Ч. 3. Глава 75. Спасены

Альфис изо всех сил старалась не дать сомнениям пустить корни, оставаясь с Королевой Ториэль, вместо того чтобы сорваться к Андайн, как только Андерсвап узнал об Амальгаметах. Она Капитан Королевской Стражи, и в трудные времена ее место рядом с Королевой, но даже отдавая приказы Стражам, она едва сдерживалась, чтобы не броситься на поиски Андайн. «Она все еще в лаборатории? С ней кто-нибудь есть? Она в безопасности? Почему она мне ничего не сказала?» Любые сомнения отступили, когда Темные Папирусы вторглись в замок Королевы. Альфис узнала потрескивание глюков Эррора еще до того, как увидела белые шрамы, расползающиеся по воздуху Андерсвапа, и приготовилась к бою. Последняя атака на Андерсвап стоила им Поверхности и всех живших там людей. Если Эррора и Найтмера не остановить, эта атака станет для них последней. Блу, Дрим и Скетч ушли, но Альфис, Судья, Паладин и остальные были готовы дать отпор. Феллдайн и Альфис заняли позицию по бокам Королевы Ториэль. – Стража, ко мне! – скомандовала Альфис. На зов откликнулись не только Королевские Стражи Андерсвапа, но и все оказавшиеся поблизости Стражи из Аутертейла бросились на помощь. Альфис никогда прежде не командовала таким большим количеством воинов, но не теряла времени, отдавая приказы: – Наша задача – уничтожить как можно больше Темных Папирусов. Спасайте, кого сможете. Судья, нам нужно выдвигаться к Сноудину? – Здесь мы нужнее, – коротко ответила Судья. – В Сноудине могут быть важные мировые коды, но Найтмер наверняка нацелится на ваше Ядро. Альфис так и думала. – Вы слышали ее. Феллдайн, собери отряд и прорвись сквозь вражеские ряды. Нам нужно попасть к Ядру. Феллдайн немедленно приняла приказ, и они с Паладином разделили Стражей на отряды. Те, кого возглавляли Паладин и Судья, ринулись на улицы Нового Дома, чтобы сдержать Темных Папирусов, а отряд Феллдайн пытался пробиться к Хотленду и лабораториям. Альфис почти не сомневалась, что Фелл Гастер и его сыновья уже там. Она старалась не волноваться о них, Андайн, Расе и Ацил. Внезапная волна тьмы накрыла Замок, разбавляемая лишь сотнями пустых белых глаз Темных Папирусов за окнами. Напстатон уже перешел в свою Нео-форму и пробил стекло мощным выстрелом, на секунду проделав брешь в клубящейся тьме. Королева Ториэль сжала свой скипетр и призвала огненные шары в раскрытую ладонь: – Что мне нужно знать об этих противниках? Альфис вспомнила наставления Дрима и Core!Фриска о теневых войсках Найтмера: – Темные Папирусы атакуют как обычно. Их уничтожение не повышает Характеристик. Их атака сильнее, чем защита. Берегитесь костей, Бластеров и атак негативным магическим огнем. Любое ранение может быть с эффектом отравления. Сразу ищите целителя. Королева Ториэль коротко кивнула и подняла скипетр. Но не успела она атаковать, как Замок у них под ногами содрогнулся. Альфис подняла топор, готовясь к вторжению тьмы, но тени не ворвались в окна. Вместо этого Королева Ториэль в ужасе посмотрела вниз: – Человеческие души. Позабыв о битве, Королева Ториэль выбежала из тронного зала. Альфис, не раздумывая, бросилась за ней. – Я прикрою! – крикнул им вслед Напстатон. Альфис едва обратила на него внимание, следуя за Королевой Ториэль по лабиринту коридоров. Она ожидала увидеть множество потайных проходов и ходов, ведущих к человеческим душам, спрятанным под комнатой, ведущей к Барьеру. Но последняя секретная дверь оказалась уже открыта. Внутри стоял Кларет-Санс, окруженный пустыми стеклянными колбами. Он стоял к ним спиной, но Альфис видела, что он держит кого-то на руках. Ей хватило одного взгляда на каштановые волосы, чтобы узнать Чару. Он был неподвижен. Королева Ториэль замерла при виде ребенка, и ее лицо исказила гримаса ужаса и горя. – Только не снова… – еле слышно прошептала она. На глаза Альфис навернулись слезы, и она яростно взмахнула топором, но вдруг засомневалась. Она перехватила оружие и нанесла удар рукоятью по голове Кларета, застав его врасплох. Удар не сломал кость, но оставил заметную трещину. Кларет устоял на ногах. Он пошатнулся, едва не выронив Чару, но удержал его, и в тот же миг между ним и Альфис выросла стена из костей. – Отпусти Чару! – скомандовала Альфис, не дав Кларету и слова сказать. Кларет немного повернулся, но не показал Чару полностью (Чару, а не его тело. Не его тело…), склонившись над ним, словно защищая. Теперь Альфис видела лицо ребенка. Его глаза были закрыты. Грудь не двигалась. Он казался бледным, но Чара всегда был бледным. Конечно, так и было. Душа Альфис бешено заколотилось, и она закричала во все горло: – Что ты сделал?! Кларет уставился на нее сквозь возведенную им стену из костей. Его глаза были тусклыми. В них читалась лишь усталость и какая-то обреченность. – Расслабься. Парень не умер. В руках Королевы Ториэль вспыхнуло пламя, взметнувшись по рукавам. – Где души?! – потребовала она. Вместо ответа Клерет запрокинул голову, глядя вверх. Альфис проследила за его взглядом и увидела семь душ, парящих вокруг Темми. Семь человеческих душ. Оранжевая, желтая, голубая, синяя, зеленая, фиолетовая и красная. Они устремились в плюшевую форму Темми, и вспыхнул ослепительно-белый свет. Когда свет рассеялся, на месте Темми возвышался дракон. Именно это пришло в голову Альфис, когда над ними воспарил гигантский крылатый чешуйчатый монстр, настолько огромный, что, казалось, должен был пробить потолок. Но потолок словно растворился во тьме, давая ему достаточно места, чтобы расправить крылья и продемонстрировать заключенные в них души. Голубая, синяя и зеленая находились в левом крыле. Оранжевая, фиолетовая и желтая – в правом. А на груди, над символом руны Дельта на темных одеждах, что напоминали одежду Азгора, сияла красная душа. Белые рукава одежд были пусты. Драконьи крылья хлопали за спиной, а шипастый хвост безвредно рассекал воздух. Альфис не знала этого монстра, и все же он казался знакомым. Воздух задрожал, как при использовании команды Проверки, но скорее это было похоже на провозглашение, как будто он кричал свое имя всему миру. МК Дримурр. Ангел руны Дельта. Будущее людей и монстров. Скипетр Королевы Ториэль выскользнул из ее онемевших пальцев и с грохотом упал на пол, и она в ужасе прижала руки ко рту. – Дитя мое? Он улыбнулся Королеве Ториэль, обнажив острые клыки, и его глаза вспыхнули красным светом Решимости Чары: – Не волнуйся, мама. Мы с Чарой это исправим! Мы сможем исправить все! Подземелье содрогнулось и застонало.

