Ч. 3. Глава 20. Уровни ненависти

Дом мертвой Ториэль был довольно уютным, если не обращать внимания на банки с пылью и другие признаки того, что она держала здесь пленников, прежде чем убить их (и в конце концов погибла сама). На стенах не было фотографий, но в камине горел огонь. Судя по очертаниям рамок в золе, Инк догадывался, куда делись эти снимки. Это немного расстраивало. Все коренные жители этого мира были мертвы. Теперь и их изображения, пусть и трагичные, обратились в пепел, почти не оставив следов их существования. Инк не подходил к камину, чтобы не поддаться искушению вытащить и спасти хоть что-то. Он держался подальше от кресла Ториэль и направился на кухню. Голод терзал его, но он старался не обращать на это внимания. Даст приказал ему оставаться в доме, подразумевая, что он может бродить где угодно, но разрешения поесть он не давал, а холодильник был заперт. Инк не собирался злить Даста такой мелочью, как кража еды. Он и так ступал по тонкому льду. Он поцарапал нейтрализатор магии, пытаясь открыть его пинцетом. Попытки провалились, и доказательства были налицо. Инку оставалось только надеяться, что его снова не прикуют цепью и не накажут за попытку освободиться. Он вовсе не собирался сбегать, но Даст вряд ли в это поверит. Инк открыл один ящик – пусто. Второй – тоже ничего. Третий был наглухо заперт массивным висячим замком. Странно, но в кухонных шкафах даже не было кастрюль. – Здесь нет ни ножей, ни другого оружия. Инк вздрогнул и обернулся. Он отступил в сторону, давая Дасту пройти. Тот захлопнул дверцу нижнего шкафчика и вышел, не сказав больше ни слова. Если бы у Инка была душа, она бы сейчас бешено колотилась в груди. Он замер на месте, пока Даст не скрылся из виду, и подождал еще немного, чтобы убедиться, что тот ушел. Даст не остановил его, и Инк продолжил исследовать дом. Дверь на улицу была заперта снаружи огромным висячим замком. Инк не мог понять, как это возможно, пока не вспомнил о способности Даста использовать короткие пути. Сам Инк этого не умел, но обычно полагался на порталы. Следующая дверь тоже была заперта, но уже без замка снаружи. Инк догадался, что Даст занял эту комнату, и решил держаться от нее подальше. Инк продолжал искать что-нибудь, чем можно было бы поддеть нейтрализатор магии. Но все тщетно. Либо Ториэль тщательно спрятала все инструменты и предметы, которые могли бы пригодиться для взлома, либо это сделал Даст, когда поселился здесь. Пинцет оказался бесполезен. Разбить окно или схватить вазу и обрушить ее на наручник – слишком рискованно и очевидно. К тому же это могло и не сработать, а лишние осколки в костях были совсем ни к чему. Дом оказался на удивление небольшим. Кухня, гостиная, ванная комната, пара спален, запертый чердак (Инк ни за что бы туда не полез, даже если бы он был открыт), зеркало в коридоре и лестница, ведущая к тропе, что вела к двери в Руины. Не так уж много мест, где можно было бы спрятаться и попытаться взломать замок. Инк полагал, что так и было задумано, учитывая, для чего изначально был предназначен этот мир. Он лишь мельком взглянул на коды, чтобы составить общее представление о том, что здесь произошло. Но, к сожалению, он узнал даже больше, чем хотел, и теперь изо всех сил старался забыть, где именно в этом доме погибли монстры и люди. Он ловил себя на том, что избегает определенных мест на полу и с удивлением перепроверяет, не осталось ли там пыли или крови. Впрочем, Ториэль всегда отличалась… маниакальной чистоплотностью. По иронии судьбы, прообразом этой Ториэль послужили Dast!Санс и Ториэль из Хоррортейла. Но вместо того чтобы убивать всех в Подземелье, чтобы остановить человека, она убивала лишь тех, кто входил в Руины, чтобы они "не покинули ее и не умерли", а ее изначальная материнская любовь превратилась в нечто смертоносное и эгоистичное. Последний человек смог одолеть ее, но ему не хватило УР, чтобы уничтожить этот мир, и он оставил его гнить, когда случайно погиб внутри барьера и не смог Перезагрузиться. Как ни странно, этот мир назывался "Выковано в доверии". Учитывая судьбу тех, кто доверился этой версии Ториэль, и нынешнее положение Инка, Создатели, должно быть, потешались над этой иронией. Инк не прекращал поиски. Он воспрянул духом, когда обнаружил на дне шкафа целую кучу всякого хлама. Похоже, Даст стащил еще припасов из Маркеттейла. Возможно, он посчитал эти вещи бесполезными, либо пресловутая лень Санса взяла верх, и он просто не удосужился их разобрать. Или он просто не видел смысла тратить на это время. Убедившись, что Даст не следит за ним, Инк покопался в куче. Как он и предполагал, там не было почти ничего полезного. Разве что одежду можно использовать как бинты. К счастью, нашлась одна полезная вещь. Это был небольшой мешочек на шнурке. Вместимости мешочка едва хватало на пару карандашей. Инк сунул карандаши в мешочек и тут же понял, что он магический и может вместить больше, чем кажется. Он надел шнурок на шею под футболку и осторожно направился в ванную. Инк тихонько прикрыл дверь, которую нельзя было запереть, и быстро развязал свою коралловую футболку. Носить флаконы в ребрах становилось неудобно до боли. Их могли легко обнаружить, а сильный удар и вовсе мог разбить их прямо внутри грудной клетки, что создало бы ему массу новых проблем. Нервно поглядывая на дверь, Инк обернул склянки бинтами, чтобы смягчить, и положил в маленький мешочек. Это было непросто, потому что руки болели, но он справился, после чего снова завязал футболку, оставив открытой талию, чтобы все выглядело как прежде. Теперь оставался только его отличительный пояс. «Он не поместится в мешочек. Если Даст его найдет, тебе не поздоровится». Инк взял перевязь в обе руки, поглаживая ткань большими пальцами. Затем он сорвал с себя несколько грязных бинтов и направился к камину. Он с минуту стоял в нерешительности, сжимая в руках бинты с завернутой в них перевязью. «Сентиментальность до добра не доведет. Будь практичным. Если попытаешься сохранить его, это выдаст тебя с головой. Ты… Ты сможешь сделать себе новый позже». Не дав себе передумать, Инк швырнул сверток в огонь. Он вспыхнул мгновенно, превратившись в горстку пепла. Инка это не удивило, ведь его не раз обжигало бластерным огнем. Его одежда не отличалась огнеупорностью. Инк задумался, не использовал ли Даст Бластер, чтобы разжечь огонь. Пламя действительно отсвечивало оттенком индиго, так что вполне возможно. Инк медленно поплелся к зеркалу в ванной и мрачно