Осколки Прошлого II - Определение родства

Сириус Орион Блэк III, 34 года Иногда мне кажется, что судьба Гарри — это шторм, который никогда не утихает. Только успеешь перевести дух, как новый вал накрывает с головой. И, чёрт возьми, мне это совсем не нравится. Я смотрел на него, худого мальчишку с непослушными волосами и глазами Лили, и думал: «Как же ты, Сохатый, мог оставить своего сына в таком водовороте?» Но что сделано, то сделано. Менять ничего нельзя, и я смирился с этим. Однако тянуть с делом, которое привело нас сюда, точно было нельзя. Мы вошли в Гринготтс ранним утром, когда мраморные залы ещё дремали в предрассветной тишине. Я скрывался под мантией-невидимкой Гарри, чувствуя, как ткань мягко обволакивает плечи, словно старая подруга. Мои шаги заглушались гулом первых клиентов, эхом отражавшимся от высоких сводов. Гоблины, точные, как механизмы, склонились над своими книгами и счетами, их когтистые пальцы мелькали с пугающей скоростью. Они не обращали на нас внимания, и я мысленно выдохнул. Хорошо, когда тебя не считают преступником, пусть даже временно. Мы остановились у одной из массивных колонн, украшенной тонкой резьбой рун, от которых исходило слабое магическое тепло. Я украдкой взглянул на Гарри. Его лицо было напряжённым, пальцы сжимали край мантии. Он старался держаться уверенно, но я-то знал: внутри у него буря. «Держись, парень, — подумал я. — Мы это переживём. Вместе.» К нам подошёл гоблин, чья осанка выдавала старшинство. Его глаза, острые, как лезвия, пробежались по Гарри, а затем, будто чувствуя моё присутствие, скользнули по пустоте рядом. — Наследник Поттер и ваш… спутник, — произнёс он низким, скрипучим голосом, слегка поклонившись. — Вас ожидают в кабинете Главного Управляющего. По вашему ходатайству подготовлен Пергамент Родов и вся необходимая атрибутика. Гарри коротко кивнул, но я заметил, как его пальцы сжались ещё сильнее. Я хотел подбодрить его, хлопнуть по плечу, сказать что-нибудь вроде: «Ты справишься, Сохатик!» Но под мантией я был нем, как тень. «Всё, Сириус, держи себя в руках, — одёрнул я себя. — В кабинете разберёмся.» — Спасибо, Гронгак, — тихо сказал Гарри, и мы двинулись за гоблином. Коридоры Гринготтса были лабиринтом из мозаичных полов и стен, покрытых древними рунами, которые слабо мерцали в полумраке. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом старого пергамента и металла. Я шёл за Гарри, чувствуя, как мантия слегка цепляется за неровности пола. Воспоминания нахлынули непрошеными гостями: я сам когда-то шагал по этим коридорам, юный и дерзкий, рядом с отцом, который холодно объяснял мне долг рода Блэков. Тогда я ненавидел эти стены, этот запах, эту ответственность. А теперь? Мы остановились перед массивными дверями, покрытыми рунами, которые пульсировали, словно живые. Гронгак толкнул их, и они открылись с низким гулом. За дверями нас ждал Главный Управляющий — Крагнар, гоблин, чьё имя шептались с благоговением даже в самых тёмных уголках магического мира. Его лицо, изрезанное морщинами, напоминало древний пергамент, а глаза горели холодным, проницательным светом. Говорили, ему более четырехсот лет, и он лично вёл ритуал признания последнего главы Певереллов. Я невольно поёжился. Этот старик видел больше, чем все мы вместе взятые. Кабинет был строгим, почти аскетичным: стальные шкафы, выстроившиеся вдоль стен, массивный стол, инкрустированный кристаллами, и древний свиток, лежащий в центре. По краям свитка вились руны, от которых исходило слабое свечение. Я вспомнил свой собственный ритуал подтверждения наследства. Отец тогда смотрел на меня с такой смесью гордости и презрения, что я едва сдержался, чтобы не сбежать. «Сосредоточься, Сириус, — мысленно рявкнул я. — Это не про тебя. Это про Гарри.» — Лорд Блэк, можете снять мантию. Здесь вам никто не навредит, — произнёс Крагнар, и его голос, глубокий и властный, отозвался эхом в комнате. Я стянул мантию, чувствуя, как прохладный воздух касается кожи. Гарри бросил на меня короткий взгляд, и я улыбнулся, стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле. Положив руку ему на плечо, я слегка сжал его, надеясь, что он почувствует мою поддержку. Так же, как когда-то Джеймс чувствовал её, когда я стоял рядом с ним перед очередным безумным планом Мародёров или когда отец Гарри пытался в очередной раз признаться Лили в любви. «Ты не