AU: Q: всё-таки Рапунцель и ведьмак в Терновой башне

      От подножия Терновой башни раздаётся зычный басистый крик:       — Выходи, ведьмак, биться будем!       А наверху, в самой башне, сидит, закинув ногу на ногу, в кресле с высокой спинкой Эме. В одной руке у него кружка кофе, в другой — чернокнижницкий гримуар, а в расписании на день никаких, вот совершенно никаких битв не отмечено.       Чужой голос, которого у подножия башни быть не должно, заставляет повернуться к приоткрытому окну и попробовать осторожно из него выглянуть, с подозрением щурясь.       — Вы мужчину звали? — спрашивает он у сестёр О’Хайр, усевшихся на его кровать; Холли вязала спицами, а Поппи заплетала ей волосы в мелкие косички.       — Не-а, — беспечно бряцает Поппи, подвязывая прошлую косицу и принимаясь за следующую. — Их вообще никто никогда не зовёт, они сами всегда приходят.       — Тогда другой вопрос, — приходится кружку с кофе отставить на стол и туда же отложить раскрытый гримуар страницами вниз, — какая сука скинула в принцевый чат нашу геолокацию?       Он мог бы сейчас ринуться к окну, распахивая пошире ставни, и звонко послать ко всем херам, но вместо этого присаживается на корточки и к подоконнику, из-за него не высовываясь, подкрадывается. Около окна Эме поднимает с пола валявшееся там потрёпанное пугало — он припёр его с неделю назад, явно украв на каком-то поле, и на все вопросы о том, нахрена оно, отвечал, что сёстры сами всё увидят. Вот, видимо, и настал его звёздный час.       По древку пугала, одетого поверх лохмотьев в старую рубашку Эме, расползаются наколдованные им терновые ветки, они же, имитируя руки, распахивают ставни, а стоит только чучело высунуть в оконный проём…       … арбалетная стрела застревает в соломенной голове, торча из неё концом всего на треть. Эме разводит руками — о чём он и говорил.       Пострадавшее пугало откладывается на старое место на пол, а Эме тянется к ящику стола за зачарованным мелком, чтобы на деревянном подоконнике написать руну-громкоговоритель.       — А в моё время гости приносили к чаю торт, а не стрелу в хозяйский череп, — жалуется он в руну, пока его голос звучит за пределами башни, как раз там, где поджидает принц с арбалетом. — Это где тебя, коронованное создание, такому косячному этикету научили?       — Не юли, ведьмак! — снова басит во всю глотку принц — конечно, у него-то такой руны нет, ему орать приходится. Если честно, в базовый ведьмачий арсенал эта руна не входит тоже — ну не способна терновая магия творить ничего, окромя колючих веток и одного-единственного проклятия! — но наперсница-фея услужливо поделилась волшебным мелочком, зарядив тот своей силой для всяких там ведьмачьих бытовых нужд. — Где Рапунцель?!       — Да здесь, вон, сидит, носки очередные вяжет.       — Рапунцель, выходи! — надрывается принц того паче, а Холли морщится — ей уже не нравятся ни его голос, ни он сам.       — Как же она выйдет, если ты сразу стреляешь? — Эме усаживается на полу около руны и продолжает вещать в неё, жестами показывая Поппи, чтобы подала ему зеркало. — Вот подойдёт она к окошку, а ты в неё стрелу выпустишь. Разве ж это хорошо? Нехорошо. А если бы сейчас она открывать пошла, а? Ты бы и её застрелил? Шо, совсем корона мозги из черепа выдавила?       — А ну замолчи! Вылезай на свет Божий! Я тебя сокрушу, — а воздуха-то в лёгких столько орать не хватает, — и освобожу Рапунцель!       Забрав у подползшей к нему Поппи зеркало, Эме поднимает его над подоконником — так, чтобы им обоим было видно принца. Принц в этот раз весьма крупный, коротко стриженый и в полированных доспехах, на холёном серо-чёрном коне. Холли дёргает подбородком, спрашивая у них, чего как, а они с Поппи синхронно кислят морды и покачивают ладонями — если честно, так себе, могут быть принцы и лучше.       — Херня у тебя, Высочество, а не план.       