Глава III. Увидимся на той стороне.

Жаркий июньский зной не спадал даже по вечерам. Каждый приход освежающего дождя ожидаешь с особым нетерпением. А пока стараешься укрываться в местах, в которых найдешь хоть какой-нибудь, даже самый дряхлый и замшелый вентилятор. Этим вечером тоже было жарко, но кафе «Спарки» оказалось комфортным приютом для меня. Я молча сидел за столом, помешивая кубик сахара в моей фарфоровой чашечке черного чая. Мысленно проговаривал те слова, что готовился сказать через несколько минут. Внезапный звонок исчезнувшего полгода назад Бенджи заставил меня встрепенуться. Он сказал, что хочет сколько-нибудь увидеться со мной, и предложил тихим вечерком посидеть в «Спарки». Я, разумеется, согласился, и мы договорились о встрече. Комбинация темных кожаных диванчиков с дубовыми столами, желтых люстр и живой музыки в уголке зала — все это располагало к комфортной посиделке. Но мне не было комфортно. Неспокойно на душе было. Меня гложили сомнения насчет внезапной пропажи Бенджамина из компании Фредди Фазбера, и желание поскорее узнать от него правду волновало меня. Узнать, как он вообще поживает. С тех пор, как Бенджи уволили, я все меньше сомневался в объективности обстоятельств произошедшего. Я уже убедился в нечестности Рэглана, хотя и не мог подступиться к нему. Но именно он приложил к этому руку. Он подписал увольнение моего друга. Значит, я смогу убедиться и в том, что все это было неспроста. Прошло 10 минут от обговоренного времени встречи, но я все еще сидел за столом в одиночестве. Я оторвался от рассмотрения донышка своей чашки, когда увидел, что к столу подошел человек в черной кожаной накидке с капюшоном и, сняв её со своих худых плеч, повесил на подвижную вешалку возле стола. Я разглядел лицо мужчины только когда он сел за стол с другой стороны. Я думал попросить незнакомца присесть за другой столик, но, пристально осмотрев его физиономию, я чуть не выпал. Я с трудом узнал Бенджамина. Черты его лица заметно заострились, само лицо несколько осунулось. Под глазами хорошо были заметны сиреневые мешки. Его губы были потрескавшимися и несколько бледными. Когда он сложил руки на стол, я обратил внимание на их потрепанность: как и губы бледные, с выступающими венами. Некоторые пальцы в мозолях. Не заостряя внимание на внешнем виде товарища из уважения к нему, я протянул ему руку. — Привет, Бенджамин! Сколько лет, сколько зим! — приветливо пошутил я. — Да, я тоже рад тебя видеть — нежным, несколько хриплым тоном ответил мне Бенджи и пожал мою руку. Около полминуты мы сидели молча. Бенджи смотрел на меня с улыбкой, склонив голову набок. И хотя он улыбался, в целом его лицо однозначно изучало некую слабость и печаль. Но теперь, внешние изменения придали Бенджамину вид взрослого молодого человека. Он уже не был тем мальчишкой, что таскал коробки с деталями в пиццерии. Его взгляд более не походил на прелестного котенка. Его карие глубокие глаза излучали серьезность и даже некоторую сухость, окутавшую весь его облик. Я постарался оставаться приветливым и решил отложить вопрос о внешности на потом. -Может, чаю? Бенджамин в ответ причмокнул. — Да, можно. Чашечку зеленого. — Как подойдет официант, закажем. — Хорошо — Бенджи в благодарность покивал головой. … — Ну, что же, расскажи мне о себе! Где ты сейчас? Я от тебя ни одной весточки не получал. -Да…верно. А я на стройку подался. Возводим небоскреб. Видел краны в деловом районе? -Лишь издалека. — Ну вот это оно. — Хм…ну, полагаю, интересное пристанище нашел. -Знаешь, Ник, где мои руки технические пригодятся, туда и иду. Большего мне не надо. Речь Бенджи звучала уверенно, говорил он без заиканий и подергиваний в голосе. При этом была заметна легкая хрипота в его голосе, не говоря о том, что сам голос моего собеседника стал глубже со временем. И все же, в целом Бенджи, стоило признать, выглядел дурно. Словно побитый жизнью искатель вечного счастья. Но задать наводящий вопрос я все же не решался. — И-и что-же, все у тебя по-старому, кроме работы? — Можно сказать и так, по-старому. — А чего же ты ко мне не приходил повидаться? Мог позвонить мне, мы бы и раньше встретились. Или же ты себе новых друзей смог найти? Бенджи очень уныло рассмеялся. -Хех, нет, Ник. Мне и одному хорошо. Порой друг хуже всякого дикого зверя. Только на себя и рассчитываю. — Ну я же точно не дикий зверь, ха-ха — я саркастично посмеялся со слов Бенджи. Бенджи резко поднял ко мне голову, слегка расширив свои глаза, обратив ко мне взволнованный и неприятно пугающий взгляд. Мой энтузиазм не получил поддержки. Постучав костяшками пальцев по столу, Бенджи в ответ заговорил со мной. — А ты же что? Все еще работаешь в этой…конторе? — Бенджи медленно спросил меня, не смотря в глаза. — Ну, не стоит так говорить о Фредди…но да, работаю, и весьма успешно. Меня там наконец ценят, заслужил всеобщее уважение — с гордостью ответил я. — Понятно — прошептал Бенджи. Я заметил, как Бенджи неестественно подергивает рукав своей правой руки. И я все еще продолжал молчать обо всех нюансах того, что увидел. — А я не верил, что ты останешься. Видимо, это место реально засасывает внутрь. — И почему же не верил? Бенджи издал странный, несколько саркастичный и жалобный смешок. Он наконец обратил свой взор на меня. — Думал, вряд ли ли такому человеку как ты захочется участвовать в игре на выживание, не зная, дадут ли тебе лакомый кусочек леденца после победы. … Мышцы лица Бенджи почти не двигались. Он говорил лишь губами. Его взгляд пожирал меня своей тревогой. Но нет, он не пытался запугать меня. Он сам боялся того, что говорит. Я знал это. Я поежился. — Ч-что ты имеешь ввиду, Бенджи. В этот момент к нам подошла официантка. Девчонка лет 18 с розовыми коротким волосами и татуировками на руках появилась словно из-под земли. — Здравствуйте! Чего желаете? Я обернулся и заприметил в девушке старую знакомую. Да, это была несменная официантка, которая всегда нас обслуживала по случаю, если мы приходили. — Привет, Сабрина! — я откликнулся. — Здравствуй — поздоровался Бенджи — О, мальчики! Какая встреча! Давненько в наших краях не появлялись! Аль случилось че? — Нет, Сабрина, просто захотелось вспомнить былое — вместо меня ответил Бенджи — можно мне чашечку зеленого чая? — Не вопрос! Щас устроим! Сабрина направилась на кухню, но остановилась и медленно вернулась к нам — Я тут подслушала ненароком — виновато промямлила Сабрина — вы о Фредди говорили? Ты же вроде там еще работаешь, Ник. — Именно. — Дааа…местечко еще то. Бывала я там пару раз. Нашлись же гении, в такое дело, да так круто бабки вложить. — Или безумцы — проскрипел Бенджи. — Нууу, не знаю, я в покер с владельцами этого всего не играла. Правда…слухи разные да байки слышала. Я повернулся к Сабрине, испытывая непонимание её слов. — Говорят, что по ночам эти зверьки…ну, игрушки которые, огромные такие, бродят! И якобы из здания раздаются детские песенки! Представляете?..-девушка изобразила шокированное лицо, взмыв руки в воздух. Я слегка подавился своим чаем. -Сабрина, не знаю, кто там что говорит, но я знаю, что это сказки. Да, на ночь у наших аниматроников отключаются блокираторы, чтобы они не вышли из строя, поэтому роботам дается возможность свободного передвижения. Но, по наблюдениям и отчетам наших сотрудников, максимум наблюдалось изменение положения головы или руки. Они не могут даже в таком состоянии ходить. — А вот такое и говорят! И это еще молча об инциденте в 83 году. — Инциденте? — А ты что, не в курсе? Мдаа…видимо, главные ребята даже своим сотрудникам не разглашают, дабы репутацию не замарать. Обычное дело. — Погоди-ка — я повертел головой в разные стороны, пребывая в замешательстве — о чем речь? Мне ничего не известно. — Была крайне неприятная история. Кажется, осень 1983 года была тогда. На заднем дворе вашей пиццерии, в скоплении мусорных баков, нашли тело девочки. Насчитали 7 ножевых ранений. Полиция приезжала, все дела. Убийцу не нашли. Камер же нет вокруг. Вот и поползли слухи, мол убийца отлавливает детишек, скрываясь за этими мусорными баками, и расправляется с ними. У меня по спине пробежал холод. Я совершенно не знал об этой истории. Сколько уже работаю в компании, ни слушка не проскользнуло. Но я мог понять руководство: такие истории нельзя пускать на самотек. Проблем не оберешься. — Такие вот дела — Сабрина развела руки в сторону. Я что-то слышала от знакомых, у которых есть связь с сотрудниками корпорации…какой-то инцидент еще во 2-м заведении случился, в Харрикейне который. В том же году. Там аниматроник, Золотой Фредди вроде, из-за ошибки в конструкции, или намеренного дефекта, своей челюстью пробил голову человеку. Выжил тот пострадавший или нет — не знаю. Я сидел, потупив взгляд. -Ну ладно, хватит с нас страшилок, такой хороший вечер! Ой — розововолосая официантка взглянула на наручные часы — я что-то заговорилась с вами! Сейчас принесу чай, Бенджи! — Сабрина убежала, постукивая подошвой своих кедов по полу. Я снова обратился к Бенджи. Он все это время сидел и смотрел в окно. — Видишь, походу я не единственный здравомыслящий человек в этом городе — Бенджи посуровел и взглянул на меня. -О-о чем ты?.. — я услышать, как мой голос зазвучал неуверенно. … — Страшно жить, осознавая, что даже в случае выбора