Глава 7. "Исповедь". Часть вторая.

Вынырнув из удушающей пустоты, Гермиона пожалела о выпитом ранее огневиски: ее немного мутило. Чжоу меж тем не спешила отпускать ее руку. Они очутились на автомобильной свалке посреди огромного ряда наваленных друг на друга некогда роскошных машин, образовывающих опасно кренящиеся высокие стены. В готовой схлопнуться темноте под каркасами сплющенных спорткаров у самой земли мелькнул то ли кот, то ли огромная крыса. Животное мало заинтересовала нелепость нахождения двух полураздетых вызывающего вида стройных дамочек посреди кладбища металла и гниющей резины. - Так и будем держаться за руки? – тихо спросила Гермиона. - У-ф-ф-ф! - Чжоу немного закатила глаза, но вид у нее был веселый. – Пойдем, нам туда. «Туда» представляло из себя огромную кучу ржавых дверей, погнутых выхлопных труб и прочего мусора, которая блокировала завалившийся проход. Перед ней валялся кусок фанеры с трафаретной надписью: «Опасность обрушения! Проваливай!» Чжоу поманила рукой и, виляя бедрами, исчезла в нагромождении металла. Гермиона немного помедлила, набрала полную грудь воздуха... - О-х-х-х! – она непроизвольно выдохнула. Вместо аляповатого безвкусного здания с кучей лампочек, крикливой рекламы и танцующих в витринах раздетых девиц (именно таким она представляла волшебный бордель) перед ней в конце длинной с уносящимися далеко вверх живыми изгородями темной аллеи маячил светящийся изнутри таинственным красным светом огромный готический собор. Они молча шли вдоль зеленых стен напоминавших Гермионе магический лабиринт, из которого когда-то не вернулся Седрик Диггори. Возможно, о том же подумала и Чжоу - она шла, не глядя по сторонам. Гермиона задрала голову: на небе ровно по центру светила огромная луна, окруженная странными созвездиями, которые вряд ли можно было найти на известных человеку картах. - Иллюзия? – Первый Заместитель ткнула пальцем вверх. – Что это вообще за место? Где мы? Чжоу пожала плечами: - Не имею ни малейшего понятия. Знаю, что тут применены чары вложенного пространства. То есть мы где-то и одновременно нигде. Возможно все, что за этими кустами – иллюзия, включая луну и звезды. Еще я слышала, что их туда поместили в соответствии с волшебными картами неба домерлиновской эпохи. Прада не уверена, почему для тех чудаков без палочек расположение звезд должно было отличаться. Гермиона нахмурилась: - Такая сильная магия ради… Чжоу усмехнулась: - Борделя? Ты это хотела сказать? Гермиона хмыкнула: - Просто ума не приложу, что я никогда не слышала о месте, в котором применялись бы столь же сложные заклинания и волшебство, как, например, вокруг стен Хогвартса или учреждений Министерства… О нем ничего не сказано ни в «Истории Магии», ни в справочнике волшебных мест и поселений, ни в… - Я же говорила: о таких местах не пишут и не рассказывают, - перебила ее Чжоу, - их находят самостоятельно. - И как же, - подняла бровь Гермиона, - как же так получилось, что оно прошло мимо меня? - Возможно, тебе не стоило привязывать себя к единственному половому партнеру со времен школы, Гермиона. Или поискать какие-нибудь книги за пределами библиотек. Первый Заместитель покраснела так густо, что это было заметно даже в полумраке. Она хотела было огрызнуться, но потом вздохнула: — Это правда так заметно? Я всегда кажусь такой недотрогой, пуританкой и ханжой? Чжоу пристально посмотрела на нее, чуть сбавила шаг. - Нет, Гермиона. Ты просто не смогла вырасти из образа лучшей ученицы Хогвартса. И это тебя сильно сковывает. Иногда ты мне кажешься прямо потерявшейся пятикурсницей. Хотя что-то в тебе проскальзывает… мне близкое. Ты говорила про фильмы для взрослых, когда мы обменялись телами. Ты здорово одеваешься, и не говори мне, что не замечаешь собственной популярности. Вот только твоя пружина сжата, поэтому ты все время горбатишься… - она усмехнулась. - Не понимаю… - Ты ведь помнишь из курса Истории Магии, что в домерлиновский период у волшебников были распространены всякие «архаичные традиции и ритуалы». Иными словами, шабаши. И самым популярным была… - Вальпургиева ночь, это я уже поняла! - не сдержавшись перебила Гермиона. - Верно. Даже Бинс об этом говорил вскользь, ограничившись описанием из учебника. «Летали на метлах, варили примитивное приворотное зелье, поклонялись природе, скорее всего все это легенды и фольклор» и так далее. Но теперь ты понимаешь, что это нечто большее… - Ага. Оргии? Что ж, стоит упомянуть, что подобные традиции также были распространены среди древних маглов. Римские вакханалии… - Ой. – Чжоу резко остановилась. – Кажется, мы пришли в библиотеку. - Очень смешно, ха-ха… - Волшебное сообщество взрослело и развивалось, но сквозь столетия несло с собой то, что ты называешь «традициями». О части из них говорить не особо принято. Как, например, кровосмешение ради сохранения чистоты этой самой крови, или обряд «взросления» молодых волшебников, или попытка прикоснуться к ритуалам, которые генерировали мощнейшую магию без использования палочек… — Это что, какой-то тайный клуб? Почему я об этом никогда не слышала? - Гермиона, это не обсуждают вслух. Для волшебников твоего калибра, или например, Дамболдора… Не знаю, той же МакГонагалл, (Гермиона незаметно расправила плечи и ускорила шаг, настолько ей польстило сравнение с мэтрами) окончание школы связано с переходом сразу к работе, занятиям наукой… Некоторые, кому позволяют деньги, едут в кругосветное путешествие набраться опыта и посмотреть на магию за пределами Британии. А большинство же валяет дурака, совершает ошибки, влюбляется… В один день ты встречаешь человека… Обычно это выглядит очень романтично. Он заводит разговор про «старинные обычаи» при луне, предлагает выпить любовного зелья, попробовать такое… эдакое… и вдруг говорит, что есть одно место, где можно повеселиться на манер старины… Гермиона снова покраснела. - Почему об этом не говорят в женских спальнях в Хогвартсе? - Потому что туда не пускают несовершеннолетних, а родители никогда не расскажут об этом детям. Вальпургиева ночь для многих волшебников – данность, часть взросления, событие интимного характера. Ты вот, например, делишься со всеми как проходил твой первый раз? - Нет. - Ага. А эта тема табуирована настолько, что признаться в том, что ты ходила в место вроде «Исповеди» - все равно, что во всеуслышанье сказать, что веришь в чистоту крови. Все о ней знают, но никто не говорит об этом вслух. - И оно что, было здесь всегда? - Не знаю. Говорят лет пятьсот назад здесь был не собор, а холм под ночным небом с мегалитической постройкой и вход был в другом месте. Собор, можно сказать, новодел. У «Исповеди» нет руководства в том смысле, которые мы вкладываем в слово «руководство», когда говорим о Хогвартсе или Министерстве. Оно живет на добровольные пожертвования, а недостатка в них не бывает. Им управляет множество человек, чьи имена вряд ли когда-либо станут известны. На входе тебе дадут брошюру, в которой написано: «Все, что произносят на исповеди, остается в «Исповеди»». Там не задают вопросов, не осуждают и не оценивают. И хвастаться тем, что ты там была на днях – не принято. — Это единственное место… подобного рода? - Единственное общедоступное в Европе. Есть и другие, наверное. Например, рассказывают о некоем «Доме на Севере», но никто не знает, как в него попасть, что там происходит, кто его посещает и существует ли он на самом деле. Гермиона молчала. Она чувствовала, что вдруг наткнулась на предмет, на экзамене по которому ей бы максимум поставили «Тролля». - А если я спрошу Рона об этом… Чжоу пристально посмотрела на нее, затем вздохнула. - Что ж, возможно, стоило сказать, что у мужчин это не настолько запретная тема для обсуждения… в узком кругу. Ты ведь знаешь, стоит им собраться кучкой, так они сплетничают похуже женщин. Как бы сказать помягче… для женщины признаться в том, что она посещала «Исповедь» все равно, что во всеуслышание объявить себя … легкодоступной. Гермиона чуть не задохнулась. - Но… но… - Снова наделаешь значков? – быстро спросила Чжоу с усмешкой. - Но это несправедливо! - В таком обществе мы живем, Гермиона. Не возмущайся, ты прекрасно это понимаешь. - Но ты… когда мы сидели с Гарри… в гостиной… - Мне. Плевать. – в голосе Чжоу прозвучала злость, - что обо мне подумают или уже думают другие. Что обо мне думает Первый Заместитель, моя маман, Министр или кто-либо еще. Тем более Гарри Поттер. Гермионе вдруг стало стыдно. - Прости, Чжоу, - тихо сказала она. - Проехали. - И все равно я не понимаю, - снова взялась за свое Гермиона, – все о нем знают, но никто не говорит. Если я увижу там… ну, например… - она замялась. - … кого-то из Хогвартса? - Ну, увидишь. - Этот кто-то сделает вид, что мы незнакомы? - Почему же? Нет. Но, возможно, на следующий день этот кто-то сделает вид, что давно тебя не видел. - Мерлиновы штаны, - всплеснула руками Гермиона, - какой-то всеобщий лицемерный сговор. Сколько там обычно бывает народу? Чжоу вздохнула: - Много, Гермиона. Я не понимаю, что тебя удивляет. С твоими-то мозгами давно пора понять, что волшебники, которым доступны изменения внешности, длительная молодость, всевозможные зелья и заклинания определенного толка… будут иметь довольно интересную сексуальную культуру. Но не забывай, что мы, черт побери, – англичане. Социальная беспомощность в отсутствие кружки эля нам свойственна. Закрытые, чопорные на первый взгляд, мы забываем о приличиях и условностях только за барной стойкой. Кстати, в «Исповеди» самый большой бар из всех, что мне доводилось видеть. Она замолчала, задумавшись о чем-то. - А Гарри? – вдруг спросила Гермиона. - Что «Гарри»? - Он может знать… о таком месте? Чжоу пожала плечами. - Если только слышал от своих коллег-ловеласов, которые обделены умом и любят похвастаться. Гермиона остановилась. - Можно тебя кое о чем спросить? - Валяй. - Между тобой и Гарри что-то есть? Или, может быть, что-то было? В полумраке невозможно было рассмотреть выражение лица Чжоу. Но, судя по всему, смотрела она прямо в глаза Гермионе. - А у тебя? Гермиона смутилась. - Не уходи от вопроса. Когда мы менялись телами, ты сказала… - Я много что могла сказать, я запала на твои сиськи и твою девичью стеснительность. И еще все эти разговоры о фильмах… Мне захотелось побыть немного дерзкой. Гермиона, казалось, исчерпала все свои запасы краски. - У тебя было это с женщинами? - А у тебя – нет? Все, краска точно кончилась. - Просто мне показалось… в общем, когда мы заканчивали школу, гулял слушок… на день празднования победы в Битве за Хогвартс на торжественный бал съехались многие выпускники. Среди них была и ты. Гарри после танцев пропал куда-то чуть ли не на несколько часов, его обыскались. Он вернулся с ящиком огневиски. Сказал, что был в Хогсмиде. А потом кто-то из Когтевранцев заметил, что тебя тоже не было в его отсутствие. Джинни устроила ему скандал… не при свидетелях, конечно. Чжоу все так же молча на нее смотрела. - А потом, - Гермиона засмущалась еще больше, но продолжила, - я видела то же самое на Благотворительном вечере вчера. Ты ушла, и вскоре за своим столом пропал Гарри. Чжоу тихо сказала: - Люмос. Гермиона зажмурилась от яркого света. - Видишь мое лицо? – все так же тихо спросила Чжоу. - Теперь вижу. - Я не понимаю, о чем ты, мне нет дела до женатых мужчин и тем более до знаменитых женатых мужчин. Не хватало мне еще, чтобы на меня объявили охоту лучший игрок Гарпий, «Пророк» или Гермиона Грейнджер, которая не потерпит разрушительницы семей у себя в отделе. Гермиона кивнула. - Задашь мне еще раз такой глупый вопрос, я тебя ударю. Гермиона снова кивнула. - Идем, - голос Чжоу прозвучал веселей, - мы почти пришли. Выкини из головы Рона, Гарри, Хогвартс. Отдохни от своей роли лучшей ученицы, наконец. - Чжоу, я не могу… - А никто не заставляет. Можешь просто смотреть. И, в конце концов, дело в первую очередь! Туда и обратно, помнишь?