Эме, отряхивая бок, которым прислонился к пыльной стене, не распинается дальше, а принц, ожидая продолжения, торжественно тупит, потому на несколько секунд в пролеске, где стоит себе, никого не трогая, Терновая башня, повисает тишина.       — Поясни! — снова басят снизу, и Эме, ехидно прогыгыкав, возвращается к забалтыванию принца. Холли кидает с кровати две подушки — одну под задницу сестре, вторую ведьмаку.       — Во-первых, с чё вы все взяли, что меня надо обязательно «сокрушать»? — поёрзав, он усаживается на подушку, чтобы от каменного пола ничего не застудить. — Живу себе в глуши, никого не трогаю, книжки читаю, кофе попиваю — нет, блин, надо портить жизнь человеку.       — Так ты, — Высочество запинается, понемногу теряя голос, — Рапунцель в плену держишь!       — А с чего ты взял, что она тут в плену? — оперевшись локтем на подоконник и подперев голову, пока Поппи сбоку уже понемногу начинает ухахатываться. — Я её что, по-твоему, в цепях держу? Чёт не слышу, чтобы активно звякало. Или, может, она здесь в клетке сидит, а у тебя есть пачка неопровержимых тому улик?       Принц слегка поднагрузился. Улик у него не было, каких-либо доказательств тоже, но они ведь, по идее, и не нужны никому — так ведь в сказочном сюжете прописано, что Рапунцель у ведьмака в плену! Кому тут что-то доказывать надо? Всё и так очевидно!       — А ну зубы не заговаривай!       — Детинушка, — Эме с деланной усталостью вздыхает, заставляя теперь обеих сестёр заулыбаться, — ты бы лор подучил для начала, потом под окнами верещал. Я ведьмак, а не знахарь — я зубы не заговариваю, я проклятия насылаю. Если бы я зубы заговаривать умел, с меня бы в прошлом месяце за пломбу не содрали…       — Рапунцель, покажись!       — Нет, ну вы посмотрите на эту наглую сволочь! Тебя вообще учили, что старших перебивать нельзя?!       Поппи быстрым жестом прикрывает руну, чтобы спросить:       — Думаешь, ты старше?       — До тех пор, пока это моя башня и моя в ней магия, старший тут тоже я, — договорив, Эме мягко отстраняет её ладонь от руны и продолжает уже с принцем. — Не покажу я тебе Рапунцель! И я уже даже сказал, почему!       Внизу подозрительно затихают, а потом слышится, как негромко лязгают друг об друга доспехи.       — Я убрал арбалет! Покажи Рапунцель!       В этот раз Эме прикрывает руну сам:       — А с первого раза нельзя было догадаться, что со своими ножами в гости не ходят?!       — Он совсем не очень? — разочарованно тянет Холли, мысленно дорисовывая ещё одну палочку в решёточку подсчёта отшитых принцев.       — Даже плюнуть некуда, — заключает, поднимаясь с места, Поппи, а уж она-то, отхватившая себе Робин Спэрроу Гуда, в мужиках разбирается.       Руна снова открывается и передаёт наружу следующее:       — Как убрал, так и достанешь! Не верю я тебе, Высочество, ох не верю! Возьмёшь да сдуру застрелишь кого-нибудь.       Эме кладёт ладонь на подоконник и подгибает первые фаланги пальцев. Толстые неповоротливые ветви у подножия башни вяло движутся, похрустывая корой, и несколько из них — те, что чуть поменьше — вытягиваются в сторону принца. Холёный серо-чёрный конь испуганно переступает по земле, отстраняясь, но ветки не угрожают, а просто замирают на плюс-минус высоте принцевой руки, сложившись в некую имитацию гнезда.       — Сдай арбалет, и я спрошу у Рапунцель, хочет ли она на тебя посмотреть.       — Ни за что! — вместо арбалета принц хватается за висящий на поясе меч и наивно пробует одним махом ветки перерубить.       Эме резко поджимает пальцы наполовину — терновник плотно обхватывает лезвие, — проворачивает запястье — и ветки выдёргивают меч из крепкой хватки, едва не выронив принца из седла. Ведьмачья ладонь изгибается ещё несколько раз, и меч оказывается поднят к окошку, откуда его можно выхватить и втянуть в комнату.       — Зря ты, Высочество, меч-то хороший был, — рассмотрев сталь и рукоятку, Эме откладывает его в сторону, к раненому пугалу поближе. — Да и стрелы неплохие — крепенькие, острые. Не боишься, что я тебя ими же нашпигую?       — Выйди сначала из башни! — кричит принц, пока конь под ним беспокойно всхрапывает и начинает пританцовывать на месте. — И посмотрим, кто кого!       — Наивное же ты создание…       Эме виснет на подоконнике, складывает ладони в замок и опирает на них подбородок. Принцева враждебность потихоньку начинает его раздражать — пришёл на чужую территорию, поднял на хозяина оружие, попытался ландшафтный дизайн поправить, как будто грозный терновник там просто так лежит, как трава не расти. Наглость невиданная!       — Скажи-ка мне на милость, чудо коронованное, с чего ты взяло, что я к тебе спущусь? — интонации голоса начали пропитываться ядовитыми нотками, и чем дальше, тем их больше становилось. — Чести много будет руки об тебя марать. Да и сам посуди, Высочество, — ты вон какой здоровый, тебя твой конь бедный еле держит, а я тебя нá голову ниже и на целую маленькую бабу легче. Я что, по-твоему, идиот — к тебе спускаться и с тобой драться? Принцев красивых много, а я у мамы один.       Конь, почуяв нарастающую опасность, всхрапывает снова и мотает головой, пытаясь не то из-под принца выбраться, не то взять курс подальше с этой чёртовой поляны, увитой толстенным терновником и насквозь проткнутой высокой башней с одним-единственным оконцем. Принцу приходится напрячься, чтобы коня успокоить и остановить, пока тот не рванул наутёк в пушистые кусты.       — Поехали дальше, — ладони Эме снова кладёт на подоконник, но пока не гнёт и не выворачивает. — Ты ко мне как приехал? В полной боевой готовности, при мече и арбалете, а стоило мне тебя выйти встречать, ещё и выстрелил. И после этого ещё не просто просишь, а требуешь, чтобы тебе показали Рапунцель! Да ты, мой дорогой, после таких финтов ушами на коленях передо мной ползать должен и умолять, чтобы я твои кишки, через задницу из тела вывернутые, хотя бы попытался потом в правильном порядке обратно уложить.       Костлявые ведьмачьи пальцы сгибаются, угрожающе проскребя ногтями по подоконнику, а терновник у подножия башни приходит в движение. Потрескивает кора, расправляются друг из-под друга свитые в красивый узор ветви, они же расползаются по бокам от принца, постепенно отрезая ему пути к отступлению. Конь напугано ржёт, пытается встать на дыбы и озирается по сторонам, ища, куда бы ломануться — потому и упускает тонкую терновую веточку, взметнувшуюся к арбалету у принца на спине.       Эме складывает вместе два пальца и медленно крутит ладонью, пытаясь сдёрнуть с принца арбалет. Тот висит за плечом на ремне, а ремень зацепился за край доспехов, потому приходится сначала пару раз рвануть, едва не выворачивая принцу руку. В конечном итоге, тонкая веточка справляется и вырванный арбалет весьма бодренько оттаскивает дальше, к стенам башни, куда ни конь, ни пеший за ним не пройдут.       Естественно, наблюдая за тем, как ветки покрупнее и арбалет поднимают к охочим до трофеев ведьмачьим рукам, принц злится. Ещё бы ему не злиться, если его умудрились обезоружить даже не вступая в бой.       — Чего притих, Высочество? — издевается Эме, растирая костяшки пальцев, сгибавшиеся в не самое естественное положение. — Или чего, стоило все игрушки отобрать, так сразу и биться расхотелось?       Он криво щерится, теперь-то из окна высовываясь смело — принц его разве что сапогом теперь может попробовать достать, но всё равно не достанет. Больно уж нравится Эме смотреть на коронованные морды, роняющие челюсти, когда он показывается из своей башни — худой как смерть, не самого высокого роста, одетый не для боя и даже не для драки, а, скорее, напоказ. У этого принца челюсть дёргается тоже, но на место возвращается быстро.       