***

Эйри не раз слышал от Топа истории о Мультивселенной. Обычно допрос устраивала Химик, а Эйри просто оказывался рядом, но Топ всегда находил время, чтобы отвести Эйри и Зефира в сторонку и посвятить их в некоторые вопросы Мультивселенной еще до… до создания Зефиртопа и полного Перезапуска Зефиртейла. В том числе Топ предупреждал об опасностях. Ему, к счастью (или к несчастью), не доводилось встречаться с такими, как Эррор, Найтмер, Дрим, Core!Фриск и обитатели Омега-таймлайна. (Теперь стало ясно, что это было подстроено Создателями. Они не хотели, чтобы Топ столкнулся с кем-то вроде Note!Инка). Но это не означало, что Топ не знал о существовании Разрушителя. Топ не раз бывал в месте под названием Маркеттейл, притворяясь обычным Странником-Ауткодом. После появления Астера в Андертопе и знакомства с Зефиртейлом Топ собрал Циркуса, Клоуна, Эйри и Зефира, чтобы поделиться услышанным. Чтобы предостеречь их. – Наши миры считаются инкодовыми и отрезаны от Мультивселенной. Но это не значит, что так будет всегда. Есть… вероятность, что кто-то вроде Эррора, Разрушителя, доберется и сюда. Если это произойдет, сделайте все возможное, чтобы он не забрал вас к себе в Анти-пустоту и не убил. Я не знаю, есть ли в Зефиртейле СБРОС, как в Андертопе, но когда речь идет о сущностях вроде Эррора, это не имеет значения. Если он убьет вас, вы не вернетесь. Эйри всегда было жутко слышать о мирах, где всех убивают по прихоти какого-то путешественника во времени, а потом возвращают в следующем таймлайне. И то, что есть силы, способные уничтожить их навсегда, тоже не добавляло оптимизма. Хотя, если честно, Эйри никогда не чувствовал угрозы от этих Разрушителей миров. Мультивселенная всегда казалась чем-то далеким от Зефиртейла, Андертопа и тем более Зефиртопа. Эйри даже иногда забывал, что где-то там существуют другие миры. Нот-Инк и Индиго-Даст были куда более приятным, но отрезвляющим напоминанием о том, что творится в Мультивселенной. Их страх, недоверие, травмы, горе – все это последствия пережитого там. Здесь. Когда Note!Инка забрали из Зефиртопа – места, о безопасности которого заботился Эйри – он просто обязан был отправиться на его спасение. Мультивселенная оказалась… напрягающей с первого же шага. Омега-таймлайн был неприветлив, но такие, как Судья Фелл Андайн, доказали, что всегда найдутся добрые и готовые помочь. Сила Скетча была ужасающей, но его подставили и заставили изображать злодея. Он наглядно продемонстрировал, что могут быть недоразумения или целенаправленные манипуляции, создающие ложное впечатление. Эррор же пока полностью оправдывал свою репутацию. Эйри едва успел переварить то, что Эррор учинил в Аутертейле, как Разрушитель уже ворвался в Андерсвап. Он не понаслышке знал, что такое ужас, вызванный Их существованием, и горечь потери близких после полного Перезапуска Зефиртейла. Теперь он как никогда понимал, почему Нот и Индиго смотрели на него с таким подозрением, усталостью и страхом. Создатели были полны решимости сделать все, чтобы Их творениям было плохо и больно. Что ж, Эйри был не менее полон решимости предотвратить как можно больше этой боли. Поэтому, увидев по телевизору кадры из Истинной Лаборатории из предыдущих таймлайнов, Эйри приготовился к худшему. Когда Каст вернулся один, а Тириан Азгор попросил остальных помочь найти Underswap!Чару, Эйри сразу присоединился к поискам пропавшего ребенка. Тириан Азгор отправился обратно в Руины, а Эйри с остальными принялись прочесывать лес Сноудина. И вот, когда воздух пронзили белые трещины, а из центра города с криками побежали монстры, Эйри, не раздумывая, бросился обратно. Мелькнули тени, и рядом с ним появились Шейд и Каст. Первый скорее скользил, чем бежал вместе с Эйри туда, где Эррор уже начал атаку. Каст раздраженно посмотрел на Разрушителя: – А Они все никак не угомонятся, да? Эйри не был знатоком оригинальных таймлайнов Андертопа, но счел, что весьма иронично слышать это от Каста. – Так и есть, – отозвался Свапстер, плавно появляясь из Сноудинского леса вместе с Эйри, Шейдом и Чарой. Его челюсти напряглись, а в глазницах замерцали тени и магия. – Полагаю, Скетч с остальными еще не вернулись? Шейд покачал головой. Свапстер проверил свой телефон и скривился при виде отсутствия сигнала. Он глубоко вздохнул: – Что ж. Видимо, придется разбираться самим. Признаться, я уже совсем отвык от таких сражений. По крайней мере, Рас должен искать Чару возле Лабораторий или Нового Дома, а не здесь. Шейд, ты можешь что-нибудь сделать? Шейд уже вглядывался в пустоту. В отличие от Топа, который всегда смотрел пристально и сосредоточенно, Шейд казался слегка отрешенным, изучая ткань их Мультивселенной. – Я вижу коды. Обычно я не могу на них влиять. Но попробую. – Действуй. – Свапстер с опаской взглянул на Эррора, сжимая что-то в кармане. – Мне просто нужно подобраться поближе. Залп глючного света обрушился на Рождественскую елку в центре Сноудина, испепелив ее вместе с подарками. Даже издалека Эйри ощутил обжигающий жар, возможно, превосходящий даже пламя Младшего. Счастье, что Младшего не было с ним. Ему не хватило бы места, чтобы летать под каменным сводом, лавируя между белыми трещинами в воздухе. Несколько глючных порталов оставались открытыми, предоставляя Эррору прямой путь в Анти-пустоту. Эйри не сводил глаз с его синих нитей, готовый вмешаться, если тот попытается захватить души убегающих монстров и людей. К счастью, пока Эррор был больше сосредоточен на разрушении зданий, чем на уничтожении живых существ. Поначалу Эйри решил, что он привык целиться в двери, чтобы никто не сбежал в Омега-таймлайн. Но потом он увидел, как нити Эррора резко изменили траекторию, чтобы не задеть версию Монстренка, и засомневался. Это не вязалось с тем полным пренебрежением к чужим жизням, которое Эйри видел в Аутертейле. Что-то произошло? Эйри не успел задать свой вопрос, как Каст, словно тень, метнулся вперед. Его темный нож мерцал энергией Пустоты, рассекая синие нити и не давая им прорваться через окна в кафе Маффет. Темные глаза Каста казались пустыми провалами, из которых текла Пустота, а на лице застыла зловещая ухмылка, заставившая монстров у окна поспешно скрыться в глубине кафе. Эррор заметил Каста и оскалился, направив на него свои нити. Каст ловко уклонялся, его силуэт мерцал, в глазах бурлила тьма, а с лица не сходила насмешливая улыбка. Эррор презрительно скривился, но по сравнению с Кастом выглядел почти равнодушным. – Еще один Бездушный, да? ̷П̷-̷п̷редсказуемо. Каст ответил неприличным жестом, который Ториэль точно не одобрила бы. Хотя, учитывая обстоятельства, кто знает. Эррор нахмурился, скорее задумчиво, чем сердито, и метнул несколько глючных костяных атак. Кости вонзились в землю вокруг Каста, образовав клетку со всех сторон и сверху, и Эйри невольно вздрогнул, когда они обрушились на Каста, но не прошли насквозь. Cast!