Глава 3. Боль или освобождение?

– Так почему мне нельзя касаться книги? – задумчиво спросила Вики. Они находились в его спальне, от чего девушка чувствовала себя немного неловко. Она была просторной, но темной. Серые обои, темное дерево на полу. Она разложилась около камина на ковре с длинным ворсом, откинувшись на диван, следя за пламенем. Голод копошился где-то за спиной, но она не чувствовала волнения из-за этого. На этот раз их разлука длилась всего пару дней, но встреча на просторах Небес все равно была очень яркой. Он нежно обнимал ее, покрывая бархатную кожу настойчивыми поцелуями, а потом предложил отдохнуть у него. Честно, Вики удивилась, что у Голода имелось жилье в ее мире, тем более на небесах. Она предполагала, что он просто занял свободный дом, который раньше населяла чья-то семья, и скорее всего была права. Но даже на этом жилище уже был отпечаток ее мужчины. Это так приятно звучало. Ее мужчина. Захотелось найти его глазами, еще раз пробежаться по ровному профилю, запустить руку в длинные черные волосы, уткнуться носом в шею и вдохнуть его запах поглубже, как она всегда делала, когда обнимала его. Их троп начался так банально, враги, которые начинают что-то чувствовать друг к другу, но сейчас им казалось, что ничего обычного в этом нет, а каждая секунда рядом с друг другом воспринималась, как дар, как вода посреди пустыни. Было просто до одури хорошо находиться рядом, ощущать его энергию и легкие переливы эмоций, ведь она чувствовала его также хорошо, как и себя. Возможно, потому что влюбилась, а возможно, потому что он ей позволял. – Хочешь? – перед ней на журнальный столик опустился бокал с голубой жидкостью, – Я видел, что бессмертные часто его пьют, вероятно, и тебе нравится, – оправдался он, когда увидел удивленный взгляд. Голод чувствовал себя не очень уютно, потому что в этом доме он проводил большую часть своего времени. Чуме не очень нравилось, когда он находился недалеко от школы, ведь ее обитали слабели, нарушая ее веселье. Хотя, может лучше бы он оставался там. Побесить названную сестру, дать возможность бессмертным отдохнуть от ее террора. Он пользовался иногда своей силой, когда белобрысая перегибала палку, оставаясь недалеко от нее, чтобы ослабить и привести немного в чувство, после куража отчаянья. – Спасибо, – благодарно кивнула Вики, делая небольшой глоток. Глифт прокатился по языку, растворяясь в крови. Тело стало чуть теплее, а нервы немного успокоились. Она и так чувствовала себя безмятежно рядом с Всадником, но сейчас наступила эйфория из спокойствия и умиротворения, – Иногда он позволяет отпустить ситуацию и не думать о чем-то плохом. – Вроде как снимает беспокойство? – поинтересовался Голод и уселся рядом, параллельно доставая пачку сигарет из кармана. Длинные пальцы ловко достали сигарету, чиркнула спичка и он затянулся. На удивление, он не курил пару часов, поэтому всего на секунду ощутил легкое головокружение, после чего все пришло в норму. Зеленые глаза долго следили за языками пламени, пока огонь не обжог пальцы. Голод раздраженно откинул спичку в камин. – Что-то вроде, – тихо прошептала Вики, понимая, что ее вопрос останется без ответа. Она интуитивно ощущала, что Голод добивается какой-то своей цели, не желая никого посвящать в свои планы, может быть и она была замешана в его мотивации, но как получить ответ? Он никогда не расскажет, пока не захочет. Всадник бросил на притихшую девушку взгляд, останавливаясь на губах. Черт. Он никогда не хотел так коснуться сильно, как хотел постоянно касаться ее. Было тяжело не трогать ее совершенное лицо, не ласкать нежную кожу, не целовать, чего ему хотелось каждую минуту. Уокер вызывала в нем неимоверную тягу, с которой бороться было все труднее с каждым разом. Мужчина понимал природу своих эмоций, но почему-то боялся в открытую признаться ей, вдруг пока слишком рано? Да и непонятно, как она отреагирует. Она десять лет жила с мужчиной, наверняка познав все прелести близости, но теперь… Он не был так искусен, как поглощающее большинство, не всегда был уверен в том, делает ли все правильно, да и единственным его опытом была она. Конечно, она это понимала, но