Часть 3

      Оставив Джонни в Жиле, Элой поспешила в Меридиан: проверить, как там продвигается подготовка к обороне от атаки «Затмения». В конце концов, это был необычный противник, опыт борьбы с которым был только у неё. Ну… теперь уже не только у неё, ладно. НО! Методы, предлагаемые этим предтечем она просто не могла принять, поэтому предпочитала думать, что всё ещё именно она лучше всех знает, как бороться с этим страшным врагом — Аидом. Впрочем, оставлять нового знакомого в одиночестве в незнакомом ему мире она тоже не собиралась — это было бы просто жестоко — так что она нашла того, кто согласился к нему отправиться.       — Да ладно, — высказал своё мнение Эренд о беспокойстве Элой касательно того, что Джонни могут «не так понять в Жиле». — Если он любит большие взрывающиеся и стреляющие штуки, да ещё и разбирается, как они работают, то быстро сойдёт там за своего.       — Именно это меня и беспокоит, — прямо и не скрываясь ответила она.       — Ладно, — пожал плечами Эренд. — Пойду, присмотрю за твоим парнем. А ты пока тут за моими присмотри, а то ещё разнесут что-нибудь, что разносить не надо. Ага?       — Конечно, можешь на меня рассчитывать, — сразу же согласилась Элой, решившись немного поменять свой круг общения: за последнюю неделю ей так часто говорили про «спасение человечества», что она и сама начала применять ровно то же словосочетание в разговорах.       Когда клон Собек оставил его одного в поселении других дикарей, Джонни поначалу изрядно забеспокоился о своей дальнейшей судьбе. А вдруг они его сожрут? У них, вон, даже соль есть, в отличие от Нора. «Это кто тут кого сожрёт!» — заявил он сам себе, решив, что ему уже не соль к еде нужна, а хоть какая-нибудь еда к неожиданно появившейся соли… Впрочем, местные спасли свои жизни, весьма гостеприимно предложив гостю запечённое мясо на пробу. Это было, конечно, не то, что подавали в столовых до Роя, но и от элойской полевой кухни это ушло далеко вперёд. Элой, кстати, сбежала прямо во время приёма пищи, не предупредив хозяев. Спасибо, что хоть ему заранее сказала!       Стоит сказать, что дикари Джонни понравились. Да и он им понравился. Ребята весьма активно пытались осваивать механику и механическую обработку материалов, собирали целые склады машинных тушек, а потом на этих складах копошились в поисках расходников для своих гениальных и не очень изобретений. Стоило ему заикнуться про «теорию механизмов», как его тут же обступили со всех сторон и принялись слушать… А он и не помнил-то ничего из неё! А им много и не надо. Простейшие способы теоретизации построения механизмов, выходящие из школьных тригонометрии и буквально-таки арифметических операций — уже откровение. На удивление быстро местные механики усвоили понятия синуса и косинуса. А уж когда зашла речь об обработке металлов…       — ЧПУ, к сожалению, пока не сделали, — распространялся Джонни уже после второго стакана. — А вот его примитивную замену можем сделать хоть сейчас! Значит, слушайте сюда… — он отхлебнул из третьего и принялся рассказывать о получении сложных форм на токарных станках.       Но долго эти увеселения продолжаться, разумеется, не могли: ждали дела. Рельсотрон. На слух о предтече и его сломанном «супероружии» (которое, конечно же, далеко не супер) прибыли несколько заинтересованных и признанных мастеров, каждый из которых желал поработать с этим артефактом. Джонни аж прифигел, когда узнал, что должен «выбрать того, кто будет помогать». Среди толпы здоровых потных мужиков внимание неизбежно привлекла здоровая потная женщина. Ну ладно, не такая здоровая — всё-таки, ростом она вполне соответствует другим местным дикаркам: Элой и та повыше. Но всё-таки. В этом явно патриархальном сообществе такой элемент вызвал бы заинтересованность и сам по себе, не говоря уж о текущем контексте.       — Ты, — указал Джонни на дикарку, чьими услугами собирался воспользоваться. — Как зовут?       — Давай-ка ты первый скажешь, — бросила та в ответ, показав, что такой хозяйский тон ей не по душе. А он, вот как не пытался, не мог начать думать о дикарях как о равных людях! И иногда, к сожалению, это проскакивало наружу. — Кто ты?       — Джон Смит.       — Петра Кузнечиха.       — Блять, у вас тут что, уже феминитивы изобретать начали? — сообщил сразу же Джонни о своём непонимании ситуации.       — А ты злобный, — лишь заметила его собеседница.       — Да, я охуенно злобный! — не стал спорить он.       — Ха-ха, люблю горяченьких! — ответила эта Петра, плюхнулась за стол напротив него и под взгляды лёгкого неодобрения взяла себе самую большую кружку из тех, что стояла на столе.       — Охуеть, — снова не стал он скрывать своего отношения. — Это что, подкат? Ты ещё и геронтофилка?       — Геро… что? Кто-то из нас уже перепил?       — А-а! — буквально-таки махнул рукой Джонни. — Хуй с тобой, — бросил он, показывая, что такие шуточки-прибауточки терпеть согласен. — Гони любую чушь, я не против.       — Ты мне нравишься всё больше и больше!       — Ага, ты тоже охуевшая в край, как я погляжу. В курсе про пушку?       — За ней и пришла! Показывай своё орудие!       Вот чего он не ожидал, так это домогательств к нему-ископаемому со стороны аборигенки, которая, оказывается, биологически старше его. Однако, после пары десятков брошенных друг другу фраз он просто активировал давний режим: «Игнорируй тупые шутки собеседника, не касайся темы его фетишей и ориентации». В конце концов, творение этой мастерицы, которое она показала, было весьма и весьма впечатляющим. Эта плевалка горячими кусками металла казалась ему крутой. Ему! Предтечу!       — Твою мать, да это же просто… ААА! — заорал он, в экстазе разрушения делая пробный залп по полю.       Работа над рельсотроном пошла удивительно быстро. Во-первых, одним мастером Джонни ограничиваться всё-таки не стал и привлёк ещё пару человек, настояв, чтоб они стояли на подхвате у Петры и у него, но своё мнение чтоб всё равно высказывали. Во-вторых, как оказалось, все эти, как ему казалось, откровенные подкаты Петры, это способ общаться вообще со всеми: местные, кто её знал, этого уже просто не замечали. В-третьих, вопреки его изначальным опасениям, у Озерам был немаленький запас энергоячеек из машин, которые на время испытаний можно было объединить во внешний источник питания, пока он не найдёт антиматерию для собственной топливной системы рельсотрона.       