****

Живая изгородь расступалась в стороны, образуя широкий полукруг, который замыкал площадку перед входом в собор. В просторном дворике толпились волшебники и колдуньи в самых замысловатых нарядах, соревнующихся между собой в провокационности. Некоторые скрывали лица за элегантными масками. Гермиона чуть не подпрыгнула от обрушившихся на нее звуков смеха, ухающей музыки, запахов табака, духов и… зелий? Она потянула носом, Чжоу хихикнула. - Тоже чувствуешь? Это «люст». - Тот самый афродизиак? - Да. Его тут добавляют во многие коктейли, так что читай барную карту внимательнее, если не хочешь внезапных приключений. Они подошли к массивным дубовым дверям, которые обрамляла великолепная сводчатая арка. Сбоку на высоком стульчике сжимая в руке огромный черный зонт сидел свирепого вида гоблин, одетый в роскошный черный камзол с золотой тесьмой. Его глаза скрывали круглые черные очки. По обе стороны от гоблина стояли молчаливые амбалы в масках. - Дамы, - окликнул их удивительно приятным басом гоблин и поманил их рукой, - прошу сюда. Гермиона, вспомнив краткий инструктаж, проведенный Чжоу, с готовностью протянула палочку и два галлеона. Гоблин меж тем достал кожаные браслеты с надписью «CONFESSIO», пару буклетов и выдал их девушкам. - Впервые у нас, мадам? – обратился он к Первому Заместителю, немного морща нос. - Советую ознакомиться с содержимым буклета. Ваше имя? - Лиззи Грант, - не моргнув глазом соврала Гермиона. Гоблин ухмыльнулся и покачал головой, однако не сказал больше ни слова. Гермиона подняла было брови, но Чжоу уже тащила ее к массивным чуть приоткрытым входным дверям, из-за которых гудела музыка. — Это Привратник, я тебе о нем рассказывала. Он слеп, невероятно стар, но помнит и видит по запаху и звукам. Его не проведешь. Может опознать любого посетителя хоть лет на пятьсот назад. С ним шутки плохи, так что у входа лучше никогда не задерживаться. Чжоу развернулась спиной к тяжелым створкам, театральным жестом раскинула руки, и, игриво закусив губу, распахнула огромный зев, откидываясь назад и ныряя затылком в темноту. Гермиона шагнула следом, и только чуткий слух Привратника различил из тысячи доносившихся изнутри звуков ее удивленный возглас. Они оказались в зале, которая поражала воображение, сдавливала грудь и заставляла сердце неподготовленного посетителя лихорадочно биться от жара, разливающегося внизу живота. Веерные своды высочайшего мастерства парили, казалось, в милях над головой, подсвечиваемые все теми же красными огнями, которые отражались в рубиновых глазах обнаженных сфинксов, заменявшими на древних колоннах горгулий. Огни, внезапно поняла Гермиона, представляли собой сотни, если не тысячи ламп, свечей, фонариков и лампад различных форм и размеров, расставленных будто без какого-либо замысла тут и там, парящих в воздухе и рассеивавших словно прикрытый красным абажуром приглушенный красный свет. От потолков без видимых креплений устремлялись к полу черные цепи, удерживающие на весу массивные квадратные платформы. На них на разной высоте извиваясь и раскачиваясь в такт музыке танцевали с десяток женщин и мужчин в сетчатых кэтсьютах на голое тело, ошейниках и с надетыми на голову сплошными черными масками без каких-либо прорезей. Вдоль левой стены тянулся без конца и края огромный в черном дереве бар, все так же заставленный светильниками, отбрасывающими блики на сотнях сосудов, бутылок и склянок, теснившихся на полках, занимавших все пространство стены. Справа же в пустоту снаружи смотрели величественные витражи, вот только их содержание никак не поддавалось расшифровке в голове Гермионы. Она сразу же обратила внимание, что по форме и стилю изображения на стекле повторяют узор на полу, - что-то изгибающееся, переплетенное, стиснутое, с просматривающимися то тут, то там формами и элементами женских тел. «Пенетрация! - внезапно пришло ей в голову. – Или ее бесконечные вариации». По центру, будто в огромной оркестровой яме, волновалась и шумела толпа гостей, рассекаемая официантами все в тех же кэтсьютах, но без масок. Над толпой медленно парили несколько переливающихся сфер, пытавшихся слиться в хоровод, но в последний момент хаотично менявших движение. Присмотревшись, Гермиона поняла, что внутри сфер находятся люди, и, несмотря на искажение, которое создавал мерцающий барьер, сомневаться в том, чем они там занимались, не приходилось. Завершала гротескную картину сцена в дальнем конце залы, за которой пустил к потолку сотней щупалец гигантские трубы величественный орган. Одновременно случилось несколько вещей: рука Гермионы непроизвольно потянулась за палочкой, которую она оставила на входе; резко оборвалась ухающая несколько секунд назад музыка; Чжоу, вытянув шею, выкрикнула в воцарившейся на мгновение тишине: - Лу-у-у-у-на-а-а-а! Несколько голов обернулись в их сторону, кто-то приветливо подмигнул. Гермиона облегченно выдохнула. Группа волшебников на сцене, которых она приняла за вооруженных странными устройствами Пожирателей Смерти, оказалась музыкантами. Завершив вязкую и сотрясающую пол композицию, они замерли, словно статуи. Несмотря на явные отличия в одеяниях, ошибиться в том, кем вдохновлялся костюмер, было невозможно. - Лу-у-у-у-на-а-а-а! – Чжоу встала на цыпочки и помахала рукой. Гермиона бы ни за что не узнала Луну, если бы не была знакома с ее стилем. Худенькая и высокая, словно тростиночка, длинноногая, с молочно-белыми волосами, заплетенными в замысловатые косы, она никак не напоминала ту круглолицую девочку, которую Первый Заместитель в последний раз видела при окончании школы на годовщине Битвы за Хогвартс. Зато пятнистый полушубок на голое тело, множество различных цепочек и бус, покоящихся между аккуратными круглыми грудками, странная юбка, на первый взгляд представлявшая из себя набор небрежно сшитых прозрачных лоскутов, и – самое главное – светящаяся полумаска, из которой разрастались в разные стороны изогнутые то ли веточки то ли застывшие нити – все это, безусловно, пришлось бы Луне Лавгуд по вкусу. Она пробиралась к ним сквозь толпу с радостной улыбкой на лице. Не успела Гермиона поднять руку для приветствия, как Луна обвила ее руками и крепко обняла. - Гермиона, очень рада тебя видеть! Гермиона посмотрела на Чжоу поверх ее плеча, будто произнося взглядом «Вот так вот никто меня и не узнал!». - Э-э-э-э-эм… мой антураж тебя не обманул? – ответила Гермиона вместо приветствия. - Нет, ну конечно это не ты, но абсолютно твое выражение лица… Чжоу! А вот Чжоу достался сочный поцелуй в губы. Гермиона демонстративно отвернулась. - Не думала увидеть тебя здесь, - продолжила Луна, обернувшись к Гермионе. - Мы здесь по делу, - вставила Чжоу, - хотели поболтать с Би-Би. Луна, ты не видела здесь случаем Кормака Маклаггена на днях? - Этого мерзкого типа? – Луна скривилась, - может и видела, но не припомню, когда именно. Я ведь, и сама нечастый гость в «Исповеди». Явилась вот на твой зов. - А ты… - начала было Гермиона, но ее оборвал внезапно обрушившийся со сцены звук барабанов. Ритм был быстрый, будто спотыкающийся, однако обманчивую ломаность выравнивали методично отбиваемые огромным ударником по широченной тарелке ровные доли. Гермиона подпрыгнула. Чжоу же, замерев на секунду, внезапно схватила Луну за руку, и залихватским жестом расчистила пространство перед собой. Заиграли то ли гитары, то ли лютни, то ли всё вместе – дерзко, нахрапом. Мелодия была простой, но спотыкалась вслед за барабанами, пол слегка задрожал. Чжоу между тем увлекала Луну все дальше в центр толпы, ни на секунду не забывая про танец, и, о Мерлин, Гермиона никогда не видела ничего подобного. Временами она напоминала марионетку, резко подпрыгивающую на невидимых ниточках, временами – мастера пантомимы, который всем телом рассказывал только ему понятную историю. Движения при этом всегда попадали то в часто звенящую тарелку, то в бухающую первобытную бочку. Вступил, все так же спотыкаясь, дребезжащий перегруженный бас. Людское море взволновалось, вверх взлетели сотни рук, взвинчивая градус, запел, словно женский хор, огромный орган. Чжоу кружилась, падала, в последнюю минуту возвращаясь в положение стоя, вскидывала ногу, оттягивая носок, словно вот-вот готовясь перевоплотиться в балерину, волосы ее синего парика взметались и падали. Она танцевала неистово, каждой частичкой, будто намереваясь разорвать в клочья пол, стены и потолок, демонстрируя красоту и гибкость своего тела. Луна если и старалась не отставать, то в лучшем случае справлялась с задачей не портить танец подруги. Гермиона восхищенно наблюдала, хлопая в ритм, и уже было подумывала хотя бы начать двигать бедром (несколько лет занятий бальными танцами о себе напомнили), как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она покосилась в сторону барной стойки и заметила, что ее рассматривает красивая надменного вида особа, с лихо зачесанными на затылок неестественно белыми волосами. - Уо-о-о-о-оу !!! – взревела толпа, когда Чжоу, легко оттолкнувшись от пола, очутилась в лесу рук над головами. Вытянувшись лодочкой, она поплыла в сторону сцены. Стена звука нарастала, длинноволосый вокалист что-то скандировал в рупор, размахивая тамбурином, но разобрать слова было невозможно. Гермиона, отвлекшись на секунду, снова повернулась к стойке – незнакомки не было. Нахмурив брови, она в очередной раз по привычке потянулась за палочкой, но тут же выругалась. Расталкивая локтями воодушевленных танцем Чжоу волшебников, Первый Заместитель прокладывала путь к бару. Оказавшись у стула, на котором минуту назад сидела подозрительная девушка, Гермиона повертела головой, но с тем же успехом она могла бы искать сикль среди отбивающих ритм сотен пар ног. За стойкой суетились бармены, а в дальнем конце с легкой улыбкой наблюдала за происходящим в зале крупная полуголая дама, на хищном лице которой особо выделялись жирно подведённые черными тенями ястребиные глаза. Гермиона села за стойку, и подняла руку. - Чем могу помочь, мисс? – к ней тут же подбежал одетый, как и весь персонал, в сетку бармен. - Мне нужна Би-Би, - решила не тянуть кота за хвост Гермиона. Затем, немного поразмыслив, залезла рукой в декольте и достала удостоверение Министерского сотрудника, закрыв пальцами имя и должность. Бармен открыл рот буквой «О», и, нехотя оторвав взгляд от ее груди, удалился. Первый заместитель видела, как тот подходит к полуголой даме и что-то говорит ей на ухо, та, выслушав, бросила в ее сторону безразличный взгляд и отвернулась. Гермиона со вздохом развернула буклет, который ей вручил на входе Привратник. Первые две страницы пестрели перечеркнутыми знаками, изображавшими совокупляющихся людей и указанием мест, где совокупление было запрещено. Судя по буклету такие были только в главном зале. По форме «Исповедь» напоминала типичный готический собор. Согласно плану, в отделенных от основного пространства трансептах располагались два десятка комнат для оргий, куча разнообразных зон отдыха, включая аквазону, с десяток приватных кабинок и длинный «Запретный коридор» под танцполом, соединявшим восточный трансепт с западным и пестривший пометками вроде «Пыточная», «Дыра в неизвестность», «Свидание в темноте» и прочая. Там же значилась и «Комната с цепями». Гермиона оторвала взгляд от буклета – дама разговаривала с барменом. Гермиона демонстративно подняла руку и ткнула пальцем в несуществующие на запястье часы. Би-Би (Первый Заместитель не сомневалась, что это была именно она), закатив глаза, махнула рукой бармену и двинулась к ней. - Классные титьки, дорогуша, - бросила она вместо приветствия, - но размахивать Министерскими бумажками тут не принято. У вашего ведомства нет здесь никакой юрисдикции. Надеюсь, мне не стоит вызывать Привратника, чтобы он тебе об этом напомнил. - Я лишь пыталась привлечь внимание, - мило улыбнулась Гермиона. Би-Би прищурила глаза. - А ты случаем не… - Я Лиззи Грант, - протянула руку Гермиона, - а вон та танцующая фурия, - она мотнула головой в сторону Чжоу, которую толпа успела вынести на сцену, где она к восторгу вокалиста продолжала неистовствовать, – моя подруга. Вы должны быть знакомы. Выражение лица Би-Би сразу же потеплело. - Малышка Чжоу, да, хорошая девочка. То есть плохая, но с большим сердцем. Обожаю ее танцы. Я – Беатрис Моран, но все зовут меня Би-Би. Хозяйка зала. Гермиона улыбнулась еще шире. - Минуту назад здесь сидела молодая ведьма, весьма необычного вида. Белые как снег волосы. Случаем не обратили внимание? - Может и обратила, - пожала плечами Би-Би, - она тебе понравилась? - Я скорее по личному вопросу. Возможно, на днях здесь был некто Кормак Маклагген. Здоровый такой детина, бывший игрок в Квиддич. Здесь он, возможно, познакомился с некой дамой, которая оказалась вовлечена в противоправные действия. Я разыскиваю эту даму. Би-Би огляделась по сторонам, затем нагнулась к Гермионе через барную стойку, ее грудь при этом легла на черное дерево, заняв приличное пространство. - То, что произносят на исповеди… - начала шептать она. - Знаю, знаю, - отмахнулась Гермиона. - Я не в праве делиться с тобой информацией о наших гостях. Прости, дорогуша. - А если, - Гермиона в свою очередь тоже подалась вперед, - я расскажу тебе, что ваш гость обманом заманивает к себе домой вот таких вот плохих девчонок с большим сердцем, опаивает зельями, насилует, а потом стирает память? И ваше заведение для него идеальное место охоты? Лицо Би-Би сделалось каменным. — Вот же… - она выругалась. - Ты ведь не сочинила эту историю на ходу? - Нет. - твердо ответила Гермиона. - Не представляю, как Кормак мог провернуть такое с Эрикой… Не, милочка, с кем угодно, но только не с этой ведьмой. - Может быть. Я ищу любых свидетелей, чтобы понять, как раскачать это дело. Уверена, что здесь такие найдутся. Пока нет никаких доказательств, которые помогли бы отправить этого ублюдка в Азкабан. Би-Би вздохнула. - Пойдем в мой кабинет, поболтаем там. Хочешь чего-нибудь выпить? - Не откажусь от коктейля. Но чтобы ни капли «люста». И давайте подождем Чжоу, хочу досмотреть ее танец до конца.