Чара яростно дергал обжигающие костяные прутья, морщась от боли, но не прекращая попыток вырваться. Эррор наблюдал за ним, а затем резко заглючил, схватившись за голову: – ̷Х̷в̷а̷т̷и̷т̷.̷ Эйри мгновенно бросился вперед, заслонив Каста от Эррора, и отразил несколько глючных костяных атак своими. Между ним и Эррором возник Бластер Свапстера с оранжевым и синим глазами, приняв на себя следующую волну костей, и тут же выстрелил. Эррор сглючил, уходя с линии огня, и в воздухе за его спиной возникли темные Бластеры. Он подпрыгнул и оглянулся на них, словно удивившись, а затем его разноцветные глаза уставились на Свапстера. На его лице промелькнуло что-то вроде узнавания. – Ты от̷-̷т̷ец Блу. Эррор широко ухмыльнулся, прямо как в Аутертейле. Он поднял руку, и в пастях Бластеров начала собираться разрушительная энергия, но… Эйри заметил, как эта ухмылка слегка дрогнула. Взметнулись тени. Извивающаяся тьма обрушилась на Бластеры Эррора, запечатав их пасти, и хотя казалось, что двигался Свапстер, Эйри знал, что это атака Шейда. Бластеры Эррора попытались выстрелить, но, лишенные возможности разрядить энергию, тут же взорвались, осыпав все вокруг глючными искрами, словно снегом. Свапстер взлетел на другом Бластере, чтобы сравняться с Эррором, и встал, скрестив руки на груди. Хотя его оранжевый и синий зрачки ярко светились, склера мерцала темнотой Пустоты. – Приветствую тебя, мистер Эррор, Разрушитель Альтернативных Вселенных, или как там тебя еще называют. Должен сказать, ты выбрал крайне неудачный момент для атаки моего дома, в который я только что вернулся. Я только что воссоединился со своими сыновьями. И ты прерываешь это воссоединение. Это, смею заметить, невероятно грубо. Эррор уставился на него, ошеломленный нотацией Свапстера, потоком болтовни и странными приоритетами. Он презрительно усмехнулся и на секунду опустил взгляд, уже почти придя в себя, но тут же замер, увидев Каста в своей костяной клетке. Свапстер поднялся еще выше на своем Бластере, нависнув над Эррором, и Эйри приготовился к тому, что он выстрелит по Разрушителю. Он никак не ожидал, что Свапстер спрыгнет с Бластера и свалит Эррора с неба. Крик Эррора был настолько пронзительным, что Эйри почувствовал физическую боль. И не только он пошатнулся: Каст даже перестал кромсать окружающие его костяные атаки и зажал уши руками. Свапстер и Эррор рухнули на землю, причем Эррор оказался сверху. Глюки с невероятной скоростью расползлись по его телу, и Свапстер болезненно вскрикнул. Его трясло, словно от ударов током, но он не сдавался. Свапстер схватил Эррора за рукав, задрал его и защелкнул на его предплечье небольшой неприметный браслет. Нити Эррора мгновенно замерли в воздухе, а белые разрывы в небе перестали увеличиваться. Каст с яростью рубил костяные атаки, но те упрямо не поддавались. Свапстер поспешно отскочил от Эррора: – Нейтрализатор кода и магии. Советую что-нибудь предпринять, пока он его не сломал. И это могло случиться очень скоро. Глюки отступили, прежде чем Эррор успел упасть, и он рывком поднялся на ноги. Всякие колебания и задумчивость исчезли: его лицо исказила гримаса ярости, а зрачки сузились до безумных точек, отражая всю глубину его ненависти и гнева. Эйри остался рядом с Кастом, пытаясь понять, что лучше: защищать его или попытаться вытащить из этой костяной тюрьмы. Свапстер напрягся, держа Бластеры наготове. Оставшиеся монстры и люди в панике искали убежище в уцелевших зданиях. Только Шейд выглядел невозмутимым, уставившись в, казалось бы, пустое пространство над головой Эррора. Он нахмурился еще больше, сосредоточенно размышляя о чем-то, что видел только он (и возможно, Эррор). Боль и смирение на его лице слишком сильно напомнили Эйри Астера. А последующая непреклонная строгость – Топа. – Ты гордишься собой? – спросил Шейд. Эррор замер как вкопанный, как и тогда, когда Свапстер коснулся его. Обе глазницы Шейда потемнели. – Твой план по уничтожению Мультивселенной с треском провалился. Более того, я думаю, ты добился прямо противоположного. Все миры, которые ты "уничтожил", просто стали недоступными. Многие из них разделились на новые временные линии из-за твоего вмешательства. Но, увы, не Амититейл. Ты ведь помнишь Амититейл, не так ли? Эррор не шелохнулся. Пустота сочилась из глазниц Шейда и стекала по подбородку, и на его лице появилась мрачная ухмылка. – Амититейл был миром, где никому не нужно было умирать. Чара усердно работал, чтобы стать дипломатом в ожидании освобождения народа монстров с помощью семи душ живых людей и семи душ живых монстров. Доброта любила печь вместе с Ториэль. Терпение предпочитала методично исследовать Сноудин с Сансом и Папирусом. Порядочность готовилась к собственному выступлению в шоу Метаттона. Справедливость мечтал вступить в Королевскую Стражу, а Андайн была его наставником. С прибытием Фриска они были как никогда близки к выходу на Поверхность. Но все эти надежды, все эти мечты, все эти счастливые концовки… оборвались. Из-за тебя. Поздравляю, старина. Ты успешно убил их всех. Глаза Эррора были расфокусированы. Его тело сковало напряжение. Он стоял в снегу, покрывавшим белым порошком его обувь и красные кости ступней, и Эйри видел, как глюки вновь расползаются по его костям. – Все твои оправдания – ложь и самообман. Все твои "победы" – проявления ненависти, жестокости и эгоизма. Ты добился лишь смерти десятков тысяч невинных, мечтавших просто увидеть небо и звезды, только потому, что не мог вынести их счастья. – Лицо Шейда замерцало. Его облик исказился, окутанный тенями, словно сливаясь с тьмой. – Все, за что ты боролся… Все, ради чего убивал… Все оказалось зря. И ты это понял, не так ли? Что ты будешь делать теперь, Гено, раз ты стал всего лишь бессмысленным убийцей? Эррор закричал и схватился за правую глазницу, рухнув на