Обон (2)

Предупреждение: Незначительные намёки на мизогинию — Наоя-сама, мы… — Тихо. Я давал тебе разрешение говорить? Рот Маки-сан захлопнулся со слышимым «клац», но ясно видно, что девочка несогласно скрежещет зубами в молчаливом протесте против приказа наследника ее клана. Зэнин Наоя, в свою очередь, полностью выкидывает ее за пределы собственного внимания и снова то сосредотачивает на Шики и брате с сестрой Фушигуро… Нет. Именно на Фушигуро Мэгуми. Это никуда не годится. Прежде чем молодой человек мог зайти дальше одного открытия рта, Шики оперативно выступила вперед и спокойно встала между ними, прямо перед Мэгуми-саном. — Клану Зэнин не разрешается приближаться или приставать к Фушигуро Мэгуми и его сестре Фушигуро Цумики… — Пока те не достигнут совершеннолетия. Я в курсе достигнутого соглашения, — перебил ее Зэнин-сан, его голос звучал с едва завуалированным раздражением. — Но ничто не мешает сейчас просто поздороваться, ведь так? Его глаза снова заскользили по Мегуми-сану, взвешивая и оценивая. Младший мальчик позади нее, по вполне понятной причине, напрягся под пристальным вниманием, с которым его изучали. Шики мягко похлопала Мегуми-сана по плечу и подняла взгляд на старшего колдуна. — Может, и так, но вы здесь не чтобы просто «поздороваться», — она сказала бесстрастно. Уж это было видно всем, у кого глаза есть. Молодой человек раздражительно цокнул языком. — Как самонадеянно. Хамить вышестоящим без оглядки — этому учат своих детей в клане Годжо? — Его голос мягкий и шелковый, с подспудной ноткой чего-то откровенно угрожающего. Но Зэнин-сан жестоко ошибается, если думает, что на Шики подействуют эти бессмысленные потуги. — С дороги, мелкая девчонка. …Ей интересно, о чем это может говорить — то, что наследник клана Зэнин неспособен опознать ее с первого взгляда, в то время как два мага чуть ранее могли сделать это чуть ли не мгновенно. Но, наверное, это довольно лицемерно с ее стороны. Все-таки Шики безусловно и сама не опознала этого надменного молодого человека по его прибытии как Зэнина Наою, наследника клана Зэнин, пока одна из девочек Зэнин не назвала его по имени. Опять же, из них двоих Шики вовсе не наследница клана Годжо, каковым является Зэнин Наоя для клана Зэнин. Умение опознать и знание известных людей из других кланов определенно полезны, но для нее не являются необходимыми настолько, как если бы она занимала положение наследника клана, подобно Зэнину Наое. — Вы переходите границы, Зэнин-сан. — Сообразит ли он по форме ее обращения к нему? Заставит ли отсутствие «-сама» его осознать наконец, что она не обычный клановый ребенок, которого можно так просто шпынять? Или он разозлится на открытое и прозрачное отсутствие уважения, что скрывать она совершенно не пытается? Ах, только посмотрите на эти сузившиеся глаза и явное выражение неудовольствия, направленные на нее. …Шики подумала, что начинает понимать, почему Сатору-ниичан был так явно равнодушен к любым возможным ответным мерам от клана Зэнин с самого начала. — Ты мелкая нахалка, а? — тянет он. — Кажется, тебе нужно преподать урок. Проклятая энергия немедленно вздымается вслед за его словами, и беловолосая девочка нахмуривается. Может, они и стоят на менее людных задворках праздничных ларьков, но они все еще посреди фестиваля — того, на котором гуляют по улицам множество гражданских не-магов, и невозможно, чтобы кто-то вроде Зэнина Наои не знал о возможных последствиях своих действий. Что он, по его мнению, делает? Проклятая энергия молодого человека нарастает и придавливает… И Шики моргает, ничуть не поколебленная давлением проклятой энергии старшего мага. Если судить по ее напору… … …Это что, вот это должно было поставить ее на колени? Предельная нелепость. Шики в своей жизни вставала на колени только перед одним человеком, и Зэнин Наоя не тот, перед кем у нее есть хоть какое-то желание их сгибать. На Шикино полное отсутствие реакции наследник клана Зэнин нахмурился, и вдруг последовало резкий скачок, которым повысилось давящее воздействие, оказываемое проклятой энергией. Для Шики по-прежнему ничего примечательного, но Мэгуми-сан позади нее начал неустойчиво покачиваться, а дыхание Цумики-сан — переходить в короткие, резкие задыхающиеся вдохи. …Серьезно, он даже не может удержать свою проклятую энергию, сфокусировав на одной ней? Подставлять вот так других под перекрестный огонь… Как небрежно, Зэнин-сан. Шики вздыхает и качает головой. — Подбородок вверх, стой прямо, — легко говорит она Мэгуми-сану, оборачиваясь и в обыденной манере похлопывая младшего мальчика по плечу. Она использует точку физического контакта для того, чтобы распространить ее собственную проклятую энергию поверх мальчика как защитную завесу, прежде чем он и впрямь окажется на четвереньках от халатности Зэнин Наои. Мэгуми-сан запинается на прерывистом вздохе. Должно быть, поразительное ощущение: вдруг обнаружить, что внезапно избавлен от сокрушительного веса проклятой энергии Зэнин-сана. Шики может лишь посочувствовать, вспоминая с некоторой ностальгией свою первую встречу с Годжо Исао и его попытку с наскока подчинить ее и застращать много лет назад. Однако это не имело реального отношения к чему-либо, что происходило здесь и сейчас. Затем Шики тратит секунду на то, чтобы вручить свою золотую рыбку Цумики-сан, используя движение для того, чтобы плавно простереть второй защитный барьер поверх маленькой девочки. После этого Шики замирает на еще лишний миг, чтобы незаметно проверить состояние Цумики-сан, пока это всё делала — девочка может быть необычайно устойчива к проклятой энергии для не-мага, по всей вероятности, из-за ее близости с братом, но это не меняло того факта, что она по-прежнему была всего лишь гражданским не-магом. А не-маги имели склонность оказываться «хрупкими», если она правильно все помнит с ее уроков. — Дыши, — командует Шики. — …Не беспокойся. Все будет хорошо. На лице Цумики-сан отчетливо виднелась мертвенная бледность, когда она снова подняла на нее взгляд широко раскрытых, испуганных глаз. Но не считая этого, девочка выглядит по большей части в порядке после того, как воздействие проклятой энергии Зэнин-сана было нивелировано Шикиной собственной. Мэгуми-сан быстро подошел, чтобы поддержать сестру, когда Шики отошла, но от нее все равно не укрылась легкая дрожь тела Цумики-сан. Шики повернулась обратно к Зэнину Наое. На лбу молодого человека была отчетливая складка, но помимо этого на его лице бесспорно имелся острый взгляд, когда он явно заново ее переоценивал. — Ты… тч, ясно, вот оно как. Так твой клан поставил тебя следить за сыном Тоджи-куна? Кажется, что теперь он наконец-то догадался. Но даже так… — Вы ведете себя довольно грубо, Зэнин-сан, — прямо говорит Шики. Она вообще не утруждается ответом на его вопрос, и невысказанный отпор не проходит незамеченным; глаза мужчины сужаются. — Что ты… — Если вам требуется