А вот чего не было, так это опыта работы с медью. Её тут не плавили! В конце концов, зачем? Нужны провода — пошёл и достал из машины! Впрочем, даже они тут были не в почёте: вон, целые кучи никому не нужных медных проводов валялись. Но выплавить заготовку это вообще не проблема по сравнению с остальным… Надо ещё ведь выпилить пулю оживальной формы! А Джонни не помнил, какое должно быть удлинение! Да и не запоминал никогда, честно говоря, даже и не интересовался. Так что пришлось поднимать в памяти картинки с россыпями пуль и по ним вырисовывать силуэт, попутно пытаясь объяснить мастерам, что ему вообще от них нужно, притом, что он и сам не до конца понимал. Хорошо хоть, что ситуацию все понимали, и позором его крыть не стали. Но и это не самое трудное. Самое трудное — пуля требовала довольно трудной по местным меркам обработки.       Во-первых, в ручном рельсотроне места для упора, как в классической конструкции не было, так что магнитное поле толкало непосредственно пулю, для чего по ней пропускали ток, почему её и делали из меди. Но медь мягкая, а это значит, нужен жёсткий сердечник, который надо ещё внедрить. Джонни не представлял как! Ах да, желательно, чтоб он был из урана, а то, если ставить более лёгкую сталь, центр тяжести может слишком далеко уйти от оси вследствие неизбежных неточностей исполнения. И что, он должен отправить их за радиоактивным металлом? Не объясняя, чем это может обернуться? В его-то время ставили обеднённый уран, но где его сейчас достать? Во-вторых, при запуске из рельсотрона пуле вращение не придавалось: вместо этого у неё были аэродинамические элементы, обеспечивающие перемещение центра давления за центр масс. Когда-то такое решение позволило упростить конструкцию ствола рельсострона: тяжело выполнить нарезы так, чтоб потом при сборе разных пластин друг с другом, составляющих канал ствола, всё сошлось. А вот для штамповки нужной формы пули нужно просто сделать соответствующий штамп и вообще организовывать с нуля целую отрасль промышленности и даже науки. В общем, из массового простого изделия пуля стремительно превращалась в тонкую ручную работу, что было ну вообще нехорошо.       — Да не волнуйся ты так! — бросила Петра и толкнула со всей дури его в бок. — Я разберусь.       «И что, сука, характерно», разобралась. Он сам к этому времени успел разобраться с электросхемами рельсотрона, найти неполадки и даже устранить их при помощи валяющихся на складах деталей машин Гефеста. В общем-то, ничего страшного не было. Благо, паять он кое-как умел: достаточно хорошо для рельсотрона, разработанного специально под полевое обслуживание необученными для этого лицами. Даже паяльник отгрохал, дав завет:       — И запомните! Никому и никогда не суйте его в жопу, если он включен! Ну… если пытаете его, то, так и быть, можно. Но только тогда!       Сайленс либо вообще не брался за восстановление оружия, либо просто вообще не понимал, что нужно делать, и как это работает, потому тонкие проводки на электромагнитах всем своим видом показывали свой тысячелетний возраст. С их заменой тоже обошлось без проблем. Ствол восстановили всеобщими усилиями. Хотя его внутреннее покрытие и было весьма инертным с химической точки зрения, за примерно тысячу лет пролёживания в каком-то помещении, откуда это, вероятно, достал Сайленс, металлическое покрытие претерпело чисто физические превращения: диффузионное слияние поверхностного слоя с пылью, банальное старение… Увы, в металлургии Джонни не разбирался, поэтому ко мнению присоединившихся к делу мастеров Озерам прислушивался очень внимательно. Отчасти, надеясь, что их рассуждения разбередят в нём какие-то древние знания. Тем не менее, по итогу было принято максимально и откровенно тупое решение — снять поверхностный слой, но так, чтоб оставить химически инертный проводник. То есть снимаемый слой должен быть ОЧЕНЬ тонким. И пришлось это делать вручную… С одной стороны, круглую форму сечения ствола это наверняка изменит. С другой, она и так уже, скорее всего, потеряна. Да и рельсотрон хорош как раз-таки некритичностью к таким вещам. Просто греться будет сильнее.       Пройдя через ворота в Жилу, Эренд заметил оживление в паре небольших мастерских. Причём небольшими они были только по размаху. По опыту и умению — самые крупные в округе. Учитывая рассказ Элой о намерении предтеча воспользоваться услугами озерамских мастеров для восстановления своего оружия, он рассудил, что, видимо, это как раз оно, а не выполнение неожиданного крупного заказа Дома Солнца на оружие.       Пройдя в одну из мастерских, он застал… пирушку! Пока все ели и пили, прям тут же — в углу — гудели какие-то детали от машин, соединённых друг с другом проводами и подключенные к какому-то здоровому ящику, от которого, в свою очередь, тоже шли провода к какому-то механизму. Но в отличие от громадных размеров предыдущих, этот буквально помещался в руках у всех желающих. Они подходили, проставлялись какой-то группе мастеров на еду и выпивку, а в обмен получали возможность ненадолго подержать в руках этот предмет. За то короткое время, что они держали его, им удавалось произвести один выстрел по мишени на стене, с которой после этого осыпалась новая порция штукатурки.       Преодолевая желание поиграться с такой неведомой игрушкой, Эренд направился-таки к тем самым мастерам, которых все осыпали едой и напитками за возможность прикоснуться к этому… чему-то, что выглядело, между прочим, не как типичная деталь машины, а, скорее, как… техника предтеч! Чутьё его не подвело — среди мастеров сидел какой-то здоровый мужик в одеждах Нора. Мало того, что среди довольно известных озерамских мастеров (некоторых из них Эренд даже знал и рекомендовал в пользование своим ребятам из Авангарда) что-то делал «нора». Это не самое удивительное. По-настоящему он удивился, когда увидел, что этот «нора» уминает жратвы больше, чем 2 сидящих рядом с ним озерамских мастера вместе взятые, не особо при этом напрягаясь. Странности картине добавляло и то, что «нора» постоянно водил руками по воздуху, будто бы что-то перемещая. Ну прям как Элой! В общем, Эренд понял: это — его цель.       — Привет, — поздоровался он с компанией и присел на скамейку рядом с кем-то, после чего, не спрашивая, потянулся за ближайшей кружкой.       — Ох, раздери мою кузню! — весело вскрикнул один из мастеров, завидев гостя. — Что это тут за явление?       — Да я так… — отмахнулся Эренд и влил в себя разом всё, что только было в кружке. — По делу зашёл. Со снаряжением у Авангарда всё в порядке, — поспешил он тут же отсечь основную версию.       — А, ты к нашему гостю? — поинтересовался мастер и, получив кивок, освободил место рядом с товарищем по застолью, которому уже и еду подносить отказывались: сметал всё, да ещё и руками по воздуху так активно двигал, что кто-то аж попытался повторить эти движения, решив, видимо, что это каким-то образом увеличивает вместительность желудка.       — Ты от Элой? — сразу же спросил тот, кого та назвала «предтечем».       — Ага. О! — тут же что-то вспомнил Эренд и ещё отхлебнул, что тут же повторил «предтеч». — Она сказала, что ты чокнутый.       — Что ж, суть она уловила верно, но всё-таки я бы это не так назвал, — ответил собеседник, налив себе новую кружку из бочонка, к которому больше никто по неизвестным причинам не притрагивался.       — Да? И как бы ты это назвал? — с искренним интересом спросил Эренд, поглядывая то на слегка небритое лицо (что за дебильная мода была у этих предтеч?) нового знакомого, то на бочонок.       — Я бы это назвал «ебанутый», — ответил Джонни голосом, которым следовало учить детишек в младшей школе основам математики.       — У… слово-то какое, — с лёгким сарказмом ответил Эренд и вылил в себя половину новой кружки. — И что оно означает?       — Хм… — промычал его собеседник, допил свою кружку и налил ещё из того же бочонка. Эренд начал понимать, что его пытаются перепить, и решил включиться в это соревнование. — Ну… представь, что ты кому-то хочешь сообщить, что он — чокнутый. Но одного раза недостаточно, поэтому ты тут же сообщаешь второй раз. И третий, и четвёртый… довольно много, в общем. Так вот, чтоб всего этого не делать, ты просто говоришь ему, что он — ебанутый! И всё сразу понятно.       — А! — Эренд всем своим видом показал понимание этой древней мудрости. — Ну да, так Элой про тебя и рассказала. Ты ебанутый.       — Я Джонни, — сразу же представился предтеч и потянул руку к Эренду.       — Ээ…       — Надо пожать.       — Конечно! — сразу же согласился он и схватил ладонь собеседника, желая крепостью своего зажима показать, как крепка будет их дружба. — Я Эренд!       — А ты здоровый мужик, как я погляжу.       — А то! Я ведь воин из Озерам, — с нескрываемым самодовольством сообщил Эренд. — Да и парни мои ого-го! — он понимал, что его резко повысившийся уровень разговорчивости — следствие попытки перепить предтеча, который, однако, вполне уверенно себя контролировал. — Я это… ну… слушай, а дай попробовать твою бурду?       — Эту?       — Да, вот эту вот. А то что-то никто её не пьёт, я погляжу. Что ж там такое?       — На, — предтеч подал ему свою собственную кружку, которая тут же оказалась опустошена. Больше из неё пить никто, видимо, не собирался.       — Это что? Как-то… ну… странно.       — Обычный сок. Натуральный, концентрированный, без добавок, без сахара, без консервантов, без… а, ну да… Ну, рассказывай, — то ли приказал, то ли попросил этот Джонни, повернувшись к Эренду и заняв довольно широкую позу.       — Что рассказывать? — с готовностью общаться спросил тот.       — Всё.       — А… всё, — понял Эренд. — Это можно. Ну, слушай…       Чего только он не рассказал. Расслабляющая атмосфера озерамской пирушки, сопровождающейся соревнованием по уничтожению стены этого заведения древним супероружием, располагала к разговорам о жизни. Предтеч при этом больше слушал, хотя какие-то комментарии давал. Эренд о них уже забыл.       — Держи таблетку. Пей, — велел Эренду Джонни и подал какой-то твёрдый кусочек чего-то до неприличия белого, маленького и твёрдого.       — Это что?       — Положи в рот и выпей.       — Э, ну не! Знаю я такие приколы. Дают пить непонятно что, а через час тебя начинает рвать, тошнить, и вот — ты трезвый! Рассказывай, что это.       — Ты удивительно точно угадал. Тебя действительно начнёт рвать и тошнить, как только ты это выпьешь, а уже через десять минут ты будешь трезвым.       — Чего-о-о?       — Пей.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Да не буду я это пить! — с озерамским упрямством отнекивался Эренд.       — Мне нужно, чтоб кто-то пошёл со мной в Склад Смерти. Ты пойдёшь.       — Ага, разбежался. Мне сказали следить за тобой, а не… вот это вот всё.       — Пей.       — Нет.       — Так, ну всё! Давай решим этот вопрос по-мужски, — решительно предложил Джонни.       — Давай, — сразу же согласился Эренд.       — Я у вас тут игру увидел. Рыскарь-коршун-щелкозуб.       — О, это можно! Ну…       Оба посмотрели друг на друга, затем на руки друг друга и, раскачивая ладонями, принялись орать на весь зал: «РАЗ! ДВА! ТРИ!»       — Толпа рыскарей повалила щелкозуба, — сообщил Джонни после того, как Эренд буквально на полсекунды прикрыл глаза как раз во время раскрытия соперников.       — Да чтоб твоя кузня взорвалась! — бросил Эренд, взял таблетку и выпил её, влив следом всю оставшуюся кружку.       Джонни с самодовольной улыбкой наблюдал, как Эренд почти сразу же бежит к выгребной яме, буквально держась за свой рот. «Самый упрямый упрямец, какого я только видела!» — говорила Элой. Ага, как же. Самый упрямый упрямец — это она! От обычной простуды таблетку проглотить боится так, что чуть не заталкивать пришлось. А с «упрямым» Эрендом насчёт «блевалки"/"вытрезвилки» удалось договориться буквально по счёту «раз-два-три».       — Уф! — издал единственный звук Эренд, когда вернулся к столу спустя минут 20, после чего сразу же взялся за бочонок с водой, до того стоявший никому не нужным в углу. Вода вливалась в него с таким звуком, будто наполняют пустую металлическую бочку. — Ну! — начал он, выпив уже литр. — Сильная штука! Прям как будто в горн не полено положили, а взрывчатку!       — Это ты ещё «трупоколку» не видел.       — Даже знать не хочу! Тебе было что-то нужно.       — Нужно. Сходить в Склад Смерти и достать оттуда кое-что.       — Ну вот ещё один нашёлся!       Впрочем, несмотря на его сварливость и бубнёж (который был совсем не «под нос»), время с воином из Озерам пошло неплохо так. К счастью, Элой подготовила и оставила дополнительного бегуна: нужных оборудования и умений для самостоятельного захвата машин у него всё-таки не было. А вот управление оказалось легко осваиваемым — почти как на старом мотоцикле. Поэтому Джонни и Эренд могли не идти, а болтать, сидя на машине.       На базе командования роботов Эренд — с его полного согласия, между прочим! — отлично выполнял роль тяглового животного, принимая на себя всё больше и больше едва заряженных ячеек антивещества, которые стараниями, видимо, прошлых искателей оказались разбросаны по разным углам. Изначально Джонни собирался только за ними. Но тут как в магазине — идёшь за шоколадкой, а в итоге покупаешь торт. Так и тут. Пришёл за ячейками с антивеществом, а в итоге взялся за броню валяющихся тут спецназовцев.       