Глава 21. Коул Майколсон

Промозглое утро Нью-Орлеана встречало их низкими облаками и запахом дождя. Андрей в теле Коула стоял у старого склада на окраине города, наблюдая, как собирается отряд. Люсьен Касл был уже здесь. Он стоял в стороне, прислонившись к стене, и с лёгкой усмешкой наблюдал за прибывающими. На нём был чёрный тактический костюм, скрывающий древнюю силу под тканью. Он кивнул Андрею, но подходить не стал — ждал остальных. Первой пришла Давина. Андрей узнал её сразу — по воспоминаниям Коула. Молодая ведьма темными волосами и зелёными глазами, в которых горела магия. Она была красивой. Опасной. И совершенно безумной в своей преданности тем, кого любила. Она любила Клауса. Это было понятно каждому, кто видел их вместе. Но при этом она спала с Коулом. Не раз. И не два. Их связь была странной — не любовь, не страсть, скорее, какая-то болезненная привязаность, замешанная на магии и взаимном использовании. Воспоминания Коула подсказывали Андрею, что Давина когда-то воскресила их отца — Майкла Майколсона. Того самого, который охотился на своих детей веками. Того, кого Клаус заколол собственными руками. Давина оживила его, и с тех пор отношения в семье стали ещё сложнее. С появлением порталов Майкл неожиданно для всех начал активно участвовать в закрытии разрывов. Может быть, потому что война с чудовищами из других миров давала ему выход его бесконечной ярости. Может быть, потому что даже он понимал — если порталы уничтожат этот мир, ему некого будет преследовать. — Коул, — Давина кивнула ему, подходя ближе. Её голос был спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — может быть, воспоминание о проведённых вместе ночах, может быть, просто усталость. — Давина, — ответил Андрей, стараясь говорить так, как говорил бы Коул — безразлично, с лёгкой насмешкой. — Клаус знает, что ты здесь? — Клаус не указывает мне, что делать, — она усмехнулась. — И потом, у него свои дела. А здесь нужна сильная магия. — Ты её любишь? — спросил Андрей, и сам удивился своему вопросу. Давина посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Ты сегодня какой-то странный, — сказала она. — Задаёшь вопросы, которые никогда не задавал раньше. — Просто интересно, — он пожал плечами. — Люблю, — ответила она тихо. — Но это не значит, что я не могу делать то, что должна. Или спать с тем, с ким хочу. Она отошла, не дожидаясь ответа. Следующим прибыл Майкл Майколсон. Андрей почувствовал его раньше, чем увидел. Давление на психику, холод, проникающий в самую душу. Майкл был древним. Очень древним. Он был воином ещё до того, как сам стал вампиром. Он преследовал своих детей веками — Клауса, Элайджу, Ребекку, Коула. Никакой пощады. Никакой жалости. Только ярость. Он выглядел как суровый мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами и холодными голубыми глазами. Одет просто — чёрная куртка, брюки, ботинки. Никаких украшений. Ничего лишнего. — Коул, — сказал он, даже не взглянув на сына. — Люсьен. — Отец, — ответил Андрей, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Воспоминания Коула кипели ненавистью к этому человеку, но сейчас они были в одной команде. Портал не разбирал, кто есть кто. — Ты в форме? — спросил Майкл, глядя куда-то вдаль. — Всегда, — ответил Андрей. Майкл кивнул и отошёл к стене, скрестив руки на груди. Он не смотрел на сына. И никогда не смотрел. Для него Коул был всего лишь ещё одной целью, которую он не успел уничтожить. Потом пришёл оборотень по имени Люк. Андрей знал его по воспоминаниям Коула — крупный мужчина с бритой головой и шрамами на лице. Люк был одним из немногих оборотней, кто работал с вампирами без постоянных драк. Он был профессионалом. Ценил деньги и силу, а не древнюю вражду. — Чего стоим? — спросил Люк, подходя к группе. — Мерзнете? — Ждём тебя, — усмехнулся Люсьен. — Как всегда, опаздываешь. — Я не опаздываю, — Люк пожал плечами. — Вы приходите слишком рано. К ним присоединились ещё несколько вампиров — двое мужчин и одна женщина. Андрей не запоминал их имён. Воспоминания Коула подсказывали, что это наёмники. Сильные, но безликие. Если они умрут — никто не заплачет. — Все в сборе? — спросил Майкл, обводя группу холодным взглядом. — Почти, — ответил Люсьен. — Но остальные подтянутся на месте. Они уже у портала. — Тогда идём, — сказал Майкл