справиться о благосостоянии Фушигуро Мэгуми, тогда вы можете обратиться с подобными проблемами к Дайсаку-сама, предварительно договорившись надлежащим образом об аудиенции, — девочка перебивает его без колебаний голосом формальным и невыразительным. — Сейчас мы откланиваемся. Но прежде чем она могла сделать хоть шаг… — Ха, так рано уходите? Я так не думаю, — губы наследника клана Зэнин внезапно растягиваются в насмешливой ухмылке, и он раскидывает руки. — Как у мага Зэнин и как у наследника клана, разве не будет в зоне моей естественной ответственности проследить, как блудные подопечные клана Годжо благополучно в него вернутся? Если вы только не хотите мне сказать, что ваш клан знает об этой маленькой… авантюре. Шики почувствовала, как в груди промелькнул мимолетный укол раздражения при виде самодовольного выражения на его лице. Но впрочем, это изначально не то, что было так уж сложно вывести самому. Ни один магический клан на самом деле не позволяет своим членам так посещать подобные празднества, учитывая всем известные побочные эффекты от продолжительного воздействия проклятой энергией на не-магов. И с явным отсутствием сопровождения из взрослых, присматривающих за Шики и сестрой с братом Фушигуро… Ясное дело, молодой человек был более чем в состоянии сложить два плюс два. — Это угроза, Зэнин-сан? — Если бы наследник клана Зэнин поднял в связи с этим шум… клан Годжо определенно бы потерял лицо, из-за того что позволил Шики и Мэгуми улизнуть на празднование фестиваля к не-магам, что они и сделали, не важно, насколько бдительно Шики следила за всем, включая проклятую энергию Мэгуми-сана. …Честно говоря, если бы речь шла о негативном влиянии проклятой энергии на окружающих посетителей фестиваля, то тогда это Зэнин Наоя устраивал тут проблемы, своей попыткой ранее заставить Шики слушаться. В любом случае. Быть раскрытыми вот так также имеет вероятность негативно сказаться на Сатору-ниичане, что было… не идеальным итогом. Шики бы предпочла не вооружать старейшин клана Годжо большим, чем они уже имеют в текущих обстоятельствах. — Угроза? — Зэнин Наоя издевательски засмеялся. — И с чего же это сразу должно быть угрозой? Я лишь предлагаю защитить вас. Так что же это, благословенное дитя? А. Тогда, получается, определенно угроза. Шики уже знала, что клан Зэнин недоволен вмешательством Сатору-ниичана и выведением Мэгуми-сана из зоны их досягаемости. Ничего удивительного в том, что наследник Зэнин мгновенно воспользуется прекрасной возможностью выставить напоказ недоработки клана Годжо, еще глубже вбить клин в существующие трещины, одновременно с этим открыто демонстрируя халатность клана Годжо по отношению к детям под своей опекой. Если бы Зэнин Наоя проводил Шики и Фушигуро обратно в клан Годжо, или же сказал бы что-нибудь об их присутствии на фестивале сегодняшней ночью, тогда всё обернулось бы довольно неприглядным образом. Довольный собой и чрезвычайно ликующий огонёк в глазах указывал на то, что молодой человек тоже хорошо осознавал, что на его стороне все преимущества. …Или же так бы было, если бы ребенком, стоящим напротив него сегодня ночью, не была бы Шики. — «Защита», в самом деле. — Беловолосая девочка отклоняется назад и пожимает плечами в нарочитой небрежности. — У вас нет предлога получше? — Уверен, ты кое-чего тут не понимаешь, — голос Зэнин-сана сочится насмешкой и снисходительностью. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — Безусловно. Это вы тут не понимаете ситуацию, Зэнин-сан. Мы не нуждаемся в вашей защите, — спокойно говорит Шики. — Потому что вы слабый. Ее слова ясны и просты, ее тон умеренный и ровный. Что составляет резкий контраст с реакцией Зэнин-сана; лицо мужчины заметно искажается от Шикиной сухой констатации факта. Ярость, злость. Зэнин-сан совершенно точно был оскорблен, судя по всему. Хорошо. Это — то, к чему и стремилась Шики… — Благословенное там дитя или нет, думаешь, ты сможешь уйти, сказав что-то вроде такого мне? — Зэнин-сан прошипел, явно оскорбленный вопиющим неуважением. Как будто бы что-то в нем заслуживало уважения, честное слово… — Знай свое место! Шики даже не моргнула. — Свое знайте, Зэнин-сан. Зэнин Наоя может быть достойным магом сам по себе и вдобавок ко всему наследником прославленного клана Зэнин. Но правда в том… В мире, наполненном проклятиями, единственное значение имеет сила. Шики интересно, что говорит о клане Зэнин то, что даже их клановый наследник, кажется, не знает об этом так, как следовало бы магу. Потому что это на самом деле довольно очевидно, разве нет? Все тело Зэнин-сана размывается в движении… Уклониться от его удара будет просто. Зэнин-сан быстр, но не настолько. Однако же просто избежать его питаемого яростью удара также означает подвернуть риску сестру и брата Фушигуро, особенно если принимать во внимание явное презрение Зэнин-саном любого сопутствующего урона своему окружению. Разрезать его линии… не особенно хороший вариант. Если Шики убьет наследника клана Зэнин, тогда клан Зэнин вне всяких сомнений встанет на дыбы, а Сатору-ниичану серьезно не нужно еще и этого, сверх имеющихся его разборок с клановыми старейшинами. Что на самом деле оставляет Шики тут только один выбор. А еще это то, к чему она вообще и стремилась, провоцируя Зэнина Наою. Маленькая девочка ослабляет свою хватку на собственной проклятой энергии на долю секунды. Это не какая-то там особая техника — просто высвобождение голой, сырой проклятой энергии, со всем сокрушительным весом того, что на самом деле подразумевается под проклятым. И в отличие от Зэнин-сана, чья слабая попытка угрожать ей была в лучшем случае несфокусированной и беспорядочной, Шикина проклятая энергия четко бьет по старшему магу. Эффект — мгновенный. Зэнин-сан падает с тяжелым стуком Шики под самые ноги, прямо перед тем, как успел бы дотронуться до нее. Его внезапное падение заставляет рукава ее юкаты резко взвиться позади нее от силы удара, и она чувствует, как свободные пряди ее волос сдувает с маски лисы, закрывающей ее лицо. Сзади нее доносится тихий вздох, и она знает, что брат с сестрой Фушигуро отшатнулись от неожиданности. Но Шики остается неподвижной. Маленькая девочка бесстрастно взирает на старшего мага у своих ног. Зэнин-сан умудрился в последнюю минуту выставить вперед предплечья, предотвращая падение на землю лицом. Но согнуться на четвереньках перед ней вот так… Для наследника Зэнин выходила довольно-таки неловкая картина, мягко сказать. — Нет нужды в таких любезностях, Зэнин-сан, — говорит ему Шики, просто чтобы реально закрепить факт унизительности текущего положения. Голова молодого человека немедленно вскидывается с лицом, искаженным от ярости и унижения. Недовольства. И прорезающегося через всё это — шока, неверия. Есть способы тренировки способностей и улучшения контроля над собственной проклятой энергией. Но в общем и целом проклятая энергия — это нечто, что