колени. Кровь струилась по правой стороне его черепа и просачивалась сквозь пальцы, оставляя алые пятна на белом снегу. Многие в Мультивселенной не упустили бы шанс, чтобы добить Эррора. Если бы им повезло и его глючащие ОЗ опустились бы достаточно низко, они могли бы преуспеть. Но никто не двинулся с места. Никто даже не попытался. Даже Каст, который запросто мог бы метнуть нож между прутьями клетки и ранить Эррора. Из-под плотно сомкнутого левого века Эррора текли слезы. Кровь продолжала капать между пальцами, окрашивая снег. Сострадание пересилило сомнения Эйри, и он рассеял оружие. Искаженный облик Шейда вновь стал прежним. В его голосе не было ни капли ненависти, когда он тихо обратился к Эйри. Но не для того, чтобы предостеречь, а чтобы напомнить Эррору. – Папирус… Эйри едва заметил, как Эррор напрягся. Он был слишком сосредоточен на очевидной боли Разрушителя. – Ты сильно ранен. Пожалуйста, позволь мне помочь. Эйри порылся в сумке и осторожно достал один из пирогов, испеченных Клоуном. Он бесстрашно опустился на колени перед Эррором и протянул пирог. Благодаря сохраняющим свойствам его сумки, от пирога исходил аромат свежей выпечки. Продолжая зажимать правую глазницу, Эррор поднял голову и уставился на ирисково-коричный пирог в руках Эйри. Дрожащий огонек в его глазнице метнулся вверх, охватив взглядом Aery!Папируса, Shade!Гастера и Cast!Чару, все еще запертого в костяной клетке. Затем его взгляд снова остановился на пироге, и видимый зрачок сузился до крошечной желто-синей точки. По телу Эррора прошла волна сбоев, почти полностью окутав его белыми и красными вспышками света. Воздух, некогда оглашаемый криками жителей, наполнился воплями самого Эррора. Эйри едва не выронил пирог в снег, бросившись вперед в отчаянной попытке спасти Эррора от явно мучительной участи. Свапстер схватил его за руку и удержал, серьезно покачав головой: – Он не умирает. Если прикоснуться к нему, будет только хуже. Эйри попытался вырваться, но было уже поздно. Бурлящие сбои отступили, открыв лицо Эррора. Над его правой глазницей расползлись белые помехи, закрывая часть черепа и остатки зрачка под ними. Левая склера почернела, а левый глаз изменил цвет с синего с желтым ободком на красно-голубой градиент. Выражение лица Шейда смягчилось, и остатки напускной злобы исчезли. – Гено… Эррор резко взмахнул рукой. Синие нити ударили по Шейду, Эйри и Касту, разрушив глючащую костяную клетку и отбросив их всех назад. Следующим жестом Эррор призвал в руку одну глючную костяную атаку. Душа Эйри остановилась. У Эррора еще остались силы. Нейтрализатор не справлялся. Он дал сбой. Он не сможет долго сдерживать Разрушителя. Стоит тому сломать наручник, и он вновь обретет прежнюю силу. Он обрушит на них всю мощь магии, кодов и глюков, уничтожая все вокруг. Но судя по всему, он не хотел этого. Хоть воздух и был пронизан разрывами и глюками, синие нити были пусты. Ни одна из них не захватила ни единой души. Бластеры не попали в цель. На улицах не было разбросанных тел, луж крови или кучек пыли. Эйри, Шейд, Свапстер, Каст и все, кто оказался поблизости в Сноудине Андерсвапа, ошеломленно смотрели, как Эррор использовал обжигающую кость, чтобы намертво сплавить нейтрализатор со своей рукой. Он выронил глючную костяную атаку и шагнул в открытый портал. Тот затрещал и захлопнулся за ним, оставив лишь несколько белых трещин в воздухе. Эррор сбежал.

***

«Блин. Кому-то явно неймется нас достать, да?» Реду было трудно не поддаться этим мрачным мыслям, когда он, Эдж, Фелл Гастер и несколько работников Ядра оказались в окружении Темных Папирусов в Ядре Андерсвапа. До тошноты предсказуемо: едва Ред и Эдж успели воссоединиться с отцом, как все снова полетело в тартарары. Как обычно. Никакой передышки. И не будет, если эти Темные Папирусы Найтмера разнесут к чертям Ядро. Ред скривился, выстрелив из Бластеров и испепелив сразу несколько теневых отродий. Да, многие из них смахивали на его бро, но это лишь дешевая пародия. Ред не какой-то сбитый с толку инкод, впервые услышавший о Мультивселенной. Он привык к шныряющим вокруг злым двойникам. Эдж держался рядом с Фестером и рубил наседающих Темных Папирусов, посматривая на края платформы, на которой их зажали. На взгляд Реда, они были слишком близко к Ядру, но он не мог винить отца за желание лично убедиться, что ничего не выйдет из-под контроля и не рванет у них под ногами. С их-то проклятой удачей любой камень, упавший в Ядро, мог спровоцировать взрыв. Ред палил из Бластеров и обрушивал град костяных атак, но краем глаза всегда следил за Эджем и Фестером. Стоит им оступиться, он тут же будет готов их подхватить. Фестер оставался рядом с главной консолью Ядра вместе с пятью Учеными из Андерсвапа и нескольких других АВ, готовыми вмешаться в случае проблем. Он помогал сыновьям сдерживать натиск Темных Папирусов, не давая им причинить ущерб. Ред слышал отдаленные крики и понимал, что другим повезло меньше. Их собственные шансы резко упали, когда вокруг зазмеились смолистые тени, и из мрака возник сам Король Негатива. Один из Ученых (судя по расшитому звездами халату, родом из Аутертейла) тихонько заплакал, но не покинул свой пост, продолжая следить за стабильностью систем Ядра. На черепе Реда выступила испарина, а Эдж крепче сжал свои костяные клинки, и хотя Найтмер изображал усмешку, Ред видел, что он в ярости. – Никогда бы не подумал, что ты окажешься одним из тех идиотов, которые так охотно бросаются в пекло, Ред, – ровным тоном произнес Найтмер, не выдавая ни ликования, ни гнева. – Звезды не придут тебя спасать. Ты падешь, как Core!