто, но… Весь квадратик обратился леденцовой пылью от ее рук за один удар сердца. — Хах, это что-то новенькое, — мужчина среднего возраста, управляющий ларьком, чешет голову, бросая в ее сторону слегка нервный взгляд. …Пускай Шики и способна контролировать свое восприятие так, чтобы ее мир не был постоянно полон светящихся красных линий, это не означает, что они становятся менее наличествующими. Что означает, что случайное разрезание линий, которые она резать не собиралась, остается весьма реальной заботой. И учитывая, что она использовала острый кончик зубочистки, пытаясь вырезать конкретную форму… — Как ты вообще это зубочисткой сделала? Шики уклончиво пожала плечами заместо нормального ответа. Цумики-сан опускает взгляд вниз на пятиконечную звезду, которую она вырезала из своего собственного леденечного квадратика, снова смотрит в сторону Шикиной кучки пыли из леденца и морщится. — Эм… хочешь попробовать еще раз? Тебе просто нужно быть чуть мягче с тем, как ты используешь зубочистку для вырезания! — Я ценю твой совет, — беловолосая девочка вздыхает, откладывая зубочистку. — Но я думаю, что в данном случае отмерь семь раз, а отрежь — только один. — Ах, ты правда так думаешь? Как жаль, а я-то надеялась посмотреть, как ты еще раз попробуешь. Шики резко развернулась на месте. Когда кто-то успел…? Кто… Темноволосая женщина улыбается ей сверху вниз, незнакомка, которую Шики не узнавала и даже не чувствовала, как та к ней сзади подобралась; ее совершенно точно не стояло там раньше, когда Шики только села. — Не нужно так на меня смотреть, — женщина смеется и занимает пустое место рядом с ними. Шики ни на единый миг не спускает с нее глаз, даже тогда, когда дама озаряет ее очередной обезоруживающей улыбкой. Это… это трудно объяснить. Темноволосая женщина улыбается и смеется, и это совершенно нормальное, естественное выражение. Но есть что-то в этом такое, что все равно приводит Шики в состояние предельного напряжения, и это заставляет чувствовать себя не в своей тарелке больше, чем ей бы хотелось то признавать. Под рукавом ее юката Шикины пальцы обхватывают рукоять ее ножа. Мэгуми-сан в данное время отошел, чтобы взять что-то для своей сестры в одном из ларьков с едой — она надеется, что мальчик не будет торопиться и вернется не слишком скоро. — Я правда никого не хотела обидеть, моя дорогая, и я прошу прощения, если напугала тебя, — странная женщина не подает виду, что заметила Шикины движения, продолжая улыбаться. Она поднимает руку, небрежно проводит ею по своим волосам, и на одно мгновение Шики замечает линию из стяжков, идущих в чем-то вроде аккуратного круга вокруг ее головы. Но это лишь краткий миг, прежде чем челка женщины вновь падает вниз и опять закрывает всё темной завесой. — Если честно, я правда не ожидала наткнуться на тебя здесь так рано, — она сказала заговорщически. — Развлекаемся увиливанием от правил своего клана, не так ли? В таком случае, получается, это уже точно. Эта женщина знает, кто Шики такая под той ничтожной маскировкой, что может предложить белая маска лисы, и она также знает, что Шики здесь без разрешения от клана Годжо. Маленькая девочка моргнула и сменила свое восприятие на то, что к этому времени уже практически стало второй натурой. Красные линии раскрываются перед ней за один удар сердца. А женщина перед нею ничем не выделяется. Как у любого другого человека, на ее теле были нанесены десятки и десятки отметин красных линий, по ее рукам и вокруг ее торса. Но… возможно, неудивительно, однако наиболее плотно линии были сконцентрированы вокруг ее головы. Так сильно, что уже было сложно разглядеть ее лицо, когда Шики наблюдала линии в мире вокруг. Это, возможно, было как-то связано с проклятой техникой женщины? Но это тоже казалось не совсем верным. Линии… цвета… — Что вы имеете в виду — «увиливание от правил»? Шики напряглась, когда голос ни о чем не подозревающей Цумики-сан раздался между