ты берешь и продаешь душу дьяволу. Я вцепился в край стола. Зрачки Бенджи сузились до невозможного. Его голос звучал вполне серьезно, но с пробивавшейся ноткой мольбы и сумасшествия. — Я рад, что тебе спокойно в окружении этих механизмов. Видимо, ты особенный. Возможно, они уже соскоблили твою душу. Не ровен час, возьмутся за твое тело. Все. С меня этого хватило. — Бенджи, черт возьми, объясни, что с тобой стряслось? Почему ты уволился? Что случилось тогда? Ты посмотри на себя! Ты далеко не тот, кем я тебя помню! Прошу! Я заметно повысил свой голос, привстав из-за стола. Теперь я не сводил глаз с друга, пытаясь уловить его эмоции. И вот, я решил вытащить свой козырь. — Что натворил Рэглан? — отчеканил я. Бенджи вжался в диван, нахмурив брови. Его глаза перестали сужаться. Они оставались широко открытыми. — Я так за-захотел!.. Не ищи того, чего не видишь. — Кончай игры, Бенджи! Не делай вид, что все в порядке! Мне хотя бы доверься! … — Я ждал этой встречи, я переживал о тебе с тех пор, как ты исчез. И я хотел поговорить с тобой об этом, помочь тебе! Я же твой друг. Я могу понять тебя. Я так же как и ты, пробивался через испытания жизни, чтобы достичь этой промежуточной вершины! Обрести себя! Я верил, что мы сблизимся. …я был на эмоциях. Немногочисленные гости стали озираться — Не таи в себе это, только хуже сделаешь!.. позволь мне помочь! Бенджамин! Это был уже не мой знакомый Бенджамин. Его лицо побледнело. Он неотрывно смотрел на меня, не моргая. Его лицо выдавало жалость и боль. Бенджи неоднократно показывал свою некую слабохарактерность. Я достаточно надавил и ждал, что он вскроет мне тайну. Он и более важные секреты выдавал. Не хватало у него воли. … Я смотрел на него, выйдя из-за стола. Но то, что произошло дальше, заставило меня откинуться на край дивана. Он не раскололся … Бенджи весь задрожал. Его руки дергались, пытаясь ухватиться за диван. Бледные его губы дергались. Он весь начал дергаться. И вдруг Бенджи, резким движением слетел на пол с дивана, свалив на пол мою чашку, которая разбилась вдребезги, и один осколок которой даже умудрился порезать щеку Бенджи. Его одолевали конвульсии. Сперва оставаясь молчаливым, он начал жалобно стонать, резко дыша. Мои глаза округлились. Я видел, что происходит, но не решался подбежать к нему помочь. Бенджи безумно продолжал смотреть на меня. Его тело извивалось на полу. Он издавал звуки, словно промерз после окунания в ледяную прорубь. — Н-неееет! Иначе о-он~ На этих словах глаза Бенджи задрожали вместе со всем телом. Так я уловил финальную эмоцию его лица — ужас. Невероятный ужас, который он не мог передать мне словами. Обычно безвольный мальчишка сейчас страдал, не позволяя себе заговорить. Я ужаснулся тому, как он сопротивляется. Вокруг на шум сбежались гости и официанты. Немедленно вызвали скорую. Все вокруг опасались, что у гостя случился инсульт. Но лишь я понимал: это был самый настоящий психоз. Бенджи сходил с ума от боязни чего-то. Или кого-то. Глаза Бенджи закатились, из них градом полились слезы. Сохраняя призрачный контроль над разумом, Бенджи пытался взобраться на диван, но тряска мешала ему встать. Он стал абсолютно беспомощным. Пока народ пребывал в шоке. Я пытался помочь официантам перенести Бенджи на диван. Его взгляд стал рассеянным. Он не скатывался с дивана, но продолжал трястись. Он был бледен, как скатерть. Установить с ним контакт было невозможно, он лишь периодически вскрикивал и плакал. Его ноги стали ватными. Скоро приехали врачи и увезли его. Пока его клали на носилки, широкий рукав его рубашки на правой руке забрался к верху. И тут я увидел у него на локте с тыльной стороны широкий след, походивший на кровавый шрам. Выглядело, будто это было раскаленное клеймо. Однако, сопровождая Бенджи в карету скорой помощи, я пристальнее разглядел шрам. Он четко вырисовывался в разные иероглифы. Я вытащил из-за пазухи блокнот и попросил у водителя кареты ручку. Я старательно зарисовал все элементы шрама, полагая, что это имеет отношение ко всей чертовщине, что случилась с моим бедным другом. Бенджи вкололи обезболивающее, и он постепенно уснул, перестав трястись. Напоследок, я обратился к одному из врачей. — Скажите…с ним все будет нормально?.. Ему можно помочь? — Утверждать ничего не можем. Предварительно установили симптомы психического припадка. Но можете не беспокоиться, мы позаботимся о нем. Это излечимо. Извините, нам уже надо ехать. — Да, конечно, спасибо вам большое. Скорая уехала. В кафе все утихомирилось. Я чувствовал комок в горле. Я определенно был виноват в том, что подвел Бенджи к тому, чтобы он так сломался. Я осознавал, что он сохранил страшную тайну. Теперь я знал, что это было не просто так. Кто-то сделал с ним это. Он докатился до такой жизни и до такого состояния уж точно не сам. Это нечто, изменившее его, точно было не от добра. Но, увы, я ничем не мог помочь Бенджи, когда он был не в себе. Покидая кафе, я встретил на улице Сабрину. Она оставила номер кафе, на случай, если появится информация о состоянии Бенджи. Мы попрощались встревоженными взглядами. Подавленный, я уехал домой на последнем автобусе, приехав в свою квартиру глубоким вечером. Но вместо того, чтобы лечь спать перед пятничным рабочим днем, я решил не терять время и разобраться в том странном шраме из иероглифов, которой был на руке помешанного Бенджи. В итоге я провел всю ночь в подборке перевода иероглифов из разных словарей, что были на моей книжной полке. В итоге, я нашел перевод с японского толкования. Но смысл вышедшей фразы я так и не смог понять. «У меня есть место еще для одного». Я так и уснул под самый рассвет, полагая, что потратил ночь зря. Я пришел на работу в абсолютно сонном состоянии. В пиццерии утром было немного народу. Видимо, это было затишьем перед бурным днем субботы. Первым делом, я решил найти своего учителя. Он был тем самым, кому я мог бы излить свою душу. Дабы не поднимать панику и не замалчивать ситуацию одновременно, я решил поделиться с моим дорогим наставником своими подозрениями. Молчание могло бы дорого мне обойтись в будущем. Я нашел его возле сцены аниматроников. Несмотря на запредельный упадок сил, я нашел в себе силы невероятно резко подбежать к нему, чуть ли не врезавшись в него. — Мастер! Здравствуйте! — О, доброе утро, Ник! — радостно воскликнул учитель, но затем поморщился, осматривая меня. — Извините…я почти не спал сегодня. — Да уж вижу по твоему лицу. Сон важен, Ник. Пройдет так день за днем — и заработаешь себе хронический недосып. — Не переживайте, больше такого не будет…- я чувствовал, что мой голос от волнения говорил очень невнятно и спутанно. И все же я решился на, чтобы поделиться своими переживаниями. — Учитель…нам надо поговорить наедине, в стороне от чужих глаз. Это важно. — Оу…хорошо, можешь подождать меня в комнате запчастей, я подойду через пару минут, только проверю исправность прожекторов. — Да, спасибо Не ударить бы перед ним в грязь. Мало ли, примет меня за сумасшедшего после услышанного. Через пару минут, учитель зашел в комнату, похлопав ладошами, освобождая их от пыли. Мастер несколько напряжно взглянул на меня. — Что-то случилось, друг мой? Я сглотнул перед тем, как начать свое изречение. — Учитель, мы с вами взрослые люди, поэтому буду откровенен с вами. Происходят…реально странные вещи. Это конкретно связано с заведением. Я чувствовал это и раньше, но недавно я убедился в этом на практике. Учитель молча слушал, иногда прикрывал глаза, слегка хмурясь. Я перехватил дыхание, ибо я не просто говорил, но эмоционально тараторил, порой не фильтруя свою речь в порыве повествования. — Речь о Стивене Рэглане, учитель. Нашем консультанте. Он…ненадежная личность. Он ведет себя весьма…по-подозрительно. Полгода назад он без объективных причин уволил Бенджамина Мори, другого техника, при этом намекнул мне не соваться в это. Помимо этого, он что-то скрывает от Лалли, с ней он тоже нечестен. У него есть какое-то секретное дело, но что это, никто не знает. Понимаете, я все больше вижу, что за его притворством что-то кроется! А еще…один раз я застал его здесь без разрешения, когда его здесь вообще не должно было быть! Но он копошился в пружинах одного из костюмов, и я…я…я просто недоумевал, учитель. Я замолчал. Мастер явно был опечален услышанным, он тяжело вздохнул. — Учитель, я не жалуюсь, что мне чего-то не хватает. Я не пытаюсь выглядеть лучше на фоне кого-то. Я говорю, как есть. В последнее время я чувствую себя неспокойно. Будто…я-я разрываюсь на части. Я пытаясь сохранять разум и собранность, но эта обстановка…превращает меня в пугливого ребенка. Я не могу собрать все воедино! И я думал, может, вы сможете помочь мне…ведь я ни на что не способен сам. Я даже не могу защитить тех, за кого переживаю! — я чувствовал, как сейчас начну плакать. Но я держался. Я не мог расклеиться прямо на месте. Мастер подошел ко мне и посадил меня на стул, сев рядом со мной, облокотившись на стол. — Я понимаю тебя, Ник. Даже если ты что-то и преувеличиваешь, я вижу, что ты говоришь от сердца. Значит, то, что ты говоришь, это правда. И да…об это сложно говорить, все-таки ты в рабочем коллективе. Прямо в лицо такое никому не выскажешь. Я начал плакать. Я не рыдал, но слезы медленно выкатывались из моих глаз. — Ну-ну, ты чего Никки? Не переживай так. Ты уж точно не проблема во всем этом. Учитель обнял меня, пока я плакал ему в рубашку. О чем я и говорил. Даже при всей своей взрослости, я не мог в одиночку справиться с таким. И это я еще не решился рассказать ему о Бенджи. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем и проинформируем кого надо об этой ситуации….хотя Рэглан и казался мне весьма контактным мужчиной, но я вижу, что тебе взаправду неприятно находится с ним. Я заплаканным голосом отвечал ему. — Тише, Ник. Все хорошо. …. — Послушай меня. Никогда не говори себе, что ты ни на что не способен. Если ты впервые столкнулся с какой-то преградой — это не значит, что ты не способен её преодолеть. Да и идти по жизни в одиночку бывает трудно. Особенно мечтателям вроде нас. Нам нужны друзья, нам нужна поддержка. И я твоя поддержка в этом месте, мой дорогой. Я уперся в плечо своего защитника. — Поверь мне, даже в самую сложную минуту — я никому не позволю навредить тебе. По возможности. И, знаешь…это лишь меньшее, чем я мог бы тебе отплатить за твой труд в этой компании. За то, кем ты являешься. А знаешь, кем ты являешься? — Кем, учитель? — Тем, кто не стоит на месте. Ты — будущее страны, безусловно. Я думаю, твой талант переживет это место. И ты сможешь воплотить все свои мечты. Я знаю, какого это, когда за твоей спиной говорят, что ты не такой как все, что ты свернул не туда. Главное — отличать реально полезные советы от завистливой критики. Знаю я таких…завистников. Но не думай об этом. Иди вперед с высоко поднятой головой. Ты ВСЕ можешь. Не просто потому что ты важен сам себе. Ты В ЦЕЛОМ важен для многих из нас. Я перестал плакать и собрал свою волю в кулак. Мой мастер утешил меня как никто другой за последние годы. Я нашел в его звучной речи новый прилив сил. — Знаешь что? Я попробую поговорить с мистером Эмили. Или его заместителями. Уверен, они прислушаются к твоим замечаниям. — Учитель…спасибо вам. — Поблагодари меня лучше тогда, когда мы сможем решить проблему. Сейчас я лишь раскинул мыслями, что следует сделать. — Нет…спасибо вам за всё, что вы делаете для меня…даже когда я не прошу. Учитель по-детски улыбнулся. -Всегда к вашим услугам — он снял с головы воображаемый цилиндр и поклонился. Я искренне рассмеялся. Мне однозначно стало лучше. Однажды в детстве мы с отцом отправились на рыбалку. В попытке подцепить рыбу я упал с края дощатого моста в воду. Я боялся утонуть, но смог выплыть, и папа кинулся подобрать меня из воды. Я тоже плакал. Но он утешил меня, сказав: «Сынок, нет такой проблемы, которой стоит боятся. Я помогу тебе. Но и ты всегда можешь помочь самому себе. Ты МОЖЕШЬ. Не бойся. » И я перестал боятся воды. Сейчас я тоже не боюсь. — Слушай, Ник…помоги мне с установкой оборудования…и иди-ка домой. Лучше отоспись и не приходи завтра. Восстанови силы, мы тут справимся. Вдобавок, тебе предстоит в воскресенье полет в Харрикейн. Там, в закусочной, тебе предстоит грандиозное выступление. Ты должен быть готов хорошо поработать там! Впечатли этих иностранцев, покажи нашу школу, хах! — Хорошо, учитель. Спасибо Я помог мастеру и, собрав вещи, отправился домой отсыпаться. По дороге я встретил консультанта Рэглана. Он стоял у барной стойки. Он заметил меня и подошел ко мне. — Здравствуй, Ник — Стивен улыбнулся во все белые зубы Привычная его улыбка, однако, оказалось самой что ни на есть приветливой, и я нехотя поздоровался. — Уже уходишь? Еще же утро. — Паршиво себя чувствую -А…ну. Это дело такое…удачи тебе. Рэглан переживает за меня? До выхода с парковки меня проводил учитель. Мы сердечно попрощались. — Тебе все по плечу, Никки. И нет, не думай так, потому что я верю в тебя. Ты должен верить себе в первую очередь. Попробуй плюнуть на остальных и понять свои собственные желания. И тогда ты по-настоящему откроешь свои глаза. — Хорошо. До свидания, мастер! — Отдохни хорошенько, Ник! Я поехал домой и проспал в своей квартире примерно до 21 часа вечера, однако мой сладкий сон прервал внезапный писк телефонного аппарата. Кто звонит так поздно? Я нехотя выкатился из-под пушистого одеяла и снял трубку. — Слушаю.- промямлил я — Ник Дьюрэбл, ты? Это Стивен Рэглан беспокоит Я несколько опешил от факта того, что он впервые позвонил мне за все время работы в компании. — Чего вам? — Слушай, мне нужна твоя помощь. Мне нужно встретиться кое с кем из компании-конкурента, деловая встреча, и мне нужна…подмога. Что-то вроде делегации. Ты сможешь приехать к пиццерии примерно в…1:00? Да, в час. Я отблагодарю тебя потом, товарищ. Я подумал, что он ненароком издевается. Он вообще знает, сколько времени сейчас? Где я живу и как мне проблемно просто так взять, соскочить с места и примчаться куда ему вздумается в Трентон? — Мистер Рэглан, при всем уважении, так ли это важно, чтобы я присутствовал? Это слишком поздно для встречи… — Считай это рекомендацией компании. Прошу. Больше я тебя не побеспокою. Это будет интересное мероприятие. Я расскажу тебе все на месте. Сильно не заморачивайся насчет дресс-кода и прочего. Я решил на пойти на уступку этому старому коту, но лишь потому что у меня были силы для передвижения. Да и, раз компания просит, значит надо помочь. В любом случае, если Рэглан на месте обманет меня, там-то я ему все и выскажу. — Хорошо, ждите меня. — Спасибо, Ник. Подъезжай к зданию Конструкторского Бюро №1. Оно с другой стороны заднего двора пиццерии. Я повесил трубку и стал собираться. Возможно, я и понимал, что необходимость ехать туда была неоправданной и не совсем логичной, но при этом я понимал и то, что мое терпение лопнуло. Отныне руководство с подачи моего учителя знает о подозрительном поведении Рэглана. Я чувствовал щит, которым меня укрыло руководство компании, и отныне я решил высказать Рэглану все в лицо. Меня лишь одно пугало. Какая сила может стоять за ним? Пф, с другой стороны, он обычный консультант. В 0:50 я доехал до пиццерии, потратив баснословные деньги за такси, отчего явно был не рад. Было непривычно видеть территорию ресторана почти в полном мраке. Основное здание освещалось лишь боковыми уличными фонарями на парковке и по углам пиццерии. Стояла сплошная тишина. Даже ночные птицы не издавали звуков. На метры от себя я слышал лишь собственные шаги, когда ступал по гравию дороги да редко проезжающие неподалеку грузовики. Я зашагал, как и сказал Рэглан, к заднему двору, обходя пиццерию с другой стороны. Подходя ближе к углу, я заметил рядом с фонарем фигуру и инстинктивно отпрянул назад. В течении несколько секунд своим хорошим зрением я разглядел Фетча. Он стоял под фонарем, облаченный в обычную уличную одежду, и курил. Дымок от его сигареты медленно поднимался в свежий ночной воздух и рассеивался в нем. — Фетч! Не ожидал тебя здесь увидеть. А чего ты здесь? Да так поздно… — О! Ник! Считай, что у меня такая же реакция на то, что ты здесь. Касательно меня…ну, я живу в Трентоне, ты знаешь. Завтра у меня выходной. Люблю иногда побыть наедине с самим собой в укромном месте. Пустующая в темноте доблесть Фредди Фазбера весьма подходит, особенно в такую погодку, когда нет зноя. А он еще больший романтик, чем я думал. — Ну а ты, Ник? Я видел, ты на такси приехал. Сорвался из Джерси-Сити в первом часу ночи? Значит, тебе что-то очень нужно. Не меня же ты хотел встретить здесь. -Угадал — я почесал затылок — да тут… Рэглан вызвал меня. Говорит, ему нужен человек для переговоров с какими-то типами из конкурирующей компании, слезно попросил приехать. -Хм, я ничего не слышал о подобном. Эх…мечтаю когда-нибудь стать дипломатом, может, мне хватило бы ума объединить Германию, в отличие от тех пустоголовов, что населяют наш Конгресс. — Ты видел его? — Стивена? Не-а. Если он и приходил сюда, то раньше меня. Но я сюда только 10 минут как пришел. Я постоял, раздумывая, как мне поступить дальше. -Слушай, Фетч…не сочти за попрошайничество. Не мог бы ты пойти со мной к нему? Просто…есть основания думать, что Рэглан что-то недоговаривает. Мало ли, что там будет. Фетч недоверчиво зыркнул на меня. — …ладно. Помогу из уважения к тебе. Но только как сопровождающий. И недолго. Я не стану ввязываться в какую-нибудь авантюру, что бы он тебе ни приготовил. — Не переживай, дружище. Ты лишь как…подмога. Мы вдвоем направились на задний двор. Обойдя несколько хозяйственных небольших построек и мусорную свалку, мы подошли к непримечательной, но широкой металлической постройке в 1 этаж, которую мы определили по единственной горящей на округу вывеске. «Испытательное конструкторское Бюро №1» Само здание было похоже на большой темный гараж, его внешние стены были сделаны из листов металла, кое где торчали вытяжки и вентиляция. Ну, что сказать. типичное место, где кипит работа инженера. Я взглянул на часы. 1:04. Рэглана нигде поблизости не было видно. В голове мелькнула мысль позвонить ему, но поблизости не было ни одной телефонной станции. — А как же телефон общего пользования на парковке? — разочарованно спросил мой друг-аристократ. — Да все нет времени починить его. Я же сегодня почти не работал, отлеживался дома. А! Ну и это не входит в список моих обязанностей. Я по линии роботов работаю. — А я думал, ты мастер на все руки — буркнул Фетч. Я решил осмотреть вход. Входная дверь представляла