Фриск и твой родной мир. Раньше эти слова привели бы Реда в ярость, наполнив горящие глаза жгучими слезами и красной магией. Но сейчас ему удалось выдавить хищную ухмылку. – Андерфелл никуда не делся, тупица. Как и Омега-таймлайн. Скетч спас их. Найтмер не выказал удивления, но его щупальца недовольно дернулись, заостряясь. – Тогда я найду их и доведу дело до конца. После того, как уничтожу драгоценный мирок Блу. И тебя. По позвоночнику Реда пробежал озноб, сковывая тело. Он схватил Фестера, Эджа и пятерых работников Ядра за души, перебросил их на другую платформу рядом с Ядром и прыгнул сам, прежде чем тьма Найтмера успела схватить его за ноги. Но уйти далеко не удалось. Тени оторвались от металлической поверхности Ядра, оплетая главную консоль, но один тонкий, как плеть, отросток метнулся и вцепился в лодыжку Реда. Он закричал скорее от паники, чем от боли, и призвал костяную атаку, рубанув по тени. Но атака вонзилась недостаточно глубоко, и другая тень обвилась вокруг запястья, выбив оружие из руки. Рядом с Редом возник маленький Бластер и открыл огонь по извивающейся тьме Найтмера, стараясь не задеть Реда. Когда это не помогло, Фестер бросил Бластер в ближний бой, и тот, раскрыв пасть, вцепился в тени и оторвал одну из них от руки Реда. Ред заметил краем глаза темное пятно прямо за Фестером и Эджем. Не успел он предупредить, как Эдж воздвиг стену из костей, вздрогнув, когда та затрещала и рассыпалась под ударами темного негатива Найтмера. Тьма сгустилась, приняв форму, и Эдж поднял костяные клинки, едва успев отразить удар Темного Папируса, целившегося ему в горло. Еще несколько обступили Фестера, и тот рассек их пополам. Но вместо того чтобы исчезнуть, они множились, превращаясь во все большее количество Темных Папирусов. Ледяная хватка вцепилась в лодыжку Реда, дергая его вниз, и он не сдержал вопль ужаса, сорвавшись с платформы. Реда обдало сильным жаром, и он посмотрел вниз, отпрянув от нестерпимо белого света Ядра, грозившего выжечь ему глаза. Ученый из Аутертейла попытался схватить его, но из тьмы перед ним вырос Темный Папирус, заставив его с криком отшатнуться назад. Поспешив отступить, он споткнулся и рухнул на платформу. Темный Папирус усмехнулся и опустил оружие, шагнув вперед и схватив Ученого за халат. Ред протянул руку, призывая магию, но лишь вскрикнул, когда щупальце выхватило из его кармана нейтрализатор магии и защелкнуло на запястье. Давление в глазу нарастало, затуманивая зрение, пока он беспомощно смотрел, как Темный Папирус тащит Ученого к краю моста. Ученый из Аутертейла не произнес ни звука, когда его сбросили вниз. Он молчал, даже когда падал. Ред зажмурился, чтобы не видеть, как Ученый сгорает в Ядре, но даже сквозь веки увидел вспышку света. Крики Фестера и Эджа заглушила волна Темных Папирусов, пока Реда тащило к Найтмеру. Щупальца скрутили его, силясь поставить на колени, но он сопротивлялся, даже когда они сдавили его запястья до хруста костей. Он знал, что не рассыпался в пыль лишь потому, что так захотел Найтмер. Найтмер с нескрываемым презрением уставился на Реда: – Знаешь, когда-то я думал, что ты можешь мне пригодиться. Я планировал захватить тебя во время одного из наших рейдов и сделать своим четвертым слугой. Твой мир так склонен к несчастьям, а ты так хорошо известен во всей Мультивселенной, что твое предательство повергло бы многих в отчаяние. Но к сожалению для тебя… – Его ледяные тени начали методично обвиваться вокруг шеи Реда. – Я понял, что мертвым ты будешь полезнее… Крошечный разряд молнии ударил Найтмера в висок. Его череп даже не дрогнул. Щупальца Найтмера замерли, а взгляд скользнул в сторону, уставившись на дрожащего Ученого, съежившегося у края платформы. Но он стоял не на платформе. Он стоял на коленях на тонкой парящей пластине из стекла. Ред узнал радужный отблеск. «Инк?» Ред не знал, кто это. Но что-то подсказывало, что должен знать. Сейчас было не время об этом думать. Атака Ученого из Аутертейла не причинила вреда, но отвлекла внимание Найтмера от Реда, и он с недоумением уставился на маленького дрожащего монстра: – И чего ты этим добился? Монстр судорожно вздохнул, не в силах вымолвить ни слова от страха, но все же вызвал еще один шквал крошечных молний. Ред даже не знал, что это за монстр. Он не знал его имени (да и было ли оно у него вообще). И все же тот сражался против Короля Негатива, чтобы помочь ему. Это было все равно, что бросать в Найтмера блестки. Ученый знал это, Ред знал это, Найтмер знал это. И мрачно усмехнулся, оставаясь неподвижным, чтобы наглядно продемонстрировать. Крошечные молнии ударили в Найтмера, не причинив ему ни малейшего вреда. К удивлению Реда, монстр из Аутертейла не сдавался. Он упорно призвал очередной рой маленьких молний, и Ред осознал, что хотя тот был до смерти напуган и понимал, что у него нет ни единого шанса, он продолжал атаковать, лишь бы отвлечь Найтмера от Реда. Пока Найтмер забавлялся с ним, он не трогал остальных, включая Ученых, которые отчаянно защищали Ядро от его Темных Папирусов. Так что монстр снова выпустил свою жалкую бесполезную атаку, и Найтмер надменно остался на месте, позволяя ей себя поразить. Вдруг сквозь рой молний промелькнул нож и вонзился прямо в покрытую негативом глазницу Найтмера. Атака не свалила Найтмера с ног, но ошеломила его, заставив замереть. Его хватка ослабла, и Ред, воспользовавшись моментом, вырвался из его щупалец. Ученый из Аутертейла спрыгнул с парящего стекла, сам еле удержавшись на ногах при приземлении на платформу, но помог Реду подняться. Вспыхнула синяя магия, осветив их души, и Эдж переместил Реда и Ученого из Аутертейла в безопасное место рядом с собой. Ученый тут же достал из кармана инструменты и принялся возиться с нейтрализатором на запястье Реда. Сузившийся и почти демонический глаз Найтмера сфокусировался на них, пылая в унисон с его яростью, и острые тени ринулись в атаку. В воздухе просвистел топор, рассекая Темных Папирусов, но на этот раз они не возродились и не размножились. Надежда Реда на прибытие Альфис из Андерсвапа мгновенно испарилась, сменившись замешательством и подступающей паникой, когда он узнал топор Хоррора. Его страх немного отступил, когда он увидел Хоррора и Киллера на краю главной платформы Ядра, а рядом с ними Калора. Найтмер выдернул нож из своей головы. На нем не осталось ни следа смолы, магии или крови. – Неужели вы и правда думаете, что, умерев здесь, заслужите прощение, Киллер? Хоррор? – Умирать сегодня не в моих планах, спасибо, – ответил Киллер, вызывая новый нож. Его глазницы были пусты, но Ред заметил, что на его лице больше нет черных полос. Стоящий рядом Хоррор с мрачным видом приготовил еще один топор. Его взгляд метнулся к Ядру и рабочим, отчаянно пытавшимся его защитить, и челюсть напряглась. Калор казался самым спокойным, но Ред легко читал его лицо. Похоже, кое-кто злился на Найтмера гораздо сильнее, чем хотел показать. Найтмер должен был наслаждаться их гневом, отчаянием и страхом. Но вместо обычной злорадной ухмылки на его лице застыла ярость. Киллер рассмеялся: – Смотри-ка. Не так