закреплено и неизменно с момента рождения, отсюда и одержимость магических кланов родословной и происхождением. Очевидно, Зэнин-сан не ожидал, что проклятая энергия у Шики окажется настолько сильной, — у внекланового ребенка, каковым ее технически изображало собственное происхождение. Тем глупее с его стороны, в таком случае, учитывая, что Шики в клане Годжо стабильно называли благословенным дитя с самого начала. Хотя это недопонимание с его стороны объяснило бы, почему он полагал, что ему сойдет с рук небрежное разбрасывание своим давлением на нее до этого. Это даже могло бы с работать, будь Шики действительно всего лишь малолетней девочкой из клана Годжо, ничего другого за этим именем не имеющей. К сожалению для Зэнин-сана, это было не так. Одним этим действием она гарантировала то, что он ни в коем случае не сможет заговорить о событиях, что произошли этой ночью. Если только он не желал заодно поставить всех в известность о том, что Зэнин Наоя упал на карачки перед Годжо Шики. Несмотря на то, что дело было на окраинах зоны празднования, меньшая многолюдность не означала полного безлюдья, и они все равно находились в общественном месте. Шики уже чувствовала любопытные взгляды от неведающих прохожих, поглядывающих в их сторону. Если Зэнин-сан вздумает отрицать это… Что ж. Удачи скрыть это от любого расследования. Маги как правило горды и высокомерны, в особенности те, что из Трех Великих Семейств. Так что если это станет широко известным… тогда нет никаких сомнений в том, что это будет потерей лица и окончательным позором для Зэнина Наои как наследника клана. Станет ли он рисковать всем этим? Только ради шанса утереть нос клану Годжо? Ради возможности учинить неприятности Сатору-ниичану во время Обона ценой собственной репутации? Шики приседает перед мужчиной так, что они оказываются на одном уровне друг с другом, аккуратно скрестив руки на коленях. — Зэнин-сан. Как насчет того, чтобы мы сохранили это в секрете? Вы не видели нас сегодняшним вечером — а мы не видели вас. Это было бы наилучшим выходом для всех вовлеченных. С новым рычагом в руках их текущее положение больше не было с совершенно односторонним перевесом в пользу Зэнин-сана. И, если только Зэнин-сан не был кем-то, которого не заботит собственный статус и позиции, он тогда будет… Ох. Шики замечает проклятую энергию, собравшуюся в руке мужчины, прежде чем он начинает движение; ее голова резко откидывается назад, и она чувствует лицом движение воздуха, что прошло в нескольких сантиметрах от нее. Маленькая девочка ловко проворачивается, делая скачок назад в низком сальто, и снова поднимается на ноги. …Кажется, она неправильно оценила наследника Зэнин. Не пересолила ли она, провоцируя его? Но она не думала, что его гнев пересилит рациональность… — Может, ты и могла застать меня врасплох ранее, но пытаться угрожать мне — очень плохая идея, Годжо-чан, — рублено говорит молодой человек напряженным голосом. Его глаза сужаются. — Давай-ка проясним. Лучший выход для вас сейчас — э… то… Злость перетекает в потрясение, затем быстро иссякает в тишине. Брови Зэнин-сана хмурятся, когда он смотрит на Шики, медленно поднимаясь на ноги, продолжая пялиться на нее. Но почему он…? А, ее маска. Хотя Шики не задела его внезапная атака только что… Зэнин-сан держит ее маску лисы в руке. Шикино лицо в данный момент открыто миру — также, как ее потусторонние голубые глаза. Это всё опять ее глаза, верно? …Хотя это все равно не до конца объясняет его реакцию. Это точно не первый раз, как Зэнин-сан видит проклятые глаза. То, как Зэнин-сан на нее смотрит, не совсем то, как это делают старейшины Годжо, но тем не менее в этом чувствуется… словно смотрят как на вещь. Почти что так кто-то может смотреть на новую сверкающую безделушку, но это… нет, и это тоже не совсем оно. … …Чем бы это ни было, Шики это не нравится. Зэнин-сан медленно облизнул губы. — Ты. Ты когда-нибудь задумывалась, что кто-то в твоем положении… для клана Годжо, ты всегда будешь всего лишь… — Н-Наоя-сама! — панически зазвенел голос сбоку; одна из девочек Зэнин. Май-сан? — Это благословенное дитя клана Годжо, в-вы не можете… — Захлопнись. Это произошло в мгновение ока; маска лисы в руках Зэнин-сана разлетается на куски, и мужчина тут же выбрасывает руку вперед. Зазубренные обломки швыряются прямо в девочку, подавшую голос, которая вздрагивает, и она поднимает перед собой руки. Но ее попытки тщетны. Ясно видно, что расщепленные фрагменты, летящие в нее, напитаны проклятой энергией мужчины, и они… …безвредно опадают, ударяясь об землю с безыскусным перестуком. …Шики ничего не делала. Но она узнает проклятую технику, что защитила девочку Зэнин, это до боли знакомое неестественное мерцание, посверкивающее в воздухе, прежде чем полностью поблекнуть. Флуктуация. Получается, это могло означать лишь одно… — Добрый вечер, Зэнин-сама, — в ночном воздухе прозвучал знакомый голос, сопровождаемый болезненным кашлем. Годжо Юзуки выходит вперед, даже более бледнолицый, нежели обычно, и изображает чисто формальный поклон в адрес раздраженно выглядящего Зэнин-сана. — Так как сейчас время Обона, клан Годжо настоятельно просит, чтобы все маги придерживались разумности и умеренности в использовании проклятой энергии, особенно в густонаселенных местностях. Ваши понимание и сотрудничество высоко ценятся. Если бы взгляды могли убивать, Юзуки-сана бы убило тем взглядом, которым его наградил Зэнин-сан: — Ты смеешь вмешиваться? — Конечно нет. Я никогда бы не осмелился, Зэнин-сама, — вежливо отвечает Юзуки-сан. Хоть и слегка, и практически незаметно, но Шики уловила то, как глаза мальчика задержались на девочках Зэнин, проверяя их на предмет каких-либо повреждений. Они, кажется, немного потрясены, но все еще в порядке благодаря его своевременному вступлению. Защитные свойства Флуктуации весьма полезны — это Шики знает по личному опыту. Глаза Юзуки-сана скользнули обратно к ее, и долю мгновения мальчик обменивается с ней взглядами; затем он посмотрел в сторону наследника Зэнин. — Зэнин-сама, мне было поручено собрать Шики-оджосама и возвратить со всеми остальными своевременным образом, — он кланяется еще раз. — Хоть это и может быть неучтиво, прошу извинить наш уход. Юзуки-сан коротко склоняет голову в сторону старшего мага, который выглядит ничуть не менее возмущенным от такого поворота событий. После мальчик поворачивается обратно к Шики. — Оджо-сама, — просто сказал он и вежливо поклонился. …Шики не любит, когда ее друг принижает себя перед нею, пускай она и понимает зачем. Это потому, что они стоят в публичном месте, и он хочет очевидно и ясно показать Зэнин-сану, что Шикина позиция в клане Годжо не есть то, от чего можно так легко отмахнуться и пренебречь. Еще ей не нравится то, что Юзуки-сан так шарахается тут и там, явно в ее поисках. Частью причин того, почему Шики не взяла Юзуки-сана с собой на данное предприятие