собой вертикальный железный засов. Рядом на стене висела табличка: «Собственность Фазбер Энтертейнмент Корп.» «Вход ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА! Химическая обработка ОБЯЗАТЕЛЬНА» Я постучал несколько раз в закрытый вход. Убедившись в отсутствии ответа, я решил искать способы войти. Полагал, что забыли оставить вход открытым для меня. Все равно больше ничего не оставалось делать. Я заметил, что засов был опущен не до конца, снизу была видна щель, в которую пробирался свет из помещения по ту сторону засова. Я попытался лечь на землю и протиснуть голову в щель, но со своим ростом я не помещался. — Слушай, Фетч…а ты можешь попробовать протиснуться в щель. Ты низкого роста, твоя голова должна пройти. Взгляни, что там. — Ох, черт…ладно — Фетч нехотя нагнулся и стал заглядывать сквозь щель засова. Он копошился несколько секунд. — Мне плохо видно, тут на уровне глаза какой-то огрызок от засова мешает мне, а так моя голова помещается. Я взглянул на то, о чем говорил Фетч. В засове была промежность, отсутствовала большая полоска металла, и снизу свисала тоненькая в виде прутика часть листа. Она загорода вид, и не давала ухватиться за лист, чтобы поднять засов. Отломать прутик не представлялось возможным. — Фетч, а как ты думаешь…ты можешь раскусить его пополам? — Чего? -Ну, у тебя же такие острые клыки, как у пса. Раскуси пополам прутик, и мы сможем его отломать и поднять засов. — А?! Это что, мы взлом устраиваем? Не-не! Это как раз авантюра? Я не буду идти на это. А вдруг тут камеры? Хочешь, чтобы меня поймали?! — Фетч, ну что ты несешь? С чего до тебя докапываться из-за такого? Я прикрою тебя! В конце концов, у меня встреча, так что это…взлом, да, но официальный. — …м-мой отец работает в ЦРУ, он вмиг вычислит, что это я вытворил! — Фетч, успокойся. Я же сказал, что прикрою тебя. Скажу, что тебя здесь не было, ну же! — Вот ты!.. грррррр. Ладно! Думаю, зубы не сломаю. Прутик тоненький вроде. Фетч оскалился и надавил острыми клыками на схваченный в зубы ошметок засова. Несколько секунд, и он ловко разгрыз его, отодрав половинки, давая возможность поднять засов. — Ты как? — Ну, хоть к зубному и не придется идти, но это не из приятных. И больше не проси меня делать подобное. — Прости, приятель. — Бог простит — Веришь в Бога? — На тебя найдется, Ник -Хах, узнаю злого Фетча. Я ухватил двумя руками засов и начал поднимать его, он оказался в меру тяжелым, но я поднял его в одиночку. Передо мной показалась бетонная стена с железной массивной дверью. — Ну что, пойдем? — я протянул Фетчу руку. — О нееет! Я все! Я и так сделал то, что в здравом уме не должен был! Это твоя встреча, я пас! -Эх…ладно, я обещал, что ты только проводишь меня. Но…попрошу тебя…постой снаружи. Немного. Давай так. Если через. 10-15 минут я не подам сигнал, значит, все норм. Договор? — Хорошо-хорошо. Посторожу. Но потом уйду, ладно? — Да, конечно. Спасибо за помощь. Что бы я без тебя делал. — Ты и сам хорош, Ник. А я сам по себе также хорош. Ступай. — Доброй ночи, Фетч — я показал знак телефона возле уха. Я открыл дверь, которая была незаперта и закрыл её, оказавшись внутри бюро. Передо мной показался одинокий коридор. На потолке в ряд свисали на цепочках белые лампы. Пол и коридор были устланы отзеркаливающей темной скользкой плиткой. Стены были окрашены в белый цвет В коридоре было недостаточно светло, а несколько одиноких ламп слегка покачивались в воздухе. Возле входной двери висело несколько крючков для верхней одежды. На одном из них висела чья-то куртка. Полагаю, это вещь Рэглана. Я пошел вдоль глухого коридора, походившего на коридор в больничных отделениях. Пока шел, заметил, что на иногда на потолке поблескивали незаметные рассеянному глазу металлические вентиляционные решетки. Если это были вытяжки, то было очевидно, что они были отключены. В абсолютной тишине коридора были слышны лишь мои шаги по плитке. Подходя ближе к к концу коридора, я услышал голоса, доносившиеся из следующей комнаты голоса. Звукоизоляция всего помещения была отменной, раз я не расслышал, о чем шла речь впереди меня. Но я смог различить голос Рэглана. Значит, я не ошибся, и этот шарлатан был уже здесь. Я осторожно приоткрыл дверь в комнату голосов. Эта комната оказалась основным помещением Бюро — мастерской. Светодиоды, встроенные в натяжные темно-серые потолки. Пол, выложенный в белую-белую мелкую плитку, но не скользкую, как в коридоре. Светло-серые, выполненные из листов стали стены, однако не отбрасывали теней. Комната была вытянута вдоль от входа, но была весьма вместительной. Возле стальной стены в ряд, в длину всей комнаты стояли сомкнутые железные столы, со ступенчатыми полочками позади, похожими на пьедесталы. Все вокруг выглядело « железным», изобретательным. Однако напротив стены со столами находилось большое панорамное зеркало, через которое можно было отчетливо различить очертания комнаты позади нее. Рядом с ней, около угла комнаты, расположилась пневматическая дверь, на которой значились несколько желтых знаков опасности. Дверь была опущена рычагом с той стороны, ибо с этой рычаг был заблокирован. Я подергал его пару раз. Перед зеркалом вдоль комнаты простиралась конвейерная лента, которая выходила и уходила обратно в темное помещение вдали через большие окошечки, как багажная лента в аэропорту. Она пустовала. Осматриваясь вокруг, я не сразу заметил примечательные экспонаты на столах возле стены. Это были головы аниматроников. Кроме них и причудливого рабочего паяльника на столах ничего не было. Всего их было 3. Все они блестели серебром, еще не покрашенные для должного вида. Но это были уже объемные, готовые части роботов. Приглядевшись, я увидел бумажные подписи за головами. Первой в ряду была самая большая из голов — по ушкам я принял её за кошку или кого-то из кошачьих Подпись гласила: «Обменный образец проекта Э.М.М.А. Скотт Диджи.» Вторая голова была небольшой и выглядела как голый эндоскелет, на нее не была надета какая-то звериная маска. Челюсть с короткими рядами плоских острых зубов. «Прототип с ИИ Имитатор-1, ориг. Эдвин Мюррей» 3-я голова выглядела причудливее остальных. Не знаю, на какой выбор дизайна рассчитывал ее автор, но сегментированные части лица, еще не до конца отполированные, выглядели интересно. Подписи не было. Я понял, что занимаюсь не самым важным делом, хотя на осмотр всего ушла лишь минута. Рэглана нигде не было. Я посчитал нужным позвать его. Сложив руки в трубочку, я громко послал свой голос в даль. — Мистер Рэглан, я пришел, как вы и просили! Я вроде больше никого не видел, никакой делегации! — мое эхо разлетелось по комнате. Из помещения по ту сторону донесся легкий шум. Гробовая тишина. Никаких голосов. Мир замер. Я прильнул к стеклу, но в темноте не мог разглядеть решительно ничего. Я внимательно и неотрывно смотрел несколько секунд. Раздался оглушительный механический рев. Он прорывался через стены, пулей пронзая поверхность стены, потолка и пола. Глухое громыхание подобно разваливающемуся на части заводу слилось воедино со скрежетом циркулярной пилы по ржавому металлу. Во мраке другой комнаты вдалеке вспыхнули искры. В них я разглядел болтающийся механический кран, он явно издал звук. Вспышка исчезла. Звуки машинной агонии резко стихли. От страха, окутавшего мои барабанные перепонки, я отшатнулся от стекла и упал назад, как подкошенный. Все мои сенсорные чувства тут же обострились. Я не имел не малейшего понятия, что произошло. Проведя несколько секунд на полу, я поднялся, как вдруг заработала конвейерная лента. Звук её движения был относительно тихим, как обычное жужжание шестеренок. Я не ожидал, что конвейер привезет мне это. Из мрака, породившего звуки Ада, выехал полноразмерный аниматроник. Он выглядел потрепанно; натуральный темно-коричневый корпус был усеян местечковыми дырами и царапинами на слезшей краске. Это было вытянутое животное, с усами и пружинистым хвостом сзади… Крыса. Это был аниматроник крысы. Я увидел его большие, отвратительно торчащие из длинной морды зубы. Его глаза были прикрыты. Я решил подойти и взглянуть поближе, что это была за штуковина. Робот будто взывал ко мне, говорил мне: «Подойди поближе». Если это и был робот, то он был явно деактивирован. Я поднес лицо на уровень глаз крысоробота. В следующий секунду одно из его потрепанных век поднялось, и под ним показался шарик глаза. Нет. Это был человеческий глаз. Глазное яблоко с тоненькими капиллярами смотрело на меня изнутри. Я отшатнулся, чтобы меня не стошнило, и ухватился за стол у стены. Глазное яблоко вывалилось, прокатившись по полу и оставив тоненький кровавый след. В аниматронике-крысе на месте глаза зияла бездонная дыра. Аниматроник оказался костюмом. Мой уровень напряжения подскочил до предела, мои кости начали похрустывать. Мне хватило усилий еще раз взглянуть на это уродство, в котором нашелся глаз человека. Через некоторые дыры я заметил, что внутри костюма торчали штыри и другие части эндоскелета. Значит, костюм был в режиме робота. В глухой тишине я услышал капающий звук. Я заметил, как снизу аниматроника капает кровавого цвета жидкость. — Это все шутка, а?! Кончайте! Что это значит?! — я прокричал неведомо кому. Я понимал, что мне тут больше нисколько не хотелось находиться. Я