весело, когда не можешь использовать наши эмоции против нас, да? – Ты все еще мой, – ледяным тоном сказал Найтмер, стирая улыбку с лица Киллера. – Вы принадлежите мне. Я владею вашими душами… – Пошел ты. Рука Калора трансформировалась в разноцветный Бластер, и он выстрелил им в Найтмера. Ред не мог сказать, пострадал ли Найтмер, но силы выстрела хватило, чтобы он пошатнулся, чуть не сорвавшись в кипящее Ядро. Следующий выстрел Калора пронзил извивающиеся тени Темных Папирусов, уничтожив их яркими вспышками разноцветного света. Он смело ступил на хрупкие платформы Ядра, продолжая обстреливать Найтмера залп за залпом. Найтмер растворился в тени, прячась среди своих Темных Папирусов, готовясь к следующей атаке. Калор остановился возле Реда и окинул его взглядом. Он взмахнул рукой, призывая разноцветный клинок: – Помочь с этим нейтрализатором? – Только руку не снеси, – пробурчал Ред, протягивая запястье. – Где остальные? – Ищут Инка. – Калор одним ловким движением разрезал нейтрализатор. – Честно говоря, я здесь в основном для того, чтобы набить морду Найтмеру. Ред не удержался от усмешки: – Кастеты не нужны? Калор серьезно обдумал предложение, но потом пожал плечами: – Неа. Мы как-нибудь сами. Найтмер затрясся от сдерживаемой ярости. Эдж и Фестер начали оттеснять остатки Темных Папирусов от Ядра и пультов управления. И тут все погрузилось во тьму. Маслянистый, похожий на смолу негатив Найтмера разросся и окружил их, почти заслонив свет Ядра, и Ред почувствовал, как сжимается горло, когда его подсознание уловило в воздухе яд. Киллер пятился, пока не прижался спиной к спине Хоррора, непрерывно вертя черепом и настороженно всматриваясь в темноту. Голос Найтмера раздался со всех сторон: – Вам меня не одолеть. Калор не сводил глаз с Найтмера и его окружения, но было видно, как сильно ему хочется саркастически закатить глаза. – Мы знаем, что Дрим, возможно, единственный, кто может одолеть тебя один на один. Но нам плевать. Мы с радостью попытаемся втоптать тебя в грязь. – О да, семеро против одного. Какой героизм, – презрительно прошипел Найтмер. – Тогда выходи и докажи свое превосходство, – прорычал Калор. – Или ты уже выдохся? Ярость Найтмера ощущалась почти физически, словно стена, готовая раздавить защитников и выжать из них все жизненные силы. Но на этом все и закончилось – тьма Найтмера замерцала и заколебалась, как шторм, теряющий свою мощь. Впервые Ред увидел предел силы Найтмера, а не безграничную неудержимую мощь стихии. Если у него закончится негатив, сможет ли он вообще выбраться из позитивного Андерсвапа? Может ли Найтмер застрять в ловушке позитива и угаснуть, превратившись в ничто даже без прямого вмешательства Дрима? Казалось, Найтмер и сам задумался над этим. – Похоже, Мультивселенная изменилась. Неважно. Я приспособлюсь. И ваши миры заплатят за ваше предательство. Мне начать со Сноудина или с Руин, Хоррор? Хоррор застыл, на его лице отразилась внутренняя борьба. Киллер остался совершенно невозмутим. – Заплатят? Да ты бы уже давно устроил кровавую баню в Хоррортейле, если бы мог. Черт, ты бы вытащил оттуда кого-нибудь, только чтобы убить его у нас на глазах. – Киллер усмехнулся. – Я видел эти миленькие эмблемки, которые Инк понатыкал по всем АВ. Он заблокировал твои украденные миры. Спорю, тебе больше туда не попасть, да? – Может, и не сейчас, – признал Найтмер, и это признание прозвучало как гром среди ясного неба. – Но я умею ждать. Вы сами согласились стать моими слугами. Я дал вам шанс на новую жизнь. Пока вы живы, ваши жизни и души мои. – Ты украл наши жизни, – огрызнулся Киллер. – Мы тебе ничего не должны. Даже если ты завладел нашими душами, тебе больше не изменить наши мысли и воспоминания. Мы никогда не прекратим борьбу, чтобы вырваться из твоих лап. Возможно, Найтмер достиг своего предела. Возможно, хотя он и не мог подпитываться их негативом, их позитив и храбрость по-прежнему ослабляли его. Возможно, Найтмер понял, что здесь ему ничего не светит. Как бы то ни было, Найтмеру хватило. Король Негатива бросил на них последний яростный взгляд и скрылся во тьме. В воздухе запульсировала радужная энергия, но это была не магия Калора. В одно мгновение последние Темные Папирусы развеялись, словно дым. Ред разглядел странные символы, которые не смог расшифровать, и инстинктивно понял, что Найтмеру закрыт путь в Андерсвап. Навсегда. Киллер проводил Найтмера взглядом с презрительной усмешкой, но Ред видел, что это лишь маска, скрывающая беспокойство. – Это еще не конец. Он соберет новые силы и вернется с целой армией Темных Папирусов. Да и контракты остаются проблемой. Калор коснулся руки Киллера: – Мы найдем его и остановим. Киллер отдернул руку и спрятал их в карманы, но Ред заметил, что он крепко сжимает нож. В этот раз это не было угрозой, скорее тщетной попыткой скрыть легкую дрожь. – Долго искать не придется. Он отправится в свой Замок или в Дримтейл, чтобы подпитаться негативом. Калор задумался и решительно кивнул: – Напомни мне сообщить Инку. И Скетчу. – Скетчу? – Киллер вскинул бровь. – Ты хочешь, чтобы Найтмер умер? – Его нужно как-то остановить, – твердо сказал Калор. – Если Найтмер и правда больше не может проникнуть в ваши миры, возможно, Инк и Скетч смогут полностью закрыть ему доступ в Мультивселенную. – Было бы здорово, – немного напряженно отозвался Киллер, стараясь скрыть переполнявшие его эмоции. Он окинул пустым настороженным взглядом Фелл-монстров и работников Ядра и хмыкнул. – Пошли отсюда, пока не набежали Стражники вязать нас. – Он слегка ухмыльнулся и иронично вскинул руки, подняв взгляд. – Эй, Инк, не поможешь? Воздух замерцал, и в нем появилось окно. Оно было слегка тонировано, как черный витраж, но Ред увидел за ним золотое небо. Киллер медленно опустил руки и с растерянным видом уставился на стекловидный портал: – …Блин. Он реально в нас верит. Хоррор был ошеломлен не меньше. Он молча последовал за Киллером и Калором в портал, который тут же закрылся. Секунду спустя появились Судья, Паладин, Феллдайн и несколько Стражников. – Эй! Вы трое в порядке? – крикнула Феллдайн. – Мы целы, Андайн, – отозвался Эдж. – Новый Дом еще стоит? – Ага, поэтому Судья с Паладином меня и догнали, – ответила Феллдайн. – Все Темные Папирусы исчезли. Что, черт возьми, только что?.. Подземелье содрогнулось и затрещало. Реда окутала непроглядная тьма.