было, на первом месте, то, что она знала: его ухудшающееся здоровье означало, что он склонен негативно реагировать на активность, связанную с физическими нагрузками. Но конечно же, не то чтобы она могла сказать что-либо из этого перед Зэнин-саном, учитывая текущую ситуацию. — Юзуки-сан, — вежливо кивает Шики в ответ. — Я понимаю. Тогда нам стоит…? — Никто из вас никуда не идет, — категорически говорит Зэнин-сан голосом таким командным, что не оставляет места для каких-либо возражений. — Думаете, вы можете так просто уйти? …Шики поражается уверенности мужчины, честно. — Это решение принимать не вам, Зэнин-сама, — отвечает Юзуки-сан. Его голос мягкий, но в что-то стальное скрывается в его словах. — О, и все же мне, — голос Зэнин-сана мрачно упал, почти как если бы он собирался вот-вот… — Это кто сказал? Ты? Шики моргнула. Затем резко развернулась на месте в сторону нового голоса с внезапным всплеском чего-то необъяснимо яркого в груди: — Сатору-ниичан! Ее встретило неожиданное зрелище беловолосого кузена, приближающегося к ним сзади расслабленной походкой, широко улыбаясь. На нем одеты светло-голубая юката и темные очки, и он легко выделяется на фоне остальных празднующих… особенно со всеми не-магами, которые обходили их небольшое собрание десятой дорогой. …Шики правда не ожидала увидеть кузена сегодня ночью, учитывая то, насколько он, как она знала, был занят. Что он тут делает? — Шики! Моя очаровательная маленькая кузина, — Сатору-ниичан сияет в ее сторону ослепительной улыбкой, затем поворачивается, чтобы заняться Зэнин-саном. Который вдруг стал выглядеть намного более неуверенным в себе с прибытием Сатору-ниичана на сцену. — Зэнин Наоя… цепляемся к детям, да? Ц, ц. Мне нужно еще раз переговорить с вашим кланом по поводу соблюдения границ? — Ты заблуждаешься, — отвечает второй маг с небольшим запозданием, неожиданно намного менее боевой, чем был считанные мгновения назад. — Я ничего такого не делал. — Не делал же, нет? — Ее кузен на миг опускает очки, закрывающие его глаза, кристаллически голубой взгляд сверхъестественно мерцает с легчайшим намеком на что-то несомненно предостерегающее. — Лгать — это довольно неподобающее поведение, ты ведь согласен? Зэнин-сан стискивает зубы, но мудро сохраняет молчание. Сатору-ниичан насмешливо фыркнул и плавно водворил свои очки на место: — Ступай давай, Наоя. Тебе повезло, что я сейчас в хорошем настроении. Но если я обнаружу каких-либо Зэнинов, которые будут снова рыскать вокруг детей — поверь мне, последствия тебе не понравятся. Это тебе ясно? Упрямое, тупое молчание. — Я сказал, это тебе ясно? — …Кристально, — наконец неохотно говорит второй маг со вздохом. Шики переводит подозрительный взгляд между ним и кузеном — Зэнин-сан выглядит чуточку весьма напряженным, его тело подобранно и напряжено. А Сатору-ниичан по-прежнему улыбается. — Отлично! Рад, что мы со всем разобрались. — Беловолосый молодой человек хлопает в ладоши. — Тогда марш отсюда. Кыш, кыш. Зэнин-сан разворачивается на пятках и уходит, ни слова не сказав. Обе близняшки-Зэнин глубоко кланяются Сатору-ниичану, прежде чем торопливо последовать за наследником их клана с заметной неохотой. Шики не может их в этом винить. …Она никогда на этом не задерживалась, чтобы так подумать, но все правда выглядит так, будто ей повезло с Сатору-ниичаном в качестве наследника клана Годжо, а не с кем-то навроде Зэнина Наои. Или точнее, в качестве уже главы клана. — Итак, — буднично начинает кузен по отбытии Зэнин-сана, — не желаешь рассказать мне, почему вы подумали, что будет отличной идеей ускользнуть из дома, ни словом не обмолвившись своему любимому Тору-нии? Вам повезло, что тем, кто нашел твою записку, был Юзуки, иначе ты могла бы устроить Киёхире сердечный приступ. Не то чтобы я жаловался или вроде того. — Я не хотела всполошить никого из старейшин, поскольку они могли все усложнить, — ответила Шики, чувствуя себя теперь слегка виноватой, когда Сатору-ниичан стоит прямо перед ней. В ее голове все выглядело разумно, но по какой-то причине вид его перед собой заставлял ее чувствовать, словно она допустила где-то серьезную ошибку. — И… мы не должны были уйти надолго. Ты был занят, так что и отвлекать тебя я не хотела. — Маленькая ты глупышка, — ладонь Сатору-ниичана потрепала ее по голове, ласково взъерошив волосы. — Не важно, насколько я занят, у меня всегда будет время для мой любимой маленькой кузины. Ох. Это… Шики запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. — Правда? — Правда, — подтвердил молодой человек. — Честно, поверить не могу, что вы улизнули на праздник без меня! Я мог наслаждаться тут с вами фестивалем, детишки, вместо того чтобы опять перепроверять все эти скучные детали логистики завтрашнего с Утахимэ. Кому нужно двадцать раз перепроверять один и тот же чек-лист, в конце-то концов? — …Мы взяли тебе «Кастеллу». Сатору-ниичан при упоминании сладостей оживился: — «Кастеллу»? — Она у Цумики-сан, — Шики до этого передала коробку с пирожными Цумики-сан вместе со своей утешительной золотой рыбкой. — …Когда ты заметил, что нас нет? — О, заметил я в то же мгновение, как вы трое покинули второй слой защиты вокруг владений клана, — ответил кузен, отвлекшийся на пирожные «Кастелла», которые ему торопливо вручала Цумики-сан. Юзуки-сан использует момент, чтобы подойти и проверить брата и сестру Фушигуро, которые выглядят слегка потрясенными встречей с наследником Зэнин. — Я не слишком беспокоился, поскольку с Фушигуро была ты… Хотя я не знал, что вы, ребята, вообще аж на праздник отправились, я думал, вы просто фонариками неподалёку полюбоваться. Юзуки оказался достаточно изворотлив, чтобы передать твою записку Утахиме, которая потом передала ее мне прямо под носами у старейшин, так что та-да! И вот мы здесь. И как раз вовремя, по всей видимости. Докучал вам Наоя, ребята? — Зэнин-сан не был проблемой, — сказала Шики совершенно правдиво. Разумеется, иметь дело с Зэнин Наоей довольно-таки раздражающее занятие, но он не представлял никакой реальной угрозы. В отличие от… — Но до этого мы столкнулись с двумя другими магами, прежде чем встретиться с Зэнин-саном. Не знаю, были они мастерами проклятий или нет… Ты, случайно, ничего не знаешь о Каори или Соурене? Сатору-ниичан жевал одноукусное пирожное «Кастелла»: — Сразу навскидку так в голове на эти имена ничего не динькает. Что-то случилось? Маленькая девочка медленно покачала головой в отрицании: — Они не… ничего не сделали. Но… с ними было что-то не так. Я правда не знаю, как это описать. Я не смогла ощутить их до тех пор, пока они не оказались прямо передо мной. Кузен нахмурился: — Тогда я поищу на этот счет. Какие-нибудь отличительные черты, на которые смотреть? — «Каори» — женщина с линией стяжков поперек лба, — Шики изобразила, рисуя своим собственным пальцем поперек головы, где она увидела те странные стяжки у вселяющей чувство неуюта