и первым направился к машинам. Их было две — чёрные внедорожники с затемнёнными стёклами. Андрей сел в одну с Люсьеном и Давиной. Майкл — в другую, с Люком и остальными. Машины двинулись в путь. Дорога заняла около часа. Они ехали через лес, мимо заброшенных ферм и полуразрушенных мостов. Порталы открывались в самых неожиданных местах, и этот не был исключением. Андрей смотрел в окно, думая о своём. О том, что он в теле монстра, который убил его семью. О том, что его друзья живы — но не знают, что он всё ещё существует. О том, что Лидия, возможно, до сих пор плачет по Стайлзу. — О чём задумался? — спросил Люсьен, заметив его отстранённый взгляд. — О жизни, — ответил Андрей. — О смерти. О том, что между ними. — Философствуешь? Не похоже на тебя. — Люди меняются. — Вампиры — нет, — усмехнулся Люсьен. — Мы застываем в том, кем стали. Ты, я, Клаус — мы всегда будем теми же. Только враги меняются. — Может быть, — ответил Андрей. — Или может быть, мы просто не хотим меняться. Давина, сидевшая на заднем сиденье, молча слушала их разговор. Её глаза были закрыты, пальцы перебирали амулет на шее. Она готовилась. Они прибыли на место через полчаса. Портал пульсировал в низине, между двумя холмами, заросшими корявыми деревьями. Он был не таким большим, как прошлые, но от него веяло силой — древней, злой, голодной. Вокруг уже собралась небольшая группа — охотники из Ассоциации, несколько вампиров и ведьм, которых Андрей не узнал. Люсьен вышел из машины, потянулся, разминая шею. — Ну что, народ, — сказал он, обращаясь ко всем. — Правила простые: не лезем вперёд без приказа, держим строй, слушаем командиров. И главное — не умирайте. Мне не хочется писать рапорты. — Ты не пишешь рапорты, — заметил один из вампиров. — Вот поэтому и не хочется начинать, — усмехнулся Люсьен. Майкл вышел из второй машины, окинул взглядом собравшихся. — Давина, — сказал он. — Ты с нами. Нужно будет пробить барьер, если он появится. — Поняла, — кивнула Давина. — Люк — правая сторона. Коул — левая. Я в центре. Андрей кивнул. Он чувствовал, как в груди поднимается холодная волна — не страх, нет. Предвкушение. Тело Коула жаждало боя, жаждало крови. — Готовы? — спросил Люсьен. — Всегда, — ответил Майкл. Они двинулись к порталу. Портал встретил их гулом, низким и вибрирующим, от которого закладывало уши. Небо над ним было багровым — как в прошлый раз, в теле Стайлза. Андрей стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Внутри было темно. Абсолютная, непроглядная тьма, в которой даже вампирское зрение теряло силу. А потом — вспышка. И звук. Тысячи звуков — рычание, визг, звон клинков, крики. — Приготовиться, — рявкнул Майкл. И тьма взорвалась светом. Они стояли на каменистой равнине под багровым небом. Вокруг — скалы, овраги, сухие деревья. И вдали — их. Десятки существ. Не тех, что были в прошлый раз — других. Меньше, быстрее, с длинными когтями и пустыми белыми глазами. Они двигались роем, как насекомые, перекатываясь через камни и скалы. — Без паники, — сказал Люсьен. — Держим строй. Первая волна налетела мгновенно. Андрей встретил её с холодной яростью. Тело Коула двигалось само — быстрее, чем он мог подумать, сильнее, чем он мог представить. Его когти рвали плоть тварей, кровь — чёрная, вонючая — заливала руки. Справа сражался Майкл. Он был машиной убийства — каждое движение выверено, каждый удар смертелен. Он не тратил сил на крики или угрозы. Просто убивал. Слева — Люк. Оборотень рвал тварей когтями и зубами, его рык смешивался с визгом монстров. Давина стояла позади, её руки светились магией. Она создавала барьеры, отбрасывала существ, лечила раненых. Её лицо было сосредоточенным, но спокойным. Люсьен сражался рядом с Андреем, прикрывая его спину. — Неплохо, Коул! — крикнул он, разрывая горло очередной твари. — Не разучился! — И не разучусь, — ответил Андрей, вонзая руку в грудь монстра. Битва продолжалась. Вокруг кричали, умирали, но они держались. Потому что отступать было некуда. Андрей краем глаза заметил, что один из наёмных вампиров упал — его тело разорвали на части. Ещё один — проклятый — корчился на земле, захлёбываясь кровью. Люк был ранен в плечо, но продолжал драться. Даже Майкл, казалось, чуть замедлился — но только чуть. — Они бесконечны! — крикнул один из выживших. — Нет, — ответил