Глава 19. Коул Майколсон

Сознание вернулось к Андрею резко, как удар под дых. Он вскочил, хватая ртом воздух, сердце колотилось где-то в горле. Тело было чужим — сильным, лёгким, почти невесомым. Он чувствовал каждую мышцу, каждое волокно, и это было... слишком. Он стоял посреди тёмной комнаты, залитой лунным светом. Старые деревянные полы скрипели под его ногами. Атмосферой пахло пылью, старым деревом и... кровью. Много крови. Андрей опустил взгляд. На полу, у его ног, лежал труп. Мужчина лет сорока, в дорогом костюме, с разорванным горлом. Глаза были открыты и смотрели в потолок мутным, застывшим взглядом. Кровь уже свернулась, превратившись в тёмную, почти чёрную лужу. — Нет... — прошептал Андрей, отступая на шаг. — Нет, нет, нет... Он посмотрел на свои руки. Белые, длинные пальцы, идеальный маникюр. Ни капли крови. Но он знал — это он. Он сделал это. Или тот, в чьём теле он оказался. — Что... что за чёрт... — Он провёл рукой по лицу, чувствуя чужую кожу, чужую щетину. И тут он понял. Его зубы. Клыки. Длинные, острые, хищные. — Я... вампир? — прошептал он с отвращением. Он вампир. То, что он ненавидел всю жизнь. То, что убило его родителей. То, что он клялся истреблять. Теперь он сам был одним из них. Андрей замер, пытаясь справиться с паникой. Мысли метались. Что стало с остальными? С Лидией? Со Скоттом? С Дэймоном? Когда Хантер отрубил ему голову — что было дальше? Они выжили? Хантер убил их? Смерть сказала, что не знает. Или не хотела говорить. — Нужно думать, — сказал он себе вслух. — Думать, а не паниковать. В воздухе перед ним материализовался знакомый синий шар. Тот же, что и в прошлые разы — в теле Дина, в теле Стайлза. Он приблизился и влетел в грудь Андрея, рассыпаясь вспышкой света. Воспоминания хлынули потоком. Детство. Большой дом в Нью-Орлеане. Отец — Майкл, мать — Эстер. Братья: Элайджа, Клаус, Финн. Сестра Ребекка. Они были семьёй. Счастливой? Нет. Не совсем. Всегда какое-то напряжение. Всегда какая-то тень. Отец был жестоким. Тренировки, драки, требования быть сильным. Коул не боялся его. Коул вообще мало чего боялся. А потом — ритуал. Мать превратила их в вампиров. Чтобы защитить? Чтобы сделать сильнее? Коул помнил боль. Помнил, как горела кровь. Помнил, как умер в первый раз. И помнил, как проснулся с жаждой. Первая кровь. Первый труп. И чувство — кайф, неописуемый, пьянящий, когда тёплая кровь заливает горло. Коул улыбался тогда. Коул наслаждался. Андрея вырвало. Он стоял на коленях, сжимая руками горло, и его выворачивало наизнанку. Рвоты не было — вампирское тело не позволяло. Но его трясло, ломало, выкручивало. — Тварь... тварь... — прохрипел он, вытирая рот. Воспоминания продолжали литься. Смерть Финна. Старший брат погиб — от рук охотников. Коул помнил это лицо, застывшее в предсмертной муке. Помнил, как Клаус орал от ярости, как Элайджа замер с каменным лицом. А Коул... Коул просто ушёл. Ему было плевать. Он убивал ради забавы. Ради удовольствия. Ради того, чтобы чувствовать себя живым. Каждая смерть — как глоток самого дорогого вина. Он помнил их всех. Помнил имена, лица, звуки, которые они издавали перед смертью. Особенно он помнил одну семью. Россия. Волгоград. Мужчина, женщина и ребёнок, спрятавшийся за дверью. Он долго пытал их. Потом убил. Медленно. Наслаждаясь каждым мгновением. Андрей закрыл глаза. Это были его родители. Этот вампир — Коул Майколсон — убил его семью. И теперь Андрей был внутри его тела. Носил его лицо. Слышал его мысли. Чувствовал его жажду. — Почему? — прошептал он в пустоту. — Почему именно он? Ты издеваешься?!!! Это пытка? Тишина. Смерть не отвечала. — ПОЧЕМУ?!!! — закричал он, вскакивая на ноги. Тишина. Андрей заметался по комнате, хватаясь за стены, опрокидывая