колдуньи. — «Соурен» — мужчина с темными волосами, и у него… такая тяжелая, мрачная аура, которая влияет на его окружение. Но не было похоже, чтобы она подпитывалась от его проклятой энергии… не полностью, по крайней мере… — Хмм. — Сатору-ниичан издал глубокомысленный звук и отправил «Кастеллу»-на-один-укус себе в рот. — Должно быть не слишком сложно их отыскать, если они настолько приметны. Поищу потом. Черт, что все эти маги здесь делают? Почему из всех вариантов все именно во время Обона забегали? — Это и я бы тоже хотела знать, — маленькая девочка вздохнула, слегка огорченная. — Я думала, маги обычно избегают празднеств, так что шанс нарваться на проблемы с кем-то тут будет низким… — Будет, будет, — кузен потрепал ее по плечу. — Вот, съешь «Кастеллу»! Бери мою; всё всегда становится лучше после щепотки сахара. Для пущей убедительности молодой человек с белыми волосами умудрённо кивнул. — …Но я не люблю сладкое? — озадаченно ответила Шики. Сатору-ниичан преувеличенно тяжко вздохнул. — Знаешь, поначалу я тоже так думал. . . В конечном итоге они вернулись в резиденцию Годжо в Киото вскорости после нахождения их Сатору-ниичаном. Шики старательно благодарит Юзуки-сана за участие в направлении кузена к ним, на что старший мальчик отвечает сухим: «На здоровье, больше так, пожалуйста, не делайте». И еще, немного тише, пониженным голосом: — Не то чтобы ты была настолько… импульсивна. Могу я спросить, что заставило тебя принять решение сбежать на фестиваль в этом году? … Это были Фушигуро? Шики пожала плечами. — Правда, если бы не они, то я бы не пошла. Но мне тоже было… любопытно, я думаю. Юзуки-сан наклонил голову. Затем, тихо: — …И как оно? Шики вопрошающе моргает. — Ты не осмотрелся, пока мы были там? — Я был больше занят поисками своего потерявшегося друга, — иронически отвечает мальчик. — …Я прошу прощения за беспокойство. Юзуки-сан мотает головой. — Сколько раз мне надо тебе напоминать, что тебе не обязательно извиняться за каждую мелочь? Его голос не звучит по-настоящему раздраженно — слова сказаны уже скорее по привычке, чем почему-либо еще, и Шики прячет слабую улыбку за своим рукавом. Если бы не его хрупкое здоровье… Шики думает, что Юзуки-сану бы тоже понравилось взглянуть на праздник. Мальчик тяжко вздохнул. — Поверить не могу, что ты решила, что провоцировать Зэнина Наою — хорошая идея. Ты знаешь, что в данный момент между Годжо и Зэнин все довольно напряженно! — Зэнин-сан не оставлял мне особого выбора. — Я знаю, но все равно… — Юзуки-сан покачал головой. — Надеюсь, он не затаил за это злобу. Хотя, зная Зэнин… Шики не особенно обеспокоена — как она уже говорила Сатору-ниичану, Зэнин-сан не представляет угрозы. — Не важно, — сказала она Юзуки-сану. — Клан Камо уже меня не особенно любит, так что, что одним больше? Мальчик устало посмотрел на нее: — Ты определенно не очень-то успокаиваешь, Шики-сан. В отличие от Юзуки-сана, который встревожен, но смирился, сестру и брата Фушигуро для Шики труднее читать. Несмотря на то, что Цумики-сан и Мэгуми-сан, казалось, наслаждались во время прогулки по фестивалю, выглядело так, словно неожиданные встречи с другими магами слегка подсолили итоговый результат. Оба из детей Фушигуро необычно тихие на следующее утро, больше Цумики-сан, чем Мэгуми-сан. Шики… не знала, что сказать. «Это не ваша вина, что к нам пристала куча магов» — выглядит довольно очевидно. То же самое с: «Это не ваша вина, что я за нас всех решила улизнуть на праздник». Цумики-сан и Мэгуми-сан убедили ее, да, но никто из Фушигуро по-настоящему не обладал возможностью вынудить Шики сделать что-либо. Тем более не то чтобы это было против ее воли. Это она и сказала Цумики-сан, хотя она не уверена, имело ли это хоть какой-то эффект, учитывая повлажневшие глаза, которые на нее потом посмотрели. Шики неловко извинилась и сбежала на свою тренировку, которую для нее подготовил Сатору-ниичан. …Технически это «тренировка». Однако в реальности это, скорее, обычный перерыв, в который Шики подводят к столу с чаем и остатками «Кастеллы» и представляют ее молодой женщине с длинными темными волосами и теплыми коричневыми глазами. Женщина одета в традиционные одеяния храмовой жрицы, белое косодэ и алые хакама. Судя по этому величавому, полному изящества виду, Шики не будет удивлена, если окажется, что она обученная жрица… — Это Иори Утахимэ! Эксперт по церемониальным обрядам и танцам, и по совместительству маг на полставки, — жизнерадостно представил Сатору-ниичан. — Утахимэ, это… — Я маг! — Иллюзия величавой изящности мгновенно разлетается вдребезги; Иори-сан развернулась к Сатору-ниичану со взбешенным выражением лица. — Когда ты научишься проявлять больше… — …Шики, наимилейшая маленькая кузина, которую ты когда-либо увидишь… — …ради небес, веди себя… — …не давай ей нож, если только не… — …никакого чувства уважения! Ты постоянно… Шики в замешательстве моргает и медленно делает долгий глоток чая, пока часть с представлением продолжается. …Потребовалось немало времени, чтобы все наконец улеглось. Иори Утахимэ оказалась одной из старших классом однокашниц Сатору-ниичана из Токийского магического техникума. Женщина — маг второго уровня, который к тому же неплохо разбирается в традиционных постановках и ритуалах до такой степени, что ее чаще вызывают ради них, чем по миссиям на изгнание… что объясняло комментарий Сатору-ниичана ранее, к превеликому гневу Иори-сан. Еще это объясняло, зачем Сатору-ниичан вообще привел Шики с нею повидаться. — Если у тебя есть любые вопросы касательно окуриби, задавай! Утахимэ в таких вещах очень опытная. Иори-сан полностью проигнорировала Сатору-ниичана, предпочитая взять собственную чашку с чаем и осторожно подуть на нее, прежде чем сделать глоток. Всё движение было плавным и грациозным, такое Шики видела лишь у своего репетитора по чайным церемониям. …То, что Сатору-ниичан активно поощряет Шики задавать Иори-сан любые вопросы, подразумевает, что он доверяет ей, несмотря на внешне антагонистическую суть их отношений друг с другом. И то, как она ничтоже сумняшеся распекает его в их перепалке… Сатору-ниичан глава клана Годжо. Иори-сан должна знать, какой вес имеет имя Годжо; женщина знает, что Сатору-ниичан «единственный достойный» и что это подразумевает. То, что она способна презреть все это и комфортно с ним вот так вот взаимодействовать… При всем проглядывающемся у Сатору-ниичана недостатке уверенности в ее силах как мага, кажется, что это никак не сказывается на его уверенности в ней как в человеке. Шики не думает, что Иори-сан для Сатору-ниичана значит хотя бы отдаленно то же, что для него значит — значил — Гэто-сан, но ясно, что он доверяет ей в значительной степени, если не в той же самой. Так что. — Здравствуйте, Иори-сан, — Шики складывает свои руки на коленках и вежливо кланяется молодой женщине. — Приятно познакомиться. Позаботьтесь обо мне. Иори-сан выглядит