Люсьен, оглядываясь. — Смотрите. Из тьмы показалось Оно. Больше. Выше. Сильнее. Их главарь. И с каждым ударом пульсирующего из него света, твари выли и бросались в атаку с новой силой. — Нам нужен план! — крикнул Андрей. — План — убить его, — ответил Майкл, уже бросаясь вперёд. — С ума сошёл?! Но Майкл не слушал. Он рванул к главарю, прорываясь сквозь строй тварей. — Прикрываем его! — рявкнул Люсьен, и они бросились следом. Кровь, крики, звон клинков. Андрей чувствовал, как силы покидают его — тело Коула было сильным, но не бесконечным. Каждая рана затягивалась, но боль оставалась. Они добрались до главаря. Майкл уже схватился с ним — его клинок встречался с костяными пластинами врага, высекая искры. Люсьен ударил слева, Андрей — справа. Давина наложила заклинание ослабления, и главарь зашатался. Люк, несмотря на раненое плечо, вонзил когти в шею главаря сзади. Существо взвыло и рухнуло. Тишина. На секунду — тишина. А потом — новый рёв. Новые твари. Они не исчезли, не убежали. Они стали только яростнее. — Отходим! — крикнул Люсьен. — Без главаря они сами закроются в портале! Отходим! Они побежали обратно, к выходу. Андрей чувствовал, как ноги наливаются свинцом. Давина прикрывала их магией, отбрасывая тварей. Они выскочили из портала, завалились на землю. Кто-то кричал, кто-то молился. Портал сжался за их спинами и погас. Багровое небо исчезло. Остался только серый, промозглый день. — Живы, — выдохнул Люсьен, откидываясь на спину. — Чёрт возьми, мы живы. Андрей лежал на земле, глядя в небо. Он был жив. В третий раз. Десять жизней осталось. И где-то там, в этом мире, его ждали новые битвы. *** Портал схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и выжженной земли. Багровое небо исчезло, уступив место серой, промозглой пелене обычного дня. Несколько минут все просто лежали на земле, пытаясь отдышаться. Андрей поднялся первым. Тело Коула ныло — раны затянулись, но боль осталась. Он стряхнул с рук чёрную кровь тварей и огляделся. Люсьен сидел на камне, перевязывая разодранное предплечье. Давина стояла в стороне, её руки всё ещё светились остаточной магией — она проверяла, не осталось ли аномалий. Люк лежал на спине, глядя в небо и тяжело дыша — его плечо уже начало затягиваться, оборотничья регенерация работала. Двое наёмных вампиров погибли. Ещё один, молодой парень, сидел в стороне, глядя перед собой пустыми глазами — похоже, его первый настоящий бой. Майкл стоял у края поляны, спиной ко всем. Его силуэт на фоне серого неба казался высеченным из камня. Андрей сделал шаг в его сторону. Потом ещё один. Воспоминания Коула подсказывали, что приближаться к отцу после битвы — плохая идея. Майкл никогда не был ласковым. Он не хвалил, не обнимал, не говорил тёплых слов. Но Андрей хотел понять. Понять этого человека, который веками охотился на собственных детей. — Отец, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. Майкл не обернулся. — Ты хорошо дрался, — сказал он, и это прозвучало так, будто он констатировал погоду. — Я наблюдал. — Спасибо, — ответил Андрей, не зная, что ещё сказать. — Я не хвалю, — Майкл повернулся. Его холодные голубые глаза смотрели на Коула так же, как всегда — без тепла, без жалости. — Констатирую факт. Ты сильный боец. Но ты — монстр. Таким тебя создали, таким ты стал. И никакая битва не изменит того, что ты натворил. Андрей сжал зубы. Воспоминания Коула вспыхнули с новой силой — десятки, сотни убитых. Мужчины, женщины, дети. И его семья. Его родители, которые умерли в тот день, когда вампир по имени Коул Майколсон ворвался в их дом. — Я знаю, — сказал он тихо. — Ты знаешь? — Майкл усмехнулся, но усмешка была горькой, безрадостной. — Ты понятия не имеешь, что такое знать. Вы, дети, всегда думали, что я жесток с вами. Что я ненавидел вас. — Он покачал головой. — Я пытался спасти вас от того, кем вы стали. Но вы выбрали тьму. Каждый из вас. — Кроме Фреи, — слова вырвались сами собой. Майкл замер. Андрей тоже замер, осознав, что сказал. Воспоминания Коула о старшей сестре были смутными, полустёртыми. Фрея. Первенец. Та, кого считали мёртвой столетиями. Но она не умерла — она стала ведьмой, скрывалась от отца, от всей семьи, от их врагов. — Откуда ты знаешь о Фрее? — спросил Майкл, и в его голосе впервые прозвучало что-то живое — не холод, не ярость, а... боль. — Я