на коленях подполз к крысе, всматриваясь в её лицо, словно пытался увидеть что-то в нем. — Что ты…такое…- мой шепот звучал очень жалко. Я подполз к зеркалу, начав боятся, что меня кто-то увидит. Я смело поднялся и обратил взор в окно. На меня смотрели два серых глаза. Я, вскрикнув, отпрыгнул в сторону, ударившись головой об один из железных столов. Я не сходил с ума. Я точно их видел. И продолжал видеть. Два серых глаза, в которых отражались светодиоды с потолка, казались поистине серебристыми. Они неотрывно смотрели за мной, и человек не моргал. Всего тела человека я не видел. Только эти глаза. Взгляд, въедавшийся в мою душу. Он желал, чтобы я остался здесь и больше никогда не уходил. Я был однозначно напуган. Все мысли перепутались в голове. Я в панике переводил взгляд с фигуры за стеклом на кровавую крысу и обратно. «по ночам эти зверьки бродят» «из-за ошибки в конструкции своей челюстью пробил голову человеку» Эта штука в режиме робота. Она могла проснуться в любую минуту. Боже. Голос в голове в едином порыве скомандовал: БЕГИ. И я побежал Я быстро подобрался и кинулся прочь, продолжая смотреть за глазами. Они все также неотрывно и машинально провожали меня. Механические глаза давали мне повод подумать, что за стеклом был активный аниматроник. Я распахнул дверь в коридор и начал быстро бежать. Точнее, я ДУМАЛ, что бегу. На самом же деле я волочил ноги, прихрамывая на одну из них, и двигался активно, но медленно. Я начал чувствовать, как моя голова стала утяжеляться. С двух сторон по бокам что-то зашипело. Казалось, я начал терять рассудок. Передо мной встал туман, который терял меня в пространстве. Моя голова гудела писком радио. Мои напуганные интенсивные вздохи начали раздаваться эхом. Вдруг я начал слышать крики. Шторм пронзительных криков заполонил мой разум, будто я переживаю их наяву. Я не знал, что это, полагал, что меня одолевают галлюцинации. С потолка стала капать какая-то склизкая черная жидкость по типу смолы или вонючих чернил, они заливали мою рубашку, грозясь полностью поглотить меня в этот болотистый мрак, в котором коридор стал сродни бесконечного вагона бесконечного поезда. Я не знал куда мне идти. Я ощущал: все кончено. Я переставал слушаться сам себя. Сынок … Эй, сынок! Ты чего застыл? Ну же, сорванец, идем! — Папа?.. … Битва еще не окончена! Давай, покажи этому Кракену его место, и получишь свой заветный бутерброд! …никогда не говори мне так! Помни, малыш Никки: верь своим инстинктам, и ты всегда найдешь другой выход. НАЙДИ ВЫХОД. Я прислушался к своим инстинктам, обострив свои ощущения и свою интуицию. Мои ноги подкашивались, тело заливали капли черной грязи и моя голова шла ходуном, но я, ставший слепым, нащупывал руками пустоты перед собой. Я слышал тяжелые шаги позади. Боже, что-то шло позади. Все мое лицо содрогалось в страхе и напряжении, но я не думал ни о чем, кроме инстинктов. Появившаяся крохотная осознанность в пространстве дала мне сил ускорить мой хромающий шаг. Я скрежетал ногтями по стенам, отталкиваясь от них, пытаясь успеть до двери. Крики в голове не утихали. Жуткие потусторонние страдания шатали меня из стороны в сторону. КИН МАН К ЬСИНРЕВ КИН МАН К ЬСИНРЕВ КИН МАН К ЬСИНРЕВ Нет! НЕТ! НЕ СЕГОДНЯ! ТЫ МЕНЯ НЕ ПОЛУЧИШЬ! Согнувшись в три погибели, я вывалился из коридора, захлопнув дверь снаружи. Я впервые оказался на улице. Я был готов бежать, но рухнул на землю из-за перенапряжения. Я быстро-быстро уползал дальше от кровожадного гаража прочь, перебирая руками и ногами по мокрому асфальту. Похоже, пока меня не было, прошел дождь. Фетча, разумеется, поблизости не было. На мое удивление и вселенскую радость, никаких движений в Бюро больше не последовало. Все стихло. Свет в здании погас. Снаружи горела только вывеска. Убравшись на безопасное расстояние, я распластался прямо на асфальте, слегка поросшим короткой травой. Мои глаза устремились в ночное небо Трентона, прикрытое мрачными тучами. Я плакал от радости, смотря на эти тучи, которые не могли меня тронуть. Поднеся бледную ослабленную руку к лицу, я взглянул на помазанные той черной жижей часы. 1:35. Вдруг пошел проливной дождь, начавшись с пары капелек, упавших мне на лицо. Они смешно плюмкнули при падении, отчего я рассмеялся голосом умирающей чайки. Дождь так и накрыл меня. Лежащим на асфальте. Дождевая вода смывала с моей рубашки черную жидкость, стекая по сторонам от меня, образовывая черные реки и разводы на моем теле. Словно из меня выходила какая-то темная сущность на сеансе у экзорциста. Но долго я не мог оставаться так лежать. Я лихорадочно думал, что делать дальше, едва оправившись от испытанного кошмара. Обретя немного сил, я, слабо простонав, поднялся на ноги и зашагал к парковке. Разумеется, я сразу подумал взять такси и уехать домой, черт побери. Но сперва я решил закончить с этим, пока не поздно. Пока еще можно все остановить и поймать по горячим следам. Я нашел ближайшую телефонную станцию и позвонил по номеру учителя. Я молил его быстрее ответить. Меня не покидала паранойя, что за мной следуют. На другой линии раздался сонный голос. — У-аааа…слушаю. — Учитель, это я! Ник! Пожалуйста, выслушайте меня, и…это, да…извините! — Ник? Что такое? Чего среди ночи звонок? -Я сейчас был возле пиццерии! — Эм, погоди. Что ты там делал? — Рэглан вызвал меня помочь в переговорах с какой-то компанией-конкурентом, вызвал меня…но это все неважно! Я был в Бюро, куда он просил прийти. Учитель, я-я я не знаю как сказать, но там какой-то ужас! — Ник, ради всего святого, что стряслось? — Сэр, там…там…какие-то громкие шумы и лязг, он у меня до сих пор в ушат стоит!.. Там еще невесть откуда появился аниматроник в виде крысы, по типу наших пружинных костюмов…он как живой, но не живой, или я не знаю какого черта, но в глазнице был глаз! Человеческий! И он вывалился оттуда, а костюм сам кровоточит….я рванул оттуда и чуть не СДОХ ТАМ! ТАМ ЕСТЬ ЧТО-ТО ИЛИ КТО-ТО, ОНО ПОГНАЛОСЬ ЗА МНОЙ ПО КОРИДОРУ, ПОКА МЕНЯ ВЫВОРАЧИВАЛО… МОЮ ГОЛОВУ ЧЕМ-ТО НАКАЧАЛИ, Я ЕЛЕ ВОЛОЧИЛСЯ ОТТУДА, КАК ГРЕБАНЫЙ СМЕРТНИК. БОЖЕ, УЧИТЕЛЬ, Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ! ЭТО НЕЧИСТАЯ СИЛА ИЛИ ЧТО ЕЩЕ, КЛЯНУСЬ ВАМ. Я-Я ПРОСТО НЕ ЗНАЮ, КУДА ИДТИ, Я БЕРУ ТАКСИ И ВАЛЮ ДОМОЙ ИЗ ЭТОГО МЕСТА, ИЛИ Я ОКОНЧАТЕЛЬНО ДВИНУСЬ ОТ ЭТОГО ВСЕГО! ПРОШУ, ПОМОГИТЕ, УЧИТЕЛЬ, Я НЕ ЗНАЮ, К КОМУ ЕЩЕ ОБРАТИТСЯ. Мне кажется, я орал в трубку как не в себя, но я больше не плакал. Я был на взводе. Все эмоции разом сгрудились во мне и вырвались наружу. Хотя, это уже были не эмоции. Это был инстинкт самосохранения. Это был крик. Подобный тем крикам, что были в моей голове в том кромешном коридоре. Напряжение передалось мне из трубки от мастера. Его голос был собран, но жесток. — Я тебя понял, Ник. Больше ничего мне не говори, я все понял. Поезжай домой. Ни о чем не думай, расслабься и ложись спать. Раз уж я больше не сплю, я займусь этим, не беспокойся об этой ситуации. Я мигом вызову полицию и постараюсь лично приехать разобраться. Если там есть кто-то посторонний, мы его найдем. Ник, слышишь меня? — Да. — Все еще хуже, чем я думал. Даже не пытайся мне что-то доказать, по твоему голосу я все слышу. Даже будь ты подорван психически, ты не мог подобное выдумать. Услышь меня: больше — не — думай об этом. Хоть не все в моих силах, но я вызову подкрепление и мы осмотрим Бюро. — Спасибо, учитель…спа-спасибо~ — Не за что, Ник. Лучше не оставайся там. Поезжай оттуда. Я постараюсь связаться позже Я отчаянно повесил трубку. В следующие 10 минут я вызвал такси и поехал домой. Оказался в постели в 3 ночи. Я не знал, что со мной случилось. Но я выжил. Я знал лишь одно. Нечто, скрывавшееся во тьме, пожалело меня, оно явно дало мне уйти. Возможно, увидела мои старания. Или не захотела тратить свои силы. Сон пощадил меня и не даровал в ту ночь кошмары вдобавок к тому, что закончился в 1:45. Проснулся рано утром. С никуда не девшимися воспоминаниями прошедшей ночи. Чувствовал себя…на удивление не так плохо, как можно было ожидать. Несмотря на все потрясения, ментально я не развалился. Частичка надежды еще теплилась в моей душе. Я был готов бороться. Хотя, смотря что назвать борьбой. Ведь я не сказал своему учителю о том, что хорошенько обдумал утром и пришел к окончательному решению. Я однозначно уволюсь. Уровень того мракобесия и террора, через который я прошел, просто не позволял мне более оставаться при корпорации. Я исходил лишь из того, что это Ненормальные условия работы. Даже если видения в коридоре были лишь иллюзией…запечатленное в комнате со стеклом — нет. Это была правда. Правда, с которой, я будучи здравым человеком, не мог мириться. Я не из тех, кто повторно пойдет в один и тот же проклятый дом призраков ради мнимого веселья и чувства безопасности. Однако, было бы не по-людски просто так брать и хлопать дверью. В воскресенье у меня запланировано путешествие в Харрикейн. В понедельник мне предстояло мое столь редкое захватывающее выступление в Семейной закусочной Фредбера. Я решил отработать последний день, а по завершении понедельника написать заявление, в котором я дал бы исчерпывающие аргументы. В остальном, я лишь верил, что учитель сможет обнаружить фактические свидетельства того, о чем я ему сказал. Всю субботу я провел дома. Я впервые осознавал, что чувствую себя в безопасности в своей аутентичной квартирке с небольшим уголком, в котором можно было мастерить что-нибудь эдакое. Мой телефон весь день молчал. Я выпил за день 3 кружки какао, съел большой набор имбирного печенья, подаренный мамой на прошлый Новый Год и просмотрел кучу выпусков программы, в которой супруги проверяют, насколько хорошо они знают друг друга. Ожидал, что хоть в одном выпуске случится настоящая сенсация. Все это продолжалось примерно до 9. Я сходил в душ и лег спать, заснув к 10, желая как можно больше поспать перед перелетом. Хотя даже в самые сильные моменты усталости я могу показывать бодрость, на самом же деле долгие перелеты, такие как из Нью-Йорка в Солт-Лейк-Сити, а затем многочасовой переезд до Харрикейна, утомляют меня в два счета. Так что к утреннему рейсу я был более-менее готов. Я взял минимум вещей и прибыл в аэропорт имени президента США Джона Кеннеди, вовремя сев в самолет. 