немного сбитой с толку этим приветствием, но быстро берет себя в руки. — Взаимно, Годжо Шики. — Просто «Шики». Довольно обескураживает, но несмотря на весь ажиотаж и отсутствие выдержки, которые она продемонстрировала ранее с Сатору-ниичаном, поведение и личность Иори-сан оказываются более или менее теми же, каким было Шикино впечатление о женщине: утонченная, элегантная и изящная. Еще Иори-сан очень сведуща в различных традициях и ритуалах, относящихся к Обон, а ее объяснения ёмкие и простые для понимания. Лучше, чем некоторые наставники, что были у Шики, на самом деле, и Иори-сан слегка вспыхнула, когда Шики ей об этом сообщила. — Очень любезно с твоей стороны, — с сомнением произносит женщина, поднимая свою чайную пиалу для очередного изящного глотка и одновременно тем самым скрывая из виду ее лицо. Маневр, который Шики мысленно взяла на заметку; кажется, это что-то, что будет полезно, если ей когда-нибудь надо будет спрятать лицо или запомнить чем-то паузу во время беседы за чаем. — Это всего лишь правда. — Иори-сан хороший учитель. Проговаривать всё с кем-то настолько явно знающим также слегка ослабляет часть Шикиного беспокойства в отношении ее будущей роли, которую… … …о. Это… это и было целью Сатору-ниичана, стоявшей за этим знакомством Шики с Иори Утахимэ? Маленькая девочка бросила подозрительный взгляд на своего кузена, который, кажется, доволен молчаливым наблюдением за ними со стороны. Сатору-ниичан ловит ее взгляд и озаряет ее короткой улыбкой, но ничего не говорит — что в данном случае вполне сойдет за признание вслух, на самом деле. Что-то в груди у Шики от этого осознания потеплело. …Невзирая на многочисленные неожиданные отвлекающие факторы во время вчерашней праздничной ночи, Шики упорно трудилась все это время. Она сделала все приготовления, какие только могла. Шики готова к этому. Или, по меньшей мере, готова настолько, насколько вообще когда-либо будет. . . Окуриби — последнее событие Обона, на котором трехдневные празднества наконец подходят к концу. Гозан но Окуриби в Киото — довольно популярное мероприятие со множеством посетителей, которые приходят, чтобы стать свидетелями грандиозному, впечатляющему зрелищу. Во время этого кульминационного события на горах, что окружают город, зажигают пять гигантских костров, каждый из которых в форме какой-либо конкретной фигуры или иероглифа. Первым идет иероглиф дай, зажигаемый на Нёигатакэ. Затем, следом за даи, — мё и хо, которые запаляют в Мацугасаки. После этого загорается фунагата на горе в области моста Нишигамо, вырисовывая из огней форму лодки — символического судна, на котором путешествуют духи умерших. Хидари даймонджи зажигают на Дайхокусан, и наконец — ториигата на Мандарасан. Каждый костер горит от получаса до сорока минут, и каждый последующий из них запаляется через пять-десять минут после предыдущего. Когда ритуал полностью завершается, это означает, что все пришедшие духи вернулись обратно в мир иной среди мерцающих огней. Есть конкретные семьи, ответственные за выполнение критически важных задач, неустанно несущие свои обязанности поколение за поколением. Они — те, кто организуют и проводят ритуал для Гозан но Окуриби, который является как развлечением для туристов, так и духовной церемонией. Но Три Великие Семейства — это те, кто организуют последний, тайный окуриби — прощальный огонь специально для магов. Маги отличались от своих коллег-немагов просто в силу своей проклятой энергии. Хотя проклятой энергией обладают в той или иной степени все люди, мага определяет его способность генерировать и удерживать данную энергию. Направлять ее в различные техники. Если проклятую энергию, которой владеет не-маг, можно описать как огонек свечи, мерцающей в ночи, тогда у мага это будет ослепительный костер. Финальный окуриби включал в себя весьма специфический ритуал. Музыка, барабаны. Упокаивающие песнопения для умиротворения неупокоенных духов. И что самое важное… Ярко пылающий костёр. Всё будет закрыто барьером Завесы, чтобы спрятать церемонию от глаз не-магов, но маги возожгут свой собственный костер и выдвинут представителя. Означенный представитель пронесет тонкие полосы кедровой древесины в бамбуковом факеле, зажжет от костра, а затем… Танец. Танец, чтобы показать благодарность храбрым магам, которые пали, исполняя свой долг. Чтобы выразить уважение и признание их страданий. Чтобы осветить им путь вперед в посмертие, дабы они не задержались на этом плане и сами не стали проклятиями. И последний костер и танец будут длиться по времени столько же, сколько будут гореть костры Гозан но Окуриби немагов. От получаса до сорока минут. И такова будет роль Шики: танцевать. …Как правило, это было бы заданием, которое поручают ветерану, хорошо подкованному в проведении ритуалов подобного значения. Однако, учитывая, что в клане Годжо большинство из тех, кто был искусен в подобных традиционных искусствах, были лицами, связанными с Такатоми-сама, который вообще не поддерживал Сатору-ниичана, как-то так вышло, что кандидатом на данную роль в этом году оказалась Шики. Сатору-ниичан попросил ее, и Шики приняла эту роль. Не то чтобы ей было трудно поддержать кузена, и… она могла понять его мотивы. Первое: рассматриваемый танцующий должен был быть Годжо. Три Великих Семейства каждый год по очереди отвечали за последний окуриби; назначить на столь важную роль постороннего подразумевало некомпетентность со стороны клана, ответственного за нее. Что объясняло, почему Сатору-ниичан просто не попросил Иори-сан взять на себя эту нелегкую задачу. Не было это и ролью, которую можно отыграть слёту: требовались значительные тренировки и подготовка, проведенные заранее, что еще больше сужало круг потенциальных кандидатов. Сатору-ниичану не составило бы труда сделать это самому, если бы дело до того дошло, но тогда это было бы политической и социальной катастрофой. Лично главе клана, брать на себя роль, на которую должен был быть назначен клановый ниже по положению? Танцевать и выставлять себя напоказ в представлении у всех магов на глазах? …У Шики складывалось такое ощущение, что именно на такого рода унижение и игру во власть и нацеливался Такатоми, когда специалисты клана Годжо в данной области все таинственным образом на время Обона оказались вне доступа. Либо Сатору-ниичану пришлось бы назначить неквалифицированного кандидата и столкнуться с негативными последствиями, либо пойти и выступать самому, что… по правде сказать, на самом деле было ничем не лучше. Если говорить совершенно прямо, Шики не считает себя лучшим выбором для этого дела. Хотя она и знает, как танцевать, и искренне наслаждается этим, ее «внеклассные» занятия все идут как далеко вторичные по отношению к фехтованию. Шики понимала, почему так: ее умение владеть мечом идет в связке с эффективным использованием ее проклятой техники, что прямо коррелируется с ее шансами на выживание