один, парень», — мысленно пытался сказать я Гарри. — Господа, — начал Крагнар, чуть наклонив голову. — Прошу вас присесть. Наследник Поттер, процесс прост, но необратим. Одна капля крови — одна судьба. Все родовые связи, титулы, имущество и способности будут отображены в полной мере. Готовы? Гарри сжал губы, его зелёные глаза, так похожие на глаза Лили, на миг потемнели. Он кивнул: — Да. Крагнар вынул тонкий серебряный кинжал, чьё лезвие сверкнуло в свете кристаллов, и поставил перед Гарри Пергамент Родов. Свиток казался живым: руны на нём медленно шевелились, словно ожидая чего-то. — Прошу, уколите палец и капните в центр круга, — сказал гоблин. Гарри не дрогнул. Быстро провёл лезвием по подушечке пальца, и алая капля упала на пергамент. В тот же миг свиток вспыхнул синим светом, руны ожили, закружились в танце. Я затаил дыхание, чувствуя, как магия в комнате сгущается, давит на виски. Гарри смотрел на пергамент, не отрываясь, и я видел, как его плечи напряглись. — Ну же, парень, — шепнул я, почти неосознанно. Сначала проступили имена, выведенные огненными буквами: Имя: Гарольд Джеймс Игнотус Поттер-Певерелл-Блэк-Гриффиндор Статус: Живой, дееспособный Отец: Джеймс Флимонт Поттер (Статус: Мёртв) Мать: Лили Мария Поттер (урождённая Эванс) (Статус: Мертва) Титулы: Лорд Древнего и Благородного Дома Поттеров (по крови) Наследник Древнего и Благородного Дома Блэков (по крови) Лорд Древнейшего и Благороднейшего Дома Певереллов (по крови) Лорд Древнейшего и Благороднейшего Дома Гриффиндора (по воле Рода) Имущество: Меч Гриффиндора (призовите, чтобы принять род) Дары Смерти (палочка, камень и плащ) (недостающие предметы вернутся к вам, как только примите род) Дом в Годриковой Лощине (разрушен) Поттер-Мэнор (в консервации) Блэк-Мэнор на площади Гриммо, 12 (в хорошем состоянии) Земли родов Гриффиндор и Певерелл (200 га) Состояние на хранилищах определяется Способности или то, что можно развить: Змееуст Сильная предрасположенность к артефакторике (по роду Поттеров) Сильная предрасположенность к некромантии (по роду Певереллов) Сильная предрасположенность к боевой магии и проклятьям (по родам Блэк и Гриффиндор) Средняя предрасположенность к анимагии (от отца) Слабая предрасположенность к зельеварению (от матери) Гарри побледнел, его глаза расширились, словно он пытался осмыслить тяжесть того, что только что увидел. Я же, напротив, почувствовал, как внутри вспыхнула гордость, смешанная с лёгким ужасом. Четыре древнейших рода. Четыре. «Сохатый, ты знал? — подумал я, глядя на Гарри. — Ты знал, что твой сын станет носителем такой силы?» Мои мысли закружились вокруг Даров Смерти и меча Гриффиндора. В детстве мы с Джеймсом часами спорили, что бы сделали, если бы заполучили эти артефакты. Я мечтал о палочке, чтобы быть самым непобедимым на курсе, а Джеймс… он всегда говорил, что хотел бы меч, чтобы защищать тех, кого любит. Теперь это всё досталось Гарри, и я не знал, радоваться мне или бояться за него. Крагнар, даже он, старый и видавший виды гоблин, выглядел ошарашенным. Его глаза сузились, но голос остался ровным: — Поздравляю вас, Лорд Поттер-Певерелл-Гриффиндор, Наследник Блэков. Теперь, согласно протоколу, вам следует принять кольца, соответствующие вашему статусу. Он щёлкнул пальцами, и в кабинет вошли трое гоблинов, неся на бархатных подушках три перстня. Их шаги были почти бесшумными, но в тишине комнаты каждый звук казался оглушительным. — Давай, Гарри, — шепнул я, стараясь звучать ободряюще. — Ты справишься. Гарри глубоко вдохнул и взял первый перстень — Поттеров. Белое золото сверкнуло в свете кристаллов, рубин в форме феникса словно ожил, вспыхнув алым. Я вспомнил, как этот перстень выглядел на пальце Джеймса, и сердце сжалось. Гарри надел его без колебаний, и перстень мягко обхватил его палец, будто всегда там был. — Хорошо, — пробормотал он, глядя на кольцо. Следующим был перстень Блэков — тёмное серебро с выгравированным гиппогрифом, чьи крылья казались готовыми расправиться. Гарри заколебался, бросив на меня взгляд. Я кивнул, стараясь скрыть, как сильно меня тронул этот момент. «Ты часть нашей семьи, парень, — подумал я. — И я горжусь тобой.» Он надел перстень, и тот сверкнул, признавая его. Последним был перстень Певереллов — тонкое чёрное кольцо с пустым местом для камня. Я нахмурился, разочарованный его простотой. «И это всё? — подумал я. — Для