****

Кабинет Беатрис напоминал скорее хижину сельской колдуньи, нежели офис управляющего. В нем все было заставлено сухоцветами, завешано бусами, тут и там красовались черепа с зажжёнными внутри свечами, стена позади антикварного вида стола была исписана алхимическими символами и пентаграммами. По центру за рабочим креслом висела огромная картина обнаженной колдуньи в остроконечной шапке и с хлыстом. Когда Гермиона садилась на пуфик, колдунья с картины подмигнула и переложила хлыст из руки в руку. Луна бухнулась в гамак, который свисал в углу, Чжоу заняла диванчик. - Не знала, что ты так здорово танцуешь, - обратилась к ней Гермиона, пока Би-Би расставляла бокалы для напитков. - Ты еще не слышала, как она поет, - вставил мечтательный голос Луны. Из гамака торчали только ее босые ступни. — Это правда? – без иронии поинтересовалась Гермиона. - Ну-у-у-у, - Чжоу густо покраснела, - я занимаюсь этим для себя. Иногда развлекаю друзей, когда хочется повалять дурака. - Мне бы так валять дурака, - вмешалась Беатрис, - всегда говорила тебе, что ты себя не ценишь. Мои болванчики на цепях ни за что не научатся так разжигать толпу. Я миллион раз звала Чжоу к нам, но она никак не воспринимает свои таланты всерьез. Вокалист «Пожирателей» от нее без ума. - А людей не смущает… - начала было Гермиона, но Би-Би перебила ее, усмехнувшись: - Что наш оркестр заигрывает с темой Пожирателей Смерти? Это называется «эпатаж», девочка. Если подобные вещи оскорбляют твои чувства, советую «Три метлы», «Сладкое королевство» или куда вы там отличницы ходите. Чжоу хихикнула. Би-Би разлила коктейли, и потрясла перед собравшимися маленьким флаконом. Чжоу подняла руку, Луна из гамака повторила. Гермиона покачала головой. - Залы еще пусты, народ только разогревается, у тебя будет время передумать, – не без сарказма в голосе сказала Беатрис. Гермиона кивнула. — Это замечательно, но я бы хотела услышать про Кормака. - Ах, да, - Би-Би хлопнула себя по лбу, - всегда, когда вижу этих двух кошечек, - она кивнула в сторону Чжоу и Луны, - забываю обо всем на свете. Значит, этот оболтус тут частый гость. Один раз его спроваживали, когда он начал дрочить за баром перед какой-то дамочкой. Мы на такое не смотрим строго, не он первый и не он последний, под утро у меня бывает начинают трахаться прямо на стойке и приходится вызывать Привратника… но больше за ним нарушений не замечали. - С кем его видели последний раз? - К этому я и хотела перейти. К нам ходят девочки, которые, скажем так, знакомятся за деньги. Мы их сразу вычисляем и взымаем пенни… - То есть фактически легализуете проституцию? – перебила ее Гермиона. - Дорогуша, мы лишь делаем себе и им жизнь проще. Они пользуются нашей площадкой и защитой, а такие, как Кормак, не околачиваются тут всю ночь, если не могут найти пару. Ага… О чем это я? А! В последний раз его видели с Кейли, она, значит, обычно играет роль школьницы, такая у нее специализация… Это было в канун Хеллоуина. Гермиона вздохнула, пробормотала под нос что-то вроде «нахрена я сюда приперлась», и спросила более разборчиво: - А в этом месяце? - Не видела. - Вы работаете каждый день? - Да, до окончания праздничной недели. Гермиона задумалась. Би-Би вручила всем по коктейлю. - А здесь много бывает… Министерских? - Дорогуша, - хохотнула Беатрис, - да тут половина клуба – сплошь министерские. Чертовы лицемеры. Гоняют девчонок, нас жаждут прижать, а сами чуть что бегут в «Исповедь», как только на календаре замаячат праздники. - А какие-нибудь необычные посетители, которых вы можете припомнить? Или может быть кто-то задавал странные вопросы за баром? Например… про Гермиону Грейнджер? - Насчет посетителей. Тут все довольно необычные. Если ты имеешь ввиду подозрительных, не припомню таких. Что до Гермионы Грейнджер… - ее имя Би-Би произнесла с нажимом, усмехнувшись. — даже не начинай. Та же Кейли издалека на нее походила, и, по рассказам, отлично умела ее изображать. Деньги поэтому гребла лопатой. Что не сопляк, впервые попавший в «Исповедь», то изображай ему знаменитую Гриффиндорку. - А здесь бывал когда-нибудь… - Гермиона нарисовала пальцем зигзаг на лбу. Краем глаза она заметила, как Чжоу чуть выпрямилась на диване. - Главный Мракоборец? – удивленно переспросила Би-Би. – Мистер Знаменитость? Да нет, что ты. Он же семьянин, хотя и таких тут предостаточно, мы не осуждаем. Как по мне, все это образ, которому Гарри Поттер пытается соответствовать. Готова поспорить, что он настолько же верный муж, насколько я – девственница. Насмотрелась я на таких. Почему-то на этих словах одновременно заерзали и Чжоу, и Гермиона, но Беатрис ничего не заметила. Первый Заместитель снова задумалась, отпила немного коктейля. Он был чертовски горьким, но очень вкусным. Чжоу почти допила свой. - А эта девушка, которую я видела за стойкой. Эрика… Что можете о ней рассказать? Беатрис почему-то оглянулась по сторонам, словно хотела убедиться, что их не подслушивают, а затем продолжила, понизив голос: - Очень занятная особа. Бывает пару раз в год может быть. Монетой барменов не обижает, к себе при этом обычно никого не подпускает, сидит в одиночестве и просто наблюдает. Уводит иногда девчонок, не знаю куда и зачем. Говорят… Ее голос опустился до шепота: - … говорят, она из Дома на Севере. Гермиона обернулась на Чжоу, которая громко поперхнулась коктейлем: - Мне всегда казалось, что это городская легенда. Гуляют, конечно, всякие слухи, но все в итоге ходят в «Исповедь». - Все ли? – усмехнулась Би-Би. – Видела тут когда-нибудь «древнейших и благороднейших», кроме паршивых овец вроде Маклаггена? Драко Малфоя, например? Чжоу пожала плечами. - У богатых свои развлечения. - Вот-вот! Только где эти развлечения проходят? Гермиона подняла руки: - Стойте-подождите. По-вашему, есть какое-то место, где собираются для… оргий… самые богатые и влиятельные волшебники? Что-то вроде… - она изобразила кавычки. -… тайного сообщества? Клуба для избранных? Беатрис кивнула. - Чушь, - отрезала Гермиона, допивая коктейль. - Ты, наверное, маглорожденная? - И? – Первый Заместитель посмотрела на Би-Би с вызовом. - Ах, не стоит так возбуждаться, дорогуша, я не из суеверных. Ты, видно, здесь впервые, а школу окончила не вчера. В волшебных семьях… - Слышала-слышала, - перебила ее Гермиона, - друг-подруга, сват, брат, зять, тесть, бабушка, попугай в конце концов… кто-нибудь да расскажет про Вальпургиеву ночь и где ее провести. Большой секрет, про который все знают и делают вид, что не знают. - Мне рассказал папочка, - раздался голос Луны из гамака, - правда, он не вдавался в подробности… - Так вот, мы тут собираем, как бы лучше выразиться… «простой люд». Молодежь, в-основном, считай с островов и большой земли, на количество не жалуемся. Аристократия же отмечает этот праздник закрыто… мы тут никогда с чистотой крови не носились… Гермиона возмущенно фыркнула на слове «чистота». - Беллатриса Лестрейндж, уж ее имя-то тебе знакомо? – продолжила Би-Би. - Думаешь с чего она стала любимицей Того-Кого-Нельзя-Называть? Магичка она была талантливая, конечно же, но не за магию он ее возвысил. А уж что вытворяли Лестрейнджи в своих подземельях… Так вот, она провела в том месте чуть ли не пару лет, такое рассказывают. Еще говорят, что всех благородных девиц из богатых семей отправляют в Дом на Севере, чтобы у будущих Лордов не возникало желания искать приключения на стороне после женитьбы. А отпрысков мужского пола отдают на «воспитание» специально обученным «преподавателям» … Они проговорили еще с полчаса: Гермиона подробно расспрашивала про вскользь упомянутую Беатрис популярную услугу, которая, по ее словам, практически «исчезла с рынка» после нашумевшего декрета об оборотных зельях. - Если и раньше это было дорогим удовольствием, то сейчас, когда зелье стоит баснословных денег… - Стоит? – переспросила Гермиона. – Я думала, его теперь можно варить только по спецразрешению для личного применения в исключительных случаях. Ключевых ингредиентов нет в свободной продаже, получение регулируется Министерством, за незаконное хранение можно залететь в Азкабан! - Так и есть, - раздраженно махнула рукой Би-Би, - но зелье никуда не исчезло. Его производят и продают из-под полы, нужно лишь знать у кого купить. Как будто наша жизнь от этого стала проще и безопасней. Ох уж эта гриффиндорская отличница! Первый, мать ее, Заместитель… Лицо Первого Заместителя ничего не выражало. - Я могу пройтись по клубу? – нарушила молчание Гермиона. – Обещаю никому не докучать, просто понаблюдаю. Если вдруг увидите эту Кейли… найдите меня или Чжоу. Чжоу? Диванчик был пуст, но судя по сдавленному шепоту и смешкам, доносившимся из распухшего гамака, Чжоу незаметно перебралась к Луне. Гермиона вздохнула. - Валяй, дорогуша. Только учти – я хозяйка зала, но не заведения. У Привратника и его ребят свой взгляд на то, чем должны заниматься посетители. Ты их не видишь, а вот тебя они видят всегда. На меня можешь не ссылаться. Разозлишь их – я ничем помочь не смогу. Эй, кошечки, - голос Би-Би внезапно стал строг, - я все понимаю, но у вас есть места на три поля для Квиддича, чтобы потрахаться! Не в моем кабинете!