ними, привлекая внимание чужачки. Взгляд женщины скользнул к Цумики-сан, чья голова с любопытством была наклонена в их сторону: — Ну, обычно магов, вот так вот посещающих праздники, не увидишь, и кланы склонны быть довольно строгими в том, чтобы держать своих магов от этого как можно подальше. Девочка с коричневыми волосами нахмурилась, бросая в сторону Шики на долю мгновения мимолетный взгляд: — Правда? Почему? — Ты не знаешь? — Голос мага явно веселый. — …Нет, полагаю, не знаешь, учитывая, что ты всего лишь обычный человек. Ты хотя бы знаешь, что такое проклятая энергия? — Д-да, — кивнула девочка. — Это… то, что нужно для того, чтобы быть магом, так? — Что-то вроде того, — женщина отвечает с неопределенным взмахом рукой. — Базовое требование для становления магом — это обладание возможностью видеть проклятья. Для этого требуется пересечь определенный порог проклятой энергии, которой большинству людей недостает. Но пускай даже подавляющему большинству людей недостает проклятой энергии, необходимой для того, чтобы мочь ясно видеть, они все равно замечают, когда среди них расхаживает маг. А это значит, что… — Достаточно. — …Шики? — Цумики-сан взглянула на нее в смятении. Однако Шики не позволила себе отвлечься и осталась сконцентрирована на новом человеке среди них. — Почему вы здесь? — Шики спросила прямо. — И кто вы? Женщина наклонилась вперед и уперла локоть в стол, легко умостив подбородок на ладонь: — Я? Я просто проводила свое время на фестивале, пока поджидала знакомого. Знакомого? Эта женщина ждет кого-то? На празднике Обон? — И представьте же мое удивление, когда я заметила кое-что интересное, — прожурчала она с блеском в глазах. Она подняла руку и потянулась к Шики, которая наконец полностью обхватывает нож под поверхностью рукава. — Знаешь, мне интересно, смогла бы я… — Каори. Неожиданный голос, что внезапно прорезал воздух, глубокий, мужской. С оттенком чего-то одновременно укоризненного и… практически предостерегающего. Но Шики не пришлось об этом слишком долго думать, поскольку новоприбывший внезапно встает между ними. Его приближения Шики тоже не заметила. Мужчина высок. Его темные волосы собраны сзади в низкий хвост, а свободные пряди обрамляют его лицо с боков. В атмосфере вокруг него есть нечто отчетливо тяжелое и подавленное, хотя у Шики не получается описать это словами. Это не скорбь, это ощущение… тишины. Одиночества. Что создает резкий контраст с кипучей энергией шумных посетителей фестиваля вокруг, некоторые из которых начинали неуютно поеживаться, в то время как остальные бросают все попытки делать это скрытно, дистанцируясь и создавая еще больший зазор между собой и их углом стола. Шики неодобрительно цокнула языком. — Ах, вот ты где, — женщина дружелюбно машет мужчине, но не подает ни малейших признаков того, что собирается вставать и уходить. — Я начинала уже думать, что ты собираешься меня кинуть! Хорошо, что я сама нашла себе кое-какую интересную компанию, не правда ли? — Приношу извинения, — сказал мужчина. Не женщине — Каори, так он ее назвал? — но Шики. Тем не менее она по-прежнему не позволила себе ослабить бдительность. — Ей не следовало к вам приближаться. Мы сейчас удаляемся. «Каори» обиженно вздохнула. — Ты всё не меняешься, Соурен. Тебе обязательно нужно испортить мне веселье? Я же еще даже не… — Помни о своих обещаниях, — мужчина сказал смертельно серьезно. — Маг, который отступает от данного им слова… Женщина подняла руки в жесте сдачи, смеясь: — Ладно, ладно! Ничего бы я не сделала — как я и говорила, мне только было любопытно. — Тогда усмири свое любопытство, — категорично ответствовал мужчина. — Пойдем на выход. Я бы обсудил с тобой дела где-нибудь в другом месте. — Правда? Настолько торопишься выпроводить меня отсюда? — Голос женщины, наконец вставшей, звучит позабавленно. Но вместо того, чтобы тут же уйти, она оглядывается на Шики. — Печально, но кажется, что на сегодня нам придется