в качестве мага в дальнейшем. К несчастью, это значило, что в своем мастерстве владения клинком Шики уверена — но не более того. Она все еще слегка паниковала?.. Может быть. Но вопреки всему… — Я доверяю тебе, — Сатору-ниичан сказал тогда, когда она тихонечко спросила его, уверен ли он, прося ее сделать это. И как Шики могла не ответить на эту непоколебимую веру и убежденность в ее силах? … Маленькая девочка глубоко вдохнула. Потом выдохнула долгим выдохом. Шики поднимает голову и выходит вперед, в круг света от костра. Посреди лесной поляны весело трещит впечатляющий костер. А вокруг поляны — тонкие складные ширмы, якобы дающие иллюзию приватности магам, наблюдающим за церемонией, и самим исполнителям. По ветвям развешаны фонари, освещающие места, куда сам костер не достает. Это довольно зрелищный костер; легко возвышаясь в пять раз над ростом Шики, языки пламени алчно рвутся в воздух трещащим пеклом. — Оджо-сама. Девочка приветствует слугу, который к ней приближается, молчаливым кивком. В ответ тот кланяется и, склонившись, протягивает ей длинный отрез бамбука, факел закреплен тонкими полосами кедровой древесины. — Спасибо, Чоки. Мужчина кланяется снова, даже глубже, чем ранее: — Это честь — служить вам, оджо-сама. Шики берет длинный посох в руку и шагает к огню. Опаляющий жар жжет, когда она приближается, но тонкого барьера из проклятой энергии достаточно для того, чтобы сдержать его. В какой-то короткий миг тонкая тканевая маска на ее лице опасно затрепетала, когда мимо пронесся ночной летний ветерок, поднимая за собой в воздух небольшой дождь из светящихся янтарных искр. Хорошо, что ее одеяния были обработаны специальным образом — не до состояния доспехов, но они были намного более прочными, чем обычная одежда. Ее белое косодэ и темно-синие хакама остаются целыми и невредимыми. Не теряя лишнего времени, Шики опускает свой факел в потрескивающий костер. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем факел воспламенился, ярко запылав. …Вот и все, наконец. Шики разворачивается и медленно поднимает полыхающий факел в воздух. Бой барабанов. Раз, два. Поначалу медленно, потому что это должно быть упокоением. Пригласить неприкаянные, блуждающие души к огню. Шики сдвигает ногу вперед и скользит с каждым ударом, каждое ее движение медленное и продуманное, пока она неторопливо огибает костер вокруг. Она поворачивается, увлекая факел за собой следом из алого пламени, что значит, что исполнитель берет на себя направляющую роль. Чтобы осветить путь вперед, дабы души умерших могли двигаться дальше и обрести мир в своем последнем упокоении. Это… довольно любопытная вещь. Эти души мертвы, а потому должны двигаться вперед — но в то же самое время, учитывая их беспрестанное возвращение в сей бренный мир, разве это не значит, что они все еще неразрывно привязаны к жизни? Мертвые — и нет. Но также и не совсем живые. Нарастающий темп барабанов гремит в ушах громом, и Шики чувствует до самых своих костей. Она спокойно дышит, вдох и выдох, и окружающий ее жар обжигает ее легкие. Это делает ее живой. Шики жива, но эти души — нет. Они мертвы, но все равно продолжают цепляться за жизнь так отчаянно, как способен только живой. Так, как способны только те, кто беспрестанно сражается, сражается, сражается. Они жаждут этого — тепла жизни, маленьких наслаждений и радостей, из которых состоит жизнь. Даже боли и гнева, что идут рука об руку с жизнью, поскольку это знакомо. Это всё, что они знают, всё, что они когда-то должны были познать и понять. Опыт человека крайне динамичен. Он состоит из всех видов активностей и стимулов, ощущений и эмоций, но все это состояния бытия, которые предназначены лишь для тех, кто жив. Без этого есть лишь абсолютное… ничего. Ничего не остается. Полное ничего. Небытие. Пустота. И это пугающе, для тех, кто не знает ничего другого. …А, так вот почему ритуал умиротворения и прощания соединены в один, не так ли? Потому что люди боятся смерти. Нет, не только. Больше похоже на… что человеческие разумы не предназначены для того, чтобы это постичь. Но это — то, что Шики понимает очень, очень хорошо. Это внезапное осознание расслабило что-то внутри нее. Это облегчило ее шаги, когда она вертелась, кружилась и прыгала в воздух, и Шики остро осознавала то, что связана с этими сходящимися душами, просто в силу той же самой пустоты, живущей в ее сути. И на долю секунды — все кристально ясно. (Впоследствии всего этого Шики оглядывается на этого момент с немалой долей смятения и гадает, о чем же она в тот момент думала. Ее попытки восстановить происходившее будут размытой дымкой, огонь и танец. Простое прозрение, которого она достигла под звездами. Но прямо здесь и сейчас…) Шики притопывает ногами и закручивает в воздухе ловкий кувырок. Пламя кружится вокруг ее тела, разбрасывая тысячи золотых углей вверх в ночное небо. И в самый первый раз с тех пор, как она очнулась с этими проклятыми глазами, она наконец ощутила покой. . . Экстра. — Ох ты ж. Слова выскальзывают у нее изо рта совершенно бессознательно. Иори Утахимэ пялится широко распахнутыми глазами и чувствует, как собственный голос стихает в горле от необычайного зрелища перед ней. И что за необычайное это зрелище. Несчетные мерцающие золотом огоньки медленно поднимаются вверх в ночном воздухе; калейдоскопическая звездная пыль сияет на чернильно-черном холсте ночного неба, пока маленькая беловолосая девочка, ответственная за это… продолжает самозабвенно танцевать, ничего не замечая. Как она может оставаться настолько спокойной?! Этот исключительный феномен Утахимэ узнает мгновенно, даже сквозь оцепенелый шок. Это знак успешных проводов — воистину успешных проводов, а не символического ритуала со всего лишь поверхностным эффектом подавления. Признак прощального ритуала, который подлинно упокаивает измученные души, освободив их от проклятий, приковывающих их к миру смертных, чтобы позволить им двигаться дальше. Те же, кто умерли, напоследи отпущены к упокою конечному; благословенные огни пречистого золота в небесах рассыпаны, дабы озарить сияющий путь во передь… Это — слово в слово то, на что Утахимэ наткнулась в одном из редких исторических текстов о церемониях очищения. Хотя она никогда не думала, что удостоится чести засвидетельствовать подобное зрелище лично… не говоря уже о том, что тем, кто породит этот феномен к жизни, будет «милая маленькая кузина» Годжо, которой он попросил ее дать: «Всего немножечко указаний! Шики просто великолепна, когда надо быстро всё ухватить!» Судя по резким вдохам и яростному перешептыванию, которыми, как Утахимэ слышит, взрываются окружающие маги, ясно, что этого не ожидал никто. Совсем. — Это беспрецедентно. Был ли вообще хоть один маг из Великих Семейств, который… — Это благословенное дитя. Это благословенное дитя клана Годжо, да? Как вообще возможно… — Огни, ритуал, этот ребенок действительно?.. Тихий