****

Гермиона немного постояла у бара, крутя головой по сторонам. «Пожиратели» играли неистовую композицию в три четверти, вокалист катался по сцене и с упоением и надрывом обещал наложить на кого-то заклятие. Раз или два с ней пытались заговорить разгоряченные (и, чего уж кривить душой, довольно симпатичные) волшебники, но она делала вид, что ничего не слышит, и, перекрикивая музыку, отвечала: «Найди меня чуть позже». Ощущая на себе невидимые глаза «ребят Привратника», Гермиона немного занервничала и снова развернула брошюру с картой заведения. Ближайший выход, прикрытый темными шторами, разделявший пространство перед сценой и бар, из главного зала вел через анфиладу комнат для оргий в Западном трансепте к спуску в «Запретный коридор». Гермиону почему-то не отпускало название «Комната с цепями» и, поддавшись внезапно нахлынувшему и воистину «поттеровскому» безрассудству, Первый Заместитель решила пройтись именно этим маршрутом. - Дум! Дум! Дум! Дум-дум-дум-дум! - била бочка. Она медленно брела сквозь толпу, стараясь не сильно вращать головой, выискивая в мелькающих лицах знакомые, подозрительные или просто необычные, периодически осторожно оглядываясь на бар. Несколько раз ее обвивали чьи-то руки, но она мягко отклоняла своеобразное приглашение потанцевать. Темные шторы приближались. - Дум! Дум! Дум! Дум-дум-дум-дум! Какая-то молодая ведьма в маске прямо перед ней распахнула мантию, под которой ничего не было. Ее сразу же облепили руки, смуглый волшебник с длинными волосами приклеился к открытой шее, бросив приглашающий взгляд на Гермиону - та прошла мимо. Пахло люстом, потом и смесью различных духов, иногда сквозь музыку пробивался смех или неразборчивые выкрики. - Дум! Дум! Дум! Дум-дум-дум-дум! Словно во сне Гермиона чуть раздвинула шторы: коридор был освещен насыщенным красным светом и уводил далеко вперед. Ее сердце стучало, будто перед дуэлью или важным экзаменом. Когда плотная ткань позади нее сомкнулась, моментально стихла и музыка – лишь продолжала ухать издалека вальсирующая бочка: - Дум! Дум! Дум! Дум-дум-дум-дум! Слева от нее раздался громкий хохот, которому вторил счастливый визг: несколько голых ведьм, срывая и раскидывая одежду с высокого и немного смущенного юноши в ближайшей комнате, обитой мягким бархатом, водили хоровод. Гермиона отвернулась, когда одна из девиц опустилась на колени, стягивая с парня трусы. Насмешливый голос Чжоу в ее голове вдруг спросил, чего она стесняется больше: желания понаблюдать со стороны или желания присоединиться. - Дум! Дум! Дум! Дум-дум-дум-дум! – бочка внезапно оборвалась, сменившись приглушенным гулом оваций. Следующая комната - с большими зеркалами, которые странно увеличивали объекты: из одного такого зеркала на полстены на Гермиону смотрело ритмично дергающееся лицо черноволосой ведьмы. Незнакомка облизнула губы и подмигнула. Гермиона внезапно различила в нарастающем шуме шлепки, перемежавшиеся стонами. Первый Заместитель остановилась, и, решив доказать себе неизвестно что, завернула в комнату. Ведьма из зеркала стояла на четвереньках на высокой черной тумбе справа от прохода, позади нее, обтекая потом и судорожно дыша двигалась высокая блондинка, на талии которой был закреплен длинный страпон. В углу, лениво работая рукой, развалился мужчина. Увидев Гермиону, он поманил ее к себе. Блондинка тоже подняла голову, рассматривая задурманенными похотью глазами новую гостью на пока еще скромной вечеринке. Вежливо улыбнувшись, Гермиона повернулась к троице спиной и двинулась дальше. Как и говорила Беатрис, «народ только начал собираться». Она прошла комнату, напоминавшую восточный шатер изнутри с кучей разнообразных пуфиков, прозрачных занавесок и разноцветными тканями на стенах. Другая напоминала зал для танцев, все пространство пола которого занимал огромный надувной лоснящийся матрас. Комната, напоминавшая министерские кабинеты с креслами и столами, комната с обивкой под драконью кожу на стенах и с драконьими черепами под потолком, комната с расставленной на потолке мебелью, комната с огромным прозрачным аквариумом… Большинство из них были пусты. Однако, в одной из последних перед дверьми в конце коридора, который никак не хотел заканчиваться, она насчитала около двадцати человек. Развернувшееся там действо было настолько горячим, что на нее никто не обратил внимания. Особенно ее поразила ублажаемая сразу несколькими мужчинами ведьма, хотя возможно больше поразило то нездоровое возбуждение, которое Гермиона почувствовала, рассматривая тройное проникновение. Напомнив себе о цели визита, Первый Заместитель с трудом оторвалась от разнузданного представления. Да что с ней такое? Куда делась привычная, предсказуемая Гермиона Джин Грейнджер? Она внезапно представила как ее тянет за собой Рон, затаскивая в одну из комнат, но почувствовала себя неловко. Вдруг мозг, не спрашивая разрешения, заменил Рона на Гарри и тут же отозвался, потеплев, низ живота. Запах вчерашнего виски и уставшие зеленые глаза – фантазия побежала вперед разума. «Это какое-то сумасшествие, успокойся! Вы просто провели слишком много времени вместе за эти неполные два дня… все эти разговоры, недомолвки, намеки… Чжоу, черт бы ее побрал. Вульгарная, насмешливая, бесстыжая шлюшка!» - на секунду привычная Гермиона взяла верх. «А может ты ей просто завидуешь? – вмешалась новая, неизвестная Гермиона. – Она не притворяется. Делает что хочет, спит с кем хочет. Ей плевать на то, кто и что о ней подумает!» Чувствуя стыд вперемешку с довольно явным желанием, от которого стыд только усиливался, Гермиона толкнула тяжелые двери под витиеватой надписью «Запретный коридор». За ними оказалась винтовая лестница, освещаемая пляшущими огнями коптящих факелов. Немного помедлив, она начала спускаться. Сдавленные стоны ведьмы, от которой не могла оторвать глаз Гермиона, стихли, едва сомкнулись тяжелые створки за ее спиной. Спуск был недолгим: ступени оборвались на пятом или шестом витке. Она стояла в коридоре с грубыми каменными стенами, все также освещаемого факелами. По обеим сторонам без какого-либо порядка были видны двери разных форм и размеров, с окнами и без. Немного помедлив и плохо представляя, что же она ищет, Гермиона, стараясь ступать неслышно, пошла вперед. Ноги довели ее до «Пыточной»: дверь в комнату была закрыта, однако была возможность заглянуть внутрь через прямоугольное окошко. Затаив дыхание, Гермиона чуть наклонила голову, всматриваясь сквозь толстое стекло. Комната оказалась небольшой залитой зеленым светом камерой с разнообразным набором весьма интересных инструментов, развешанных на стенах. По центру, привязанная звездой к барабану, медленно вращалась голая волшебница. Ее частично закрывал мужчина с широченной спиной и красным колпаком палача поверх головы, периодически взмахивавший мускулистой рукой, в которой он сжимал короткую плетку. Когда связанная «жертва» оказывалась вверх ногами, колесо останавливалось и… «Все понятно. Все понятно же… » - Гермиона быстро двинулась дальше. Ей казалось, что она слышит характерные захлебывающиеся звуки, раздававшиеся из-за двери, но, возможно, это было воображение. Ощущение, что за ней следят, не покидало. Дверь в «Свидание в темноте» была приоткрыта. Внутри, как ни странно, было темно хоть глаз выколи, несмотря на зажжённый напротив факел - казалось, поток света обрывался сразу за порогом. Гермиона, помявшись у входа, решила, что сегодня уже не перестанет быть дурой, просто пройдя мимо, и шагнула внутрь. Ее обволокла чернильная тьма, в которой маячила полоска света за приоткрытой дверью. Внутри приятно пахло, было сухо и тепло, но тело отказывалось понимать размеры помещения. Нагнувшись, Гермиона потрогала пол – по ощущениям деревянный. Она выпрямилась и собралась было уходить, как вдруг услышала тихий шепот, раздавшийся скорее в голове нежели откуда бы то ни было из комнаты: - Уже уходишь? - Кто здесь? – Гермиона снова пожалела, что при ней нет палочки. - А кого бы ты хотела видеть? – прошептал Голос. - Видеть? – Гермиона усмехнулась. – В темноте? Великий Мерлин, бред какой-то… Она повернулась к выходу. - Я могу быть кем угодно, - торопливо зашептал Голос, - кем пожелаешь. - И? - Дальнейшее зависит от тебя. Я не мастер на выдумки, но с удовольствием их выполняю. Гермиона вдруг почувствовала, что полы юбки поднимаются сами по себе в воздух. Она и одернула одежду и резко приняла боевую стойку, подняв сжатые кулаки на уровень глаз: - Отвали, - процедила Первый Заместитель. - Зачем тогда зашла? – плаксиво спросил Голос. - Сама не знаю, - буркнула Гермиона и вернулась в коридор. - Недотрах у тебя, глупенькая! – вместо прощания бросил вдогонку Голос. Раздраженно бранясь под нос, Гермиона решила, что не будет больше заглядывать в комнаты. Коридор можно было пройти до конца и подняться наверх к южной анфиладе залов. Она ускорила шаг: где-то позади нее раздались голоса новоприбывших исследователей запретных развлечений. Дверь за дверью, считая факелы на стенах, Первый Заместитель чуть ли не бегом долетела до конца коридора, когда ее внимание привлекла последняя табличка слева: «Комната с цепями». Массивная железная дверь с огромными заклепками и без окон была закрыта. «Не будь дурой» - немного насмешливо пропел в голове голос старой доброй Гермионы. «Но что такого в этой комнате, что о ней «говорят»?» - спросила новая (довольно дерзкая и импульсивная) Гермиона. Она переминалась с ноги на ногу, закусив губу, пока не заметила, что коридор погрузился в тишину – судя по всему новые посетители уже нашли комнату по вкусу. Покрутив головой по сторонам, словно боясь быть пойманной на месте преступления, Первый Заместитель осторожно прислонила ухо к холодному металлу. Тишина. Возможно, ей показалось, но она услышала еле различимое позвякивание металлических колец. Замок щелкнул внезапно и так громко, что Гермиона подпрыгнула: с тяжелым вздохом массивная дверь отворилась внутрь. Первый Заместитель с опаской сделала шаг назад. Из темноты, в которой покачивались свисающие с потолка цепи, вышел великолепного сложения высокий мужчина в черной маске без прорезей. Кроме набедренной повязки, едва скрывающей гипертрофированных размеров естество, и кожаных ремней с шипами, обхватывающих мощный торс, на нем ничего не было. Молчаливым жестом он поманил Гермиону внутрь. Она пятилась, пока не уперлась в грубую стену, чуть не подпалив парик торчащим в сантиметрах справа факелом. Человек в маске не двигался – она могла рассмотреть мельчайшие капли пота на рельефных мускулах незнакомца. Судорожно сглотнув, Гермиона бросилась бежать вверх по лестнице, не оглядываясь.