прерваться. Но все равно было приятно познакомиться, Годжо Шики. С нетерпением жду новой встречи в будущем, — она улыбнулась. Сделала паузу, и взглянула на Цумики-сан, словно о чем-то вспомнив. — И с тобой тоже, Фушигуро Цумики. Передай от меня привет и своему брату тоже, ладно? — Что…? Шики смотрит на всё это холодным взглядом, не говоря ни слова, в то время как Цумики-сан отпрянула в смятении. Каори с еще одним небольшим смешком покачала головой и зашагала прочь, сопровождаемая Соуреном, который формально кивнул Шики, прежде чем повернулся, чтобы последовать за той. А потом они ушли, быстро проглоченные приливами и отливами мимопроходящих посетителей фестиваля под светом вечерних фонарей. Шики не ослабляет хватку на своих ножах даже после того, как двое подозрительных магов уже давно скрылись из виду. — Все… все нормально? …Ничего не случилось. На них ни напали, ни женщина не сделала ничего нежелательного; ни ее знакомый, если уж на то пошло. Но… то, как она подобралась к ним, замечания, что она отпустила, чувство неправильности, которое ощутила Шики… … Маги доверяют своим инстинктам. — …Может быть, мне следовало сделать чуть больше, чем просто оставить записку с бумажным шикигами, когда мы уходили, — пробормотала самой себе девочка. Если бы только добраться до Сатору-ниичана, не переполошив тем временем половину старейшин клана, было чуть проще… — Шики? — Да? — Она моргнула, снова собирая свое внимание и поворачиваясь к Цумики-сан на звук своего имени. Вторая девочка выглядит… обеспокоенной. — Ты в порядке? — Цумики-сан неуверенно потянулась своей рукой к ней. — Кто была… кто были те люди? Нам нужно кого-нибудь позвать? — Нет, — Шики помотала головой. На фестивале звать некого — гражданские не-маги немногое могли предпринять против двух магов вроде этих, если бы все дошло до крайности. Шики, быть может, не смогла их оценить в полной мере, но если верить ее инстинктам… могло бы прийтись туго, если бы дело действительно дошло до драки. Что определенно вызвало бы немало проблем ввиду проходящего фестиваля и Обона в целом, что значило, что Сатору-ниичан будет… — Ум, могу я спросить… — голос Цумики-сан на секунду дрогнул, прежде чем снова выправиться, когда она продолжила свой вопрос. — Что имела в виду та дама, до этого? Когда она… когда она сказала, что маги не должны быть здесь на фестивале? Я имею в виду, она же тоже маг, разве нет? Девочка отрицательно помотала головой: — Ничего важного. — Пожалуйста. Я хотела бы знать. Шики с секунду молча рассматривала Цумики-сан. — …Это связано с проклятой энергией. Поэтому обычно не встретишь магов, которые бы посещали фестивали любого толка, а уж Обон особенно. — Погоди, что? — Брови темноволосой девочки глубоко нахмурились в смятении. — Я не понимаю. — Оглянись вокруг, Цумики-сан, — Шики терпеливо делает жест в сторону их окружения. Их отчетливо пустого окружения — их угол стола очень явно чист и лишен людей, несмотря на то, что все остальные столы плотно забиты посетителями фестиваля, тыкающими свои леденцы зубочистками. Весьма явный признак того, что что-то не так, который вторая девочка, кажется, наконец замечает сама, если можно судить по ее широко распахнутому взгляду, полному недоумения теперь, когда и она ощутила это. — Большинству людей… не по себе в присутствии проклятой энергии. — Как бы ей это объяснить? Как там, еще раз, ей объясняли ее наставники? Шики сама это не очень хорошо понимает, но, наверное… — Как когда человек чувствует страх или неспокойствие в больнице либо на кладбище, — она пытается облечь в слова. — Даже если они не могут использовать проклятую энергию сами, они по-прежнему знают, когда что-то неправильно. Это часть причины, почему значительное число независимых магов в итоге становятся пользователями проклятий; редкий маг способен вписаться как нормальный член общества… Погодите, нет, она ушла в сторону. Вопрос Цумики-сан был конкретно: «Почему