А пока Эме стоит на подоконнике и плечом опирается на оконную раму, Поппи заряжает вынутую из пугала стрелу в арбалет.       На верхнем краешке рамы зачарованным мелком рисуется ещё одна громкоговорящая руна.       — Вон он я, — Эме показывает на себя рукой, — как ты и хотел, вылез из своей башни и весь внимание. Дальше что? Или у тебя сценарий был только на те случаи, где ты вооружён и опасен, а?       Об насмешку в его голосе можно порезаться, но всё это лишь фарс, чтобы немного потянуть время. Поппи, впрочем, с перезарядкой уже учёная, всё-то ей любимый разбойник показал, потому возится недолго и протягивает арбалет, едва мелькнув из-за ставни — не хватало ещё, чтобы её саму за Рапунцель приняли. Предохранитель она не трогала — с него Эме демонстративно снимает сам, упирая приклад в острое плечо.       — Давай, Высочество, договоримся вот как, — целиться он пока не начинает, лишь встаёт почти на изготовку, — ты сейчас подбираешь жопу в горстки и уматываешь отсюда к чертям собачьим, чтобы только пятки твои сверкали, а я, так и быть, ни по тебе, ни по твоему коню в спину не стреляю. Арбалет хороший, в качестве сувенира себе оставлю, может, даже получится по воронам пострелять.       Уматывать принц очевидно никуда не собирается, потому, пытаясь издалека рассмотреть Эме, лишь мотает головой. Значит, не хочет расходиться с миром, приступаем к плану Б.       — Ну, раз хочешь оставаться — оставайся. Только опция остаться у тебя одна — трупом под корнями, как раз на удобрения пойдёшь. Только ты здоровый сильно, тебя туда надо по частям класть — как раз порублю, освежую, а кишки твои со стороны замка, откуда вы все прёте, вместо гирлянды на ёлочки повешу, чтобы не повадно было. Ферштейн?       Вот теперь целится Эме по-настоящему, но на мушку берёт не принца, а коня, конь умнее. Ведь если коню без принца, пока он тут стоит себе на ведьмачьей полянке и щиплет с кустов остатки ягод, ничего не угрожает, то допрыгавшемуся принцу без коня придётся ой как несладко — помимо ведьмака в лесу и волки есть, и бешеные лисы, и медведи, и если не добьёт одно, второе точно справится.       Подействовало — испугавшийся расправы конь развернулся на месте и взял курс подальше от поляны, наплевав на то, что у хозяина тут остались дорогое оружие и, кажется, остатки растоптанной чести. Терновые ветки послушно расступились, пропуская их уехать несолоно хлебавши, а Эме возвращает арбалет на предохранитель, ребром ладони стирает с рамы руну и спускается с окна.       — Приятно всё-таки поговорить с умным существом, даже если им в итоге оказался конь.       Поппи прыскает со смеху, а Холли тяжело вздыхает — столько времени уже сидит в этой грёбаной башне, а приличного принца так ни разу и не встретила, всё какие-то дураки попадаются. Дураки, которые думают, что если Терновый ведьмак нá голову их ниже и на целую маленькую бабу легче, то бояться его не надо.       — Не грусти, — Поппи легко приобнимает её за плечи, — рано или поздно и за тобой сюда приедет мужчина твоей мечты.       А пока они по-сестрински воркуют, вновь принимаясь за косички и носки, Эме, стерев вторую руну, фотографирует трофейные меч и арбалет, чтобы отправить в злодейский чат и похвастаться уловом — не всё же Мэрри Мэн спамить треками и плейлистами да Джинджер кидать один сладкий рецепт за другим. @thorn_bitch Это уже третий принц за последний месяц, но лут с них падает прикольный [Фотография] @maybe_faybe О, это дело надо обмыть! @rrr_bad_wolf Нихрена, с таким и на кабана сходить можно Спэрроу, береги задницу, а то ведьмаче тебя теперь к любимой женщине не подпустит: D @sparrow_very_good Ничё не знаю! Сила любви преодолеет все преграды! Даже вот этот вот огромный арбалетище! А пострелять дашь?) @thorn_bitch Дам) Но сначала пробей, какая сука скинула в принцевый чат мою геолокацию А то у меня тут ёлочки без кишок стоят, грустят…