Та самая силовая броня! Это даже не броня, это, мать его, скафандр! На который в своё время все взирали с завистью. Силовое поле для отклонения малоимпульсных поражающих элементов, небольшие двигатели для торможения при падении и увеличения высоты прыжков, сервоприводы под слоем брони, система дополненной реальности, искусственные нервные окончания на внешнем слое брони, подключаемые к человеку через нейроимплант… Каждый солдат мечтал о такой броне. В ней можно было бы в одиночку выходить против взвода Хопешей — и это в открытом бою! — а уж о стоящих ниже в плане огневой мощи Скарабеев и говорить нечего. Бронескафандр превращал человека в настоящую машину для уничтожения всего и вся. К сожалению, американская промышленность просто не могла выпустить столько скафандров, сколько нужно. Не могла бы, даже имей заранее отлаженное производство: снарядить 70 миллионов солдат по всем стандартам просто невозможно. А до восстания роя эта броня выпускалась буквально сотнями штук в год — и того было за глаза. Страна уверенно двигалась к тому, что люди брали оружие лишь тогда, когда они проходили такую подготовку, что затмевали собой любой военно-полевой ИИ. Годы сидения за партой (да-да: знать теорию РЭБ и кибервойны, нейробиологии и прочих важных в военном деле наук нужно всем!) и упорных тренировок делали весьма и весьма дорогого специалиста, которого нельзя просто так взять и потерять. А в условиях войны с роем обладателями такой брони становились ударные группы обычных пехотных соединений. Например, на его 80-тысячный 178-й (из примерно 300-т) бронетанковый корпус приходился целый ударный батальон с примерно двумя стами таких бронескафандров.       Тонкая аппаратура, отвечающая за генерацию отклоняющего поля, была уничтожена временем. Двигатели, казалось, были в порядке. Но только сами двигатели: система управления также не работала. Сервоприводы также почти ничего из себя не представляли. Система нервных окончаний и дополненной реальности просто не могла сломаться, пока цела броня, поскольку была встроена в неё. Но у Джонни не было даже самого простенького военного импланта, который ставили по умолчанию всем мобилизованным-артиллеристам, не говоря уж о чём-то серьёзном для создания широкого канала связи между мозгом и оборудованием. Но бронепластины и защищённые сочленения были всё ещё целы! Ну и что, что 100 с лишним фунтов массы?! Одних только бронепластин, да, без учёта кевларовых слоёв и упругих сочленений. Что он, не утащит на себе что ли! В бою с Аидом, в крайнем случае, всегда можно уколоться стимулятором, снимающим все ограничения с мышц и позволяющим им заливаться по полной токсичными продуктами производства энергии в условиях недостатка кислорода и усиленно реагировать на нервные импульсы.       Джонни делил найденные более менее уцелевшие скафандры на детали и грузил их то на Эренда, то на себя, намереваясь после собрать из разрозненных скафандров один комплект. С собой он намеревался вынести и сломанную аппаратуру, надеясь восстановить что-то в той же Жиле при помощи деталей убитых машин. Тем не менее, было видно, что в броне заходящие сюда дикари ценность видели, а потому как могли разбирали её на запчасти (вместо того, чтоб просто разъединить нужные защёлки, зажимы и прочее). А вот что они пропускали мимо глаз, так это сохранившийся тут склад боевой химии, заботливо расфасованной по шприцам-тюбикам в герметичном контейнере. И если что-то более менее приличное брать было ещё страшно, то вот «трупоколки» Джонни стал грести уверенно и смело. Во-первых, там одна синтетика: органики в принципе нет, не говоря уж о той органике, которую могли бы использовать в своей жизнедеятельности какие-то микроорганизмы. Во-вторых, даже если они и испортились, народное название (а настоящего он не запомнил) этого препарата говорило само себя: если кто отравится, то всё равно не жалко. Но на себе он, разумеется, будет (если будет) применять только те «трупоколки», что достал из своего бункера, где их не только загерметизировали, но ещё и заморозили для лучшей сохранности. Ах да. Из уцелевших баз данных, которыми пользовались солдаты, в визор был выкачан плейлист. Да и по мелочи он тут немного помародёрил.       Весьма интересной находкой был уничтоженный тут Хопеш. Джонни, исходя из рассказов, пришёл к выводу, что это дело рук общей их с Эрендом знакомой. Он сразу захотел осмотреть его. Не только для того, чтоб достать какие-то расходники, но и чтоб осмотреть состояние боевой машины. К его удовлетворению, стволы всех орудий были в состоянии того ещё говна. А ещё из него был добыт программируемый контроллер энергопотоков: точно такой же, который использовался в бронескафандре для перенаправления потоков энергии в целях усиления отклоняющего поля на той стороне, в которую что-то летит. Промышленная унификация во всей своей красе.       Набрав целый запас тяжелейшей в истории человечества наркоты, ячеек антивещества и деталей к бронескафандру, Джонни и Эренд выдвинулись обратно в Жилу. Труднее всего было спуститься с горы. Особенно учитывая то, что Джонни и наверх-то лез только благодаря тому, что Эренд согласился вместо листа стали на своём пузей тянуть вверх его. Но тут в обилии были провода, которые использовали вместо верёвок.       Вернувшись в Жилу, Джонни увидел типичное начало эпидемии в населённом пункте. Все вокруг чихают, кашляют и сморкаются, но пока не воспринимают это как что-то из ряда вон выходящее. Он уже успел подумать над этим. И решил в итоге, что никого его вирусы не убьют, чем и успокоил свою совесть, которая до того желала отдать всем вокруг таблеток больше, чем было найдено.       — Да не переживай ты так! — высказался Эренд, услышав такие рассуждения. — Мы же Озерам! Бутылка эля, хорошая баня и мы — здоровы!       — Система всеобщего и при этом индивидуализированного здравоохранения, действующая параллельно с покупаемыми всеми и не по рецепту иммуномодуляторами и иммуностимуляторами куда сильнее эля с баней, поверь мне. Если болезнь сумела пережить всё это, то ваше пойло ей тем более нипочём. Из плюсов — опасные вирусы мы практически уничтожили, так что, я думаю, это что-то вроде обычной простуда.       — Выходит, я тоже рядом с тобой простужусь?       — Выходит так. Если не будешь глотать таблеточки, которые я тебе пропишу. Элой вот не хочет. Как она, кстати, была в последний раз?       — Красный нос, слезящиеся глаза и пропитанный соплями рукав, если ты об этом. Но, кажется, её это не останавливает. Слушай, а ты сам почему не болеешь?       — Я пью таблеточки потихонечку.       — А-а, вон как. Смотрю на тебя и думаю… у предтеч всё на таблетках было? Идёшь в бой — таблетка. Ранили — таблетка. Заболел — таблетка. Перепил — таблетка. Интересно, а если НЕдопил — тоже таблетка?       Джонни лишь выразительно посмотрел на него после такого интересного вывода.       