маги не посещают празднеств?» Шики кашлянула, немножко прочищая горло, чтобы скрыть свое смущение. — Так что маги обычно не посещают фестивалей из-за того, какой эффект они потенциально могут оказать на гражданских не-магов. Это особенно чувствуется, если это праздник вроде Обона — если на слишком многих людей будет оказан негативный эффект проклятой энергии, это может нарушить ход всего фестиваля в целом, и это будет… не идеально, мягко говоря. — Постой, постой, постой, — Цумики-сан выглядит расстроенной. — Это… это поэтому ты сначала не хотела идти? — Да, — Шики признала. Нет смысла это больше скрывать, и Цумики-сан сказала, что она хотела узнать, так что… — Проклятая энергия оказывает своего рода влияние на всё, что ее окружает. Включая людей. Так что со стороны магов неразумно вот так приходить на фестиваль. Но до тех пор, пока всё… в ограниченных рамках, в плане по длительности, с последствиями можно разобраться и свести их до минимума. Вот поэтому Шики и обозначила, что один час, и честно была больше занята тем, что следила за перемещениями брата и сестры Фушигуро и проклятой энергии в воздухе, чем изучала сам фестиваль. Мэгуми-сан заставлял беспокоиться больше, чем Цумики-сан, учитывая, что мальчик все еще не мог как следует контролировать свою проклятую энергию, так что Шики вела за ним отдельный пригляд. Но все равно, даже несмотря на все отвлекающие ее факторы, это не должно было означать, что другие маги легко могут подкрасться к ней, а она — совсем не заметить, пока те прямо с ней не заговорят со спины. Да кто вообще были эти «Каори» и «Соурен», что они могли…? — М-мне жаль, я не знала. Я хотела сказать, я помню, что ты пыталась нас остановить, но я не думала… — Цумики-сан с трудом сглотнула. — Я не осознавала, что магам нельзя здесь появляться. Э-это никогда раньше не было проблемой, Мэгуми и я до этого бывали на фестивалях кучу раз! — Возможно, — допустила Шики. Один ребенок-маг, даже исключительно одаренный, вероятно, сам по себе не вызовет слишком большого волнения, не сразу после пробуждения их проклятой техники. Однако… — Но ты можешь правда сказать, что не замечала то, как проклятая энергия Мэгуми-сана влияет на каких-нибудь не-магов вокруг него? Когда вы вместе ходите по праздничным лавочкам, есть люди, кто избегают его и вместо него обращаются к тебе? Есть люди, которые выглядят так, словно им некомфортно рядом с ним, но прекрасно себя чувствуют в твоем обществе? С каждым примером, который она накидывала, Цумики-сан, казалось, спадала на один тон с лица. — Я… думала, что дело просто в его личных качествах, — она с трудом сглотнула, ее голос был едва громче тихого шепота. Шики хмыкнула. — Это тоже возможно, полагаю. Мэгуми-сан не очень-то дружелюбный, — она допустила. И честно, то же касалось и Шики, если уж об этом зашла речь. Каким-то краем сознания она была в курсе, что ее собственную манеру поведения зачастую считают… отталкивающей. Как однажды Киёхира-сэнсэй поделился печалью с Джихей-саном, к Шикиным личным качествам, по всей видимости, «привыкаешь», что бы это ни значило. Возможно, ничего приятного. — Но я уверена, что ты поняла, что я хотела донести. Ты его сестра — ты должна очень хорошо знать эти вещи про Мэгуми-сана. В самом деле, казалось, что Цумики-сан знает всё очень хорошо, если можно было судить по расцветающему на ее лице выражению ужаса и вины. Не так уж и много всего может объяснить такая безликая личность вроде нее, в конце концов. — Не вини себя, Цумики-сан, — Шики сказала после мгновения тишины не без сочувствия. — Ты ничего раньше про проклятую энергию не знала. И… ты, кажется, сама довольно устойчива к влиянию проклятой энергии. Я уверена, Мэгуми-сан ценит твое общество больше, чем позволяет себе в этом признаться. Иначе бы он не попросил Сатору-ниичана убедиться, что его сестра не попадет в руки клана Зэнин. Цумики-сан немо кивает, но все равно выглядит в расстроенных