6-часовой перелет на «реактивном слоне» пролетел незаметно, пока я любовался утренним восходом над Америкой. Я старался отгонять мысли об ужасных событиях, которые произошли недавно. Мне же лучше. Но… От регулярного приема таблеток успокоительного, выписанных мне по рецепту моего доктора еще в начале года для профилактики, меня это не спасло. В международном аэропорту Солт-Лейк-Сити, отмахиваясь от палящего солнца, я вызвал такси и направился в свой конечный пункт назначения — захолустный и вечно перспективный для развития городок Харрикейн. Это место многие называют золотой жилой для начинающих инвесторов и местных бизнесменов. Эффектно вложишь деньги — в худшем случае может ожидать минимальных потерь. Но я не проверял, так что сам об этом городе мало что знал, кроме закусочной. Добравшись до Харрикейна, я разместился в оплаченном за счет компании номере мотеля и принялся восстанавливать силы перед выступлением. Мне в номер позвонил администратор закусочной, и я проинформировал его о своем прибытии. Мы вкратце обсудили распорядок выступления, расписание и прочие нюансы на 20-е число. На закате дня я сидел на балкончике своего номера, смотря в даль пустой глуши. Солнце плавилось в пожаре уходящего воскресенья. Чувствовал ли я себя воскресшим? А умер ли я? Мне казалось, что именно это со мной и произойдет в Бюро. Умер ли я внутри? Тоже нет. Я еще был собран. Я еще верил. Еще мечтал. Осталось отыграть свою роль в последний день. И я уволюсь, покинув это страннейшее место. Я смогу найти себе новое призвание, использовав свой накопленный опыт. И восход новой недели ознаменовал начало моего нового пути. Этот путь неумолимо приближался. Прибыл в Закусочную около 9 утра. Все та же уличная веранда со столиками, ставшая притягательной точкой этого места, помимо внутреннего помещения заведения. Уверенно зашел внутрь и поприветствовал знакомые лица. Удалился в техническую комнату, дабы подготовиться к выступлению. Там меня уже ждал мой сегодняшний напарник — костюм Спрингбонни, доставленный в Харрикейн по спецдоставке. Осмотрел костюм на наличие неисправностей. Все было в порядке. Был лишь заметен несколько потрепанный вид костюма: невиданные ранее потертости на корпусе, особенно в области живота и на паре мест на конечностях ног. Значения не придал. Подобное никак не мешает конструкции. Может, не совсем аккуратно везли сюда. Несмотря на благоприятное настроение, физическое состояние оставляло желать лучшего. Я все еще не мог оправиться от нервного состояния, посадив себя на успокоительные. Именно в эту ночь я спал гораздо хуже, чем в предыдущую, и из-за этого я существенно опоздал на выступление. Точнее, пришел вовремя, но на подготовку осталось гораздо меньше времени. Осмотрев костюм кролика, я выполнил стандартный протокол проверки «Режим А-К», подергав рычажок сбоку корпуса, и убедился в исправности пружинных механизмов. На примерку костюма без посторонней помощи времени не было. Но эта процедура была не так уж обязательна. Я на пару минут вышел из комнаты осмотреть зал со скопившимися жителями городка, когда ко мне подошел презентабельно выглядящий директор корпорации Фредди Фазбера — мистер Эмили. — Рад вас видеть, Ник! Благодарю за прибытие. Готовы развлекать публику? — Приветствую, мистер Эмили. Все хорошо. К выступлению готов. Вы знаете, мне не в первой. — Не в первой, верно. Но в наших краях вы редко бываете по понятным причинам. А все-таки занимать разные сцены — это разный опыт. Никогда не знаешь, какие сюрпризы уготовила тебе судьба на этот раз. — Ваша правда, директор. — Да, это самое…я наслышан о том, что случилось…со мной связывались, правда пока подробности не дошли. Но не буду тебя отвлекать. Да и это уже не совсем твоя забота, тебе не нужно забивать голову проблемами. Фокусируйся на выполнении работы, которая тебе по душе. Об остальном я с тобой поделюсь информацией, но попозже. Тебя это устроит? — Что вы, все в целом…в порядке. Я держусь. Спасибо вам. — Не серчай, мальчик мой. Хорошенько отдохни здесь у нас. Оу! Похоже, шоу уже скоро начнется. Удачи, Ник! Я постараюсь найти время и взглянуть на тебя. — Хех, спасибо, мистер Эмили. Директор удалился. Я зашел в техническую комнату. Пара местных техников помогла мне надеть костюм, плотно закрепив все сегменты на моем теле. И вот, незаметно пробравшись за кулисы, я вышел на сцену, озаренный светом прожекторов, под бурные аплодисменты. Из незашторенного окна закусочной на сцену пробивался луч солнца, немного слепивший глаза. Костюм был покрыт какой-то сыростью. Я учуял это по запаху. Погрузчики его в луже поваляли что-ли? Выступление шло хорошо. Движения были мне знакомы уже по мышечной памяти. Даже на сцене, прибегая к актерскому мастерству, не мог отделаться от нервозности. Мои некоторые движения отличались резкостью и неосторожностью. Не было плавности. Но довольных зрителей это особо не смущало. Солнечный свет и повышенное волнение заставляли мое сердце биться чаще. Во мне вскипала кровь. Быстро наступавшая усталость заставляла мою грудную клетку интенсивно вздыматься и опускаться Начал интенсивно дышать. Жаркий луч небесного огнива походил на испепеляющий лазер, нагревавший меня, стоило мне встать напротив него. Мне неотвратимо становилось жарко. Со лба покатились капельки соленого пота. Но я продолжал выступать и веселить публику. Все в порядке. После серий движений я сделал небольшую паузу, постояв на месте. Готовясь начать следующую часть шоу, я был смущен странными звуками. В шуме окружающей толпы я услышал серию тихих протяжных скрипов неподалеку, будто они исходили из костюма. Мне хватило доли секунды понять, что происходит Но было СЛИШКОМ ПОЗДНО. В следующую секунду мою грудную клетку пронзила резкая боль. Бешеные замки слетели, пустив внутрь костюма стальные штыри. Они вскрыли мои мягкие ткани, вонзившись вглубь. Одновременно костюм окатил звонкий гул, который скопился в моей голове и оглушил меня. Процесс был запущен. Я мог сдерживаться лишь несколько секунд. Но потом началась сущая агония. Масса штырей разорвала мой живот в разные стороны, пробившись под самые ребра. Горячая винного цвета кровь захлестнула меня и сцену. Я вопил диким зверем, умудряясь в нечеловеческих звуках передавать слова о помощи. Я повалился на колени, держась за живот. Это привело к слету коленных фиксаторов. Железо пробило коленные чашечки, в клочья разлетались мышцы и сухожилия ног. Я лишь дергался и неистово мучился, словно сгорал заживо. Не зная, как быстро я умру в кровавой пучине, капающей потоком со сцены, я с грохотом обрушился всем телом, не в силах стоять, в эту погребальную лужу, испытывая неиспытуемое. Я непрерывно кашлял, выплевывая комки кровяной массы из гортани, в перемешку с этим кричал, обливаясь обжигавшими глаза слезами. Затем заклинило руки. Я слышал, как протыкались мои кожные покровы, они издавали рвущийся звук, хлюпанье неистово сочащейся из дыр тела крови. Слет каждого замка сопровождался противным, несущим смерть лязгом, будто кувалдой били по ржавой наковальне. Устрашающий гул, напоминавший адские звуки, записанные в Кольской сверхглубокой скважине, раздавался вокруг. Я даже не думал, что эти механизмы такие шумные. Просто шел абсолютно неконтролируемый процесс. Мне даже довелось слышать хруст. Да, это были кости. Штыри безжалостно протыкали и ломали в мелкие осколки мои кости скелета, которые застревали в этих ранах. Я не видел никого и ничего, мой разум ни о чем не думал. Он кричал вместе со мной. Он умирал вместе со мной. Я просто умирал, чувствуя, как меня рвет на куски плоти железо. В потоке бешеных мыслей я извинился перед мамой, которую мне не было суждено больше увидеть. Надвигалась медленная мучительная смерть, в которой я еще мог кричать о бесполезной помощи. Это был безудержный неистовый ор, самая мучительная агония предсмертного состояния. Сковорода Сатаны, на которой я сгорал. Я достаточно быстро потерял сознание от боли. Последнее, что я увидел — быстро сбежавшиеся ко мне сотрудники и техники, которые никогда не наблюдали подобного. Мир погрузился в темноту Я затих. И все затихло. Я не знал, сколько прошло минут, часов или дней. Но в какой-то момент, как когда-то случайно зародилась Вселенная, я очнулся. Неужели я жив? Или это уже загробье? Поводил глазами. Первая ассоциация: больничная палата Нет. Я жив. Случилось чудо. Поводив глазами, я затем попытался встать, но наткнулся на преграду. Сильная боль. Я вряд ли был дееспособным. Больше я особо ничего не чувствовал. Не сразу заметил, что мои руки в подвешенном состоянии. По бокам они висели за два небольших подвесных эластичных ремешка вместе с тоненькими веревками. Костяшки и все кисти были забинтованы до рукава пижамной футболки. Приглядевшись, я увидел ряд железных вставок в виде швов, расположенных по длине всех пальцев и в несколько полосок на самих кистях снаружи. Причудливые железные штучки. Под ними были заметны красные кровавые порезы, но кровь, конечно, не лилась. Я не мог откинуть одеяло, чтобы взглянуть вниз. Постепенно я начал чувствовать неприятную, но терпимую боль в нескольких точках тела. В районе легких, на животе и все ноги. В кистях торчали иглы капельниц. Пищала медицинская аппаратура. Чувствовал себя побитым после боя на ринге или автокатастрофы. Он был неисправен. Я мало о чем мог думать, когда вспомнил, что случилось. В мою голову лезли важные мысли, но я чувствовал, что мне уже плевать на все эти выводы и догадки. Все это не имело смысла. Я не должен был остаться на этом свете. Еще тогда, в начале, я читал пометки мелким шрифтом на правилах эксплуатации. Без резких движений; не устойчив к влаге; не дышать на фиксаторы. Спасибо. Мне это уже ни к чему. Я хотел было заснуть, но услышал, что кто-то вошел в палату. Из-за угла показался супер-высокий, под 200 см мужчина в черных очках, в халате и шапочке. Видимо врач пришел. Он моментально всполошился, увидев, что я бодрствую, и подошел ко мне. — Здравствуйте, пациент №8814. Наконец вы пришли в себя. Скажите, как вы? Что вы чувствуете? Вы хорошо ориентируетесь вокруг себя? Я напряг свой слабый голос, чтобы ответить — Д-да…я-я все вижу. Знаете…всё тело побаливает, е-если в целом… — Не переживайте, такое может быть, к вам возвращается чувствительность нервов. Вам прописан курс обезболивающих, если будет беспокоить, вы зовите санитарку. -…ясно… — Я постараюсь не отнимать у вас силы на меня, но вижу, что вы способны меня понимать, уже хорошо. Я ваш врач-хирург и одновременно лечащий врач, Квентин Таллберт. -Д-доктор…с-спасибо вам, …вы спасли меня, я-я не знаю, как вас благодарить. — Ооо нет, мой голубчик, не стоит. Особенно в вашем состоянии. Так значит, вы у нас Ник Дьюрэбл. -Я. -Впредь так и буду к вам обращаться. Мистер Дьюрэбл, не переживайте, вашей жизни больше ничего не угрожает, вы находитесь в палате общей терапии. -Ч-что со мной случилось?.. а-а какое время? -Сегодня 27 июня. 2 часа дня. -А-а… -Все это время вы пролежали в коме. Не буду вас пугать, но признаю, мы боролись за вашу жизнь. Только под утро вас перевели в общую палату. И вот, вы еще какое-то время спали. Давайте я вам вкратце расскажу, как мы вас лечили, вы способны слушать, мистер Дьюрэбл? -Да-да, моя голова, конечно, еще нем-много ходуном ходит, но….хе…давайте. -Я буду краток. Вас доставили к нам в…очень тяжелом, даже скорее критичном состоянии на скорой, вы потеряли много крови. Уже внешне мы определили, что нужна операция. Ваш организм в многочисленных местах, кроме того, что выше грудной клетки, был поражен крупными металлическими элементами. Позже, уже при операции по изъятию этих металлических элементов, мы увидели пробитое левое легкое, желудок и два надломанных ребра. В кратчайшие сроки мы положили вас на хирургический стол. По факту, мы выполнили несколько операций, дабы устранить весь поражающий металл. … я выжил лишь потому, что замки не сработали на шее и в голове-маске. — В результате операции прошли успешно. Мы устранили все железные балки из вашего тела, до того, как они могли начать разлагаться из-за химического состава крови, которая их окутала. Вкратце, это могло запустить процесс заражения крови, этого мы избежали. Мы провели вмешательство по восстановлению ребер. Но при этом, нам пришлось вырезать пораженный участок желудка, так как быстрее восстановить не получилось бы. Это крохотная часть, но вы должны понимать. Понимаете? -Да, я вас слушаю, доктор… — Мы наложили многочисленные швы на ваши ноги, зашили все пострадавшие участки; как вы видите, на руках у вас закреплены подобного рода швы, руки у вас особенно сильно пострадали. Ну и…теперь вам осталось только планомерно восстановится после таких тяжелых травм. Сразу говорю: сроков дать не могу. Просто знайте, что выйдете вы отсюда не завтра. И не послезавтра. Пожалуй, это вся информация. Скажите, может, вы что-то хотите сейчас? -мистер Таллберт… -Ммм? -В-вы же знаете, что я инженер? Конструктор иначе… -Да, я читал вашу медицинскую карту, вы окончили факультет робототехники…мистер Дьюрэбл. Мы сможем вернуть вашим рукам работоспособность, это мы можем сделать, но… -Что это, доктор?.. -Большая удача, что ваши конечности вообще смогут вернуться в строй после…такого. Дело за малым не дошло до ампутации или протезирования. Вы сможете держать в руках ручку, двигать небольшие предметы, пожимать руки и другие обычные дела, гарантирую. Но….мне очень жаль. Вы больше не сможете заниматься техникой. Мое лицо окаменело. Я более-менее равнодушно и с пониманием принял все, что он сказал до этого. Но после услышанного, я отказаться принимать истину. В горле сформировался комок. Из левого глаза предательски потекла слеза. -К-ка-ак…но я-я…это же все я…м-моя мечта, судьба. -Парень. Я…всё понимаю. Я не раз сталкивался с таким. Я знаю, что вы чувствуете. Увы, мы сделали, все что могли. Я еще раз…сожалею. Знаете, вам главное подумать о том, что на призвании жизнь не заканчивается. Тем более, не сочтите за грубость, для вас. С вашим- то умом…вы еще найдете себя. Крепитесь, мистер Дьюрэбл. Я в свое время отказался от своего призвания, очень тяжко пережил разлад со своим братом, но в итоге нашел то дело, к которому лежало сердце — медицина. Хирургия. — Нет.не смогу. Я-я все…кончено. Доктор Квентин нахмурился, печально склонив голову. Он понимал, как это тяжело, когда ты не можешь помочь человеку в момент отчаяния. — Ладно. Я бы посоветовал вам поспать. Сон лечит, безусловно. Вы пока еще слабы. Но, думаю, сегодня вечером мы попробуем с вами начать ходить. Постепенно. Я загляну к вам. — я все еще благодарю вас, доктор… — хрипло прошептал пациент №8814. Доктор остановился перед выходом, медленно развернув свою высоченную фигуру к моей койке — Вы поправляйтесь. Это и будет благодарность для меня. Дверь закрылась. Я уставился на противоположную стену. Картина. Индеец копьем пронзает орла и удерживает его на земле, не давая взлететь. Вот и всё. Всё кончено. Я наблюдал крах собственного Я. Не говоря о преодоленной смерти всего себя. Рушение этих мечт произошло в ту смертельную минуту, когда хрупкие ткани прорывались давлением вампирского металла, и крики убивали всеобщее веселье. Фантазии и магия в агонии извивались на кровавом полу, обреченные застрять внутри того, что казалось безопасным. Теория — не то. Я больше никогда не смогу клепать. Просто творить то, что хочу. А что я хочу? Сейчас? НИЧЕГО Под вечером под руководством Таллбера, при помощи санитара я делал первые шаги. Сильной боли не было. Я опирался на одну костыль, и постепенно, расходившись, обошелся без дальнейшей поддержки со стороны. Шаги были медленны и коротки. Немного походив вдоль коридора, я вернулся в палату. Мне нечего было делать, кроме как лежать. Врач Квентин одолжил мне книжку. Причудливая «Теория Сна». Ну, это лучше, чем не пытаться убивать одиночество и печаль. Вечер в центральной больнице был спокойным. Казалось, все уже спят, но было не так уж и поздно. Мне принесли чашечку чая, которую я с удовольствием выпил, пропитав ослабленное тело теплом. Я почитал свежий выпуск новостной газеты. На одной из страниц я наткнулся на короткую запись: «Пропавшие в развлекательном заведении Фредди дети найдены мертвыми. Группа спасателей обнаружила 5 тел детей в местном ресторане в Трентоне, штате Юта, после информации об исчезновении детей днем ранее, 26 июня. Полиция задержала возможного подозреваемого. Управляющие «корпорации Фредди Фазбера», которой принадлежит заведение, привлечены к допросам по следствию с предварительным обвинением. Расшифровка оперативных данных полиции на следующем обороте» Мой ноги чуть не подкосились вместе с костылей, пока я прочитал газету, стоя у окна. Мой голову вновь посетила тревога. Я на несколько минут перестал чувствовать себя в безопасности. Голова рисовала страшные образы. Я попросил уколоть обезболивающее в надежде, что это поможет успокоиться и уснуть, дабы забыть это. Помогло. Я поспал до глубокого вечера, когда из-за туч вышла полная луна. Вдруг медсестра занесла в мою палату телефон. — Позвонили на вахту. Просят вас. Ваш лечащий врач разрешил вам поговорить, но будьте аккуратны. Сейчас перезвонят. -А кто просит? — Звонили из корпорации Фредди Фазбера, знаете таких? Я оживился и одновременно испытал отвращение, услышав это имя. Трубка зазвенела спустя минуту. Я взял аппарат с телефоном, так, чтобы не мешали швы на руках, и подошел к окну, с которого открывался вид на лесистую долину. Мой голос звучал слабо и хрипло. Со стороны казалось, что я то ли прикидываюсь дурачком, то ли психически болен. — Слушаю. -Привет, Ник на