выставлять себя посмешищем Голод не хотел, поэтому собирался тянуть со своими плотскими желаниями, как можно дольше. – Попробуешь? – спросила Вики, делая новый глоток, – Это вкусно. Будто имбирный морс или что-то вроде. Делая очередную затяжку, Всадник перехватил напиток из рук девушки, принюхиваясь к синей субстанции. И пахло имбирём, странно. Он заметил, что она следит за ним с улыбкой, поэтому испытал легкое смущение, но все равно немного отпил, удивляясь вкусу на языке. Захотелось вскочить. Он никогда ничего не ел и не пил, поэтому не сразу разобрался, как проглотить жидкость, зубы немного свело. Господи, сколько еще она откроет для него нового, неизведанного, но такого прекрасного? – Необычно, – с трудом сглотнув, произнес он. – Понравилось? – хитро спросила девушка, вскакивая с места. Она оглядела комнату, быстро находя открытую бутылку глифта и еще пару стаканов, – Может выпьем вместе? Я знаю пару интересных алкогольных игр, думаю будет весело, да и узнаем друг друга получше. – Игр? – уточнил Голод, – Как тогда, в комнате? – Ну можно и в подобную, есть игра «Правда или Действие», – не дожидаясь согласия, она подцепила бутылку и еще один стакан, расставляя их на журнальном столике и наполняя второй, протягивая его мужчине. Она быстро объясняла правила игры, пока Всадник следил за ней не отрываясь. Ему нравилось, что она была такой живой, и как постоянно убирала прядь за ухо, когда она выбивалась. Ее губы шевелились, произнося миллион слов в секунду, она то хмурилась, но улыбалась, и закатывала глаза, когда перешла на рассказ о последнем опыте с этой игрой. Голод внимательно слушал ее, периодически задавая уточняющие вопросы, но продолжал любоваться. Ему нравилась мысль о том, что она принадлежит ему, сейчас, в эту секунду. И хотелось остаться в этом мгновении подольше, – Ну что, сыграем? – Давай, – согласился он. Сейчас она могла попросить у него что угодно, и он бы сделал. – Хорошо, тогда я начинаю. Правда или Действие? – наконец-то уселась рядом, осматривая его с ног до головы. Он выглядел достаточно расслабленным, когда тоже откинулся на диван и наконец-то перевел взгляд на потолок, выдыхая дым. – Пусть будет правда, – Голод недолго размышлял, ему не очень хотелось двигаться, выполняя идиотские задания, а зная девчонку рядом, мог предугадать, что действия и правда будут лишены смысла. – Самый сильный Всадник – это Смерть? – спросила Вики. Голод напрягся. Он не очень хотел сейчас разговаривать о названной семье. Вообще-то он привел ее, чтобы отвлечься самому и отвлечь ее, поэтому слегка прищурился, оглядывая ее. Но она не была напряжена, наоборот, лучилась энергией и хорошим настроением. – Можно сказать и так, – легко кивнул Всадник. – Так нечестно! – запротестовала девушка, отпивая глифт, – Тут односложный ответ должен быть. – Тут нет односложного ответа, – Голод нахмурился, – Он старший и действительно силен, но в теории я мог бы спокойно ослабить его и в последствии убить. Но мы никогда не находились рядом достаточно долго, чтобы проверить. – То есть ты буквально можешь победить саму смерть, – Вики хихикнула и, полностью расслабившись, – Звучит очень сексуально. Голод расхохотался, дергаясь в сторону девушки. Оперся на свою руку, нависнув над ней, смотря прямо в глаза. – Как ты сказала? Сексуально? – в зеленых глазах плясали смешинки, чем еще больше привлекали девушку. Либо она уже была пьяна. Может быть даже не глифтом. Она медленно потянулась к губам мужчины, не отрывая от них взгляд. Он, как и обычно, позволил ей поцеловать себя, поглаживая костяшками пальцев щеку, – Ты самая невероятная девушка в мире, нет, во всех мирах. Я клянусь. Он поцеловал ее щеки, нос, по-детски чмокнул в губы и откинулся на свое место. Внутри всегда сдержанного всадника полыхал пожар, который ему очень хотелось скрыть, поэтому он снова подхватил стакан с глифтом, делая очередной глоток. Все-таки этот вкус ему нравился. Они играли еще примерно час, перекидываясь вопросами и глупыми действиями, веселя друг друга или соблазняя. Обоим было легко, эта встреча, как и предыдущие были глотком свежего воздуха во всем этом устоявшемся безумии. – Правда