чувствах. Шики мысленно пошарила в поисках еще слов, которыми можно было бы девочку утешить, но в итоге у нее тут вышел чистый лист. Что здесь еще скажешь? …Может, лучше бы было вообще ей ничего не объяснять. Но Цумики-сан попросила, и… — Я вернулся! Очередь была больше, чем я ожидал. — Мэгуми-сан внезапно скользнул на свободное место рядом с ними, держа дымящую тарелку окономияки в руках. Затем панически забарахтался, когда Цумики-сан неожиданно повернулась и сграбастала его в крепкие объятья, не говоря ни слова. Глаза мальчика сузились и обвинительно вонзились в Шики. — Что-то случилось? Что я пропустил? — …Ничего особенного, — Шики отвечает и тянется, чтобы взять себе кусочек окономияки. Несмотря на ее очевидное огорчение, состояние Цумики-сан значительно устаканилось, стоило той завидеть Мэгуми-сана. Между ними все будет хорошо. Наверное. …Может, позже ей стоит спросить совета у Юзуки-сана на этот счет, просто для уверенности. Старший мальчик разбирается в таких вещах определенно лучше, чем Шики, а она пообещала Сатору-ниичану, что будет присматривать за братом и сестрой Фушигуро. Кузен будет на нее дуться, если Шики «сломает» любого из детей Фушигуро, не важно, насколько это было ненарочно с ее стороны. . . На удивление — или, возможно, не на такое уж и удивление — Цумики-сан выдавливает сквозь остаточные слезы улыбку и не очень-то плавно предполагает, что уже почти время выдвигаться обратно, после того как они трое вместе покидают лавочку с катануки. Изначально Шики ожидала, что они пробудут здесь полный час, но учитывая то, как они влетели в подозрительную «Каори» и ее сообщника, и тот разговор, который за этим последовал… Стоит лишь сказать, вышло уже достаточно впечатлений для одной ночи. Шики следовала несколькими шагами позади брата и сестры Фушигуро, и хорошо, что она так делала, потому что она оказалась единственной, кто видела это. Внезапное движение на краю зрения. Что-то блеснувшее… Шики среагировала мгновенно. Девочка выступила вперед и оттолкнула опешившего Мэгуми-сана в сторону, затем вытянула руку, чтобы схватить за руку Цумики-сан и утянуть за нее. Нож падает в другую ладонь ей, готовящейся ко всему, и… Вода безобидно расплескивается на землю, где они стояли мгновениями ранее. Шики моргает. В это не было вложено вообще никакой проклятой энергии. Скорее, это что… рыба? — Маки! Золотых рыбок не ловят так! — Вопит детский голос. Маленькая девочка подбегает к ним — темные короткостриженные волосы, желтая юката — и горячо кланяется, извиняясь. — П-прошу прощения за сестру, она не хотела ва… Девочка вскрикивает, когда рука хватает ее сзади за одежду и насильно придает ей в вертикальное положение. — Мы не в клане, Май, не нужно пресмыкаться, — бурчит другая девочка. Другая девочка, которая… тоже темноволосая и темноглазая, и выглядит точно так же, как и первая. Шики быстро моргнула несколько раз, просто чтобы убедиться, что у нее не двоится в глазах. — Простите, у меня рука соскользнула. Цумики-сан взглянула вниз на новообразованную лужицу, довершаемую жалко трепыхающейся золотой рыбкой под их ногами, затем обратно на киоск, от которого к ним бросились сестры. Киоск, который располагался на внушительном расстоянии, на самом деле. — Не… ничего страшного, по нам ничего не попало… Шики осторожно прячет свой нож обратно в рукав юкаты, беспечно игнорируя поднятую бровь от сестры, ответственной за рыболужевое безобразие и одновременный пристальный взгляд Мэгуми-сана. Хотя, казалось, они одни заметили. — Нам очень жаль, — еще раз извиняется первая девочка, полностью пропуская эту сценку. Май, так ее назвала сестра? — Мы первый раз вместе на фестивале, так что мы не привыкли к играм. — Откуда мне было знать, что бумажный сачок был такой хрупкий? — Ее сестра пожаловалась, скрещивая на груди руки в защитном жесте. Вторая девочка стрельнула в нее бесстрастным взглядом: — Он сделан из бумаги, тебе не догадаться было? И никто