***

Все случилось в один миг. Только что Азгор мчался через Руины к Сноудину вместе с Расом, подгоняемый тревожным предупреждением Андайн о нападении. И вдруг опустилась тьма. И вот он уже окружен толпой растерянных лиц и знакомыми каменными стенами. Азгор понятия не имел, как он оказался в Замке. Толпа вокруг него, среди которой были Рас и пепельно-бледная Андайн, похоже, тоже не знала. Многие в панике звали своих близких и жались друг к другу в незнакомом месте. И тут над ними разнесся громкий раскатистый голос: – Это все? Никого не забыли? Азгор поднял голову и почувствовал, как мир вокруг него рушится, а земля уходит из-под ног. И все же мир, должно быть, устоял, потому что он продолжал идти вперед, словно во сне, не замечая, как все расступаются, освобождая ему путь к переднему ряду толпы. Ториэль уже была там, ее глаза блестели от слез. Рядом с ней Альфис оборонительно склонилась над неподвижным телом Чары. Давным-давно драконоподобный монстр вернул тело Фриска обратно в Подземелье. Теперь этот монстр парил над телом Чары, и его крылья излучали непостижимую мощь. Азгор опустился на колени рядом с Чарой, осторожно коснулся его лба и с облегчением почувствовал, что тот по-прежнему теплый. Но даже проверяя его, он не мог оторвать взгляд от других своих упавших детей. – Не волнуйся, папа! – прозвучали в унисон их голоса, слившись в один, слишком юный, чтобы нести такую мощь, и слишком взрослый, чтобы принадлежать тем детям, которых он потерял. – Мы всех спасем. Воздух вокруг наполнился мерцающими рунами и символами. Азгор не понимал их значения, но догадывался о намерениях своих детей. Собравшиеся монстры и люди, затаив дыхание, наблюдали, как Монстренок, Чара и другие души пытаются изменить Андерсвап и вернуть его Поверхность. В его теле сосредоточилась мощь семи человеческих душ. Его глаза горели красным пламенем Решимости. Файлы и магия подчинялись его воле, а власть над временем и пространством откликалась на зов… Но мир отказывался подчиниться. Этой силы хватило бы, чтобы создать или разрушить Барьер. Но за Барьером Андерсвапа была лишь Пустота. Разрушь они Барьер, и Пустота поглотила бы все. Поверхность оставалась недостижимой. Не за что было зацепиться, нечего исправлять. Монстр-дракон в отчаянии вглядывался в свои файлы: – Нет, нет! Почему ничего не получается? Мы можем это исправить! Я знаю, что можем! Азгор взглянул на Альфис. Ее лицо было серьезным, но чешуя побледнела. Она бросила быстрый взгляд на Андайн, и на ее лице промелькнули страх и тревога, а затем встретилась взглядом с Азгором и едва заметно кивнула. Она осталась рядом с Чарой, а Азгор подошел к Ториэль. – Вам не нужно ничего исправлять, дети мои. – Мы можем! – запротестовали они. – Если мы возьмем все под контроль, мы вернем Поверхность и спасем всех. Дракон взмахнул огромными крыльями, спускаясь ближе к родителям. Азгор смотрел на него и думал, каким бы вырос Монстренок, если бы у него была такая возможность. Но этого никогда не случится, ведь он снова вернется в свое прежнее плюшевое тело. У Фриска вообще не было шанса. Он пожертвовал собой, надеясь помочь монстрам. Им вообще не стоило даже думать об этом. Они были всего лишь детьми. Какие дети способны на план, который начинается с собственной смерти и самопожертвования? Фриск давно мертв. Но Монстренок все еще здесь, пусть и в облике Темми. Как и Чара, чья душа сияла на груди дракона, а тело оставалось теплым и невредимым в руках Альфис. Азгору оставалось только молиться, чтобы история не повторилась, чтобы его дети не сделали еще один непоправимый выбор. Все, что он мог – это сделать свой собственный выбор сейчас. – Мне так жаль, дети мои. Мы не должны были взваливать на ваши плечи будущее людей и монстров. – Дело не в этом, – в замешательстве возразили они. – Мы пытаемся исправить временную линию и Андерсвап. Скорбь тяжким бременем легла на душу Азгора, усугубленная годами сожалений. – Вам не нужно жертвовать собой, чтобы искупить ошибки прошлых временных линий, Чара, Темми. – Но мы же убили вас всех! – воскликнули они, лихорадочно перебирая файлы в поисках Сохранения, которое привело бы их на Поверхность. – Мы должны искупить свою вину. – Нет, дети мои. Не так, – прошептал Азгор. – Мы знаем, что вы сделали, но мы прощаем вас. Обоих. – Нам не нужна Поверхность или "идеальный финал", – тихо добавила Королева Ториэль. – Нам нужны вы. В широко распахнутых красных глазах отразились растерянность и детская наивность, которые так контрастировали с той неимоверной силой, которую они пытались обуздать. – Я не понимаю. Мы совершили столько ошибок. Мы причинили вам боль. Мы предали вас. Мы убили вас. Азгор шагнул вперед и крепко обнял своих детей. В этой форме они были почти одного роста с ним. – Мы убили вас! – кричали они, но даже не пытались вырваться из объятий, вместо этого положив голову на плечо Азгора. – Мы столько сделали, чтобы добраться до конца, но все равно оказались за Барьером. Мы никого не спасли. Мы не смогли никого спасти. Азгор прижал их к себе чуть крепче. – Мы не смогли… Королева Ториэль присоединилась к Азгору и обняла своих детей. – Мы… Дракон зажмурился. Его крылья дрогнули и сомкнулись, обнимая родителей в ответ. – Простите нас… Ангел перестал бороться за контроль над Андерсвапом и его временными линиями. Тьма Пустоты отступила, больше не угрожая Барьеру. Человеческие души обрели свободу, и шесть из них тихо растворились в воздухе. Тело Чары зашевелилось в руках Альфис.

***

Даст не знал, чего ожидать, когда они найдут Инка. Как всегда, он готовился к худшему, но ничто не могло подготовить его к тому, в каком состоянии они его обнаружили. Инк стоял перед ними, облаченный в плащ Дрима и жалкие остатки белых одежд, но казалось, что его здесь нет. Глазницы были распахнуты, тело дышало, череп поворачивался в их сторону, но Даст боялся, что эти отстраненные, наполненные кодом глаза больше никого не видят. В отличие от безжизненной оболочки, какой он был в лаборатории Найтмера, Инк казался переполненным, словно он был всем и сразу. Возможно, это было ближе к истине, чем хотелось бы думать Дасту. Он даже представить себе не мог, чего Инку стоило помешать Создателям уничтожить (или Удалить) их всех. Ощущение чего-то запредельного, непостижимого, чего-то большего давило сильнее, чем в Пустоте, но Даст не боялся за себя. Инк не причинил бы им вреда. В этом Даст был уверен. Но Инк готов был причинить вред себе, чтобы спасти их. Видеть Инка в таком состоянии было тревожно. А видеть его таким в пустой бесконечной белизне _____тейла было еще хуже. Даже с накидкой Дрима на плечах и горящими в его костях кодами Инк казался бесцветным. Безжизненным. Инк дышал, двигался, но стоял между Дастом и Графитом слишком скованно. Даст не сомневался: если Графит попытается напасть, Инк немедленно отреагирует. Он будет сражаться, защищая Даста, нанося еще больший урон своему и без того измученному телу, еще больше разрывая свое внимание между этим местом и всем тем, где сейчас блуждал его разум. Поэтому, когда Графит шагнул вперед, Даст, превозмогая боль в груди, заставил себя подняться