посмотрел на свое отражение. Возможно, дело в лимите краски, но травмы заживали плохо. На лице по-прежнему темнели синяки, а раны саднили. Он сомневался, что ему вообще удастся отодрать со щеки наклейку-звезду – казалось, она приклеилась намертво. Он вспомнил слова Раса о еде, но даже если тот и прав насчет энергии, холодильник все равно заперт. Просьба о еде наверняка разозлит Даста. Инк не хотел рисковать просто так. Инк вышел в коридор и, помедлив, снова остановился у зеркала, разглядывая свое отражение. Он собирался пройти мимо, но ноги сами принесли его к зеркалу. Сколько Фрисков смотрели в такое зеркало и видели в нем разные вещи, обычно размышляя о том, что они все еще остаются собой. Инк не видел бесстрашного Защитника. Он видел лишь измученного, избитого, раненого скелета, который вряд ли был способен кого-то спасти. «Только не начинай. Конечно, я не могу войти в Дудл-сферу… и проиграл в Андерфелле… и Блуберри Удалили… и те пятьдесят АВ Удалили… и ту версию Даста тоже… и даже Horrorfell!Альфис… и… и… Почему я недостаточно хорош? Что я делаю не так?» Зеркало было совсем рядом, и Инк прислонился к нему, пытаясь унять головную боль. Оно было приятно прохладным. На мгновение он представил, что зеркало – это дверь, ведущая в Омега-таймлайн или куда угодно еще. Ну, почти куда угодно. Инк мог вспомнить несколько мест, куда ни за что не хотел бы попасть. Ни одна из этих дверей не станет спасением. Зеркало тоже. Инк все равно прислонился к стеклу и закрыл усталые глазницы… …и почувствовал спиной гладкую холодную поверхность. Кто-то тащил его по белой плитке, оставляя за ним черный след. Инк был слишком ранен, чтобы сопротивляться, и слишком слаб, чтобы закричать, несмотря на далекие голоса тех, кто мог бы его спасти. Но спасут ли они его? Или он нужен им лишь для собственных целей? Инк не мог вспомнить, чьи это голоса, но они явно знали, что он где-то здесь. К сожалению, похититель Инка не собирался расставаться со своей добычей. В глазах Инка все поплыло. Он не видел, чья рука вцепилась в его испачканный чернилами шарф и тащила его за шиворот по кафельному полу, словно сломанную куклу без ног. Шок от травм несколько мешал. Боль была настолько сильной, что он не мог даже позвать на помощь, пока его волокли вглубь Истинной Лаборатории. Преследователи приближались. Их крики становились все громче. Рука, сжимавшая шарф Инка, напряглась, и похититель издал яростный рык, с силой швырнув на пол маленькое круглое зеркальце, которое вдребезги разбилось о заляпанный чернилами белый кафель… Зеркальное стекло запотело от дыхания Инка. Лоб покрылся испариной, и он отчаянно пытался понять, что это было: воспоминание или возможный сценарий будущего. Память упорно молчала, отказываясь давать ответ. На панику уходило слишком много сил и красок, поэтому Инк ощущал какую-то пустоту. Но он не был пуст. Скорее он утонет в океане Их эмоций, чем сможет по-настоящему оцепенеть и стать пустым. Пустым, как шарф Инка цвета морской пены, чистые страницы и _̴_̷_̶_̸_̸т̵е̴й̷л̷. Инк моргнул. Он огляделся и узнал коридор дома Ториэль-убийцы из "Выковано в доверии". «Что я делал?» Инк в замешательстве уставился на блокнот. Когда он успел его достать? Записи ничего не проясняли. Да, зеркало. Зеркало есть в каждом доме Ториэль. И в большинстве других домов. Он вернулся в гостиную и уставился на книжную полку. Он чуть не засмеялся. Вместо пыток и допросов он смотрел на названия книг. Это было странно. Он не сказал бы, что ему скучно (он был слишком взволнован для этого), но было очень странно, что ему позволяют тут разгуливать. Он ожидал, что его запрут и будут пытать, а не позволят бродить по дому. Он снова подумал о том, чтобы наладить контакт с Дастом. Главная проблема заключалась в том, чтобы при этом не слишком разозлить своего похитителя. То есть, чтобы он не сказал: "Забираю свои слова обратно и бросаю тебя в яму с шипами!" Хотя Даст и так был зол. Просто он скрывал это. «Надеюсь, это значит, что я защищаю его от Найтмера». Может, Даст сейчас и неожиданно милосерден, но Инк знал, что Найтмер пощады не даст. Оставалось только бродить по дому. Здесь не было телевизора, чтобы отковырять что-нибудь полезное. Он даже попытался поднять вазу, но она была прикручена к полу. Недоверчивая Ториэль очень тщательно следила за тем, чтобы никто не смог ничего использовать в качестве оружия. Инку стало интересно, как местный Фриск встретил Ториэль. Учитывая, что она наверняка была первым монстром на его пути и ему пришлось сражаться с ней на первом УР, если только она не прогнала его из Руин, Инк не мог винить Фриска в том, что тот потом нападал на всех подряд. «Все не так просто. И с этим… "дезертирством" Даста тоже не все ясно. Я до сих пор не понимаю, почему он это сделал, но вряд ли он мне расскажет. Я же ему чужой. Так что мне нужно набраться терпения и попытаться понять, что у него на уме». Кстати, где этот похититель Инка? Инк еще раз обошел весь первый этаж, но так и не нашел его. Запертые двери остались запертыми. Хотя дом Ториэль находился над входом в Руины… Неужели Даст спустился туда или воспользовался коротким путем? Ему же нужно ходить за алкоголем в бар Гриллби. Или он просто прячется где-то, как маньяк? Инк осторожно спустился по лестнице к тропинке. На лестнице было темно, а дорожка едва освещалась, оставляя большую часть коридора в глубокой тени. Инк остановился на нижней ступеньке, вглядываясь в темноту. Внезапно чья-то рука схватила Инка за руку и дернула его вверх на несколько ступенек. Даст сердито смотрел на него сверху вниз. – Что ты здесь делаешь? – Я просто гуляю, – честно ответил Инк. Даст нахмурился еще сильнее, не ослабляя хватки на руке Инка. – Там полно ловушек. Почему бы тебе не "погулять" на чердаке, например? Инк вспомнил один из сценариев прошлого, который видел мельком. – Там убили зеленую душу. Я не хочу на это смотреть. Даст слегка дернулся. – И поэтому ты спустился сюда. Тебе жить надоело? – Возможно, – пожал плечами Инк. Даст смерил его странным взглядом. Крепко держа Инка, он призвал костяную атаку и коснулся ею пола у подножия лестницы. Пол провалился, открывая глубокую яму, утыканную тонкими металлическими шипами. Инк думал, что Даст просто мрачно шутил про шипы. Теперь, увидев одну из таких ловушек, он понял, что самостоятельно выбраться из нее было бы настоящей пыткой. Он представил, как каждая попытка пошевелиться будет приводить к тому, что его пронзает все больше и больше шипов. Сейчас