****

В Восточном трансепте обстановка была на удивление приличной: в комнатах смеялись и болтали волшебники, в воздухе угадывался аромат вездесущего «люста», курительных смесей и плавящегося воска. Однако с уверенностью можно было сказать, что вечер набрал обороты: количество одежды на гостях ощутимо уменьшилось, все приватные кабинки судя по закрытым дверям были заняты. В аквазоне стоял хохот, становившийся все громче после каждого неудачного прыжка в огромный бассейн в исполнении подвыпивших любителей поплескаться. Гермиона вышла в основной зал с противоположной от бара стороны и снова осмотрелась. Чжоу и Луны было не видать, зато ближе к сцене в конце бара она приметила Эрику. Выпрямив плечи и поправив парик, Гермиона решительно направилась в ее сторону сквозь толпу, благо «Пожиратели» играли на удивление медленную композицию. - Привет! – она втиснулась между Эрикой, подносящей к губам бокал с ядовитого цвета коктейлем и покачивающимся в ритм музыке волшебником и помахала ближайшему бармену рукой. – Можно мне чего-нибудь покрепче? Эрика медленно отпила, опустила бокал и развернулась к Гермионе. - Привет! – повторилась Первый Заместитель и изобразила самую обворожительную улыбку. - Мы знакомы? – в голосе беловолосой колдуньи читались скука и холод. - Заприметила тебя сразу, - Гермиона бросила на стойку монету и утянула из-под носа собиравшегося сесть волшебника высокий стул, - выделяешься из толпы. Захотелось вот познакомиться. Эрика усмехнулась: - Ты не в моем вкусе, девочка. - Лиззи Грант, - Гермиона решила, что настырность погоды не испортит и протянула руку, играя глазами. Эрика молча рассматривала ее лицо, но от Первого Заместителя не ускользнула на секунду образовавшаяся складка между ее бровями. «Ее напрягло имя? Почему? Неужели она меня узнала?» - Повторюсь, Лиззи Грант, ты не в моем вкусе. И я не прихожу сюда знакомиться. – Эрика отвернулась, всем видом показывая, что разговор окончен. - Ладно, - заторопилась Гермиона, пытаясь импровизировать на ходу, - давай начистоту. Мне сказали, что… э-э-э-э… к тебе можно обратиться за услугами определенного рода. Бармен принес коктейль и поклоном поблагодарил за щедрые чаевые. Гермиона прервалась, чтобы отпить, и с запозданием почуяла запах афродизиака. Эрика, казалось, перестала обращать на нее внимание. - Мне нравится одна ведьма, - Первый Заместитель беспардонно придвинула стул поближе и завалилась на бар, чтобы поймать ее взгляд, - и я давно мечтала… Чтобы кто-то принял ее облик и поиграл со мной. Мне сказали, что ты разбираешься в таких штуках… Эрика молча привстала и, прислонив ладонь ко лбу козырьком, обвела глазами зал. Заглянула за бар, поискала что-то под бокалом, заглянула за плечо Гермионы а затем, театрально приподняв одну бровь, спросила с удивлением, в котором читалась издевка: - Кто сказал? - Друзья. - Друзья… Она медленно опустила взгляд на грудь Гермионы, и, усмехнувшись, наконец-то посмотрела ей в глаза: - Хватит морочить мне голову, Лиззи Грант. Доставай уже свой жетон и выкладывай, чего хотела. Гермиона сбросила дурашливую улыбку и вернула ей весь холод с процентами: - Если знаешь, кто я, зачем прикидываешься, что не знаешь? - Было любопытно, что такая шишка и образцовая колдунья делает… здесь. Я тоже сразу тебя заприметила. - Что ж, тогда я повторю свой вопрос: мне нужен кто-то, кто оказывает определенного рода услуги. Принимает внешность другого человека по заказу. - Не знаю таких людей и подобными вещами не занимаюсь, – отрезала Эрика. - А в Доме на Севере знают? – непонятно зачем выпалила Гермиона. Эрика не повела и бровью. Она лишь презрительно усмехнулась и поприветствовала кого-то за спиной Первого Заместителя легким кивком. Гермиона резко обернулась и нос к носу уперлась в огромного амбала – одного из двух охранников, дежуривших с Привратником на входе. - Сдается мне, мисс, что вы пришли не в то заведение, – голос верзилы был низким и бесстрастным, – докучаете гостям, шныряете без дела. Прошу на выход. Из прорезей в маске на нее смотрели странно пустые ничего не выражавшие темные глаза. - Но… - - На выход. Сейчас же. Гермиона со вздохом повиновалась, напоследок обернувшись, чтобы увидеть затылок Эрики, которая потеряла интерес к происходящему и вновь взялась за свой напиток.

****

Ей вернули палочку с пожеланиями приятного вечера и предупреждением о «первом и последнем разе»: - Приходите в другой день отдыхать или не приходите вовсе, - пробасил Привратник, - не хочется с вами возиться. Будут вопросы – можете задать их в своем ведомстве. «Спасибо, что хотя бы коктейль не отобрали» - подумала Гермиона. Несмотря на абсолютно бестолковый результат вылазки, у нее вдруг поднялось настроение – в груди запел приятный холодок, вызвавший волну мурашек. Первый Заместитель присела на одну из скамеечек на площадке перед входом - народу снаружи ощутимо поубавилось. Вместе с улучшившимся настроением лихорадочно заработал мозг. Гермиона будто крутила в голове никак не сочетающиеся, но, несомненно, являющиеся частью одной картины кусочки паззла: «Все это как-то связано, - напряженно думала она, - история с фотографиями, Маклаггены, архаичный праздник, какие-то «дома на севере» … Эрика точно северянка, по крайней мере если судить по акценту. Со слов Беатрис она редкий гость в «Исповеди» … почему объявилась именно сегодня? Предположим, все эти разговоры про бордели для богатых – не выдумка и не городская легенда. Может ноги растут оттуда? И почему она напряглась на косвенном? Почему, если она знала, что я – Гермиона Грейнджер – так отреагировала на имя Лиззи Грант? Стоп! Лиззи отпрашивалась на… отпрашивалась на…» Она застыла, поднеся бокал к губам и уставившись в одну точку. «Отпрашивалась уйти пораньше сегодня!» Гермиона встала и начала расхаживать туда-сюда, пытаясь угнаться за мыслями. «Не торопись, не торопись. Даже если они, скажем, знакомы, какое отношение это имеет к твоей проблеме? Разве что только тот факт, что для кражи моих волос нужен был человек из Министерства… Но как? Я видела ее в своем кабинете в первый и последний раз. К тому же, самозванка явилась к Маклаггену вчера, а Лиззи отпросилась на сегодня. Наверное, стоит ее расспросить…» - Эй! Лиззи! Гермиона вздрогнула и обернулась на голос Чжоу – та спешила к ней навстречу. - Би-Би сказала, что тебя вывели люди Привратника, - Чжоу выглядела запыхавшейся. - Так и есть, - немного сердито ответила Гермиона, - пока вы с Луной… занимались своими делами. - Вообще-то мы тебя искали, дела не заняли много времени, - Чжоу никак не отреагировала на укол в свой адрес, – мы нашли Кейли после того, как тебя спровадили. Она не против ответить на вопросы, но не отходя от бара. Коль скоро внутрь тебя этим вечером уже вряд ли пустят, я оставила ей свою визитку – она согласилась заглянуть в Министерство завтра. - Молодчина, Чжоу! – искренне восхитилась Гермиона. – Что-то интересное от нее услышала? - Нет. Все то же самое, что рассказывала Би-Би. Кормак снял ее на Хэллоуин. Она отказалась ехать к нему домой и предложила кабинку. - Что он хотел? Чжоу подошла поближе и, прикрыв рот ладошкой, зашептала на ухо, хихикая. Гермиона поморщилась: - Довольно. Больше она его не видела? - Нет. Что у тебя? Гермиона, стараясь не растекаться по древу, рассказала о прогулке по «Исповеди», разговоре с Эрикой и наспех сделанных умозаключениях: - Не могу объяснить это рационально, но интуиция подсказывает, что ваши истории про Дом на Севере могут оказаться правдой. Не уверена, что он имеет какое-то отношение к моему делу, но проверить эту теорию не помешало бы. Чжоу кивнула. — Значит, ты была в Запретном Коридоре? – внезапно спросила она. - Да, на первом году обучения, - пожала плечам Гермиона. Чжоу рассмеялась: - Довольно остроумно. - Что за история с «Комнатой с цепями»? Почему о ней говорят с таким придыханием? – осторожно поинтересовалась Гермиона в ответ. - Комната с цепями? Решила испытать себя на прочность? – улыбнулась Чжоу. - Ты там бывала? - Один раз. - И? - И испытала себя на прочность. Они помолчали. Гермиона допила коктейль и повертела головой в поисках столика или другого места, где можно было его оставить, но бокал, будто прочитав ее мысли, предпочел раствориться в воздухе. Ей стало зябко, холодок в груди усилился. Гермиона поежилась - ощущение было странным и приятным одновременно. Ей захотелось, чтобы ее обняли, чтобы к ней прикоснулись. Вместе с этим она почувствовала прилив сил и срочную потребность что-либо предпринять, желательно безрассудное. Чжоу, после недолгого раздумья, без лишних слов обвила ее руками. - Выпила все-таки коктейль с «люстом»? – спросила она, заглядывая ей в глаза. - Выпила, - кивнула головой Гермиона, с благодарностью принимая тепло ее тела и отвечая взаимностью. - Можно я тебя поцелую? – прошептала Чжоу. – Мне так нравится эта новая родинка… - Испытай себя на прочность, - мелко подрагивая ответила Первый Заместитель и закрыла глаза, отдаваясь действию напитка.