или Действие, Вики Уокер, – протянул он. Вики заметила странную интонацию мужчины и хихикнула, вероятно, глифт действовал даже на Всадников. – Действие, – ей было интересно, что он придумает. До дрожи. Почему-то захотелось, чтобы алкоголь посильнее ударил по мужчине, чтобы тот вышел за рамки своих устоев, чтобы позволил ей показать какого это не просто целоваться и мучать друг друга таким томительным возбуждением. – Разденься для меня, – проговорил Голод. Вики чуть не поперхнулась. Казалось бы, она только что мечтала об этом, а сейчас он смотрит на нее своими горящими глазами, прося снять с себя одежду, чтобы увидеть ее. А может быть и коснуться. Это смутило ее и щеки потихонечку залились румянцем. – Прости, что? – она решила уточнить. Ну а вдруг она выпила слишком много и услышала вовсе не то, о чем говорил Голод. Послышалось, кажется, так говорят на Земле. – Разденься, для меня, – он посмотрел на нее из-под опущенных ресниц, чем окончательно убедил в девушку, что пьян. Но кто она такая, чтобы сопротивляться желанию самого Всадника Апокалипсиса? Она медленно потянулась к нему, останавливаясь всего лишь в паре сантиметрах от его лица, прежде чем пересесть на столик, на котором расположилась недопитая бутылка синей жидкости, а теперь еще и смущающаяся девушка. Глаза Голода горели в предвкушении, он подогнул одну ногу, устраивая на колене свою руку, в которой все еще находился бокал, прикурил сигарету, выдыхая дым, но взгляда от девушки не оторвал. Она была прекрасна в своем смущении, с покрасневшими щеками, слегка дрожащими пальцами. Ей нужны были эти секунды промедления, чтобы откинуть лишние эмоции, разобраться в себе, и наконец-то решиться. Да, у нее была близость с другими мужчинами, но Всадник не был, как все. Несмотря на его неопытность в вопросах близости и отношений, он все еще имел многовековой опыт за спиной, мудрость и собственный характер, взращённый в неблагоприятных условиях. Он был скрытным и полным тайн, часто приказывал, а не просил, а ее непокорность воспринимал лишь как детская игра. Она и чувствовала себя рядом с ним лишь несмышленым ребенком, особенно, когда он смотрел так. Ей сносило крышу от того, как она хотела его, но никогда не смогла бы сделать первый шаг, боясь не спугнуть его, а показаться слишком поверхностной. Его глаза блуждали по еще закрытому одеждой телу, а она уже вся горела. Руки сами по себе потянулись к застежке на кофте, потянув молнию вниз. Под черной кофтой был белый топик на тонких бретельках, под которым ничего не было и Вики была уверенна, что вставшие соски было бы очень хорошо видно с его стороны. Было боязно, но она так же томилась в предвкушении. Знала, что понравится. Он часто касался всех частей тела, что она собиралась показать ему прямо сейчас, и она чувствовала, как ему нравится, что он ощущает. Голод сидел в расслабленной позе, жадно следя за тем, как Вики повела плечом, скидывая кофту на прозрачную поверхность столика, на котором уместилась и соблазнительно нагнулась, цепляя пальцами кроссовки, чтобы скинуть их со своих ног. Его глаза пожирали каждый сантиметр тела, каждую улыбку, каждый взгляд из-под опущенных ресниц. Она действовала, как самый запретный и соблазнительный плод, но ее эмоции, что были пропитаны неловкостью и стыдом будоражили в совокупности с развивающейся картиной еще больше. Девушка подцепила белые носочки и стянула их, проходя пальцами ног по икре ноги мужчины, перед которым она медленно обнажалась. Он слегка вздрогнул, не ожидая прикосновения, но от этого его зеленые глаза только больше загорелись. Боже, она могла сказать, как он ее хочет только по одному взгляду. От всей атмосферы ей хотелось продолжить, поэтому она расстегнула пуговку и молнию на джинсах, слегка приподнимая бедра, чтобы стащить с них грубую тканью, оставаясь перед ним практически в нижнем белье. Замерла, когда откинула уже ненужную часть гардероба, боясь посмотреть ему в глаза. – Продолжай, – его голос охрип еще больше, выдавая истинные чувства. Она еще секунду любовалась на то, с какой силой он сжимал фильтр практически закончившейся сигареты, но потом тихонечко втянула тяжелый воздух