помню, — соврал Андрей. — Обрывки. Клочки. Она была... старшей. Ты любил её. Майкл молчал долго. Так долго, что Андрей уже решил, что он уйдёт, не ответив. — Фрея была особенной, — сказал он наконец. — Она родилась с магией. Чистой, сильной, неиспорченной. Я думал, что смогу защитить её. Сохранить. Но мир оказался жесток. Как и я. — Он отвернулся. — Она была единственной, кто не стал чудовищем. И я потерял её. — А мы? — Андрей не знал, зачем спрашивает. Может быть, это говорила память Коула. А может, его собственная боль. — Мы были чудовищами с рождения? — Нет, — Майкл покачал головой. — Вы стали ими. Каждый сделал свой выбор. Клаус выбрал ярость. Элайджа выбрал контроль. Ребекка выбрала любовь, которая всегда приносила ей боль. Ты... ты выбрал хаос. Убийства ради убийства. Наслаждение страхом других. — Он посмотрел на Андрея, и в его глазах не было ненависти. Только усталость. — Я знаю, что ты натворил, Коул. Знаю каждое убийство. Каждую семью, которую ты разрушил. Каждого ребёнка, оставшегося сиротой. И сегодняшний бой не искупает ничего. Андрей опустил глаза. — Я не жду искупления, — сказал он, и это была правда. Он говорил от лица Коула, но чувствовал каждое слово. Его собственная вина, его собственная жажда мести, его собственная ненависть к монстрам — всё это переплелось в один тугой узел. — Хорошо, — Майкл отвернулся. — Потому что его не будет. Ты можешь убить сотни тварей из порталов. Ты можешь спасти тысячи людей. Но это не вернёт тех, кто умер от твоей руки. Это не воскресит их. И когда-нибудь, когда порталы закроются и наступит мир... я приду за тобой. За всеми вами. Он отошёл, не попрощавшись. Андрей остался стоять, чувствуя, как холодный ветер обдувает его лицо. Воспоминания Коула о Фрее всплывали одно за другим. Она была старшей. Всегда тихая, всегда в тени. Она не участвовала в их драках, не спорила с отцом, не бунтовала. Она просто была — и однажды исчезла. Её объявили мёртвой. Никто не искал. Никто не оплакивал. Только мать, Эстер, иногда шептала её имя по ночам. Оказалось, Фрея была ведьмой. Сильной ведьмой. Она скрывалась от отца, потому что знала — он не потерпит магии в своей семье. Она выжила. Она стала сильнее. И теперь, спустя столетия, она где-то там, в этом огромном мире, полном порталов и чудовищ. «Старшая сестра, — подумал Андрей. — Которую любили. Которую не пытались убить. В отличие от остальных». В воспоминаниях Коула отец был особенно жесток с Клаусом. Крики, побои, постоянное унижение. Клаус был гибридом, наполовину вампиром, наполовину оборотнем — и Майкл ненавидел его за это. Других детей он бил реже. С Элайджей почти не дрался — тот был слишком правильным. Ребекку иногда наказывал, но сдерживался. Коула тоже били, но реже — он был слишком жесток даже для отца. Но Клаусу доставалось больше всех. «И теперь Клаус стал тем, кем стал, — подумал Андрей. — И отец до сих пор считает, что это выбор. А не результат его воспитания». Он покачал головой и пошёл обратно к группе. Люсьен поднялся, заканчивая перевязку. — Ну что, философ, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Наговорился с папашей? — Достаточно, — ответил Андрей. — Не обращай внимания, — Люсьен похлопал его по плечу. — Он ко всем такой. Даже к Клаусу, хотя тот его закалывал пару раз. — Я заметил. Давина подошла к ним, её лицо было уставшим. — Порталов нет. Магия чиста. Можно возвращаться. — Отлично, — Люсьен потянулся, хрустнув шеей. — Тогда погнали. Я хочу выпить чего-нибудь крепкого и забыть этот день. Они двинулись к машинам. Люк уже сидел в одной из них, его плечо полностью зажило. Двое наёмников помогали молодому парню подняться — он всё ещё был в прострации. Майкл сел в свою машину, даже не взглянув на сына. Андрей занял место в другой, рядом с Люсьеном. Давина села на заднее сиденье, закрыла глаза и прислонилась к стеклу. Двигатель заревел, и машины двинулись обратно в Нью-Орлеан. Андрей смотрел в окно, думая о своём. О Фрее — старшей сестре, которую никто не искал. Об отце, который считал их всех чудовищами. О Клаусе, который стал тем, кем стал, потому что его сделали таким. И о себе — о настоящем себе — который оказался в теле монстра и не знал, как из него выбраться. Десять жизней осталось. Девять, если считать следующую. Но сегодня он выжил. И это было главное.