****

Гермионе не хотелось отпускать Чжоу – она разрывалась между желанием смеяться, танцевать, болтать о всякой всячине и, чего уж кривить душой, жаждой телесной близости. С мыслью о последнем она осторожно игралась, обещая себе ни в коем случае не искать продолжения пьяным поцелуям с женщинами. «Это все наркотик» - напомнила себе она, стискивая руку Чжоу при аппарации, но мозг затуманил чудовищный выброс дофамина, блокируя все попытки мыслить рационально. «Пригласи ее на шампанское!» - новая дерзкая Гермиона снова подала голос. «Закругляйся!» - слабо попыталась возразить старая Гермиона. Мысли путались, толкались, растягиваясь во времени, отчего казалось, что каждое произнесенное ранее слово прозвучало как минимум несколько часов назад. Они стояли в пустом садике у входа в дом. Гермиона, вдруг испугавшись, что может остаться с Гарри одна в момент, когда странные и незнакомые порывы плохо поддавались контролю, безапелляционно предложила Чжоу задержаться еще на полчасика. - Ох, дорогая, видела бы ты свои зрачки! - усмехнулась Чжоу. – Ты, небось, просто попросила бармена чего-нибудь покрепче? Гермиона виновато кивнула. - Ладно, не переживай. «Люст» быстро выветривается, к тому же в твоем случае эффект вызван отсутствием толерантности его действию. Можно смешать Успокаивающее Зелье с каким-нибудь алкоголем – отпустит в момент. Правда, может отпустить еще раньше, если желудок не справится… - Спасибо за заботу. У меня есть игристое… Чжоу хихикнула: - Смело рассуждаешь. Дверь в дом была почему-то не заперта. Гермиона пожала плечами и пообещала себе поругать Гарри за беспечность. Она вошла первой, зажигая в коридоре огни и проследовала на кухню. - Да куда же подевалось это шампанское? – Первый Заместитель наконец-то стащила с головы успевший надоесть парик, обшаривая выдвижные ящики, в которых хранилось горячительное. Бутылка, как обычно, оказалась запрятана в самый дальний (возможно потому, что в последнее время с Рональдом надолго алкоголь в доме не задерживался). Гермиона охладила ее прикосновением палочки, притянула два фужера и поманила Чжоу за собой в гостиную. В камине весело трещал огонь, освещая спящего Гарри. Гермиона поругала себя за перебор с обогревом – Глава Мракоборцев спал, обливаясь потом, волосы на его голове вымокли и слиплись. - Десендо, - прошептала Гермиона, ткнув в пляшущий огонь палочкой. Пламя, вздрогнув, уменьшилось до ленивых язычков над тлеющими углями. В гостиной действительно было жарковато, пахло виски и… «Нет» - Гермиона поморщилась. – «Это все запахи «Исповеди» и чертов коктейль». Внезапный переход из холода в тепло еще больше увеличил ощущение приятного озноба. Она шмыгнула носом, уставившись на спящего друга, а затем, будто во сне, сделала пару шагов к дивану и наклонилась над Гарри. Непослушные волосы свесились вниз, коснувшись лица спящего. - Что ты делаешь? – зашептала Чжоу, борясь со смехом. Гермиона не успела сформулировать ответ – Гарри вскочил настолько стремительно, что она чуть не упала в камин. - Какого хрена?!!! – завопил Глава Мракоборцев, судорожно опоясываясь пледом и ошалело переводя взгляд с Гермионы на Чжоу. Чжоу расхохоталась, сложившись пополам, ей вторила Гермиона, искренне не понимая, почему ей так смешно. - Хватит ржать!!! – не на шутку разозлился Гарри. – Да что с вами такое?! - Ни..ни…ника… кого ги…гиппогрифа… - задыхаясь простонала Гермиона, держась за бока. - Ни… ни… никогда не… не… было… - вытирая слезы, выдавила из себя Чжоу. - Гермиона!!! Вы что, обдолбались?!!! Ей показалось, что она сейчас хлопнется в обморок – чтобы не упасть, Гермиона облокотилась на полку над камином, отвернувшись. С полки на нее смотрели несколько фотографий: на одной из них в камеру улыбались и махали только что обрученные Поттеры и их свидетели – Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли. Первого Заместителя словно окатило холодной водой. Позывы безудержно смеяться сменились легкой тошнотой и головокружением. «Что ты делаешь, дура?!» - завопил в голове голос привычной Гермионы. Пытаясь дышать размеренно, Первый Заместитель успокаивалась. Чжоу тоже затихла: она переводила взгляд с полки на Гермиону, затем пожала плечами как бы говоря «ничего страшного, бывает». - Прости, Гарри. – нарушила внезапно воцарившуюся тишину Гермиона. – Мы… немного перебрали. Я не хотела тебя будить, сама не знаю, что на меня нашло… - Проехали, - буркнул Глава Мракоборцев. – Я сейчас соберусь… - Нет, нет, стой. Останься. Чжоу, - ее голос прозвучал растерянно, тошнота усиливалась, - ты тоже. Останьтесь. Я сама не знаю, что со мной. С ума сойду тут одна, не уходите. Гарри и Чжоу обменялись беспокойными взглядами. - Я… я… Гарри, ты можешь занять комнату для гостей наверху. Чжоу, ты ложись в нашей спальне, а я тут… Чжоу, которая внезапно поняла резкую перемену настроения начальницы, поспешила на выручку, но было поздно: Первого Заместителя стошнило прямо на ковер.

****

Шампанское убрали назад в винный ящик. После пары неудачных попыток наложить Тергео, горячего душа и стакана теплой воды, Гермиона, в сотый раз заверив Гарри и Чжоу, что ей стало лучше, спровадила гостей спать и, наконец, осталась одна, устроившись на диванчике перед камином. Как назло, очистка организма принесла неожиданный заряд бодрости: голова будто прояснилась, сна не ощущалось и в помине, да и часы едва перевалили за полночь. Не найдя идей получше, Гермиона решила навести порядок в гостиной. Пройдясь еще раз заклинаниями уборки по успевшему подсохнуть пятну на ковре, она освежила плед, убрала видимую только ей пыль с полок, отправила в стирку сложенные у дивана вещи Гарри, и, наконец, добралась до столика, на котором все еще стояли неубранные стаканы вкупе с полупустой бутылкой виски. Там же лежала приготовленная Гарри склянка с белесым содержимым, переносной Омут Памяти стоял на полу сбоку. Ее почему-то обрадовала возможность окунуться в чужие воспоминания, отвлечься от мыслей о прошедшем дне, которые вызывали чувство стыда вперемешку со странным ощущением чего-то приятного, неуловимого. Будто она самую чуточку влюбилась… или ее еще не до конца отпустило? Гермиона убрала посуду, спрятала виски, протерла столик, подвинула поближе к дивану и поставила Омут так, чтобы можно было окунуть в него лицо не сильно наклоняясь. Она терпеть не могла ощущение затекшей спины, которое появлялось при длительном хождении по чужой памяти. Откупорив склянку, Первый Заместитель бережно вылила содержимое сосуда в Омут, сделала глубокий вдох и нырнула. Гарри решил бросить ее в самую гущу: она приземлилась в Холле Приема Иностранных Делегаций сразу за его спиной в момент входа в зал. Гермиона следовала за ним, крутя головой по сторонам, но ничего и никого подозрительного в глаза не бросалось. Когда появился мистер Уизли, воспоминания предсказуемо исказились, будто на мгновение зажевало пластинку. Удивительно, но ее не особо беспокоило, что Гарри обсуждал с отцом Рональда. «Моргнувшая» картинка ожила, звуки вернулись: вот Гарри подошел поздороваться к делегации Ирландцев, за которыми следовали ребята из Отдела Магических Игр и Спорта, Рита и Пэйтон Монтана, от которых Глава Мракоборцев ловко увернулся, и, наконец, кружок напыщенных джентльменов из Визенгамота, к которому вскоре присоединились Кингсли и Маделен Чанг. Гермионе было интересно послушать про свою деятельность со стороны: Джозеф Голберт вслух рассуждал о грядущем декрете, над которым она трудилась не одну неделю. Мог ли в истории с кражей личности быть замешан Визенгамот? Мог. Как и стоявшее за его фракциями лобби. Но точно не мистер Голберт, который был способен покуситься разве что на дополнительную порцию огневиски. Гарри, занятый беседой, не замечал, что мадам Чанг не спускает с него глаз. Ее взгляд показался Первому Заместителю… алчным? Жаждущим? Гермиона невольно вспомнила слова Кейси Мэннинга о Главе Транспортного Отдела: «Накинула ошейник на Гарри Поттера, и хвастается его компанией…» Дождавшись собственного появления в компании Кейси и Чжоу, Гермиона мысленно отчитала себя за «криво уложенные волосы», повернулась спиной к Гарри и Министру и вновь обвела глазами зал. Она увидела Риту, на лице который застыло скучающее выражение, и ластившегося к ней Пэйтона Монтану - журналистка не смотрела в их сторону. Первый Заместитель задумалась: могла ли Скиттер приложить руку к этой дурацкой истории? Интуиция молчала. Стоило ли ей доверять? Ни в коем случае. Ее гораздо больше беспокоил Кейси Мэннинг. Человек, который не скрывал своего презрения к большинству коллег, руководящим чинам Министерства, и чуть ли не всему магическому сообществу. Был ли Кейси плохим человеком? Злым человеком? Человеком, способным на подлость? Гермиона не могла ответить на эти вопросы - Мэннинга она знала лишь по едким ремаркам на заседаниях и таким вот нечастым беседам на общих торжествах. Пожалуй, он мог выкинуть что-то подобное… ради забавы. Она последовала за Гарри, который присоединился к коллегам за столом руководителей. Мадам Чанг болтала про все на свете, задавала порой бестактные вопросы и беззастенчиво флиртовала, невольно напоминая собственную дочь, которая занималась тем же самым на другом конце зала. Вот Гарри в очередной раз обратился к мистеру Уизли и… Пластинку снова зажевало. Первый Заместитель нахмурилась: Гарри поправил довольно большой кусок, и, если ей не изменяла память, в него попал момент его отсутствия в зале. Может они с мистером Уизли выходили, чтобы найти более приватное место для беседы? Секреты, секреты… Ее вдруг разозлило, что все вокруг постоянно что-то от нее скрывают. Великий Мерлин, да вся Волшебная Англия молчала про Вальпургиеву ночь, клубы для оргий и не описанные ни в одном учебнике афродизиаки! Будто сговорились, решив оставить «самую выдающуюся ведьму современности» в блаженном неведении насчет традиций определенного рода. Червь сомнений вновь зашевелился: Первый Заместитель увидела, как в зал заходит Чжоу, поправляя волосы. Она выглядела… запыхавшейся? Гермиона попыталась отогнать напрашивающиеся выводы, к тому же ее отношение к подчиненной резко изменилось за прошедшие сутки. Чжоу была… милой. Да, вызывающе вульгарной, да, чересчур легкомысленной и беззаботной, но милой. Ей вспомнилось с какой теплотой отзывалась о младшей Чанг Би-Би, и червь сомнений успокоился. Чжоу стала ей нравится. «И как женщина тоже» - пискнул в голове голос новой дерзкой Гермионы, но она его проигнорировала. Ее вытолкнуло наверх, словно сквозь длинный колодец, назад в гостиную – Гермиона потеряла вальсирующего Гарри из виду и воспоминания оборвались. Она вздохнула, размышляя стоит ли ей попробовать угнаться за ним в толпе, но почему-то была уверена, что ничего нового для себя не подчерпнет. Аккуратно подцепив серебристую нить из омута палочкой, Гермиона вернула ее в склянку и тщательно закупорила. Футляра для емкостей Гарри, конечно же, не оставил – она на всякий случай заглянула под столик, пошарила рукой по дивану и пошла искать саквояж. В чемодане Главы Мракоборцев творился самый настоящий бардак – все инструменты были свалены в кучу без всякой логики. Гермиона засунула в бездонный зев руку по самое плечо и принялась обшаривать содержимое, пока не нащупала гладкий деревянный кейс. Открыв коробочку, она с удивлением обнаружила две колбы, покоящиеся в черном бархате. Заполненные. В одной нить была совсем тонкой, почти невидимой, в другой светящаяся жидкость занимала все пространство и казалась гораздо плотнее. Гермиона задумалась: Гарри не вел никаких дел, в которых фигурировало бы чтение и сохранение чужой памяти, к тому же приобщаемые воспоминания следовало сдавать в хранилище вещдоков. Глава Мракоборцев, конечно, не отличался соблюдением стандартных правил и регламентов, но все же… Внезапно она вспомнила два подправленных эпизода, которые наблюдала в Омуте. Могло ли то, что Гарри обсуждал с Артуром, быть настолько важным? О чем таком можно было говорить с мистером Уизли, чтобы это было необходимо сберечь, и тем более не делиться с лучшей подругой? Гермиона встала, дошла до лестницы и прислушалась: в доме стояла тишина, изредка нарушаемая потрескиванием углей в камине и размеренным тиканием часов. Секреты, секреты… Вновь зашевелился червь сомнений, вызвав чувство обиды непонятно на кого. Обиды вперемешку с раздражением. Вспоминая произошедшее позднее, Первый Заместитель так и не смогла объяснить самой себе какой бес ее попутал: вот она рассматривает склянки в руках, а уже спустя секунду трясущимися руками откупоривает ту, в которой нить воспоминаний едва серебрилась. Озираясь по-воровски, Гермиона торопливо опустила лицо в водоворот Омута. Она приземлилась на сиденье министерской машины, прямо напротив себя самой и Гарри, который выглядел слегка озадаченным. Скорее всего потому, что Гермиона-после-бара была пьяна: ее голова съехала с плеча Гарри на грудь – выглядело это не совсем по-дружески. Черт! Поездки домой она решительно не помнила. Гермиона в оцепенении наблюдала как заплетающимся языком «лучший полицейский страны», гордость Министерства и «самая желанная ведьма Британии» неуклюже пытается склеить лучшего друга. Своего лучшего друга. Лучшего друга, возможно, ее будущего мужа. «Там рядом с Оперой есть старый знаменитый отель. Я тогда подумала… я была в шаге от того, чтобы затащить тебя в этот отель и заняться с тобой сексом» Серьезно? Серьезно, Грейнджер, ты это сказала? А дальше, после какой-то произнесенной вслух нелепости про непокорность и воодушевление, ее рука попыталась пролезть Гарри под рубашку. Гермиона схватилась за голову, раздираемая стыдом, гордостью за стойкость Главы Мракоборцев, злостью на себя и… возмущением? «Вот так, все эти годы, все это время, ты для него была всего лишь сестричкой. Палочкой-выручалочкой с мозгами. Самая желанная ведьма… но не для Избранного! Не для сраного Гарри Поттера! Плохая идея, Гермиона… Вот так, значит…» Она ненавидела себя за эту мысль, но ничего не могла с собой поделать: словно брошенный с горы камешек, рождающий сокрушительную лавину, в голову хлынули непрошенные, неуютные признания, годами заметаемые под ковер и ждавшие своего часа. Когда Гарри перестал быть просто другом? В какой момент это случилось? Воспоминания оборвались также внезапно, как остановился министерский автомобиль. Первый Заместитель вынырнула, часто моргая от резко сменившегося освещения – в министерской машине было темно. Она посмотрела на вторую колбу с опаской. Что в ней? Попытка перейти от слов к делу? Гермиона не помнила ничего, что с ней случилось после выхода из того проклятого бара. Набрав полную грудь воздуха и настроившись на худшее, она вылила содержимое второй колбы в Омут. С удивлением крутя головой по сторонам, Первый Заместитель обнаружила себя за спиной идущего к лифту в здании Министерства Гарри, судя по всему, в день Благотворительного бала. Так-так-так… Она торопливо двинулась следом, пройдя насквозь лязгнувшую решетку кабины и встала рядом с Главой Мракоборцев, рассматривая его лицо. Гарри погрузился в свои мысли, с потерянным видом уставившись на кнопочную панель, где желтым горел кружок с буквой «G». Гараж? Что он мог забыть в гараже? Лифт с тяжелым вздохом тронулся вниз и Гермиона, зависнув на секунду в воздухе, напомнила себе о правилах работы с чужими воспоминаниями: представь себе, что эта поверхность реальна, ощути вес своего тела… Она немного неуклюже приземлилась на пол кабины, которая успела проехать пару футов. Гарри, очнувшись от раздумий, пригладил уложенные гелем волосы, поправил очки, развернулся к дверям и полез в нагрудный карман. Гермиона, сообразив, что последует дальше, от души выругалась. Мантия-Невидимка, бесшумно трансформировавшись из малюсенького свертка в струящееся едва осязаемое полотно, на мгновение воспарила в воздухе и исчезла, сокрыв хозяина от посторонних глаз. Двери с грохотом открылись, и Первый Заместитель поспешила выйти, напряженно прислушиваясь. Однозначно определить куда направился Гарри, покинув лифт, она не смогла: привычка бесшумно красться под мантией у него была отработана со школы. Воспоминания, однако, не оборвались, значит, он был где-то рядом. Справа от нее, за ближайшей колонной, тихо щелкнула автомобильная дверь. Решительно ничего не понимая, Гермиона направилась на звук. Черная машина блестела хромом под тусклыми лампами. В окружающей тишине она могла расслышать лишь стук своего сердца, которое в исступлении билось где-то далеко над поверхностью Омута: она будто собиралась прыгнуть в Кроличью нору, на дне которой ее поджидало неведанное чудовище. Закрыв глаза, Первый заместитель сунула голову сквозь отражающее колонну боковое стекло.