комнаты, и скинула бретельки. Топик тут же свободно скользнул вниз, предоставляя вид на ее грудь. Прикрыла глаза, будто стыдясь. Дальше сразу же произошло несколько вещей. Она услышала шумный вдох всадника, звук разбившегося бокала где-то в углу комнаты, и почувствовала ледяные губы на своей груди. Голод тут же прикусил сосок, на что получил стон, улыбаясь сквозь поцелуй. Он повторил действие, потом отстранился буквально на пару миллиметров и подул. По коже, от ключиц до живота побежали мурашки, показывая, что девушке нравится. Да, он успел почитать и выяснить, что этот феномен совершенно нормален и передает чувства человека. Такая вот неконтролируемая реакция на раздражители. Он бережно обнял ее, притягивая ближе к себе, но продолжая ласкать губами грудь, ключицы и шею. Чувствовал, что с каждой секундой дыхание девушки сбивается все больше и безумно от этого кайфовал. Одним простым движением он поднялся, смотря уже на стушевавшуюся девушку сверху вниз, но протянул ей руку, давая выбор даже сейчас. Она могла отрицательно качнуть головой, собрать свои вещи, одеться и улететь отсюда подальше, забывая о том, что произошло между ними. Всадник надеялся, что этого не произойдет. Но она доверчиво вложила свои теплые пальцы в его руку, после чего он потянул ее за собой. Они упали на диван по инерции, теперь она была сверху, практически полностью обнаженная, с лукавой улыбкой, ее волосы щекотали его лицо. – Ты прекрасна, – прошептал Голод, проводя губами по линии челюсти, слегка прикусывая кожу. Он заметил, что это особенно нравится его демону. – А на тебе слишком много одежды, – прошептала девушка, подаваясь вперед и целуя мужчину. Это не было похоже на их прошлые поцелуи. Они не были ни робкими, ни голодными, ни соблазняющими или играющими. Этот ураган страсти сносил крышу им обоим, они словно боролись за первенство. Голод был хорошим учеником. Быстро освоил, и понял, как ей нравится. Где-то на грани с грубостью, страстно и развязно. Его руки скользили, по ее телу, то нежно поглаживая по спине, то до синяков сжимая ягодицы, то играючи задевая пальцами соски. Он был словно везде, но продолжал отвечать на ее поцелуй так, будто это последнее, что ему было нужно в этой жизни. Вики отстранилась и потянула черную водолазку вверх, чтобы открыть себе больше участков прохладной кожи. Всадник легко ей повиновался. Это немного взлохматило его волосы, от чего девушка пришла в полный восторг. Они продолжали бездумно целоваться, пока демон наконец-то не выдержала, потерлась своей промежностью о вставший член. Голод слегка удивленно застонал ей в губы, а пальцы быстро очутились на бедрах, задавая немного рваный темп движений. Она застонала, ощущая, как просто из-за петтинга приближается к разрядке. Он несильно оттолкнул ее от себя, быстро раздеваясь. – Понятия не имею, что дальше делать, – прошептал он ей на ухо с улыбкой на глазах. Вика мысленно затряслась от обожания. Любой бы смутился на его месте, но он был так уверен в себе, что воспринимал это лишь как небольшой конфуз, который можно было легко исправить. Не просил помощи, просто поставил перед фактом, что, если она хочет того же, что и он, ей надо сделать последний шаг в их сближении. А может, снова предоставляя выбор, которого, черт возьми не было с того момента, как он обратил на нее свое внимание. У нее просто не было шанса не влюбиться в него, это почему-то стало ясно, как день без единого облака на небе. Вики провела рукой по его члену, размазывая смазку по головке, прежде чем отодвинуть край трусиков, направляя его в себя. Она была чертовски влажной, поэтому быстро опустилась на его член, срывая стон с его губ. Его голова откинулась, а пальцы до боли сжались на талии, когда он с рыком поднял ее и опустил. Она невольно вскрикнула, потому что ощущение наполненности и болезненного удовольствия накрыли с головой. – Черт, прости, – он сразу же остановился, тяжело дыша ей в ключицу, прикрывая глаза. Но ему не нужно было извиняться. Ей нравилось. Она была рада, что он испытывает это рядом с ней, ей безумно льстило, что от сдержанного Всадника остался лишь прах. – Если ты сейчас не продолжишь, я тебя