один толчок отправил бы Инка прямиком в эту яму, и они оба это прекрасно понимали. Инк даже не заметил, как вцепился в рукав Даста, пока не почувствовал боль в руке. Он рассмеялся, пытаясь разрядить напряжение. – Если я упаду, просто набрось на меня уютное одеяло, и все будет в порядке. Даст пялился на него несколько неловких секунд, а потом фыркнул. – У тебя черный юмор. – Это же ты "пошутил", что бросишь меня туда, – заметил Инк. – Верно, – Даст потянул Инка еще на пару ступенек вверх. – А еще я предупредил, что здесь полно ловушек. Буквально везде. Дороги непроходимы. Я не хочу рисковать. – Как же ты тогда передвигаешься? – спросил Инк. – Короткими путями. «Вот черт». – Разве это не утомительно? – Нет. Инк был впечатлен. Обычно Сансам требуется гораздо больше энергии, чтобы использовать короткие пути в чужих мирах. – А как ты?.. – Зачем ты все время задаешь вопросы?! – перебил Даст. – Я пытаюсь хоть немного тебя понять, чтобы не сойти с ума, – ровным тоном ответил Инк и поспешил продолжить, не давая Дасту опомниться: – Ну так вот, как ты узнал, что я здесь? Следишь за мной? – Тут его осенило, и он безрассудно воспользовался моментом. – Тебе кто-нибудь помогает? Говорят, твой… брат тоже здесь. С лица Даста мигом исчезло всякое подобие улыбки. Он резко дернул Инка за куртку, разворачивая к себе. Но не успел Инк свалиться с лестницы, как Даст схватил его за зеленый шарф. Инк мгновенно оказался в воздухе и повис над ямой. Он отчаянно вцепился в запястье Даста, чтобы не упасть, но тот не отпускал. Казалось, он даже не понимал, что держит Инка над ямой с шипами. – Мой брат мертв, – прорычал Даст. – Я убил его. А потом я убил его призрак. Инк попытался выдавить из себя что-то вроде: "Окей! Отлично. Когда уронишь, брось мне одеяло, ладно?" с какой-нибудь обезоруживающей улыбкой, как в бою. Но ничего не вышло. Он молча вцепился в руку, держащую его шарф, как будто у него был какой-то шанс удержаться, когда его отпустят. Гнев в пылающих глазах Даста угас. Его взгляд метнулся вниз, к пустоте под болтающимися ногами Инка, а затем к яме с шипами. Даст медленно отступил на несколько ступенек и поставил Инка на лестницу. Он не стал извиняться. Но и не столкнул Инка вниз. Инк с трудом мог в это поверить. Было так удивительно, что Даст способен проявить милосердие к случайному Сансу, но в тоже время это слегка озадачивало. Это лишь подтверждало, что дело не в Инке. Дело в Дасте, в его истории и в его возможном искуплении. С одной стороны, это было здорово (если это и правда так). С другой… немного (расстраивало) тревожило. Инк знал, что должен сделать шаг навстречу. Как всегда. Ему хотелось бы сделать это безопасно, оставаясь самим собой. Он хотел бы, чтобы над ними с Дастом не висела угроза. Но очевидно, именно этого Они и добивались. Могло быть и хуже. Гораздо, гораздо хуже. Он не мог забыть, насколько могло быть хуже. Инк знал, что ему не удастся искренне улыбнуться. Поэтому он просто опустил голову. Видимо, в нем было еще достаточно красного, чтобы ненавидеть себя. – Спасибо, что сдержался. Даст даже не взглянул на него. – Не поздравляй меня с тем, что я не садистская задница. Инк был уверен, что в его голосе прозвучало отвращение к себе. – Я просто удивлен. Обычно ты убиваешь. И пытаешь. Ты оказался добрее, чем я ожидал. Даст снова осуждающе покосился на него: – …Я перерезал тебе горло. – Но ты же остановился, – напомнил Инк. – И порез был неглубоким. Ты вполне мог перерезать мне глотку, чтобы я заткнулся на какое-то время. Даст нахмурился и уставился себе под ноги. – Отсутствие абсолютной жестокости – это не доброта. Инк пожал плечами: – Может быть. Я уже привык, что меня избивают или привязывают к операционному столу. Так что спасибо, что не сделал этого. Даст ничего не ответил. Они поднялись обратно в гостиную. Никто не упал (и Инка не столкнули) в яму с шипами. Инк ждал, что Даст снова уйдет. Но тот остался. – Как бы то ни было, я не намерен причинять тебе вред, – сухо сказал Даст. – Это не оправдание, но у меня проблемы с контролем негативных эмоций. – Потому что ты работал на Найтмера? – нерешительно спросил Инк. – Нет… – Даст тут же напрягся. – Черт. Может, и в этом дело? Инк не ожидал такого ответа. Было ясно, что Даст тоже не ожидал. Затаив дыхание, Инк украдкой снова просмотрел коды Даста. И сразу же заметил, что у этой версии Dust!Санса нет Фантомного Папируса – ни мертвого, ни в виде призрака. Это было странно. Инк точно знал, что следы Фантома всегда оставались в кодах Даста. Он не раз замечал это, сражаясь с Бандой Найтмера. Но, если подумать, Инк не мог вспомнить, когда в последний раз видел признаки Фантомного Папируса – ни галлюцинации, ни покойника/призрака. Оглядываясь назад, казалось странным, что коды постоянно переключались между этими двумя состояниями… Неужели это был какой-то сбой? Он осторожно попытался просмотреть больше кодов Даста, но они были скрыты тенями, не позволяющими Инку получить доступ к информации. Что же натворил Найтмер? – Я не знаю, как тебе помочь, – признался Инк. – Но я готов попробовать. Дискомфорт Даста мгновенно сменился апатичным взглядом. Впервые за долгое время Инка это не смутило. Его надежда на то, что Даст сможет обрести счастливый конец, начала казаться более реальной, чем несбыточной мечтой. Инк почти забыл, что Даст не учитывает предыдущих попыток Защитника (ведь сейчас Инк был Нотом), пока Даст не заговорил. – Серьезно? Ты готов помогать мне только потому, что я проявляю к тебе минимум милосердия, не перерезав тебе глотку и не сбросив в яму с шипами? – Голос Даста балансировал на грани между апатией и недоверием. Улыбка Инка действительно казалась искренней. – Но ведь это прогресс. Даст еще сильнее надвинул капюшон на лицо. – Все это какой-то бред. Просто полнейший бред. Инк согласно кивнул. – Извини. Так уж складывается моя жизнь… Ой. Он тихо вскрикнул и схватился за грудь, ощутив резкую боль. Вслед за ней на Инка обрушилось цунами эмоций одного из Них. Этот поток боли, отчаяния и гнева сказал Инку все, что ему нужно было знать. «Нет, нет, только не сейчас!» – Эй! Эй! – Даст был уже совсем рядом. Его руки почти коснулись плеч Инка, и Инк снова увидел его лицо под капюшоном. Даст выглядел обеспокоенным. Как мило с его стороны. Неуместно, конечно, но все равно приятно. – Что с тобой? – Я в порядке, – соврал Инк слабым и каким-то далеким даже для него самого голосом. – Я пойду вздремну. Ноги подкосились, прежде чем он успел дойти до спальни.