****

- Ну? – выжидающе спросила Чжоу Чанг. Заложив ногу на ногу так, что платье задралось почти до ягодиц, она развернулась к Гарри, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. Шторки были приспущены, впуская ограниченное количество света. Глава Мракоборцев сидел рядом, слегка опустив голову, избегая ее взгляда. Помолчав какое-то время, он вытащил из кармана золотую монету. Гермиона, которая, оторопев, так и стояла полусогнутой, осторожно влезла в салон сквозь дверь и, на секунду сосредоточившись, опустилась на сиденье напротив. Салон в воспоминаниях на ее присутствие не отреагировал – от Гарри и Чжоу ее отделял лишь небольшой стеклянный столик. - Ты хотела увидеться… - почему-то сиплым голосом нарушил молчание Глава Мракоборцев, поднимая монету на свет. - Рада, что ты не заблудился, - усмехнулась Чжоу, однако обычно выглядела она немного встревоженно. – Что с тобой происходит? Ты мог бы просто послать меня нахер, сказать, что тебе надоело… Гарри молчал. - После нашего последнего раза… - Чжоу почему-то перешла на шепот, и Гермионе пришлось податься вперед, чтобы ничего не упустить. - … я не могла свести ноги вместе чуть ли не неделю, - она придвинулась ближе, - я закрывала глаза и меня преследовали эти картинки: ремень на моих запястьях, дверная ручка, повязка… - Перестань, - пробормотал он, белея. - Я всем коллегам говорила, что простудилась и поэтому хриплю, а не потому, что Глава Мракоборцев особенно любит горловой… - Чжоу… - И потом, - продолжала шипеть Чжоу, - ты просто делаешь вид, что ничего этого не было? Не было последних восьми лет после Хогвартса? Разве я о многом прошу? Разве я когда-нибудь покушалась на твою личную жизнь? Мы трахаемся, потом не видимся неделями, порой месяцами, пока ты снова не выпьешь и не окажешься один… Я – твое развлечение на стороне, но разве я пыталась когда-либо свой статус оспорить? - Я… - Посмотри на меня! Гарри наконец посмотрел на нее. - Я позволяла тебе делать с собой все, что угодно. Бежала за твоими пьяными Патронусами посреди ночи. И мне это нравилось. Мне нравятся идеи, которые рождаются в твоей дурацкой башке, они меня заводят. Но, если тебе надоело, я хочу, чтобы ты сказал мне об этом, глядя в глаза. Гермиона падала, падала, а вместе с ней вниз в радостно раскрытую пасть неведанного чудовища сыпались осколки мира, в котором Гарри Поттер был таким понятным, таким предсказуемым образцовым мужем главной звезды Холлихедских Гарпий. А знала ли она когда-либо настоящего Гарри? - Нет, - буркнул Гарри, - не надоело. - Тогда в чем дело? – требовательно спросила Чжоу. - Я… я даже не знаю с чего начать, - он рассеянно играл с монетой костяшками пальцев, нахмурив лоб. Чжоу выжидающе молчала. - Я стер сам себе все воспоминания о… - Гарри прокашлялся. – В общем, все воспоминания о своих… «приключениях на стороне». - Ты… что? – у Чжоу отвисла челюсть. – Но… как… как это возможно? - Их можно блокировать. Или видоизменять, - хмуро продолжил Гарри, - когда-то я столкнулся с таким приёмом. Давным-давно. Но из меня так себе Окклюмент, поэтому я решил просто их стереть. - И ты ничего… совсем ничего не помнишь? – голос Чжоу прозвучал испуганно. Вместо ответа Гарри вытащил из-под мантии черный продолговатый футляр – тот самый, который сейчас лежал раскрытым возле Омута Памяти. - Предварительно я их все сохранил. Ты знаешь, как работают магловские компьютеры? - Компью… что? - Неважно. Я сохранил все, что в последствии стер, как мысли. Каждая наша встреча сейчас покоится вот в такой вот склянке, - он достал пустую, - в тайнике на Гриммо. За гобеленом с семейным древом Сириуса. Джинни терпеть не может ту комнату, а я все никак не могу от него избавиться. - Сраный Мерлин, Гарри, ты больной на голову! Ты мог повредить себе мозги! – воскликнула Чжоу. - Знаю, - проворчал он, - и, по-моему, так и получилось. Она обеспокоенно подалась вперед, придирчиво рассматривая его лицо: - Что случилось? - После нашего последнего раза я разговаривал во сне. Дурацкая привычка со времен Школы! Наутро… - он замялся, будто подталкивая прозвучавшее далее имя с кончика языка. - … Джинни устроила мне головомойку. Сказала, что я трахался с кем-то, называя неразборчиво чужое имя, хлопнула дверью и уехала на сборы, следом на выездные игры. Дома я ее больше не видел. Мы созванивались через Зеркало быстрой связи, но по голосу она не то, чтобы оттаяла. Я… короче, я решил, что так больше продолжаться не может, и вспомнил, как Гермиона изменила память своим родителям, чтобы защитить их от Волдеморта. У меня такое вряд ли бы получилось, но я вполне способен на стирание памяти. Зная, что будет затронут слишком большой пласт, я написал сам себе инструкцию в планировщике на случай, если поврежу память, или, еще хуже, мозг. Эффект от такого заклинания был выматывающим, тем более я весь день раскладывал воспоминания из головы по пробиркам… Я вырубился, словно после бутылки виски, а наутро… Черт, чувство было довольно странным. Как будто я заново родился. Но я вдруг забыл фамилию Джинни. Забыл как называется моя должность. Не мог вспомнить сколько кубков я выиграл в Хогвартсе. В-общем кучу вещей по мелочи. Я жутко перепугался, но тут заверещал планировщик, в котором было написано: «Проверь за гобеленом, если почувствуешь себя странно». Я нашел спрятанный ранее ящик, вытащил наугад пару пробирок, и вернул себе стертые воспоминания, но не все… И, по-моему, сработало. Будто перерезанные провода заново соединили. Но, например, вчера я не мог вспомнить дорогу к себе в кабинет. - Ты чокнутый. Идиот, - обхватив голову руками воскликнула Чжоу, и Гермиона не могла с ней не согласиться. - Сколько их там, Гарри? - Чего сколько? - Воспоминаний в твоей коробке? Он молчал. - Сколько? - Много, - нехотя ответил он. - И? - Что «И»? - Ты достал оттуда несколько воспоминаний и…? Тут Гарри неожиданно усмехнулся. - И будто пережил их впервые. - А-х-х-х-х… - Чжоу закусила губу. – И что там было? - Не скажу. - его голос прозвучал сварливо. – Ты, значит, обиделась, что я тебя избегаю и решила позлить меня придя под руку с Кейси Мэннингом? - О-о-о-о, - издевательски пропела Чжоу, - что за интонацию я слышу в твоем голосе? Ты вдруг вспомнил, кто такая Чжоу Чанг и заревновал? - Он терпеть меня не может. Как, впрочем, и весь наш отдел. - Он забавный, - хихикнула Чжоу, - ты тоже умеешь рассмешить, в этом вы похожи. - А почему… - начал было Гарри, но Чжоу его перебила: - Не увиливай от главной темы. Зачем ты это сделал? Ты мог бы просто все мне рассказать. Я никогда и никому не раскрыла бы наш секрет, разве я давала повода в себе усомниться? Гарри будто невзначай закинул левую руку на спинку сиденья, Чжоу подвинулась ближе. - Мне стало тяжело жить своей повседневной жизнью со всеми этими мыслями, – тихо сказал Гарри, – в этом основная причина. Тяжело вспоминать проведенную с тобой где-то ночь, просыпаться по утрам и идти на работу, думая об этом. - Ох, какой же ты мудила! - искренне выругалась Чжоу. - «Мне тяжело просыпаться по утрам», - она издевательски передразнила Гарри и отбросила его руку. – на твоем месте мечтают оказаться тысячи людей! У тебя есть все! Жена, от которой все без ума! Самая интересная работа… - Интересная?! – не выдержал Гарри, - ты что, не слышала на что намекал Мэннинг?! А ведь он прав. Мы – тень былой славы этого отдела. Можно сказать находим себе занятия! - давно требовавшие быть услышанными горькие признания вырывались из него, толкаясь. - Гоняем шпану из аллеи Ноктюрн! Бьем баклуши… Нас давно пора переименовать в рыночный патруль… - Ты сам себе создал миф о том, какой должна быть твоя жизнь! – перебила его Чжоу. – Сам решил, что должен стать главой Мракоборцев! Сам притащил туда своего лучшего друга! Сам решил жениться на Джинни Уизли! А почему?! Потому что все этого от тебя ждали, Гарри. Но Темный Лорд давно побежден, его соратники разгромлены, ты больше никому ничего не должен! Ты мог выбрать себе любую жизнь, любую, Гарри, но выбрал самое очевидное… Так неси ответственность за свой выбор! А то, видите ли, ему тяжело просыпаться по утрам. Получай удовольствие от того, что у тебя есть! - Водить всех за нос… – начал Гарри. - Тогда заканчивай водить всех за нос, - зло перебила Чжоу, – прямо здесь, прямо сейчас. Скажи вслух «Проваливай, Чанг», и я уйду и больше не буду мозолить тебе глаза. Не могу отвечать за остальных, но я тебя точно не побеспокою… «Остальных…» - в ужасе повторила про себя Гермиона. - Не могу… - еле слышно произнес Глава Мракоборцев. - Не можешь? - Не хочу. Чжоу сердито сложила руки, собралась было что-то сказать, но Гарри ее перебил: - Прости, я действительно поступил по-идиотски. - Ты испугался. За свою несчастную жопу избранного. Они замолчали. Гермиона лихорадочно соображала: «Зачем Гарри нужно было воспоминание со мной? Чтобы стереть его из головы или … что? Зачем он сохранил это?» - И как нам дальше быть? – наконец спросила Чжоу. – Ты будешь продолжать появляться время от времени, а потом стирать себе память и копить склянки? - Нет. Я думаю, что день, когда мы больше не сможем видеться, не за горами. И тогда я решу, что со всем этим делать. Может, отдам тебе. Если… если они тебе будут нужны. - И все забудешь? - Я приду и скажу тебе об этом глядя в глаза, - твердо пообещал Гарри, игнорируя вопрос. - А сегодня… ты пришел не за этим? Они разглядывали друг друга, довольствуясь скупым светом снаружи: дыхание Чжоу участилось. Гермиона, которая