убью, клянусь, – прошептала Вики, сама приподнимаясь и опускаясь, снова пропуская между зубов шумный вздох. Казалось, он ждал только этого, начиная резко насаживать ее себя в совершенно бешеном темпе, отчаянно ловя ее губы, то кусая, но нежно целуя, в противовес тому, как быстро и жестко погружался в нее. Это продлилось недолго, прежде чем он поднялся, все также прижимая к себе, с нечеловеческой скоростью перемещаясь к кровати, падая туда с ней. Она почувствовала на себе тяжесть его тела, но она была до дрожи приятной. Ей не хотелось, чтобы это вообще хоть когда-то прекращалось. Голод медленно приподнял ее бедра, закидывая их себе на спину, снова с диким темпом вдалбливаясь в податливое тело. Этот момент был прекрасен во всем, начиная от того, с кем она была, заканчивая его легкими рыками, когда было больше всего приятно. Она лихорадочно целовала его шею, плечи, скулы, все, до чего только могла дотянуться, царапала спину до крови, что, казалось, только больше заводило мужчину. Всадник находился в блаженстве. Он чувствовал, как туго она обхватывала его, как ему нравилось, не мог прекратить двигаться, а ее поцелуи и увечья спину просто сводили с ума. Это все так дополняло его ощущения, что хотелось выть от того, насколько все правильно. Он чувствовал, что движется к разрядке, но не хотел так быстро заканчивать. Это удовольствие хотелось протянуть, как можно больше. Он отстранился, смотря на нее возбужденными глазами, зелень пряталась за черной пеленой страсти и похоти, а когда он заговорил, то не узнал свой голос. Он был глубоким, с сильной хрипотцой и полный какой-то животной нужды. – Как сделать тебе приятно? – спросил он и начал целовать ее шею, оставляя слишком яркие отметины, понимая, что с ее регенерацией они останутся, как минимум на сутки. – Вниз, пожалуйста, – она чуть не захныкала, когда его губы нашли ее клитор. Ледяное дыхание освежало, а горячий язык доводил до исступления. Он выводил непонятные символы, вводя в нее два пальца, сгибая их. Оргазм накрыл ее быстро, свалившись неожиданной лавиной. Вики кончила с именем своего мужчины на губах. Она не успела прийти в себя, когда он снова заполнил ее. Его движения скоро стали рваными, а тело содрогнулась. Голод устало опустился на девушку, придавливая ее к кровати. Он тяжело дышал и чувствовал себя абсолютно потрясенным и счастливым. Спустя пару секунд он скатился с нее, дотягиваясь до сигареты, которая почему-то лежала на тумбочке возле кровати. Девушка усмехнулась. Будто знал, что этим закончится эта незапланированная ночевка. Она сама решила, что останется спать здесь. Во-первых, она не была любителем летать ночью, а во-вторых, очень устала и хотелось просто закрыть глаза и уснуть, но она следила за ним, не имея ни сил, ни желания отрываться от своего занятия. – Что будет, когда Мать придет в наш мир? – спросила девушка. Это было не то, о чем она хотела говорить, но ответ было знать жизненно важно. – Надеюсь, она вас пощадит, – спустя минуту молчания ответил Голод, облокачиваясь спиной на мягкое изголовье. Тонкие пальцы сжимали сигарету, а хотелось ее руку. Но девушка выглядела настолько расслабленной и удовлетворенной, что хотелось самому себе руку пожать. Он был горд и рад, что смог доставить ей такое же удовольствие, как и она ему. А еще их непонятная связь стала теперь более крепкой, и он с уверенностью мог сказать, что она его, а он ее. И, наверное, пора бы уже начать называть это по-простому – отношениями. – Надеешься? – тихо спросила Вики и подползла к нему, укладывая голову на его обнаженные колени. Счастье завладело каждым уголком ее сознания и тела, поэтому, когда его пальцы начали перебирать ее спутанные после секса волосы, она блаженно закрыла глаза и улыбнулась. – Не хочу ее предавать, – честно признался Голод, – Но у меня не останется выбора. – Выбор есть всегда, – тихо возразила девушка. – Не теперь, – резко бросил Голод и склонился над ней, всматриваясь в лицо и голубые глаза, будто первый раз видел, настолько изучающим был его взгляд, – Я люблю тебя. Вики опешила. Она подозревала, но услышать эти слова казалось чем-то нереальным. Тело стало совсем ватным, ей