рода, связанного со Смертью?» Но тут над столом вспыхнул ослепительный свет, и в воздухе материализовалась Палочка Бузинная. Её тёмное дерево казалось живым, а руны на ней слабо пульсировали. Я затаил дыхание. Когда свет угас, на перстне Певереллов появился чёрный камень с вырезанным знаком Даров Смерти. Видимо это и был камень воскрешения. Теперь стало ясно почему гнездо для камня было пустым. Гарри тем временем осторожно взял палочку, и она легла в его руку, словно была создана для него. — Невероятно, — выдохнул я, не в силах сдержаться. Крагнар жестом велел Гарри выйти в центр зала: — Теперь призовите меч Гриффиндора. Если вы истинный наследник, он придёт на ваш зов. Гарри встал, опустив палочку. Его лицо было сосредоточенным, но я видел, как дрожат его пальцы. Прошла минута. Две. Напряжение в комнате нарастало, я чувствовал, как воздух тяжелеет. «Давай, Гарри, — мысленно умолял я. — Ты можешь.» И вдруг зал заполнил яркий белый свет, ослепивший всех. Я инстинктивно прикрыл глаза, но тут же открыл их, боясь пропустить хоть мгновение. Когда свет рассеялся, в руках Гарри сиял меч Гриффиндора. Его клинок сверкал, алые камни в рукояти горели, словно живые. Я замер, не в силах отвести взгляд. «Сохатый, ты бы гордился», — подумал я, чувствуя, как горло сжимается. Но тут произошло нечто неожиданное. Меч начал… плавиться, не теряя формы. По клинку потекли руны, будто жидкое золото. Я рванулся вперёд, готовый выхватить Гарри из опасности, но Крагнар поднял руку, останавливая меня. — Это нормально, Лорд Блэк, — сказал он. — Смотрите. Лезвие растворилось в потоке света, который обвил запястье Гарри. Когда всё стихло, на его правой руке появился наруч. Символы родов — феникс, гиппогриф, знак Даров Смерти и лев — вспыхнули на его поверхности, словно выжженные магией. Крагнар был потрясён, его глаза расширились: — Невероятно. Меч Гриффиндора не признавал хозяина так полно уже столетия. Гарри пошатнулся, и я тут же оказался рядом, поддерживая его. — Ты как? — спросил я, стараясь скрыть тревогу. — В порядке… — выдохнул он, глядя на наруч. — Просто… ошеломлён. Когда все немного успокоились, Гарри попросил узнать свойства артефакта. Крагнар, не теряя времени, провёл анализ, и вскоре на стол лёг лист с описанием: Наруч. Способности: Является кольцом любого из четырёх родов Доступ к библиотекам родов по ментальному запросу Превращается в любое оружие по воле владельца Вмещает и хранит предметы в личном пространстве Доступ к артефактам Певереллов (Палочка, Камень, Плащ) Автоматическое усиление щитов при угрозе Интеллектуальная связь с владельцем Я присвистнул, читая список. «Это же ультимативная игрушка для розыгрышей! — подумал я, ухмыляясь. — Храни что хочешь, превращай во что хочешь, а потом всё равно все видят только наруч. Джеймс бы обзавидовался.» Но тут же одёрнул себя: это не игрушка, а оружие. И оно в руках мальчишки, которому и без того досталось слишком много. Мы ещё немного поговорили с Крагнаром, обсудили формальности, связанные с титулами и имуществом. Гоблин был вежлив, но я чувствовал его настороженность. Четыре рода — это не только сила, но и мишень на спине. Надеюсь Гарри сможет пережить это. Хотя если учитывать что наруч будет всегда под мантией. Надо будет Гарри сказать об этом. Когда мы вышли на улицу, я снова накинул мантию-невидимку. Косой переулок уже оживал: ведьмы с корзинами, волшебники с кипами книг, дети, тянущие родителей к витринам. Гарри предложил перекусить, и я не смог устоять. — Фортескью? — спросил я, ухмыляясь под мантией. — Ага, — кивнул он, и я почувствовал, как его голос стал чуть легче. Мы зашли в кафе-мороженое Фортескью, где пахло ванилью и карамелью. Я сбросил мантию в укромном углу и заказал себе огромную порцию с шоколадом и орехами. Гарри взял клубничное, и мы сидели, болтая о всякой ерунде, словно не было никакого Гринготтса, никаких титулов и артефактов. На миг я почувствовал себя снова юным, сидящим с Джеймсом и Ремусом за столиком, планирующим очередную шалость. Но реальность вернулась быстро. Мы аппарировали на площадь Гриммо, 12, и я посмотрел на мрачный фасад Блэк-Мэнора. «Дом, полный призраков, — подумал я. — Но теперь он и твой дом, Гарри.» Я положил руку ему на плечо и сказал: — Что бы ни ждало впереди, я с тобой, Сохатик. До последнего вздоха. Он улыбнулся, и я понял: ради этой улыбки я готов пройти через любой шторм.