***

Скетчу потребовалось немало самообладания, чтобы не сорваться в Анти-пустоту на поиски Эррора. По большому счету, знакомство персонажей Андерсвапа с Мультивселенной не имело для него никакого значения, но он знал, что это важно для Инка. Скетч не собирался сопровождать их в путешествии, но и оставаться в полном неведении он тоже не хотел. В данный момент Скетч наблюдал за Блу, который нервно расхаживал по гостиной, не понимая, зачем он до сих пор здесь. Обсуждение ситуации с Нотом закончилось, и Скетчу больше не требовалось вмешиваться. И все же он остался в Андерсвапе еще ненадолго. Возможно, его и раздражало долго торчать на одном месте, но он хотел поддерживать связь со Звездными Сансами. Поэтому он постарался сдержать эмоции и просто наблюдал, как Блу наматывает очередной круг по комнате. – Что ты делаешь? – спросил Скетч. – Размышляю, – коротко ответил Блу. – И нервничаю. Скетч полагал, что это логично. – Потому что твои друзья хотят сопровождать тебя в Мультивселенной. Блу, похоже, не слишком удивился тому, что он сразу все понял. – Да. Это заинтересовало Скетча. – Ты хочешь их остановить? Боишься за них? Блу остановился и вздохнул. – Наверное, да. Но это их выбор. Было бы лицемерно пытаться их остановить. Скетч вспомнил рассказы Инка и свои собственные наблюдения за тем, как жители Андерсвапа относились к его брату. Возможно, они и не знали, что Нот – это Инк, но они были добры к нему. И теперь они рисковали собой, чтобы найти Инка. Скетч оценил это. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы они не погибли. Блу повернулся к нему и слабо улыбнулся: – Спасибо, Скетч. Скетч был настолько настороже, что сразу же почувствовал знакомые изменения в коде Андерсвапа. Появился золотой портал, сопровождаемый монохромной фигурой. В пустых глазах Core!Фриска читалась тревога. – Эррор атакует Ретро-Дэнстейл, – сообщил он. «Довольно быстро». Скетч поднялся с места, а Блу крикнул Расу спускаться. Тот сбежал с лестницы, перепрыгивая через две ступеньки, и чуть не сбил Блу с ног, заключив его в крепкие объятия. Скетч заметил, что объятия были почти отчаянными. Он отвел взгляд и открыл свой портал. – Встретимся там. – Подожди… Скетч проигнорировал панический крик Дрима и шагнул в портал. Он быстро определил местоположение Эррора и возник в воздухе прямо над ним, спикировав вниз. Острие Скорча вонзилось точно в центр спины Эррора. Скетч уперся ногами в его позвоночник, толкнув его вниз, и Разрушитель врезался в землю. От пронзительного, искаженного глюками крика Эррора гражданские в ужасе закричали и съежились, не в силах вырваться из паутины нитей, опутавших их души. Скетч перерезал нити, державшие в плену местных монстров, и больше не обращал на них внимания. Он выдернул Скорча из спины Эррора и поднял оружие над головой, но ему тут же пришлось уклониться от глючащего огня бластеров. Эррор повернулся к нему с глючным рыком и хлестнул нитями. Скетч увернулся от смертоносных нитей, но здания и мирные жители не смогли. Он едва поморщился, когда их разрезало на куски, а некоторые души разлетелись в пыль, не успев коснуться каменистой земли Хотленда Ретро-Дэнстейла. Стоящая неподалеку танцевальная студия не выдержала атаки и обрушилась. Эррор злобно уставился на Скетча горящими глазами. – Кто ты такой, черт возьми? Где Инк? – прорычал он. Скетч ответил ему ледяным взглядом красного глаза в форме мишени. – Где Замок Найтмера? Лицо Эррора перекосилось от почти детской ярости. Скетч услышал крик, но не обернулся, когда Скорч рассек еще несколько нитей, освобождая монстров. Одним взмахом он отправил отвлекающих монстров через портал в другую часть Хотленда. Может, теперь они перестанут путаться под ногами. Гнев Эррора не утих, но его глазницы сузились, и в них промелькнул расчетливый блеск, а на лице медленно расплылась насмешливая улыбка. – ̷Т̷-̷т̷ак вот оно что. Ты Скетч. Братец Инка. Ты такой же ̷т̷-̷т̷упой, как и твой "мг'адший бг'атик"? ̷Т̷-̷т̷ы хочешь "дружить", как он… ̷Б̷Л̷Я̷!̷ Костяные атаки Скетча вырвались из земли, как шипы, и пробили ноги Эррора. Глючный бластер открыл пасть, и Скетч отскочил в сторону. Вспышка опалила его руку, но ничего страшного. У него были дела поважнее. Из-под земли вырвалось еще несколько костяных атак, и Эррор издал такой истошный вопль, что семь шипов, пробивших его ноги, стали едва заметны. – Ты ответишь на мои вопросы, – ровным тоном потребовал Скетч. – Где находится новый Замок Найтмера? Эррор расхохотался ему в лицо. Он смеялся так сильно, что еще сильнее напоролся на одну из костяных атак. – Не дождешься! Ты ̷с̷-̷с̷л̷ишком мягок. Слабак. Как и твой Инк. – Скетч, осторожно! Скетч не оглянулся на окликнувший его голос. Прибыл Дрим. Блу, скорее всего, на всякий случай эвакуировал гражданских в Омега-таймлайн. А Скетч задумался, стоит ли продолжать допрос. Как и Найтмер, Эррор был угрозой, которую необходимо устранить. Что ж, можно проверить, переживет ли он отсечение головы. Скетч занес Скорча для удара, но Эррор не унимался, продолжая ворчать. – Мне не нужен еще один безмозглый Защитник. То, что между нами с Инком – особенное. Если бы я мог до него дотронуться, то первым делом вырвал бы ему глаза. Обожаю смотреть, как он истекает кровью и рыдает, пока я уничтожаю миры