хотелось, чтобы он повторял и повторял эти слова, не останавливался, пока она не поверит, но он оставил поцелуй на ее лбу и откинулся. – Я не позволю отобрать мое, – он говорил медленно, без волнений, будто кидался сухими фактами, – И умереть я тебе не дам, даже не надейся. – Я тебя тоже люблю, – прошептала девушка, проваливаясь в сон. – Я знаю, чертенок… Ночь была холодна, луна стояла высоко в небе, когда раздался грохот. Вики вскочила, не понимая, где она и откуда шум, но сон быстро ушел от нее. Она стояла в своей комнате в ордене, смотря на перепуганную Мими. Та резко осела на кровать, дрожащей рукой показывая за спину. Мурашки пошли по коже, ее обдало таким знакомым холодом и запахом ментола. Вики быстро повернулась к Голоду, с тревогой вглядываясь в такое родное и любимое лицо. Его глаза были полностью черными, это пугало ее. Очень сильно. Холодные пальцы аккуратно погладили лицо девушки, и она немного успокоилась, укрывая их куполом своей силы, чтобы никто не пострадал. Легко улыбнулась. Она ему доверяла. Но он быстро сменил милость на гнев, свернув ей шею, подхватывая обездвиженное тело. – Что ты…. делаешь? – Мими снова расположилась на кровати, не в силах сдвинуться из-за присутствия Всадника. – Спасаю ее, – прошелестел он и с нечеловеческой скоростью взмыл в небеса на руках с брюнеткой. Он летел быстро и не раздумывая, знал, что пришло время, поэтому пока Война и Чума развлекались, устраивая побоище в ордене, торопливо следовал на остров, где должна возродиться Матерь. Его не покидало ощущение, что он совершает огромную ошибку, но ничего не мог с собой поделать. Она должна возродиться. Это его предназначение. Он не сможет помочь ей без Матери, в любом случае она все еще могла пощадить их мир. Он просидел с мертвым телом на руках около ступенек перед алтарем где-то час, когда послышались шум крыльев. Семь метисов, что открыли печать, включая младенца, который выпустил Голода, более слабые представители, которым надо было протрубить в горны, Всадники и просто толпа бессмертных, которых привели, как зрителей. Голоду хотелось спрятаться с телом на руках, но он продолжил сидеть и смотреть на приближающуюся делегацию. Он ощутил какую-то болезненную эмоцию в районе груди, когда Девушка в его руках дернулась и пришла в себя, резко хватая ртом воздух. Села. Брюнетка тяжело дышала, потирая пальцами правой руки шею, в последний раз она так ныла, когда в молодости ей не повезло встретиться с отцом Люцифера. – Что произошло? – спросила она, судорожно оглядываясь, но тут же впилась взглядом в Всадника, – Ты убил меня?! – Так было нужно, – отрезал Голод, – Прости. Девушка закрыла глаза, борясь с тем, что они начали щипать. Ей нельзя было плакать. Иногда она забывала, что находится рядом не с безропотным бессмертным, а с Всадником Апокалипсиса, который хоть и берег ее, как зеницу ока, но все еще имел свои цели, ради которых не гнушался грязных способов добиваться своих целей. Голод положил ей руку на плечо, аккуратно поглаживая обнаженную кожу, грустно смотря на нее. Она совершенно точно возненавидит его до дрожи в пальцах, до злых слезы и до срывающегося от гнева голоса. Зато будет живой. Он почувствовал, как она укутала его в свою силу, чтобы он не ослаблял находившихся рядом, совершенно на автомате, услышав, что рядом с ними кто-то приземлился. – Спас? – Война говорил с насмешкой, но смотрел на старшего брата не без уважения. Он знал, что Голод всегда был более принципиальным, более сильным и всегда принимал верные решения, несмотря на последствия, даже если окончательно разбивал себе этим сердце. Как сейчас, как при отказе общения с ними, чтобы не ослаблять, свое изгнание. Голод посмотрел на него исподлобья, не поднимаясь на ноги и усмехнулся. – Спасу, – кивнул и поднялся, потянув девушку за локоть, чтобы она потянулась за ним и встала. Она поднялась, не сводя с него глаз, наполненных слезами. Он привел ее на верную смерть, на казнь всего ее мира, оставаясь спокойным, как в их первую встречу. Будто ничего особенного не происходило. Зачем ей жизнь, которую он собрался спасать, если ее мир умрет? – За что? – прошептала она, на что мужчина только