стулья. Он увидел зеркало на стене — старое, в резной раме — и замер. В отражении смотрело чужое лицо. Светлые волосы, острые скулы, холодные серые глаза. Красивое лицо. Мёртвое лицо. Лицо убийцы. Он узнал его. Помнил каждую чёрточку. Вампир, который смеялся, глядя на его слёзы. Вампир, который ушёл, оставив ребёнка в луже крови. — Ааааааааа! — Андрей ударил кулаком в зеркало. Стекло разлетелось вдребезги. Осколки впились в руку, но рана затянулась за секунду. Он продолжал бить — по стене, по столу, по стулу. Мебель разлеталась в щепки, но ему было мало. Он крушил всё вокруг, пока комната не превратилась в руины. Потом он опустился на колени среди обломков и замер. — Я не могу, — прошептал он. — Я не могу быть им. Я не хочу быть им!!!! Он закрыл лицо руками. Воспоминания Коола не исчезали. Они давили, жгли, разрывали изнутри. Как тот вампир проник в дом. Как он смеялся. Как он наслаждался страхом родителей. Андрей помнил это. Помнил каждую секунду. Но теперь он помнил и с другой стороны — помнил, как Коул выбирал жертву. Как он крался по коридору. Как улыбался, когда открывал дверь. — Это была случайность, — понял Андрей. — Вы просто... попались ему под руку. Хорошее место. Хорошее время. И он развлёкся. Он поднял голову и посмотрел на своё отражение в осколке зеркала. Чужое лицо. Чужие глаза. — Я убью их, — тихо сказал он. — Я уничтожу его семью. Изнутри. Сделаю так, что Майколсоны падут. И он будет смотреть. Воспоминания Коола подсказывали, что Майколсоны сейчас в Нью-Орлеане. Они стали символами борьбы с порталами. Герои. Спасители. Но на деле — просто маска. Маска для общества. Маска для власти. — Им нравится слава, — Андрей усмехнулся, и в его усмешке было что-то от Коола. — Они купаются в ней. А я... я заставлю их утонуть. Он поднялся, отряхивая щепки с одежды. Жажда пульсировала где-то глубоко, но он подавил её. Не сейчас. Сначала нужно понять, что происходит. Кто он теперь. И как использовать это тело. — Смерть, — сказал он в потолок. — Ты ответишь за это. Когда-нибудь. Но сначала я сделаю то, что должен. Он вышел из комнаты, перешагивая через обломки. В коридоре горели свечи, пахло старым деревом и ладаном. Внизу, в большом зале, его ждала семья. Андрей знал это. Знал по воспоминаниям Коола. Он спустится сейчас, и они поприветствуют его. Элайджа — всегда серьёзный, всегда правильный. Ребекка — вечно недовольная, вечно ищущая любви. Клаус — опасный, непредсказуемый, способный на любую жестокость. — Здравствуй, семья, — прошептал Андрей, подходя к лестнице. — Я вернулся. Он улыбнулся. Улыбка вышла холодной, хищной. Он ненавидел их. Ненавидел себя в этом теле. Но он был здесь. И он сделает то, что должен. Третья жизнь началась. *** Как оказалось, Коул редко бывал в этом особняке. Воспоминания подсказывали Андрею, что младший Майколсон предпочитал появляться неожиданно, задерживаться на несколько дней, а затем исчезать снова, не прощаясь. Семья привыкла. Элайджа, старший брат, всегда держался с ним холодно — не то чтобы они враждовали, но и любви между ними не было. Слишком разные. Слишком много обид. Зато с Клаусом отношения были лучше. Намного лучше. Клаус, гибрид, наполовину вампир, наполовину оборотень, всегда выделял Коула среди других братьев. Может, потому что они оба были изгоями в своей семье. Может, потому что оба не боялись отца. А может, потому что оба были чудовищами, которые это признавали. Из воспоминаний Андрей узнал о собрании древнейших. Коул участвовал в них редко, но сегодня почему-то решил прийти. Ему было интересно поглядеть на других существ — вампиров, оборотней, ведьм, которые собирались в большом зале особняка. Некоторые лица мелькали в воспоминаниях. Другие были новыми. Андрея