прямо у него на глазах. А самый прекрасный звук во всей Мультивселенной – это хруст его костей и его предсмертный крик. – Эррор высокомерно ухмыльнулся Скетчу. – Так что я, пожалуй, подожду, чтобы разорвать тебя на части на глазах у твоего брата. «У тебя не будет такой возможности», – подумал Скетч и крепче вцепился в Скорча, следя за колебаниями ОЗ Эррора. Если нанести удар в нужный момент… Эррор моргнул и склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. – А хотя, Инк же полный неудачник. Я слышал, как его отделали в Андерфелле. Может, ты и есть его замена. Может, я наконец-то избавлюсь от этого Бездушного урода. – Его улыбка и глазницы расширились от восторга. – Как думаешь, на сколько кусочков я успею его порезать, пока он… Скетч сделал выпад, и Скорч пронзил грудь Эррора. К сожалению, нестабильные ОЗ позволили Эррору выдержать удар, и он лишь закричал, а его тело заглючило и затряслось, опаленное раскаленным углем Скорча. Скетч не мог скрыть довольной улыбки. – Скетч, нет! Не надо! – Дрим схватил его за руку, пытаясь остановить. – Так нельзя. Эррор обездвижен. Мы можем… Лицо Эррора расплылось в улыбке. Скетч почувствовал легкое покалывание в воздухе и определил это как Уровень Резни Эррора. Земля под ногами потрескалась и рассыпалась в пыль. Воздух разорвался, раскалываясь, и в нем появились горящие белые трещины. Скетч инстинктивно толкнул Дрима и Блу в портал. В воздухе раздался ужасный скрежет, словно скручивали металл, и Ретро-Дэнстейл исказился. Цвета смешались, а затем разлетелись на осколки, треща и глюча, и мир рассыпался, как замок из песка. Скетч на мгновение оказался в белой пустоте, а затем его поглотила тьма. Перед глазами промелькнула серия кодов, почти ошеломившая его своим количеством и интенсивностью. Когда зрение вернулось, Эррора и след простыл. Его разрушительная магия стерла все следы Скорча, лишив Скетча возможности выследить его. Скетч зарычал от злости и ударил кулаком по искореженной земле. Слишком разъяренный, чтобы искать местного Фриска, он яростно активировал последнее Сохранение и сам Перезагрузил Ретро-Дэнстейл. Все пошло не по плану. Эррор был слишком самонадеян, чтобы видеть в брате Инка серьезную угрозу, а Дрим, хотя и из лучших побуждений, помешал ему как следует допросить Разрушителя. Теперь Скетч убедился, что должен действовать один, чтобы получить ответы. Может, Модератору повезет больше… Перезагрузка Ретро-Дэнстейла завершилась, и мир вернулся из недоступного состояния, но Скетч сразу заметил, что что-то не так. Знаменитая танцевальная студия, уничтоженная во время атаки Эррора, после Перезагрузки так и осталась в руинах. Ее коды потрескивали и глючили, словно поврежденный файл. В отличие от всего остального, она не восстановилась, оставшись в том незавершенном состоянии, в котором ее сохранили в последний раз. Большая часть повреждений была устранена, но часы кропотливой работы пропали даром. А ведь именно студия должна была стать главной изюминкой этого мира. Мир словно содрогнулся. Скетч понял, что происходит. – Нет! – закричал он в безразличную пустоту. – Не смей… Скетч моргнул, и здание исчезло, словно его и не было. Мир, полный жизни, превратился в безжизненную пустоту тьмы. Создатель Удалил мир. Скетч ничего не чувствовал, но знал, что Инк почувствует. Скетч просканировал тьму в поисках Дрима и Блу, но понял, что они вернулись в Андерсвап. Его возвращение в гостиную братьев-скелетов осталось незамеченным, так как Дрим, Блу и Рас сосредоточились на Core!Фриске. – Все в порядке. Это была ложная тревога. Эррор появился в Пустоте, где ничего нет, и почему-то ушел, – доложил Core!Фриск. – Может, он все еще ищет Даста? – тихо спросил Блу. – Возможно, – ответил Дрим и обнял себя за плечи. – Нам повезло. Но что, если Эррор нападет снова? Без Инка мы можем не успеть. Я могу почувствовать атаки Найтмера, но если Эррор атакует мир, который Core!Фриск не видит… – И тут он заметил Скетча. – Если нам придется сражаться с Эррором, я помогу тебе, Скетч. Он очень опасен. Я… я никогда себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится. Никто не обмолвился ни словом о том, что Скетч только что сражался с Эррором. Они проигнорировали его кратковременное отсутствие, словно он все это время стоял в стороне и слушал. Они не заметили, что Дрима не было в Андерсвапе несколько минут назад, но он каким-то образом оказался здесь еще до "прибытия" Core!Фриска с новостями. Они словно забыли о Ретро-Дэнстейле, об атаке Эррора и о беженцах, успевших укрыться в Омега-таймлайне. Эти беженцы были Удалены из-за атаки Эррора. Ретро-Дэнстейл исчез из памяти всех, кроме Скетча и Инка. Никто даже не подозревал, что этот мир когда-либо существовал. Звезды, просто чудо, что Инк до сих пор не потерял надежду. – Я обещал защищать вас и я сдержу свое слово, – твердо сказал Скетч. – Особенно от таких, как Эррор. Дрим слегка улыбнулся: – Спасибо, Скетч. Фриск, ты сможешь присматривать за Эррором? – Не знаю, – неуверенно ответил Core!Фриск. – Мне сложно его отследить. – Он тяжело вздохнул и потер глаза. – По крайней мере, на этот раз тревога оказалась ложной. Ничего не разрушено. Скетч подумал об Удаленном Ретро-Дэнстейле. Он промолчал. В любом случае, его слова ничего бы не изменили.