не отрываясь следила за лицами любовников, замерла в напряжении, ожидая, что они вот-вот набросятся друг на друга. Чжоу чуть подалась вперед – ее рука скользнула между ног Гарри, гладя, ощупывая, дразня затвердевший под тканью брюк орган. Первому Заместителю казалось, что у нее кружится голова - еле сдерживаемая страсть этих двоих, казалось, наэлектризовала воздух. Если бы сейчас кто-то уронил на пол иголку, Гермиона бы умерла от разрыва сердца. Неужели… неужели она чувствует возбуждение? - Я не привыкла так долго разговаривать с тобой наедине, - прошептала Чжоу, – мой рот должен быть занят кое-чем другим. Борьба с пуговицами ширинки: одна, вторая, третья. Гарри поерзал, чуть приспуская брюки. Гермиона медленно опустила взгляд, следуя за головой Чжоу. «Как это поместится у нее во рту?» Она могла рассмотреть каждую вену, каждую жилку, блеск слюны, в оцепенении наблюдая, как растягиваются губы миниатюрной Чанг, как раздувается ее горло. Гарри меж тем снял ремень и затянул его на шее Чжоу. «Мерлиновы штаны…» Он прервал ее, схватив за волосы, поднялся, удерживая ремень одной рукой, дернул вниз. Чжоу послушно встала на колени, не отрываясь глядя Гарри в глаза. - Какая же ты шлюха, - его голос прозвучал удовлетворенно. Она была словно игрушка в его руках – покорная, податливая. Теперь Первй Заместитель воочию лицезрела, что значит слово «пылесосить» в самом непристойном его смысле. «Возможно сосать у Чжоу получается даже лучше, чем танцевать» - подумала Гермиона и с удивилась собственной формулировке. Гарри поднял ее с колен все так же резко, ухватился за края ткани там, где начинался вырез на ее платье, и одним движением разорвал его, стаскивая. Гермиона ничуть не удивилась, что под ним не оказалось никакого белья. - Хочешь, чтобы я так вернулась на бал, - чуть привставая на цыпочки прошептала Чжоу и впилась в его губы. Он оттолкнул ее, насытившись, на столик, избавился от остатков платья и с жадностью набросился на ее небольшую упругую грудь. Голова Чжоу свисала вниз, почти касаясь колен застывшей на сиденье напротив Гермионы. Гарри опустился ниже, зарывшись лицом между распахнутых ног, одновременно Чжоу, перехватив ремень из его руки, чуть затянула петлю на шее, извиваясь в такт движениям языка, миновавшего тесно сомкнутые миниатюрные губки. - Хватит уже прелюдий, - пробормотала Чанг, медленно краснея, - давай уже трахаться… Гарри повиновался, высвободил ноги из штанин и вошел в нее с размаху, с места задавая неистовый темп: столик угрожающе заскрипел. Чжоу меж тем снова схватилась за ремень, затягивая обхват еще сильнее – ее зрачки закатились, розовый язычок показался на мгновение облизывая блестевшие от влаги губы. Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп. «Она же задохнется!» - в ужасе подумала Гермиона, но затем вспомнила, что еще полчаса назад живая и здоровая Чанг помогала ей избавиться от пятна на ковре в гостиной. Казалось, это длилось вечность. Она не могла отвести глаз от точки, в которой сливались их тела, от прыгавших при кажом ударе насмешливых сосков Чжоу. Чжоу было хорошо. Нет, Чжоу было охуенно. Ее сейчас трахали так, как никогда не трахали Гермиону. Она хотела убежать, перестать смотреть, но не могла. Чжоу вдруг выгнула спину, выпуская ремень – ее рука ухватилась за основание члена, который собирался покинуть ее промежность. - Я все… а ты – нет… - она, закрыла глаза, чему-то улыбаясь и чуть повела бедрами, будто сжимаясь изнутри. Гарри буквально рухнул на нее, наполняя семенем. Дернулся раз, другой, третий. Воцарилось молчание, прерываемое сбивчивым дыханием двоих, которые за несколько минут словно преодолели марафон. - До последней капли, - прошептала Чжоу. Он чуть приподнялся, опершись руками на столик и вдавил себя в нее последний раз, напрягая ягодицы, она в ответ обхватила его ногами и прижала, будто хотела затолкать внутрь себя целиком. - Блять… - прошептала Чанг, - почему с тобой это всегда так охуенно… В меня как будто поезд въехал… Гарри медленно вышел из нее и рухнул на сиденье, запрокидывая голову. - Потому что это аморально, – он снял запотевшие очки, – преступно. Неправильно. Опасно. Страшно. Каждый раз это… - Приключение, - закончила за него Чжоу, поднимаясь, – я, кажется, только разогрелась, но наверху, знаешь ли, идет Благотворительный бал. «Черт побери, Мэннинг во всем был прав. Особенно насчет Гарри» - тоскливо подумала Гермиона. Глава Мракоборцев поморщился, приглаживая торчащие вихры волос. - Тебе еще развлекать мою маман, - продолжала Чжоу, палочкой восстанавливая разорванное платье. Ремень все еще болтался у нее на шее, словно нелепый галстук, – она не упустит возможность указать мне на мое место. - Что… Чжоу одела как новенькое платье, ткнула палочкой за спину, восстанавливая разорванную застежку и сняла, наконец, импровизированную удавку, вернув ее Гарри. - Маман, она мастер тонких намеков. Думаю, во всем здании Министерства она единственная, кто если не знает наверняка, то догадывается… о нас. Гарри нахмурился: - Почему ты так думаешь? - А в кого я, по-твоему, пошла? - грустно улыбнулась Чжоу. – Рыбак рыбака… Ты бы ее трахнул? - Что?! - По глазам вижу, что трахнул бы… Маман лакомый кусочек… в своей категории. Гермиона поразилась с каким презрением говорила о своей матери Чжоу. - Не говори ерунды. - А Гермиону Грейнджер? Гарри вздрогнул, будто она задела его за живое: - Заткнись. – это было сказано без иронии, без тепла в голосе. Он начал злиться, рывком натянул штаны и теперь нервно заправлял в них рубашку. - А что такое? – голос Чжоу понизился, завибрировал, словно сама мысль ее заводила. – Ты видел ее сегодня? Не зря ее называют самой желанной ведьмой Британии… Тебе ведь так вставляет запретное… Неужели ты никогда… - Никогда об этом не думал, нет! – сердито оборвал ее Гарри, всем видом показывая, что тема закрыта. Чжоу изучала его с минуту, прищурившись, затем пожала плечами: - А я бы с удовольствием посадила ее себе на лицо… Или затащила к нам в постель. Смотрела бы, как ты ее… о, Мерлин, я снова мокрая. Он резко шагнул к ней вплотную, схватил за плечи, встряхнул. - Ты больная, на всю голову… Рука Чжоу потянулась вниз к его промежности. - И поэтому ты не можешь это прекратить, - тихо прошептала она, потянувшись к его губам, – тебе нужна шлюха, а не жена… Гарри нехотя остановил ее: - Нас ждут наверху. - Ты прав. – Чжоу вздохнула и прислонилась к дверному окну, разглядывая гараж. - О, черт, Гарри! – она отпрянула назад, словно ошпаренная. – Там мистер Ройс! - Грэм? – Гарри нагнулся, вглядываясь в затененное стекло. – Сраный Мерлин, он идет прямо к нашей машине! Что… Гермиона, которая только начала переваривать увиденное и услышанное непроизвольно повернула голову, следуя за его взглядом: садясь в машину, Гарри до конца не закрыл дверь. - Что делать? – зашипела Чжоу. - Придумай что-нибудь, не стой столбом! Гарри лишь растерянно посмотрел на нее в ответ. Чжоу, что-то раздраженно пробормотав, решительно ткнула палочкой в стекло и прошептала: - Конфундо. Гермиона высунула голову сквозь дверь автомобиля: мистер Ройс застыл на месте, не доходя до машины нескольких футов, постоял так с минуту, развернулся и уверенно направился в сторону своего кабинета. - Не стоило так делать! - набросился на Чжоу Гарри. - Грэм отличный мужик! - Да, стоило дождаться, пока он заглянет к нам на огонек! - огрызнулась Чжоу. – Вся мифология Магической Британии была на кону! - Он бы не за что никому не сказал, Грэму можно доверять… - Все, заткнись, Гарри, что сделано, то сделано. Глава Мракоборцев, покачав головой, осторожно открыл дверь: - Ты первая.

****

Гермиона вынырнула из Омута, резко встала и, обхватив себя руками, словно во сне начала мерить шагами гостиную. Они оба ей врали. Так убедительно врали. «Задашь мне еще раз такой глупый вопрос, я тебя ударю». Насколько, оказывается, легко обмануть Гермиону Грейнджер! Восемь лет! Восемь лет у всех под носом… Образцовый семьянин, Мужчина-Который-Изменяет… А ведь есть еще другие… Были другие! Она схватилась за голову, оседая на коврик перед камином. Ей хотелось прямо сейчас пойти, разбудить Гарри и надавать ему пощечин. Хотелось оттаскать Чжоу за волосы в старых добрых традициях магловского мордобоя, вышвырнуть за дверь под вновь разыгравшийся дождь. Ее разрывали эмоции, переполняли мысли, но не все ей были понятны, а некоторые откровенно пугали. Как с этим жить, когда наступит утро? Гермиона легла на ковер, уставившись затуманенными глазами в потолок. Часы одиноко отбили один раз, и вернулись к размеренному тиканию. Первого Заместителя медленно покидал гнев, сменяясь опустошением и неуютными вопросами, которые она не решалась задать самой себе. Гермиона вспомнила затянутый на шее Чжоу ремень, насмешливо торчащие вверх соски на ее трясущихся от резких движений грудях, стон залитого потом столика. Наблюдая за ними, она что, почувствовала возбуждение? Что делать с обрушившейся на нее правдой? Она вновь и вновь, словно случайный свидетель страшной аварии, с болезненной тяжестью в груди прокручивала увиденное в машине. Прекрати! Чжоу опускается на колени… Прекрати!!! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Как же она ненавидела Гарри Поттера, лежа на ковре, ненавидела так, что сбивалось дыхание. Ненавидела, возможно не потому, что он оказался притворщиком и лжецом, а потому, вздрогнув осознала Первый Заместитель, что на этом столике должна была душить себя ремнем она.