поджал губы. – Иди с ним, – жестко сказал он, поднимая голову на спускающеюся орду бессмертных, слегка отталкивая от себя. Она тут же оказался в медвежьих объятиях Войны, не веря тому, что он так легко отдал ее другому Всаднику. Будто это не ее нежный и понимающий мужчина, который привыкал к прикосновениям, который открывался ей и показывал свой мир, скрупулёзно изучая ее, так страстно целуя. Будто это вообще ничего не значило. Она позволила Войне увести себя к кругу, не замечая, как братья кивнули друг другу, просто переставляла ноги, тяжело дыша, борясь с подступающей истерикой. – Как вы нашли нас? – спросила она у Войны, пока его сестра бесновалась, показывая свое превосходство. – Мы всегда знали, где вы, – ответил Война, смотря поверх ее головы, – Так что это не из-за твоих свиданок с Голодом возле Ордена. Она услышала насмешку, сквозь боль у Всадника и замотала головой. Черт, она была так беспечна в своих чувствах к нему, надеялась отсрочить неизбежное. Будто их уничтожение не было делом времени, отдавалась ему на черных простынях в его временном убежище. Она такая глупая. Слабая. Влюбленная. Обернулась, смотря заплаканными глазами на темную фигуру, которая не сводила с нее грустного взгляда. Но она не видела этого, сквозь пелену. Вики честно не понимала, что происходит вокруг. Она просто сидела в каменном кругу, ожидая, когда прикоснется к книге рукой и выпустит Великую Матерь, хотя вокруг кипела битва. Ее энергия и сила прикрывала ребят, реагируя на сильные выплески Всадников, мечась по полю боя, но это все, на что ее хватало. Смерть поставил Ребекку на колени, а Чума поднесла книгу. Вики нашла в себе силы и посмотрела на Голода. Не касаться книги говоришь? Смотри! Руки обоих потомков первого метиса дрожали. Они потянулись к книге. Резкий вихрь отнес Вики на другую сторону острова, с которой, однако, хорошо просматривалось, как ладонь Ребекки легла на коричневую и шершавую обложку. Девушка удивленно посмотрела на Войну с немым вопросом. – Он попросил, – тихо произнес Всадник, крепче сжимая девушку в объятиях, – И я с ним согласен. Ты не должна в этом участвовать. – Что ты? Ей было не суждено договорить вопрос, потому что над островом раздался нечеловеческий крик Ребекки, от него в жилах застыла кровь. Она совершенно точно умирала. Чума насильно прижимала ее руку к книге, а тело серафима била предсмертная конвульсия. – Отпусти меня! – закричала Вики, стараясь выбраться из сильных рук Всадника. Голод впился взглядом в парочку, видя боль его девочки. Ему было больно смотреть на нее, заплаканную, злую я яростную. – Нет, – прошептал Война. Девушка с силой оттолкнула его, ненавидяще смотря на чернокожего. Она так сильно ненавидела их сейчас, что с криком ударила его по лицу. Война дернулся, но ничего не предпринял, возвращая голову в привычное положение. Но Вики снова ударила, а потом схватила его меч и легким движением руки голова второго Всадника покатилась по острову, падая куда-то вниз за его пределы. Странная всепоглощающая сила словно прошлась сквозь тело Уокер. Голод дернулся в ее сторону с намерением помочь ей, но девушка зарычала, хватаясь за меч, что выиграла в практически равной битве, с его помощью поднимаясь с колен. Из ее глаз текла кровь, но она поднялась в воздух, кидаясь в сторону Ребекки, с намерением помочь. Но она не успела. Когда ее тело свалилось рядом с серафимом, она уже не дышала. Мир будто раскололся надвое, в него ворвалась потусторонняя энергия, которая сносила все на своем пути. Но холодные пальцы Вики только гладили лицо матери, а ее слезы капали на уже мертвое лицо. Нет. Они отняли у нее спокойную жизнь, друзей, любовь, а теперь еще и последнего родителя. Хотелось крушить мир, умереть самой, но она лишь прижимала к себе бездыханное тело матери и горько плакала. Ровно до ее первого вздоха. – Мама? – она шептала охрипшим голосом. – Солнышко? – ее мать не особо осознавая происходящего, но видя заплаканную дочь, порывисто прижала ее к себе, начиная шептать нежные слова, от чего хрупкие плечи только продолжили сотрясаться. Были ли это остатки материнского инстинкта? Или Ребекка действительно любила свою дочь?