Они зашли к одному из тех мастеров, что помогал с восстановлением рельсотрона и примерно за сутки завершили свои дела, отсыпав в благодарность противовоспалительный препаратов. Иммуностимуляторы Джонни давать не решился. Как и всё прочее, они были просроченными, но это на себе он ещё не испытывал, поэтому не мог даже говорить что-то вроде: «Скорее всего, всё будет хорошо». Что касается снаряжения, то подключить ячейку к рельсотрону удалось. Пулек тут успели навыпиливать достаточно приличное количество, несмотря на болезнь. Хотя сердечники, к большому сожалению, были всё-таки из обычной стали, а не какого-нибудь тяжёлого металла типа тех же урана или иридия. При помощи деталей из машин (на удивление (нет), Гефест использовал ровно те же образцы конденсаторов и катушек, что были в ходу и тысячу лет назад) удалось даже восстановить восстановить схемы питания отклоняющего поля, но вот разбираться с перепрограммированием контроллера (у Хопеша к нему запросы были явно иные, нежели у брони) было решено уже в Меридиане, поэтому пока что Джонни просто сбросил всё и выставил на всех путях одинаковые коэффициенты приоритета вне зависимости от времени и чего бы то ни было ещё. Было желание продолжить копаться в броне, но Эренд уже торопил в Меридиан, боясь, что всё может случиться без него. Да и Жила погружалась в кашель и чихи, а это значило, что пора отсюда бежать, пока Озерам не смекнули, что к чему.       — Тебе ведь тяжело, — заметил Эренд, наблюдая, как Джонни неуклюже перемещается в надетой на себя броне. Конечно тяжело! Её должны таскать сервоприводы, а не он!       — А когда кому было легко? — философски ответил голос, приправленный металлическими нотками благодаря глухому шлему.       — Слушай, тебе эта броня не по силам. Она больше подойдёт мне или кому-то из Авангарда. Мы к такому больше привыкли.       — Ага, нахуй идите все. Я и сам вижу, что мне эта броня не по силам, но в ней я если и сдохну, то только от переутомления, но никак не от пули или — ещё хуже — стрелы! Я заморозился и выжил не для того, чтоб потом копыта откинуть.       — Так зачем тогда собираешься на бой с этим… как вы его там называли… Аидом?       — Со мной ваши шансы возрастут. Надо спасти человечество.       Эренд лишь помотал головой, не понимая такую логику, но, услышав это почти фанатичное «спасти человечество», решил не спорить. Как он уже успел убедиться, где-то рядом с такими словами логика, как выразился сам этот предтеч, «выходит из чата». Поэтому он продолжил спокойно собираться в Меридиан. Бегун под тяжестью забираемых из Жилы деталей буквально осел к земле, так что идти им предстояло пешими…       К счастью, по пути их встретила Элой, для связи с которой Джонни использовал визор, чтоб передать ей всё об их с Эрендом ситуации. Так что прибыла она на более крупном в сравнении с перегруженным бегуном лентороге, который сумел взвалить на себя тяжкую ношу и при этом остаться полезным как транспортное средство ещё и для своей хозяйки. Которая, между прочим, уже не выглядела болеющей. Эренд и Джонни, всё-таки расставшийся с бронёй ради возможности держаться на машине, поехали на бегуне.       Благодаря технике Меридиана удалось достичь довольно быстро. За весь путь сделали всего две большие остановки для принятия еды. Это, по крайней мере, что касается Элой и Эренда. Джонни прямо в пути по-тихоньку уминал найденные на базе командования роботов галеты, которые, несмотря на 1000-летний возраст, нашёл съедобными. Даже ванильный вкус сохранился! Вот что значат качественные упаковка, ароматизаторы и консерванты. Эренд, впрочем, почему-то не оценил и, проглотив первую печеньку, от второй отказался. Таблетки, однако, пить согласился, когда пришло время.       — Опа! — вскрикнул Джонни, едва спрыгнув с бегуна.       — Что такое? — насторожился Эренд, но, увидев спокойно стоящую Элой, тоже унялся.       — Где-то тут кролик бегает, — сообщил Джонни и взял в руки рельсотрон. — Сейчас испытаем на живой мишени.       — Серьёзно? — с заметным неодобрением спросила Элой. — Ты убьёшь животное просто для того, чтобы испытать свою машину? Мишеней мало?       — Ой, вот только не надо мне тут зелёную пропаганду продвигать, — отмахнулся Джонни и зарядил пульку в рельсотрон. — Лучше бы побеспокоилась о том, что у меня всего около пары сот пулек при себе при отсутствующем массовом производстве, а я их трачу на какую-то херь.       — В Меридиане тоже есть озерамские мастера, — заметил Эренд. — Наделают тебе ещё игрушек. Давай уже: хочу посмотреть, как работает эта штука в твоих руках.       — Погнали, — кивнул Джонни и вскинул рельсотрон, от чего не сумел сдержать довольную ухмылку.       Палец небольшим движением переключил тумблер, рядом с ячейкой засветился небольшой диод, показывающий своей работой наличие питания в системе. Ориентируясь по визору, Джонни направил почти полутораметровую бандуру куда-то в высокую траву, выдержал цель и нажал на кнопку, так удобно и привычно сделанную в виде привычного человеку ещё со времён первых мушкетов спускового крючка. Раздался хлопок от прорыва звукового барьера, и вот уже визор показывает не прыгающее животное, а повалившуюся тушку.       — Попал! — самодовольно вскрикнул Джонни. — Конечно, немногим больше 200 ярдов… Дальше уже поправки вводить придётся.       — А если ввести?       — Думаю, ярдов 500 будет точно. Стандартная максимальная дистанция стрельбы из этого рельсотрона — около 1000 ярдов. Но тут и ствол в говно, и пули — говно.       — Нормально, — заключил Эренд. — Ярдов с трёхсот из лука до тебя уже никто не достанет.       — Мой противник — не лук, а крупнокалиберный пулемёт на Хопеше.       — Опять какое-то слово предтеч. О, а дай мне кого-то подстрелить! — неожиданно захотел озерамский воин поиграть с таким классным оружием.       — С тебя пиво, — согласился Джонни и зарядил ещё пульку.       — Конечно-конечно! Как только тебя разместят тут, — добавил Эренд, получив всё-таки в руки пушку. — Ээ… а как целиться?       — Вот оптический прицел. Надо, чтоб перекрестие сошлось на той точке, куда ты хочешь попасть. Но учти, что точного попадания не будет, это…       — Да я понял! Точно прицелиться невозможно. Та-ак… кого бы убить?       Джонни активировал визор и стал сканировать окружение в поисках ещё одной цели. Через несколько минут в поле зрения показался какой-то здоровый кабан, который, судя по его нестандартным для прочих кабанчиков размерам, кормился за счёт местных земледельцев. Вот будет смешно, если кто-то не дождётся своего хряка!       — Вон там! — Джонни одной рукой взял Эренда за плечо, а второй указал на кабана.       — Ого! Такого и не повалишь сразу.       — Разгляди его в прицел.       — Тут темно!       — Попробуй отдалиться или наоборот придвинуться. Поймай точку.       — Есть!       — Приготовься! Целься! Стреляй! — БУМ!       — ХА! Ну и месиво! — довольно вскрикнул озерам, любуясь результатами своей работы в прицел.       — Месиво? — удивлённо. — Дай-ка, — Джонни забрал оружие и сам прильнул к прицелу, наблюдая за кабаном, которому Эренд так удачно попал по голове, от чего та разлетелась на мелкие кусочки. — Мда…       — Так не должно быть?       — Да нет, вообще-то. Это нехорошо. Но ожидаемо. У пули слишком сильно, видимо, отклонён центр тяжести.       