в лавке больше не прикладывал столько силы, сколько ты! — Но даже так, я не… Мэгуми-сан кашлянул и указал им за плечо. — Думаю, это сюда сейчас владелец лавки идет. Дети дружно подняли взгляды. Это совершенно точно был невеселый мужчина, который приближался к ним… Благо владелец лавки многого не просил; сестры-двойняшки получили суровый выговор, и Шики с братом и сестрой Фушигуро в итоге помогали им нести горемычную золотую рыбку обратно в вышеозначенную лавку. Мужчина запретил сестрам еще раз пробовать выловить золотую рыбку, но каждый из них получил по маленькому пластиковому пакетику с одной ярко-оранжевой золотой рыбкой в качестве своего рода утешительного приза. Шики, Цумики и Мэгуми тоже в итоге ушли с утешительной рыбкой каждый, что было довольно странно. — Большое спасибо за помощь с золотой рыбкой, — сказала более миролюбивая из двух сестер. — У-Ум, меня зовут Май. Это моя сестра, Маки. «Маки» на представление ответила небрежным взмахом. Шики праздно размышляла о том, не кружится ли у золотой рыбки от подобного бултыхания голова… — Ох, на здоровье! Без проблем, правда, — Цумики-сан ответила с дружелюбной улыбкой. Казалось, ее настроение несколько исправилось, после этой небольшой интерлюдии. — Меня зовут Фушигуро Цумики, а это моя младший брат, Мэгуми. А это… — Нашел вас, соплячки мелкие. Шики подняла взгляд вверх. В отличие от того, что было с «Каори» и «Соуреном», Шики была примерно в курсе приближения данной конкретной персоны, но это было… немного странно. Молодой человек, шагающий в сторону них, вне всякого сомнения был магом, судя по виду его линий, но вместо того, чтобы быть намеренно сосредоточенным на Шики и брате с сестрой Фушигуро, его внимание, казалось, было направлено на сестер-близняшек. А. Шики пробежалась быстрым поверхностным взглядом по линиям двух девочек. Май — тоже маг, — или, по крайней мере, она обладает возможностью им стать. Это немножечко всё объясняет, в таком случае, хотя это не… — Улизнуть так на Обон? Ц, ц. Дядя Оги с вас шкуру снимет, — коротковолосый молодой человек усмехается, и это скверное, издевательское выражение, которое совсем не прячет его ожидания «наказания», которое получат сестры. — Считайте, что вам повезло, что это я вас возвращаю, иначе… Он обрывается на середине предложения, когда его взгляд напарывается на Шики и сестру с братом Фушигуро. А затем улыбается, злобно и зубасто. — О? Что это? — он скалится. — Ну-ка, ну-ка, ну-ка. Что за рыбку тут вы клану Зэнин выудили? Клан Зэнин. Клан Зэнин, одно из Трех Великих Семейств. Также тот самый клан, к которому технически принадлежал по крови Фушигуро Мэгуми. Тот, с которым Сатору-ниичан уже недавно провел несколько переговоров, дабы гарантировать независимость Мэгуми-сана от них. …Честно, вот какие были шансы так напороться на Зэнина? Они пришли сюда просто на фестиваль! На фестиваль, на котором вообще посещения магами быть не должно… правда, не то чтобы Шики была том положении, чтобы об этом говорить… — Наоя-сама, — Зэнин Май выдыхает тихо с огромными глазами, выглядя так, словно пребывает на грани тотальной паники. Она сглатывает и быстро склоняет голову в почтении. Ее близняшка хмурится позади нее, но тоже неохотно опускает голову. Шики героически удерживает желание прижать руку ко лбу. «Зэнин». «Наоя». …Серьезно? Наследник клана Зэнин собственной персоной? Весьма чересчур для взять брата с сестрой Фушигуро на тайную быструю вылазку без чьего-либо ведома… хотя, она думает, всякий шанс на это был потерян уже давным-давно. Примечания в конце главы: Не все детали касательно Обона до конца точные; некоторые вещи были слегка подправлены для того, чтобы вписываться в прочий материал JJK-вёрса. Надеюсь, читать было все еще увлекательно! Приключения детишек на Обон продолжатся в следующем обновлении, пожалуйста, ожидайте. Дополнительные лакомые кусочки к АУ-шкам, уведомления об обновлениях и т.д. можно найти на моем Tumblr!