проводе? Это Кудесник. Наставник твой. -О. Хе-хе…рад вас слышать, учитель. … — Я рад слышать твой голос, Никки. Знаешь, я хотел прийти навестить тебя, но не пустили, пока посещения запрещены. -Видимо, не без причины, хах. … -Я уже все знаю. Мне…жа~ ах, да кого я обманываю?.. У меня нет слов. -Значит, вы верно оцениваете суть дела … -Я…я извиняюсь, Никки. Я подвел тебя. Не сделал то, что обещал. Не сберег, но…могу лишь сказать, что тут у нас…свое происходило, я был занят полицией, разборками, и прочее…и прочее… — Вы что, учитель…я здесь тот самый идиот. Слишком поздно все обдумывал. Думал, что бегу прочь от катастрофы, но лишь приближал её. — Мы все опоздали, Ник! … — Как ты? -Я? Ну…жив, хех, и на том спасибо. Проведу здесь еще какое-то время. Хотя бы на ноги поставили. — Понятно. — Знаете, что, учитель? -М? -Мои руки не будут прежними. Я…не смогу больше никогда…работать над техникой. Никогда. … -…будет мало сказать, что я потрясен услышанным…я измотал нервы, переживая за твою жизнь. Т-ты…только глупости не делай, ладно? — Все глупости я уже сделал, учитель… … -Скажите мне лучше…вы разобрались в…том инциденте? -Ах, об этом. Я в ту же ночь вызвал полицию. Они несколько дней, несколько смен провели в Бюро. То, что мы нашли…эм…кхе-кхе. Фух… Полиция прошерстила две комнаты: техническую комнату и машинное отделение с конвейерной лентой позади нее. На механизме пневматической руки-манипулятора нашли следы крови. Группой криминалистов вскрыт костюм аниматроника-крысы. -… какой ужас…я-я читал в газете…в Юте…маленьких деток, совсем крошек… -Да. … — Я видел протоколы полицейского департамента. Задержали подозреваемого. Вроде как есть доказательства уже. Некий У.А. -Хх…э.д-да…похоже, этого типа поймали с поличным. Он был неподалеку, когда все случилось. Допрашивают. -Кто он? -Я точно не знаю, я никогда его не видел. Оказалось, он был видным человеком в компании, но, как видишь, он ловко скрывался все это время. -Н-но как же так… -Знал бы я. Похоже, этот парень обвел нас всех вокруг пальца. Он был быстрее всех нас, на два или три шага вперед действовал, все время выжидая момента… … — К следствию по всему подключился некто Бенджамин Мори. Помнишь такого паренька? — Ч-что? Мори? Как он? С ним все хорошо? … Бенджамин Мори был помещен в психиатрическое отделение клиники в Трентоне для проведения курса лечения. Он узнал подозреваемого по делу об массовом убийстве в Пиццерии Фредди Фазбера. Выяснилось, что сотрудник У.А. затравил Мори, когда тот узнал о его жестоких планах, случайно обнаружив записи в его рабочем кабинете. Со слов Мори, будущий убийца заманил его в Бюро и насильно прожег ему руку в виде угрожающего напоминания. Он психологически шантажировал им, грозясь убить его и достать его тетю, если он разболтает. Из-за страха и давления Бенджамин был вынужден уволиться из компании. Из-за влияния этого сотрудника Мори очень быстро стал деградировать, постепенно сойдя с ума. — Он раздавил его, Ник. Морально. … — Всё это время…э-тот…мужчина… — Без сомнений, он стоит за всей произошедшей бойней. Следование подозревает, что он втерся в доверие к руководящим силам корпорации, чтобы оставаться незамеченным. … — Учитель…случай в Бюро…т-только честно…это правда? -…боюсь, что да, Никки. Мне…хем…было тяжело это видеть. И осознавать. В костюме аниматроника-крысы был найден расчлененный труп. Установили личность — были обнаружены останки главного консультанта корпорации Фредди Фазбера по кадровым вопросам — Стивена Рэглана. От трупа были оторваны руки и ноги, на месте языка осталась подъязычная косточка. Это означало, что язык вырвали. На лбу обнаружено большое засохшее пятно крови от жестокого удара. Воссоздав картину произошедшего, криминалисты пришли к заключению, что тело Стивена Рэглана было жестоко расчлененно при помощи пневмо-руки в машинном отделении. Тело прицепили к 4 таким натяжным тросам и разорвали, приведя механизм в действие. …-Рэглан что-то знал, поэтому он и пришел в Бюро, зная, что этот монстр в тени будет там, он…жаждал правосудия и хотел вывести его из этой тени, на чистую воду. И…между ними началась потасовка. Убийца оглушил и, вероятно, убил жертву, ударив его несколько раз головой об косяк конвейерной ленты, при этом была приложена нечеловеческая сила. Возможно, он воспользовался чем-то, что сделало его более сильным, чем человек. В результате…он…засунул бедного Стива в этот костюм. Вот какую картину рисует следствие. Оно еще продолжается, может, мы узнаем что-то новое. Но я сейчас не в городе, в смысле, не в Трентоне, так что не знаю. -О-он хотел убить меня в ту ночь, учитель…вы же понимаете? -Теперь да. Позже была получена печальная новость. Повенчанной с Рэгланом госпоже Лалли Хопкинс сообщили о трагедии. Возлюбленная впала в продолжительную истерику, которая повторялась несколько дней. 25 июня, в 6:00 утра было найдено тело девушки, висящее на веревке от плетеного пояса в её комнате. Причина смерти: асфиксия. Она была на 3-м месяце беременности. … -Учитель. Вы все еще здесь?.. … -Да. — Я надеюсь, вы понимаете, что я уволюсь? Что я УЖЕ это сделал? -…разумеется…кто бы захотел оставаться. … -Мне очень жаль, что все так обернулось, Ник. Мне очень больно. Полагаю, даже меньше, чем тебе… … -Я помню первый день, как вас встретил. Вы сказали, что любите мечтателей. Похоже, я перестаю им быть, хах. Конец. Эндшпиль, учитель. Я-я не знаю, как дальше быть. … -Знаешь…я тоже думаю уволиться. Я сделаю это на следующей неделе, или где-то так. -Вы?.. -Я…просто не могу при таком творить, Ник. Я также потрясен. Я тоже теперь боюсь…что он не пришел за мной. -Не говорите так. -Вот поэтому я и уйду, чтобы не говорить так. … -Это место только разрушает, Ник. Оно разрушило наши с тобой мечты, а тебя…лишило того, что тебе дорого…и чуть не забрало все, что у тебя есть. Теперь я понимаю. Все те разы, что ты приходил просить о помощи. Это была не иллюзия. А реальность. … -Вот на что способна эта компания. Она не может защитить. Но даже не это столь важно. … -важно то, что я тебя подвел. Говорил, как есть. Верил, в то, что говорил, я хотел передать тебе все это! Мечты, знания, радость наслаждения, чувство магии и надежды. Но…у корпорации были свои планы. У мужчины в тени были…свои планы. … -Компания не оправдала наших надежд. Это чертово место, которое не гарантирует развития таким людям как мы. Если есть шанс, что таланты сгноят здесь…стоит ли оно того? -…я уже понял, что нет. Простите, учитель…кхм-кхм… -Я пока с тобой, Никки. Знаешь, чем хороши приватные звонки двух хороших людей? Что нас никто не слышит и не потревожит. … -И что же? — В плане? -Что вы думаете обо всем этом? -Я…не могу сложить все в голове. Вижу цифры, людей, места…но все это не имеет такого большого значения для них. Они замалчивают, а потом вновь продолжают идти дальше, как ни в чем не бывало. Ну а как же здесь и сейчас? -О чем вы? -Последствия. У всего есть последствия. Цена, которую ты готов уплатить. И эти последствия…неминуемы. … -Полагаю, мы усвоили урок, учитель. -Скорее незаслуженное наказание. Уж для тебя точно. … -Что дальше? Для вас? Я-то здесь на добрую пачку недель застрял. В четырех стенах. -Отдохни хорошенько, начни жить заново. Открой нового себя. С каждым днем тебе будет становится лучше, вот увидишь. И, я тебе дам важный совет: забудь это место. Эту компанию. Все, связанное с ней. И нет, я знаю, что ты стойкий парень. Но иначе воспоминания прошлого будут преследовать тебя еще очень долго. -Я, может, и сам того хочу…я постараюсь. -И я не буду возвращаться к этому. Уволюсь и…фух…пока залягу на дно. Буду думать. Смотреть, в какую сторону меня хочет повести судьба. Куда подует ветер удачи. -Хах, вы не изменяете себе, наставник. -Нууу, что есть, то есть…даже в темном царстве нужно искать лучик света. … -Полагаю, наши пути расходятся. Именно здесь. В эту минуту. Пока я разговариваю с вами. -Возможно, Ник. … -Я хо-хочу…чтобы ты напоследок кое-что осознал, Ник. Когда ты отдохнешь, очистишь свою голову от нависших монстров, ты поймешь, что я имею ввиду. Может, ты больше не можешь творить задуманное, может, твое признание потеряно, но…знаешь, совсем не важно, каким тебе было суждено быть и откуда ты взялся. Главное — кем ты в итоге захочешь стать. Все это — часть твоей истории. Пока что…всё исчезло. И мне хотелось бы верить, что однажды ты найдешь свой новый фонарь, который проведет тебя по новой жизненной тропе. И ты напишешь свою собственную судьбу. Прости за слащавую речь, н-но просто знай, мальчик мой…спасибо тебе за проведенное время. -Я ваш должник навеки, дорогой учитель…вы не представляете, как я вас сильно полюбил, но никогда этого не говорил. Как вы защищали меня…отстаивали мои успехи перед высоко стоящими…жаль, все это почти не имело смысла, но говорят…случайности не случайны. — Хах, верно, Ник. … -Битва проиграна…но будет и другая. Для всех нас. А пока…я сожалею о тебе. -Мне плохо, но… Вы единственное светлое пятнышко в моей жизни, помимо семьи. -Рад слышать, что Кудесник оказался полезен -Хах, именно… … -Выздоравливай. -Постараюсь. -Прощай, Ник. Может, наши пути однажды вновь пересекутся…дабы начать все сначала. -Я никогда не подводил вас и не подведу. Прощайте… — Как говорится…увидимся на той стороне. Конец связи.