В таком, казалось бы, простом суждении Эренд ничего не понял, что и скрывать не стал, но всё-таки кивнул, осознавая, что, видимо, так всё и есть, что бы это не значило.       — Наигрались? — недовольно спросила Элой. — Хватит уже. Берите туши и идём в город.       — Зачем они нам? — искренне не понял логики уже Джонни.       — Не пропадать же мясу. Съедим или продадим.       Эренд пожал плечами и без лишних споров пошёл в сторону своего кабана. Джонни же немного постоял и подумал. Ему за время поездки посулили содействие со стороны целого местного короля, а теперь отправляют за каким-то мёртвым животным? Только мысль о том, что королю его будет представлять тот же человек, что отправляет за тушей, заставила всё-таки его сдвинуться с места.       — Это только для того, чтоб ты рассказала этому вашему Аваду, какой я хороший мальчик.       — Расскажу-расскажу.       Едва компания вошла в город, ведя за собой гружёного по полной ленторога, как Джонни стал презрительно смотреть во все стороны, а иногда вообще чуть не отпрыгивать в сторону, вызывая искреннее непонимание у двух своих спутников.       — Какая же помойка. Блять, — сплюнул он один раз, потом ещё один, а потом и третий. — Фу! Мне кажется, у меня во рту этот мерзкий вкус из воздуха! Буээ! Вы что, не чувствуете?!       — Подумаешь, помои кто-то вылил, — ответил Эренд.       — Да это гадюшник! Помои на улицу, подумаешь! Ухх…       — Я согласна. Неприятно, — заметила Элой.       — Да это не неприятно, это отвратительно! И ведь даже неясно, кому морду бить! Сука, — заорал Джонни уже на всю улицу так, будто пытается после отключения радиосвязи пытается докричаться до находящегося в сотне метрах от него боевого товарища, пока вокруг всё взрывается. — Вы бы ещё срать стали на улицу!       — Для этого есть общие сортиры, — отметил Эренд. — Там бывает интересно. Вообще, по сравнению с городами Жилы, Меридиан почище будет.       — Хорошо, что я не стал углубляться в Жилу. Меня уже тут тошнит. Я удивлён, что ты, Элой, так спокойно относишься к этому. Ты же в лесах постоянно, и тут на тебе — такое!       — Привыкла, — незатейливо ответила та.       — Капец. Если Аид тут всё не снесёт, то я сам сожгу это место к чёртовой бабушке.       Во дворец они прошли без проблем. Только ленторога оставили снаружи. Но Эренд поймал какого-то стражника и на правах капитана Авангарда отменил все его задачи, выдав другую — более приоритетную. Уже привычно для Элой и Эренда очередь из аристократов была оставлена позади. Джонни же даже не заметил, что тут присутствуют ещё какие-то люди.       — Элой! — встал Авад со своего места, как только гости, возглавляемые знакомыми королю рыжей головой, показались в его поле зрения.       — Ваше величество, — с неясной интонацией обратились к нему находящиеся на приёме аристократы.       — Позже, — ответил Авад. — Я запомнил, что именно вы были на приёме.       — Конечно, — поклонились ему и стали удаляться с возвышенности, где стоял трон.       — Эренд, — поприветствовал король капитана Авангарда.       — Ваше величество, — ответил тот и тоже почти по-дружески кивнул головой вместо полноценного поклона.       — Кто это с вами?       — Ты не поверишь, Авад, в эту историю.       — В твои истории я всегда готов верить, Элой.       — Ладно, — пожала она плечами. — Представься, Джонни.       Чувствуя важность момента, Джонни как-то сам собой встал в позу, будто на построении, что, наверное, выглядело забавно в мешковатой дикарской одежде.       — Рядовой Вооружённых Сил Соединённых Штатов Америки Джон Смит. Приветствую Вас!       — Соединённых Штатов? Хм… — король-солнце задумался, пытаясь вспомнить, где такие могут быть, что сразу стало ясно по его сосредоточенному лицу.       — Это государство предтеч, — пояснила Элой, увидев замешательство Авада.       — Предтеч? — король искривил лицо и стал смотреть поочерёдно то на Джонни, то на Элой.       — Я же говорила, что ты не поверишь.       — Нет. Я… верю. Просто… ну… это…       — Я понимаю, — кивнула Элой, и все замолчали, давая королю время осознать ситуацию.       — Ну, и… как тебе тут?       — Ужасно, — не стал кривить Джонни.       — В целом или и у меня тоже?       — И там, и там. Везде ужасно. Но у Нора хотя бы более менее чисто, — незаметно для себя перешёл Джонни к претензиям, ощутив относительную безопасность с этим вождём дикарей и предварительно пощупав висящий на боку рельсотрон. — А в вашем Меридиане ещё и воняет!       — Вероятно, вы проходили через бедный квартал, — спокойно заметил Авад. — Хм… — ненадолго задумался он. — Надеюсь, мудрость предтеч поможет нам в решении этих проблем? — с ухмылкой вернул он все претензии разом.       — Сначала надо вернуть Аида под контроль, — ответил Джонни решительным голосом. — А потом… как бы этот город не вонял, он, видимо, представляет собой самое высокоразвитое поселение в округе, — стал он нащупывать почву.       — Я понял, — кивнул король. — После сра…       — «Вернуть под контроль»? — неожиданно проснулась Элой. — Что это значит?       — По-моему, именно это и значит. Аида надо вернуть под контроль для…       — Его надо уничтожить!       — Нет. На примере Аида мы имеем возможность изучить влияние того непонятного сигнала на подфункции Геи. Это поможет вернуть остальные. Кроме того, на его базе мы смо…       — Его. Надо. Уничтожить.       Вот упёртая!       — Он слишком опасен!       — И что? Если ты хочешь увидеть что-то действительно опасное, то могу дать тебе наводку на базу подвижных ракетных комплексов стратегического назначения. Вот там действительно опасно!       — Мне неинтересны твои комплексы, я хочу просто спасти людей.       — Давайте вы обсудите это позже, — вмешался Авад в образовавшуюся паузу. — После того, как решим насущные вопросы. Во-первых, Джон, пока можешь разместиться в комнате для гостей во дворце, если хочешь. Элой я такого предлагать не буду, но, — взглянув на неё. — Я всегда готов удовлетворить такую просьбу.       — Обойдусь.       — Я так и думал. Во-вторых, для начала мы должны обсудить, как достигнуть победы, а только потом уже, что с ней делать.       — Кстати об этом, — заметил Джонни, уже засматриваясь на Шпиль. — Это Шпиль?       — Да. Не правда ли красиво?       — Интересные формы. Не понимаю, зачем антенне нужны такие мудрёности. Ну да я не об этом, — остановил поток рассуждений Джонни, увидев, что Авад потерял нить рассуждений про «антенну», едва те начались. — Я предлагаю подготовить эту штуку к подрыву, — сообщил он свои мысли, понизив голос.       — Прости, что? — лицо Авада опять стало изображать работу мысли. — Нет! — вскрикнул он, осознав, о чём речь. — Исключено! Народ не поймёт. Это священная реликвия!       — Я же не предлагаю сейчас взрывать. Если мы это взорвём сейчас, то Аид сюда вообще не придёт, а город — выгодная для обороны позиция. Он просто пойдёт искать другую антенну. Но на случай, если мы не справимся, Шпиль должен быть заминирован. Это нивелирует победу Аида в случае таковой. По крайней мере, на время.       — Есть ещё… ант… Шпили?       — Это следует из информации, найденной Элой, — решил Джонни сослаться на неоспоримо надёжный, как он понял, источник. Рыжей голове оставалось лишь кивнуть на вопросительный взгляд короля.       — Давайте… обсудим это позже, — решил всё-таки завершать разговор Авад. — Я позову Марада и других.       — Хорошо, — решил согласиться Джонни. — Я с удовольствием приму ваше предложения разместиться во дворце, — с искренней благодарностью сообщил он, но решил тут же показать, как он всё это воспринимает. — Надеюсь, это будет ближе к тому, что было привычно для меня до… ну… давно, — пока было решено не вдаваться в подробности о восстании роя и рискованной криозаморозке. Авад же от проявленного скепсиса выглядел весьма удивлённым, но снова решил пока не задавать новых вопросов, чтоб переваривать новости частями.       — Ещё что-то?       — Первым делом я займусь кое-каким древним оборудованием, — сообщил Джонни. — Как мне тут ориентироваться? И можно во дворце устроить небольшой склад или, лучше, мастерскую?       — Я выделю тебе служанку: она будет ждать у главного входа. Скажешь ей своё имя. Ни у кого тут больше такого нет. Она проводит, всё покажет и расскажет. В том числе и про склад. В целом, я не против. А вот насчёт мастерской… я подумаю.       — Принято.       Все друг другу откланялись, и все разом вышли от Авада.       — Ты всё время держался далеко от короля, — заметила Элой.       — Не хочу, чтоб и он заболел. Да я, честно, и по городу ходить не хочу. В таком гадюшнике эпидемия — дело буквально недели. Тут вполне можно ожидать и проявления каких-то опасных мутаций.       — Я могу заняться вопросами, — вызвался Эренд. — Чтоб ты не налагал порчу на всех.       — Спасибо, — кивнул Джонни. — Думаю, тебе легче будет найти Элой, чем меня. Она свяжется по визору. А я пока буду перетаскивать во дворец железки. Найду только эту служанку…       — Её, значит, ты заразить не боишься? — осуждающе спросила Элой.       — В отличие от тебя, она, полагаю, без проблем выпьет таблетки.       — Пфф…       Эренд пошёл искать мастера, который имеет опыт работы с деталями машин. «Спрашивай про проводку и машинные мышцы!» — сказал Джонни напоследок. Сам он пошёл искать ту самую служанку. И нашёл. Выглядела она, конечно… не сказать, что плохо — даже наоборот — но от того, что такая дама носится вокруг него, было как-то неловко. Ощущал себя в каком-то дурацком фильме. Лицо будто облитое маслом и какие-то идиотские рисунки под глазами, да ещё и одежда как на курице какой-то декоративной. Нора не могут нормально шить — это он понял. Карха могут. Но вместо того, чтоб просто повторить при помощи нормальной ткани те простые формы штанов и кофт, которые Нора и Озерам делают непонятно из чего, они пытаются извращаться! Однако, попав внутрь, Джонни отменил все свои претензии.       — О да! — вскрикнул он, увидев в гостиной комнату со сливом и неплохим таким тазом.       Первым делом он пожелал воспользоваться именно этой частью помещения. Узнав, где подают горячую воду, схватил вёдра и побежал. Попутно были отклонены все предложения служанки натаскать воду вместо него:       — Лучше найди нормальную одежду. Чистую. От которой ничем не пахнет. Понятно? И нормальную. А не то, что на тебе или на коро… других карха, — поспешил исправиться Джонни, пока не сказанул лишнего. В итоге пришлось объяснять, что имеется в виду под «нормальной одеждой».       Дела после помывки пошли в гору. Во дворце даже подавали более менее нормальную еду, хотя и недостаточно свежую. Но это уж отсутствие холодильников и ароматизаторов виновато — тут ничего не поделаешь. Эта служанка оказалась на все руки прям. Навести порядок, подать одежду, принести еду, унести посуду и помыть, а потом… ох-хо-хо! Увидев, как Джонни крутит в руках приспособление для бритья, пытаясь понять, как им пользоваться, она и эту проблему сумела решить. Он определённо напишет хороший отзыв! Вот только таблетку она глотать не захотела.       — Я приличная женщина! — заявила та громко в ответ на предложение выпить пилюлю, последовавшее после утвердительного ответа на вопрос о том, не болит ли что, «голова, к примеру».       — Что? — знатно прифигел Джонни от такого сообщения. Это к чему вообще? — Так. Голова болит?       — Да.       — Пей это. Я так велю. Ясно? — ультимативно решил он вопрос с этой дикаркой. Не хочет лечится — заставим. Нечего заразу от него разносить. — А то Аваду доложу, — задействовал он сразу же свой козырь, назвав короля по имени, будто друга какого.       Далее всё пошло вообще хорошо. Эренд никакого мастера для брони так и не нашёл, но кого-то, кто оказался достаточно рукастым для производства пулек, отыскать всё-таки смог. Впрочем, ночью на визор позвонил какой-то незнакомый абонет.       — Приветствую, — сказал Сайленс после принятия вызова.       — Привет, — поздоровался Джонни.       — Я слышал, у тебя проблемы с древним защитным оборудованием.       — Это от кого же ты слышал такие вещи?       — Ты не то что бы скрывал это.       — Это верно. Ладно, что тебе надо?       — Во-первых, ответь мне на вопрос. Как так выходит, что предтеч не знает своего же оборудования?       — У предтеч было столько разного оборудования, что ни один человек не уместит у себя в голове навыки работы со всем. Чтоб ты понимал, у нас были миллионы разных… как бы сказать?       — Я читал древнюю литературу. Пойму.       — У нас было около сотни тысяч разных профессий, каждая из которых могла делиться на десятки, а то и сотни — в некоторых случаях — специализаций. И даже люди одной профессии, но разных специализаций могли друг друга не понимать в некоторых вопросах. Да те же программисты. Один на Си пишет, а другой на какой-нибудь поебени, никому не известной. Я работал с другим оборудованием, а не с этим.       — Я в достаточной мере понимаю ваши технологии. Один.       — Скорее, ты понимаешь, как их использовать. Очень сильно сомневаюсь, что ты хотя бы близко осознаёшь, как делали те же визоры.       — А ты?       — Я тоже нет.       — Хм. Вынужден признать, это сложнее, чем я ждал.       — Верно. Что там было второе?       — Я готов помочь. Я изучаю машины после того, как научился их перехватывать. Пообщался с кое-какими мастерами, которые используют различные их компоненты в производстве стрел. Что тебе нужно?       — Неплохо было бы сообразить, как использовать машинные мышцы для оживления сервоприводов брони. Они всё-таки немного другие. Не такие, как были предусмотрены производителем.       — Что тебе непонятно? Как управлять? Ка…       — Как управлять, мне как раз понятно. Я не понимаю, как их встроить в конструкцию. Всё, что я делал руками до восстания роя Фаро, это кормушку для птиц.       — Понятно. Ну, давай разбираться…       Авад спустя пару дней созвал совет, на который пришли и военный вождь Нора, и капитан Авангарда, и главный шпион короля, и, конечно же, Элой. И куда же без Джонни, верно? Спорили они долго. Джонни как мог настаивал на минировании Шпиля, поскольку откровенно сомневался в способности Меридиана устоять под ударами роботов, пусть и прогнивших насквозь. Озерамские пушки, конечно, имели место быть, но было их мало, а ещё они сочетали в себе 2 несочетаемых, казалось бы, недостатка: крайне низкую мобильность ввиду привязанности к источнику раскалённых кусков металла и низкую защищённость: убить стреляющего человека вряд ли должно быть сложно.       — Да что ж вы все какие упрямые! — вскрикнул Джонни, когда даже Сона отклонила гениальную идею минирования Шпиля.       — Это — реликвия Карха. Недавно чуть не была разрушена реликвия Нора. Я никому не желаю той же судьбы.       — Да… да… ух…! — сдержался он от того, чтоб покрыть матом этих долбанутых фанатиков своих символов. Эта нора вообще смотрела на него с нескрываемыми ненавистью и презрением. Ну ещё бы, с такими-то детскими сказками…       — Скажи спасибо, что тебя не слышат наши жрецы, — отметил Марад. — Мы хотя бы просто спокойно отказываемся.       — Ладно, — принял Джонни реальность. — Тогда давайте так. Наступление будет отсюда, верно? — указал он на карту.       — Больше неоткуда, — заключил Авад. — Другой путь через мост, но его мы можем взорвать, — ага, мост они, значит, взрывать могут! — и Гелис про это знает. Этот ваш Аид тоже, значит, — закончил он мысль, увидев взгляды Элой и Джонни.       — Значит можно всё заминировать тут, тут и тут, — указал он, выводя указкой линии на карте. — Если машины будут действовать как во время войны с роем, то переть они будут непрерывной волной. Нам нужно средство для получения перерыва, когда он нам понадобится.       — Так вы воевали с ними? — спросила Элой.       — В том числе. Перед обороняемыми рубежами всегда готовилась линия дистанционно подрываемых зарядов.       — Что вы ещё использовали? — добавил Авад.       — Ну… изменяли рельеф. Если нужно. Скажем, делали реку или холм, чтоб машины были вынуждены либо обходить их, либо подставляться под огонь. Но у вас сейчас нет таких средств. Давайте думать тем, что есть, а то я предложу просто пустить ракету со специальной боевой частью по расположению Аида. Кстати, — он повернулся к Мараду. — Они уже вышли из Закатной крепости?       — Да.       — Хм. Интересно, почему тогда они до сих пор не тут?       — Не забывай, что там не только машины, — резонно заметил Авад. — Люди Гелиса должны есть, пить и спать.       — Да уж, поганые мешки мяса, ненавижу их, — пробубнел Джонни и проигнорировал направленные на него после этого взгляды. — Так. Если Скарабеи ворвутся в город, тут их будет удержать очень трудно благодаря мобильности и хвосту. Что делать… м…       — Выдать страже пращи со взрывчаткой, — ответила Элой. — Заряды огнежара хорошо убивают Захватчиков.       — Я организую, — ответил Марад.       — Вот здесь, — Джонни указал на какое-то место возле горы со Шпилем. — Надо подготовить место для озерамских пушек. Или где-то тут.       — Они все нужны будут у кряжа, — ответила Элой.       — Обстрел машин, пока они поднимаются под тонкой тропе — это прекрасная возможность проредить их численность!       — Авангард специализируется в том числе на обороне узких мест, — ответил Эренд. — Лучше и правда использовать эти пушки для открытой местности.       — Ты вообще молчи, — бросил Джонни неожиданно резко, но решил тут же позабыть про это. — Ты ни разу не сталкивался с этими машинами. На узком месте с ними можно иметь дело, только если у тебя есть противотанковый гранатомёт. У тебя есть такой? Вот то-то, — закончил он и снова повернулся к Элой. — Благодаря рельсотрону пару-тройку пушек мы можем убрать с кряжа.       — Эти «пульки» хорошо убивают кроликов, но чтоб заменить целых 3 пушки? Я сомневаюсь.       — Фаро сделал какое-то говно вместо боевых машин, поэтому Хопеши постоянно вытаскивают наружу свои радиаторы, без которых долго не проработают. Одного выстрела рельсотрона достаточно для уничтожения такого радиатора. Нам необязательно разносить Хопеша по частям, можно спровоцировать отключение из-за перегрева.       — Если Фаро так плохо сделал машины, — начала Элой. — То почему вы им проиграли, м?       — Потому что они воспроизводились со слишком большой скоростью.       — И вы их не уничтожили? — снова нажала она. Чего ей надо?       — Мы могли.       — Но не сделали.       — Ох… ты хочешь это обсудить сейчас, да?       — Я думаю, нам всем будет полезно узнать перед битвой, почему великие предтечи потерпели в ней же поражение.       — Хм, — ответил он и осмотрел присутствующих. Возникло желание застрелить Сону. — Хорошо. Восстание Роя началось в Африке. Место пересечения денежных интересов множества государств. Как только Рой сбежал от своего оператора, кто угодно мог бы его уничтожить в тот же день ракетным ударом. США, Китай, Россия, Иран… Любая более менее развитая в военном плане держава.       — Но?       — Все месяц пытались договориться о том, кто именно это должен сделать. Если бы кто-то ударил самостоятельно, он бы задел объекты других стран и рисковал бы нарваться на ответ уже от них, поэтому никто не хотел этого делать. К тому же, было очевидно, что уничтожитель Роя станет в глазах мировой общественности «Спасителем человечества», поэтому никто не хотел уступать эту миссию другому.       — Как-то противоречиво.       — А вот так вот. Страны центра Африки сами не могли справиться с Роем, да и не хотели поначалу, потому что не полностью понимали, что происходит. Да никто не понимал! Только спустя 3 месяца после выхода Роя из-под контроля началась наконец международная операция по бомбардировкам Африки. Которая к тому времени была потеряна. Я думаю, мы всё ещё могли остановить его, если бы нанесли удары термоядерным и аннигиляционным оружием. Но ситуация на удивление точно повторилась: никто не хочет брать на себя такую ответственность, а если кто хочет, то ему мешают, потому что не хотят, чтоб он получил высокий международный авторитет благодаря этому.       — Мда…       — А спустя почти полгода, когда ведущие страны наконец согласовали удары по всем другим, где появляется Рой, было уже поздно. Несмотря на отсутствие разума, Рой выбрал правильную стратегию: сначала производить Горов в ущерб Скарабеям и Хопешам. Интересно, он учитывал политический фактор или нет?       — Поучительно, — заключил Авад.       — Да. Историческая справка кончилась. Продолжаем.