смешок у уха выбивает ее из состояния оторопелого шока и непреднамеренного подслушивания. — Отличная работа, Утахимэ! Я знал, что это была прекрасная идея — направить Шики к тебе за каким-то дополнительным советом. Утахимэ напряглась от внезапного внимания, которое приземляется четко на ее плечи как прямой результат от данного заявления. Хотя слова Годжо были несомненным подтверждением ее способностей, что напрямую повышало ее репутацию в изучении и проведении традиционных ритуалов, правда заключалась в том… — Я здесь ни при чем, — натянуто ответила Утахимэ. Она знает, что она затрагивала в своей беседе с необычайно яркой маленькой девочкой, и это совершенно определенно не было никакой ее частью. Годжо рассмеялся — невыносимый звук, что действует Утахимэ на нервы: — Ай, ладно, да будет тебе. Не нужно ничего отрицать. Отрицать? Утахимэ едва сумела удержаться от открытой насмешки. Это уже невозможно отрицать — все кланы имели свои способы слежения друг за другом, и это будет просто вопросом считанных мгновений — подтвердить, что Утахимэ в самом деле встречалась с Шики перед выступлением девочки сегодня ночью. Содержание их разговора останется секретом, поскольку Годжо присутствовал все то время, но учитывая то, что он только что сейчас во весь голос сказал для всех, кто слышал… Он пытался ей помочь или устроить аневризму? С Годжо подобные вещи всегда было сложно расшифровать. И такого рода внимание со стороны магических кланов, которое он к ней привлек… это могло оказаться очень полезным, если она сумеет правильно разыграть карты, но так же легко могло и обернуться против нее, не будь она осторожна. Ух. Почему Годжо надо быть таким? Он умрет, если попытается по-настоящему все для разнообразия проговорить, прежде чем мчаться вперед и ждать, пока все остальные будут слепо тыкаться позади, пытаясь самим во всем разобраться? …Стоит признать, это было маловероятно, учитывая непочтительное поведение этого мужчины-ребенка за все годы, что она его знала. Хвала богам, его личность не передалась маленькой Шики. Вопреки сверхъестественному сходству их масти, их личности, к превеликому счастью, были совсем не похожи. Дети для Утахимэ всегда были слабым местом, но она не думала, что смогла бы справиться с двумя Годжо Сатору. Было облегчением осознать, что Годжо Шики вежлива и учтива — что весьма далеко от кое-кого определенного, кого бы она могла назвать. …Утахимэ ранее приходилось слышать слухи об этой маленькой девочке, прежде чем встретиться с ней. Благословенное дитя. Если судить по одному внешнему виду, она бы честно не приняла девочку за племянницу Нанами, но генетика порой может сыграть странную шутку. Хотя Шики больше была похожа на сестру Годжо, чем племянницу Нанами, по крайней мере ее личность имела больше сходств с Нанами, нежели с Годжо, что в действительности было тут самое важное. Кроме того… ее способности… … Не то чтобы Утахимэ не знала о тех шепотках про то, что Годжо Шики — так называемое «второе пришествие» Годжо Сатору. Но купиться на подобное было немного сложновато — миру джуджуцу одного только Годжо Сатору хватало по горло. А теперь клан Годжо объявляет о появлении второго? Это у них такой способ попытаться компенсировать недостачу действующих магов в сравнении с другими Великими Семействами? Глядя на золотые огни, поднимающиеся в воздух, на маленькую девочку с белыми волосами, танцующую с практически потусторонней грацией посреди этого всего… Это правда? Второй Годжо Сатору? Годжо Сатору был Годжо Сатору благодаря своим дарам, своей могущественной проклятой технике и своим почти-всеведущим проклятым глазам, что железно закрепляли его беспримерное превосходство как мага, своей проклятой энергии, которая… Проклятая энергия. Возникшая мысль сбила Утахимэ с толку. Несмотря на ее очевидные способности и талант, Шики все еще чересчур мала, и, принимая во внимание неожиданный феномен золотых огней, если проклятой энергии девочки не хватит для того, чтобы… — Годжо, осталось еще более получаса, — она понизила голос и настойчиво прошептала. — Шикина проклятая энергия, она вообще сумеет?.. — Не беспокойся об этом, — Годжо пренебрежительно взмахнул рукой, отвечая на ее беспокойства совершенно нормальным тоном голоса, полностью беспечным. — Шики может быть всего девять лет, но в клане Годжо ее проклятая энергия далеко опережает таковую у всех, кроме меня. Это не проблема. Утахимэ сделала резкий вздох, чувствуя, как по ее спине пробежался холодок, несмотря на жар ревущего костра и летнюю ночь. Резервы проклятой энергии у Годжо Шики уступали лишь Годжо Сатору?! — Я… поняла, — сказала она, почувствовав легкую дурноту, и снова инстинктивно взглянула в сторону танцующей девочки. Изящные шаги. Плавные движения. Маленькая девочка легконога таким образом, который виден не столько у детей, сколько у опытных танцоров — или умелых магов. Бледная кожа. Белые волосы. И, хотя ее лицо сейчас закрыто завесой из белой ткани, голубые проклятые глаза. Не совсем те же, что Шесть Глаз Годжо, но, если слухи верны… тогда глаза девочки были по-своему весьма могущественны. …Утахимэ подумала, что наконец начинает понимать, почему казалось, что стресс Нанами ничуть не уменьшился даже после воссоединения с его маленькой племянницей. С такого рода способностью, с таким уровнем голой силы, да под пристальным вниманием клана Годжо… … Годжо Шики предстоит пройти трудный путь, это наверняка. Утахимэ обнаружила, что девочка ей довольно симпатична — хотя бы потому, что Шики вежливая и уважительная, и да, милая, до тех пор, пока ты не будешь слишком долго смотреть ей в глаза — так что она, вероятно, постарается присматривать за девочкой в будущем, когда сможет. Хотя с таким кузеном, как Годжо Сатору, за ней приглядывающим, может быть, это пустое. …Может быть. Примечания в конце главы В честь выхода второго сезона аниме, у нас новое обновление, завершенное дополнительным POV-ом в конце! С нетерпением ждем арок Сокрытого Сокровища и Инцидента в Шибуе. :) Световое шоу из Шикиного танца — это то смутное, что я держу в голове с момента просмотра сцены из JJK0, когда Рика наконец была «освобождена» от своего проклятья. Это очень красивый момент в фильме. То, что проклятая энергия по большей части «закреплена» от рождения — хэдканон, который у меня сложился с той сцены в манге, где Сатору-ребенок до чертиков перепугал всех пришедших за ним проклинателей, просто одним своим присутствием. Насколько я знаю, это совершенно канонично, что все люди обладают/генерируют проклятую энергию, но не все имеют способности к ее использованию, что, возможно, имеет некое отношение к мозгу. Во всяком случае, Обон наконец подходит к концу. Надеюсь, праздник всех развлек! Напряженные планы на следующую главу включают в себя чуть больше Фушигуро Мэгуми. Дополнительные лакомые кусочки к АУ-шкам, уведомления об обновлениях и т.д. можно найти на моем Tumblr!