***

«Я должен прикончить его, пока он без сознания. Другие монстры, не задумываясь, поступили бы так же со мной, если бы представился шанс. Конечно, Нот первого УР, но я чувствую, что получу ОП. Это сделает меня сильнее. А сила нужна, чтобы выжить, когда Босс начнет на меня охоту. И возможно, это поможет мне вернуться домой, если вернется человек… Нот слаб. Он все равно умрет, и куда более страшной смертью. Лучше покончить с этим сейчас. Избавить его от страданий. Он и сам понимает, что его ждет, если я не убью его раньше. Разве быстрая смерть не будет милосердием?» Остался один. Жестокие мысли приходили так легко. В сознании Даста всегда таилась тьма. Желание ощутить тот небольшой прилив сил и кайф от получения УР и Очков Пыток мучило его, как зуд, который невозможно унять. Эти жестокие мысли не были голосом Папса. Его образ больше не витал у плеча Даста, нашептывая ему злобные планы, хотя когда-то Даст был уверен, что Фантом всегда рядом. (Даст был уверен, что Фантом совсем недавно был рядом. Но его больше не было. Даст не знал, когда он исчез, как и почему. У него были лишь смутные подозрения. Возможно, Даст сказал Ноту правду. Возможно, он снова убил Папируса. Возможно, он даже не удостоил своего брата памяти об этом). Но призывавший к насилию шепот не принадлежал и Найтмеру. Это был голос Даста. Многие воспоминания Даста были окутаны мраком, но он знал, что его превратили в нечто, превосходящее его самые страшные кошмары. Вспышки сопротивления, пыток, давления, пока он не сломался, не давали ему покоя, все еще смутные, но гораздо более отчетливые, чем за многие годы. Может быть, даже десятилетия. Он боролся с ними так же, как и с самим собой. Даст осторожно уложил бесчувственное тело Нота на койку в его камере. Вот что это было: камера. Никакая обстановка и мягкие слова не изменят этого. Так же, как неизменно было желание пронзить грудь Нота костяной атакой. Убедить себя не проливать кровь Нота оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Многие воспоминания были недоступны, но он помнил ощущение той силы, что переполняла его во время миссий, ту чистую жажду крови, когда он убивал и мучил своих врагов. Даст не понимал, насколько раздражительным он стал и как легко готов сорваться, пока не покинул Замок. Пробуждение в этом (ужасном, темном, удушающем) теневом коконе было подобно падению в ледяную воду. Теперь ему приходилось бороться, чтобы не утонуть. Он не видел свой УР, но знал, что он сейчас невероятно высок. Выше, чем когда-либо мог стать Уровень Резни человека. Он всегда был ненормальным, но сейчас едва узнавал себя. Он не нуждался в шепоте Фантомного Папса или Найтмера у себя в голове, чтобы хотеть причинить боль. Когда-то Даст получал удовольствие, только убивая человека. Первое убийство брата и даже Андайн вызвало у него глубокую тоску. Но эти сожаления казались настолько далекими воспоминаниями, что эмоции утратили свою остроту. Он подозревал, что его УР настолько высок, что он просто не способен переживать. И все же смерти, которые он сеял в Мультивселенной, теперь казались такими бессмысленными. «Так ли это? Я добился своего. Я не дал этому отродью Перезагрузиться… Ценой собственной души». Даст прижал руку к груди. Душа была на месте, но в грудной клетке ощущался леденящий холод. В последнее время его постоянно знобило. Казалось, будто он потерял часть себя. Он думал, что ничего не пропало, но подозревал, что кое-что добавилось: связь с Найтмером. Неотличимая замена Киллера стала первым звоночком. А собственное "воскрешение" окончательно убедило Даста, что что-то идет не так и что его заменяли и раньше. Может, Дасту не стоило бежать. Может, было бы лучше достойно встретить свою смерть, чтобы проснуться, не зная, что он снова в ловушке. Вместо этого он глупо бежал, словно у него была хоть малейшая надежда вырваться из этого нового круга ада. (Когда Даст убил человека, ему показалось, что все наконец-то закончилось. На краткий блаженный миг он позволил себе поверить, что наконец-то обрел контроль над своей жизнью. Core!Фриск предупреждал его, что есть более могущественные силы. Даст не послушал. А потом Найтмер показал Дасту, что свобода ему не светит). «Найтмер может разрушить Дасттейл. Если я вернусь к нему с пустыми руками, он убьет меня, и я навсегда застряну в этом цикле смерти и замены. Но если я найду Инка…» Предложение защиты. Протянутая рука. Улыбка, полная надежды. Черные пятна крови чернил на снегу. «Сколько раз я мучил Инка? Я уже сбился со счета». Даст полагал, что это не имеет значения. Инк все равно продолжал тянуться к нему. Он не бросал попыток убедить Даста, что может помочь ему, что даже такой убийца, как Даст, может стать лучше. Возможно, это и погубит Инка. «Если кто-то и может защитить Дасттейл от Найтмера, то только Создатель. А если у Инка не выйдет… возможно, я смогу договориться. Отдать Инка в обмен на расторжение моего контракта и свободу Дасттейла. Слишком поздно отступать. Я должен следить за появлением человека. Это моя судьба». Это было ужасное желание. Эгоистичное. Но у Даста была только одна цель: не допустить нового Сброса Дасттейла. Он не совсем помнил (да и не хотел помнить), почему согласился на сделку с Найтмером, но подозревал, что это было как-то связано с целью. Даст зашел слишком далеко, чтобы сожалеть о чем-то. Он убил и замучил слишком много душ и обрек на гибель слишком много миров, чтобы когда-либо искупить свою вину. «Надо было принять предложение Core!Фриска». Даст попытался напасть на монохромного ребенка, когда тот впервые появился в его временной линии, поначалу приняв его за врага, с которым сражался. Он отверг его предложение убежища тогда, и отвергал его сейчас. Он не заслуживал покоя, который мог бы подарить ему Омега-таймлайн. Он заслужил изоляцию и страдания дома, который сам же и опустошил. Каждая отнятая жизнь, каждое совершенное преступление – все это было сделано ради безопасности его мира, ради того, чтобы остановить человека. Но вот Даст стоял на своем, отказываясь получать желаемое любой ценой. Когда-то убийство Сансов для него было рутиной. Даже проще, чем с остальными, ведь в душе он завидовал тому, что они сохранили свою счастливую жизнь, друзей и братьев. Теперь он подозревал, что влияние Найтмера, его собственный непомерный УР и апатия облегчали задачу. Даст не мог видеть свой УР. При каждой попытке в глазах темнело, словно он вот-вот потеряет сознание. Даст десятилетиями тонул в токсичном Негативе. Но стоило ему оказаться вдали от его главного источника, как с его глаз словно спала пелена. Когда маленький Санс случайно помог ему и спрятал от Эррора, Даст посмотрел на него и почувствовал сожаление. Он не смог нанести смертельный удар, хотя это должно было быть так просто. К счастью, он не убил своего заложника. Вместо этого он забрал Нота. Он сохранил ему жизнь. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Каждый раз, глядя на Нота, Даст думал о том, как его убить. Но одновременно искал способы избежать этого, методично превращая его жизнь в настоящий ад, все сильнее давя на него, чтобы он укрепил защиту. Он сотни раз совершал подобные жестокости без малейшего сожаления. Это был знакомый ритуал, который он испытал на себе. (Поначалу Даст упирался. Знал же, что Король Негатива не потерпит отказа. Найтмер возомнил себя выше этого, но он был ничем не лучше человека: он сеял лишь несчастья. Что же тогда говорить о Дасте, который делал то же самое?) Но в этот раз Даст колебался. Он видел раны Нота. Слышал, что у Нота есть брат, семья. Видел его смирение (как зеркальное отражение его собственных старых горьких воспоминаний: "Просто сдайся. Я сдался"). Слышал надежду в голосе Нота, когда Даст проявил минимальную сдержанность, настолько элементарную, что ее едва ли можно было назвать добротой. Чувствовал, как его трясет, когда слегка полоснул его костяной атакой по горлу. Остановился ли Даст из страха убить его, или же вспомнил, как Папирус умирал от рук человека? Или это… Его руки были связаны над головой ледяными щупальцами, лишая возможности сопротивляться, пока раскаленный нож медленно скользил по его щеке к шее… Даст не стал разглядывать себя в зеркале. Он знал, что никаких видимых шрамов не будет. Не от этого. Он понимал страх Нота больше, чем хотел бы. И все же ему едва удавалось убедить Нота, что он не причинит ему вреда, потому что он и сам не был в этом уверен. «Это моя версия искупления? Похитить кого-то? Держать в плену? Угрожать смертью? Ранить? Манипулировать им, чтобы он воспринимал отсутствие жестокости как милосердие? Или это моя гордость не дает мне причинить вред Ноту? Хочу ли я доказать, что не подвластен Найтмеру и влиянию моего собственного УР? Что я больше не буду плясать под его дудку? Что я каким-то образом "выше" безразличия к ценности чужой жизни, что толкает человека на убийство? Я ничем не лучше. Нет, я еще хуже. Что за нелепый фарс». Предложение Нота принять помощь от Дрима или Core!Фриска тоже звучало нелепо. Его собственные предложения помочь и обещания не бросать Даста казались столь же смешными и неправдоподобными. Даст понимал, что Нотом движет не чистый альтруизм или доброта. Скорее всего, это был какой-то инстинкт выживания. Странно, но порой Нот вел себя так, словно у Даста есть еще один заложник, о котором нужно заботиться. Что было абсурдно, ведь кроме самого Даста здесь больше никого не было. В любом случае, Нот был так покладист, чтобы не спровоцировать Даста и не попасть под горячую руку. Даст хотел бы верить, что это так, чтобы оставаться равнодушным к своему пленнику. Даст умел читать собеседника так же хорошо, как и когда был Сансом. Нот предложил помощь не только из добрых побуждений, но и не из чистого желания выжить. Он искренне надеялся, что Даст может стать лучше. От этого Дасту еще сильнее хотелось почувствовать кровь Нота на своих руках. Хотелось перерезать ему горло, чтобы он заткнулся. Хотелось бросить Нота в яму с шипами, просто чтобы посмотреть, как долго он продержится, ведь Дасту было так больно, почему бы не причинить боль другим? (Но возможно, Даст совсем этого не хотел. Возможно, это почти заставляло Даста захотеть попробовать…) Взгляд Даста упал на бесчувственное тело Нота, и он резко отдернул руку с костяной атакой от его шеи. Следы его недавнего нападения были все еще очевидны. Нот не приходил в себя, но дышал с трудом. Даст в смятении расстегнул его куртку, обнаружив, что коралловая футболка пропитана черной жидкостью. Бесполезно требовать объяснений у бесчувственного тела. Он с гримасой развязал и приподнял футболку, чтобы осмотреть грудную клетку. Увиденное заставило его выругаться. Бинты Нота были пропитаны кровью, отчего напоминали черные полоски ткани вместо прежних белых. Даст торопливо снял с Нота шарф, куртку и футболку. Он заметил мешочек на шнурке на его шее, но не стал его трогать, так как он не мешал. Самое сильное кровотечение было в области грудины. Повязка присохла настолько, что Даст слышал, как она отдирается от кости. Под тканью скрывалась глубокая рана. Она выглядела почти свежей. Неужели что-то случилось, пока Даст не смотрел? Ему оставалось лишь метнуться в ванную за чистыми бинтами. Он подумал о целебной еде, но вспомнил, что у них осталось всего несколько украденных предметов из Маркеттейла. Этого было явно недостаточно, чтобы вылечить раны Нота. «Почему я так стараюсь? В прошлый раз я просто перевязал его и бросил на полу, чтобы не поддаться искушению убить. Может, просто дать Ноту умереть или добить его самому ради ОП? – Даст дрожащими руками отдирал присохший бинт. – Нет. Нот нужен мне, чтобы продолжать скрываться от Найтмера и Эррора». Хуже всего то, что… это была правда. Если бы Нот был бесполезен, Даст бы не стал возиться с ним. Ему бы было плевать. Но если бы Нот был бесполезен, они бы вообще не дошли до этого момента. Он бы уже был мертв. Что бы Даст ни делал, Нот все равно обречен. Даст достаточно хорошо знал, как все устроено, чтобы понимать: он подписал Ноту смертный приговор в тот момент, когда взял его в плен. Даже если Даст отпустит его прямо сейчас, жизнь Нота кончена. Если до него не доберутся Найтмер или Эррор, это сделает кто-то другой. Мультивселенная не позволит пленнику мятежного члена Банды уйти просто так. Нота будут допрашивать и выпытывать, почему его пощадили, хотя многих других – нет. Может, его запрут в Омега-таймлайне "для защиты", будут держать под колпаком, чтобы убедиться, что он не предатель, который приведет Даста и Найтмера к порогу их святилища. Может, его выкинут оттуда, и Эррор подберет, чтобы сделать новую куклу. Или он достанется Найтмеру. А может, его отпустят на все четыре стороны, и он вернется к тому, кто его изранил. И тот решит, что он сбежал специально, и жестоко накажет за это. Ему все равно не выпутаться. Втянув Нота в конфликт Мультивселенной, Даст фактически убил своего пленника. Ему следовало бы сожалеть. Но он лишь горько смирился. Нот не был святым, но проявил гораздо больше понимания, чем Даст заслуживал. У хороших не бывает счастливого конца. Ни у кого не бывает. Пацифистские временные линии Сбрасывались и становились Геноцидными. Геноцидные таймлайны зацикливались до бесконечности. Миры погибали из-за Эррора или Найтмера, разваливаясь на части или погружаясь в токсичный негатив до конца времен. Даст уже вырезал все свое Подземелье. А затем убил еще больше народа в Мультивселенной. Что значит еще одна смерть, сотня, тысяча, когда важна только его цель? Мультивселенная была неумолима в любом случае. Даст мог лишь попытаться не дать развалиться своему маленькому уголку ада.