едва не вырвало, когда он увидел в воспоминаниях Коола девушку. Давина. Молодая ведьма, красивая, с огнём в глазах. Она любила Клауса. Любила этого монстра, убийцу, манипулятора. И Коул, как ни странно, относился к ней с чем-то похожим на уважение. — Как можно любить такого подонка? — прошептал Андрей, подавляя тошноту. Воспоминания Коола были жестокими. Но самым удивительным было другое — Коул принимал участие в порталах. Не как герой, нет. Он работал в основном со слабейшими охотниками — теми, кого было не жалко. И самое странное: он чаще выходил из портала один. Иногда с кем-то из охотников, но редко. И только чтобы не вызывать подозрений. «Он специально подставлял их, — понял Андрей. — Брал с собой слабаков, чтобы они отвлекали монстров, пока он делает дело. А потом...» Он не закончил мысль. Слишком мерзко было даже думать об этом. Большой зал особняка был украшен старинными гобеленами и хрустальными людьми. Свет свечей отражался в полированном дубе столов, создавая иллюзию уюта. Но Андрей знал — это иллюзия. Здесь собрались чудовища. Он вошёл в зал, стараясь держаться так, как держался бы Коул — с лёгкой надменностью и полным безразличием к окружающим. Никто не обратил на него особого внимания. Несколько вампиров кивнули в знак приветствия, но не более. Клаус стоял у камина, бокал с вином в руке. Увидев Коула, он слегка кивнул, и на его губах мелькнуло подобие улыбки. — Брат, — сказал он, когда Андрей подошёл ближе. — А я уж думал, ты снова пропал. — Пропадать надоело, — ответил Андрей, стараясь копировать спокойный, насмешливый тон Коула. — Рад тебя видеть, — Клаус кивнул в сторону длинного стола. — Садись. Сегодня будут важные разговоры. Андрей сел на свободное место рядом с Марселем. Тот бросил на него короткий взгляд, полный неприязни, но промолчал. Из воспоминаний Коула Андрей знал, что Марсель когда-то был протеже Клауса — тот спас его от разъярённого отца, превратил в вампира, воспитал. А потом Марсель переспал с Ребеккой. Не раз. Несмотря на то, что Клаус не одобрял. И теперь между ними висело напряжение, которое не мог разрядить даже общий враг. «Ребекка не умеет выбирать мужчин, — подумал Андрей, глядя на мрачного Марселя. — Впрочем, она всегда была такой. Коулу было плевать на её выборы». Он чувствовал, что Марсель его недолюбливает. И, как ни странно, понимал почему. Коул был монстром даже по меркам вампиров. Он убивал ради забавы, когда другие делали это ради выживания. Он наслаждался страхом, когда другие предпочитали быструю смерть. Марсель был жесток, но у него были принципы. У Коула принципов не было. Собрание началось. Клаус встал во главе стола, обводя взглядом присутствующих. — Мы собрались, чтобы обсудить ситуацию с порталами, — сказал он. — Как вы знаете, мы заключили союз с людьми. С охотниками. С Ассоциацией. — Союз? — раздался голос из конца стола. Андрей повернул голову. Там сидел высокий вампир с жёстким, волевым лицом. Короткие светлые волосы, холодные голубые глаза. Маркус. Андрей узнал его — из воспоминаний Коула. Древний вампир, один из старейших в своём клане. Когда-то он был человеком, потом его укусил вампир, и он стал первым из своего рода. В этом мире Маркус был известен как один из самых жестоких и безжалостных древних — даже по меркам Майколсонов. — Это не союз, — продолжил Маркус. — Это капитуляция. Мы прячемся за спинами людей, пока они истребляют наших. — Они истребляют монстров, — поправил Клаус. — А мы — нет. Мы древнее. Мы сильнее. Мы не монстры. — Мы все монстры, — усмехнулся Маркус. — Просто одни это признают, а другие строят из себя героев. — Героев не строю, — Клаус отпил из бокала. — Я строю будущее. Будущее, в котором мы выживаем. А для этого нам нужны союзники. — Люди — ресурс, — согласился Маркус. — Но не союзники. Они слабы. Они глупы. Они предадут при первой же возможности. Сколько раз мы это видели? Сколько наших пало от рук тех, кому они обещали верность? — Возможно, — Клаус не стал спорить. — Но сейчас они нужны нам. Портал открываются по всей стране. В одиночку мы не справимся. Маркус усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Виктор будет не рад такому раскладу. — Виктор мне не хозяин, — голос Клауса стал холодным. — И пусть лучше думает об организации Хельсинг. У них скоро будут проблемы покрупнее наших порталов. Андрей насторожился. Хельсинг. Он слышал это название и раньше. Легендарная организация охотников на вампиров, базирующаяся в Англии. Говорят, во главе её стоит семья Хельсинг уже несколько столетий. У них есть свои методы, свои технологии и своя вампирша, которая работает на них. В этом мире Хельсинг — это сила, с которой считаются даже древнейшие. Он скосил взгляд на Марселя и тихо спросил: — Что с ними не так? Марсель поморщился, не желая отвечать, но всё же бросил коротко: — Они истребляли нас сотнями. До появления порталов у них была своя война. А теперь, когда порталы открылись, они стали нашими «союзниками». Для вида, конечно. Настоящий союз невозможен. Слишком много крови между нами. — А ты знаешь, почему Клаус их упомянул? — Потому что они активизировались, — Марсель понизил голос. — Говорят, их предводительница, Integra Hellsing, что-то задумала. И это что-то не сулит нам ничего хорошего. Маркус поднялся, заканчивая разговор. — Я передам твои слова Виктору, — сказал он, направляясь к выходу. — Но не жди, что ему понравится. — Мне всё равно, — ответил Клаус. Маркус вышел, и дверь за ним закрылась с тяжёлым гулом. Вампиры начали расходиться, обсуждая услышанное. Кто-то был за союз, кто-то против, но спорить с Клаусом никто не решался. Андрей тоже хотел уйти, но Клаус окликнул его: — Коул. Останься. Они отошли к камину, где никого не было. Клаус изучающе смотрел на брата. — Давно ты не появлялся, — сказал он. — Где пропадал? — Там же, где и всегда, — уклончиво ответил Андрей. — Охота. Портал. Дела. — Дела, — Клаус усмехнулся. — Знаешь, мне интересно. Когда ты отправляешься на охоту — что случается с теми охотниками, что идут с тобой? Андрей напрягся. Воспоминания Коола подсказывали — Клаус знал. Знал, что брат использует людей как приманку. Но никогда не говорил об этом прямо. — Они делают свою работу, — ответил он. — Или умирают. Такая уж у них работа. — А ты возвращаешься один. Или почти один, — Клаус сделал шаг ближе. — Не боишься, что кто-нибудь заметит закономерность? — Замечали, — Андрей криво усмехнулся. — Но мертвые не говорят. Клаус посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты был в гробу, брат. В 1400-х — сто лет. В 1700-х — двадцать лет. Я запирал тебя, потому что ты становился неуправляемым. Ты помнишь это? — Помню, — ответил Андрей, сжимая зубы. Воспоминания Коола кипели ненавистью к Клаусу за эти заточения. — Ты сильнее многих, — продолжил Клаус. — Но я сильнее тебя. И если ты начнёшь выделываться на охоте — если твои «несчастные случаи» привлекут внимание — мне придётся снова запереть тебя. На этот раз — надолго. Андрей почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Чужого гнева. Гнева Коола. Он подавил его. — Не придётся, — ответил он, глядя Клаусу прямо в глаза. — Я знаю свою роль. Играю её хорошо. Не хуже, чем ты свою. Клаус усмехнулся. — Посмотрим, — сказал он и отвернулся к камину. — Иди. Ты свободен. Андрей вышел из зала, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Это тело. Эта семья. Эта ложь. Но он выдержит. Он должен. Третья жизнь только начиналась. И терять ее нельзя.