***

Это граничило с невозможным. Казалось бы, Найтмер не должен страдать от головной боли, если только в дело не вмешивался мощный заряд Позитива. И все же он мучился от невыносимой мигрени. В моменты сильного раздражения Найтмер задавался вопросом, не игнорирует ли Эррор его указания чисто из вредности. Жестокость Киллера была полезна. Отчаяние, горе и безысходность Хоррора были полезны. Страх, агония и болезненная покорность Даста были полезны. Ненависть Эррора была чрезвычайно полезна. Его гордость и нытье тоже могли давать негативную энергию, но при этом вызывали адскую головную боль. Особенно когда Эррор, едва успев уйти, возвращался, чтобы нажаловаться еще больше. – …Наконец-то подвернулась возможность разнести Маркеттейл, а Инк даже не появился, – ворчал Эррор, метаясь по кабинету Найтмера. – Он всегда тут как тут! Сколько бы аномалий я ни убил, сколько бы кодов ни уничтожил, он всегда прибегает, чтобы помешать. А тут – как сквозь землю провалился! Найтмер подавил банальное желание помассировать виски. Сама по себе одержимость Эррора Защитником была даже интересна. Инка можно было рассматривать и как воплощение разнообразия и пестроты Мультивселенной (как "Создателя", хотя и Найтмер, и Эррор знали его истинную Роль), и как ее самого яростного защитника. Вполне логично, что лютая ненависть Эррора к Альтернативным Вселенным сосредоточилась на том, кто так упорно помогал этим "мерзостям" процветать. Эррор не испытывал ни капли симпатии к Инку, но презирал Защитника еще сильнее, чем все остальное в ненавистной ему Мультивселенной. Найтмер мог бы упиваться этой ненавистью, если бы при этом Эррор не закатывал эти раздражающие истерики всякий раз, когда Защитник не уделял ему должного внимания (будь то сражение с Эррором, попадание к нему в плен, чтобы Эррор мог выместить свой гнев, используя его как неубиваемую грушу для битья, или вынужденное наблюдение за разрушением очередного мира). Эррор не просто хотел Уничтожать. Он хотел наслаждаться страданиями, которые причинял, и потерей счастливых концовок, которые разрушал. Найтмер подозревал, что Эррор сам потерял свой счастливый конец, и теперь его личной миссией стало отнять как можно больше счастливых концов у других. Инк был заклятым врагом Эррора. Он был ровней Эррору, его постоянной оппозицией и его вечной бессмертной жертвой. Эррор настолько презирал Защитника и все, что он олицетворял, что был готов сжечь мир дотла, лишь бы удержать Инка в пламени. Найтмер мог бы наслаждаться этой гнусной преданностью, если бы это не так раздражало. – Я даже не успел толком никого убить, потому что ты заладил, чтобы я не трогал этого мерзкого Даста. Найтмер не мог даже сосредоточиться на том, почему Инк так и не появился, потому что Эррор продолжал бубнить. Дрим и Блу были в Маркеттейле, но Инка нигде не было. И самое главное – вскоре и Даст исчез. Не может быть, чтобы он мог от него спрятаться. Но все же он чувствовал лишь слабые отголоски эмоций Даста через связь, созданную контрактом души. Найтмеру нужно было поразмыслить над этой загадкой. Если бы у него была хоть минутка тишины. – Там была целая толпа Сансов, из которых я мог бы наделать ̷к̷-̷к̷укол, – продолжал брюзжать Эррор. – Но нет, блин! – Ты здесь только для того, чтобы ныть? – резко оборвал его Найтмер. Аура Разрушителя опасно вспыхнула. Найтмер позволил себе насладиться чужой яростью, несмотря на усиливающуюся головную боль. – Заткнись! – прошипел Эррор. – Я ̷н̷-̷н̷е уничтожаю вас всех только потому, что тогда Голоса меня совсем задолбают. Они будут ныть и жаловаться, что Их ̷л̷-̷л̷юбимые аномалии погибли. – Его глазницы сузились, а аура замерцала садистским весельем. – Хотя, думаю, ты всегда можешь заменить своих пешек. – Мне и так недавно пришлось их заменить. Не трогай их! – огрызнулся Найтмер. Он только сейчас понял, что сказал Эррор, и его щупальца замерли. – …Ты знаешь. Эррор закатил глаза: – А что тут ̷с̷к̷-̷с̷к̷рывать? Голоса только и делали, что стонали и "оплакивали" потерю твоих любимых игрушек. Ну, или когда ты заставил Хоррора снова прикончить брата и его альт-версии. – Эррор осклабился. – Он практически делает за меня ̷м̷-̷м̷ою работу. Может, сделать из Хоррора куклу в знак "благодарности"… Сама мысль о том, что Эррор посмеет покуситься на его пешек, наполняла Найтмера такой собственнической яростью, что он едва сдерживался. Тени вокруг него сгустились и задрожали, и окно за его спиной треснуло. – Член Банды – мой навеки. Эррор лишь презрительно усмехнулся, ничуть не впечатленный. – Да-да. Голоса поднимут вой, если я трону твои игрушки. Найтмер понял, что Эррор говорит искренне, по угрюмости в его ауре, словно у ребенка, которому не купили новую игрушку. Он успокоился, и любопытство взяло верх. – Когда ты впервые заметил контракты душ? Эррор бросил на него язвительный взгляд. Излучаемое им чистое высокомерие было одновременно приятным и раздражающим. – Я перестал считать после пары сотен. Думаешь, мне больше заняться нечем, как следить за тем, когда помирают твои аномалии? Не то чтобы Найтмер ожидал, что Эррор будет против контрактов душ, но все же удивился, что тот так долго молчал, вместо того чтобы рассказать Инку. Конечно, чтобы поиздеваться и задеть Инка, но обычно Эррор хвастался подобным, чтобы ткнуть Инка носом в его провал. Обычно он действовал ради сиюминутного удовольствия, не задумываясь о долгосрочных последствиях. Очевидно, Эррор умел играть в долгую садистскую игру, и у него хватило на это терпения. Найтмер мысленно отдал ему должное, хотя ни за что бы не признал этого вслух. Не хватало только еще больше раздувать самолюбие Эррора. – Если найдешь Даста, оставь его в живых, – сказал Найтмер. – Он мне нужен. – Не командуй мной. Мне до лампочки твои планы, – прорычал Эррор. Но тут же его голос неожиданно смягчился, в нем даже проскользнуло что-то похожее на радость. – Я согласился помочь ̷т̷-̷т̷олько потому, что Голоса пообещали мне Инка. Редко когда восторг вызывал такую волну негатива, но чистая злоба и садизм, которые излучал Эррор, гасили любой намек на позитив. И снова любопытство Найтмера взяло верх над раздражением. – Что ты имеешь в виду? – В Них что-то изменилось. Они всегда хотели, чтобы я мучил Инка. Многим из Них нравится, когда я ломаю его кости, как прутики. А теперь… Теперь Они говорят, что я могу сломать его совсем. – Эррор расплылся в улыбке, словно получил на день рождения лучший шоколад из Андерфелла. – Как только я доберусь до Инка в этот раз, мне ̷б̷-̷б̷ольше не придется его отпускать. Найтмер задумался о том, как Инк потерял расположение Мультивселенной. Многие презирали его и не доверяли "Создателю" из-за его Бездушия и прошлых неудач, и их негативные чувства давали Найтмеру еще больше силы, позволяя с легкостью ставить Дрима и Инка на место. Похоже, Голоса Эррора отражали это. Или Эррор наконец решил избавиться от Защитника раз и навсегда. Честно говоря, Найтмеру было плевать на мотивы Эррора. Если тот думал, что сможет захватить Инка, Найтмер не станет возражать. Страдания Защитника вполне соответствовали его собственным планам. – Я обещал тебе Инка, и ты его получишь, – заверил Найтмер. – А пока иди и разнеси какую-нибудь АВ, чтобы выпустить пар, вместо того чтобы выносить мне мозг. В этот момент Найтмер почувствовал странное дежавю, словно он уже говорил это раньше. Он отбросил эту мысль, решив, что наверняка уже прогонял Эррора, чтобы тот не мешал. Эррор злобно сверкнул глазами и оскалился, его гордость и самолюбие были задеты этим скрытым "приказом". – Ты думаешь, что можешь мной командовать? Да пошел ты! Ищи меня в Анти-пустоте, когда снова придешь просить о помощи. Найтмер был просто рад, что тот уходит. – Я зайду к тебе, когда найду Инка. Он будет в моей темнице, но ты можешь делать с ним все, что угодно. Мне все равно, лишь бы он мог выдать мне нужную информацию. А потом он будет полностью в твоем распоряжении. Эррор расплылся в садистской ухмылке. – Жду не дождусь.