с белой земли _____тейла. Его шатающаяся, неуверенная походка вряд ли могла кого-то напугать. Она лишь подчеркивала его слабость – он едва держался на ногах. Одного удара щупальца Пустоты хватило бы, чтобы свалить его на землю. Но Даст добрался туда, куда ему было нужно. Он встал рядом с Инком. Не за его спиной, ища защиты. Не впереди, пытаясь прикрыть Инка собой. Рядом с ним. Даст больше не позволит Инку использовать себя в качестве щита, но и Инк не позволит Дасту стать щитом для него. Как бы ни кричали инстинкты, заставляя Даста встать между Инком и опасностью, он не мог этого сделать. Меньше всего Даст хотел (и больше всего хотели Они), чтобы Инк увидел, как он принимает удар на себя и умирает. Даст не мог заставить Инка держать на руках еще одного друга, пока тот рассыпается в пыль. – Не подходи. Отлично, он снова мог говорить. Вот только голос совсем не внушительный. Даст ненавидел свою слабость. Голос не долетал до цели, обрываясь неестественно быстро, вместо того чтобы отражаться эхом, словно он говорил в подушку. Он машинально схватился за шарф, чтобы убедиться, что тот не закрывает ему рот. В груди горело, но в то же время было парадоксально холодно. Каждый удар души отдавался ледяным молотом по грудине. Даст все еще чувствовал, как иглоподобные когти Графита пытаются вонзиться в его душу и разорвать ее на части. Фантом парил у плеча Даста, бросая на него обеспокоенные взгляды, но Даст знал, что он не упускает из виду тени Пустоты. Многие из них отступили, возвращая _____тейлу жуткую звенящую пустоту. Вместо того чтобы продолжать атаку, Графит занял оборонительную позицию в окружении колышущихся теней. Даст не мог смотреть на него, окруженного щупальцеобразными тенями, тянущимися в бесконечное белое "небо", и не вспоминать о Найтмере. И не мог не заметить страх, застывший на лице Графита. – Отойди от Инка. Не доверяя своему голосу, Даст решительно замотал головой. Он почувствовал легкое прикосновение к руке чуть ниже локтя, но не смел отвести взгляд от Графита даже на секунду. Прикосновение Инка больше походило на дуновение ветерка, чем на твердую хватку. Даст мог бы и не заметить его, если бы в _____тейле было хоть что-то – ветер, температура, давление… Пальцы Инка дернулись, легонько постучав по его руке. Даст сосредоточился на дыхании, надеясь, что никто больше (особенно Графит) не заметил, что у него началась гипервентиляция. Его душа слабо засветилась, вновь окутанная радужной аурой защитных кодов Инка, и лицо Графита мгновенно стало непроницаемым, скрывая все эмоции даже от зоркого взгляда Даста. Пронзительные глаза Гастера метнулись к Скетчу, рядом с которым уже был Дрим, а Блу стоял на страже. Душа Даста заколотилась в неровном паническом ритме, когда он увидел пятна порошка на земле. Кровь Скетча выглядела так, словно ее нарисовали карандашом. Даст знал, что Скетч ранен, но не думал, что настолько серьезно. Целительный свет сиял на кончиках пальцев Дрима, яркий и сильный в бесцветном пространстве _____тейла. Но казалось, он не помогал. Графит крепче сжал рукоять Бруми. Его взгляд скользил от Скетча к Дасту, такой острый и пронзительный, что он заподозрил, будто Графит буквально пытается заглянуть ему в душу. – Я ничего не понимаю. Почему Скетч сражается вместе с вами? Это вы навредили Инку. Я видел это. Это была правда, особенно в случае Даста. Но сейчас было не время спорить о семантике. – Нет, – с трудом проговорил Даст, преодолевая болезненный спазм в горле. – Те, кто создал эти скрипты, навредили Инку, потому что он сражался против Них. К его облегчению, Графит не вспыхнул гневом и не бросился в новую атаку. Его насыщенно-черный и переливающийся радугой глаза сохранили свои острые грани, немигающе глядя на Даста. – Получается, меня обманом заставили напасть на друзей Инка? И на собственного сына? Даст кивнул. Он не знал, радоваться или тревожиться, что Графит так быстро все понял. Не только он. Даст понимал, что Создатели хотели сделать из Графита своего нового злодея, безжалостного убийцу, который уничтожит их без колебаний и сожалений. Но что-то помешало Им превратить отца Инка и Скетча в кошмарного "Создателя", который был Им нужен. Не добившись своего, Они попытались настроить Графита против Мультивселенной другим способом: выставив свои непокорные творения "врагами" его детей. Теперь и Графит начинал это понимать. И скорее всего, последствия этого. У него определенно был тот дополнительный уровень осознания, которым обладали Инк, Скетч, а теперь и Даст, и, возможно, другие. Бруми чуть не выпал из ослабевших пальцев Графита. Он поймал его в последний момент, прошептав извинения, и осторожно опустил на землю. Затем Графит резко дернулся. Он поднял руку. На кончиках его пальцев вспыхнул серебристый свет, и Даст успел заметить мелькнувшие в воздухе коды. Коды прокручивались слишком быстро, чтобы их можно было разобрать, но Даст все же успел уловить некоторые слова. РЕДАКТИРОВАТЬ –– ЛИЧНОСТЬ –– УДАЛИТЬ –– Принципиальность –– Фанатичность –– РЕДАКТИРОВАТЬ –– СПИСОК ВРАГОВ –– УДАЛИТЬ –– РЕДАКТИРОВАТЬ –– МОТИВ ИСТОРИИ –– УДАЛИТЬ –– ОТКАЗ ОТ СЮЖЕТНОЙ РОЛИ Фаланги пальцев Графита заострились, превратившись в когти, и он, словно скальпелем, рассек ими коды. В отличие от плавных, всеобъемлющих правок Инка, действия Графита были точными, хирургическими. Поврежденные коды затрещали и исчезли, и Графит наконец посмотрел прямо на Скетча, который уставился в ответ, не сумев скрыть подавляемой боли. Суровое выражение лица Графита помрачнело. – Скетч… Это ты. Я думал… Нет, Они убедили меня, что Модератор был создан по твоему образу и подобию. В Мультивселенной, полной альтернатив, сложно быть уверенным… Но коды не лгут. – Он схватился за голову, сжимая череп так сильно, что Даст испугался, как бы он не поцарапал его когтями. – Я не узнал собственного сына. – Мне так жаль, Графит, – прохрипел Дрим. Его голос звучал так же глухо, как и у Даста, словно он едва не утонул. Глаза Графита потускнели до белизны, и его словно парализовало чувством вины. Скетч вцепился пальцами в белую безжизненную землю _____тейла и с усилием поднялся на ноги. Дрим последовал за ним, его руки все еще сияли, но Скетч покачал головой. – Я в порядке, – отрезал он. – Позаботься об Инке. Он, прихрамывая, двинулся вперед и подхватил с пола флаконы Инка и Гласси. Рваный плащ едва прикрывал повреждения на спине. Дрим не отставал, тревожно переводя взгляд с Инка на Скетча, разрываясь между двумя пациентами, хотя и понимал, что переключиться необходимо. Блу следовал за Дримом, внимательно наблюдая за всеми. – Значит, Графит не Создатель? – тихо спросил Блу. Даст представил, как в голове Блу проносятся ложные воспоминания, которые ему навязали. Интересно, как он отреагирует, когда Инк вернет ему настоящие воспоминания. – Нет, – прошептал в ответ Дрим. – Это не Графит навредил Инку, но… но Создатель хотел, чтобы вся вина пала на него. Не все наши воспоминания надежны… – Не нужно объяснять сейчас, – перебил Блу. – Я тебе верю. Расскажешь потом. – Сейчас главное, что Создатели обманули всех нас, – вмешался Скетч, остановившись перед Графитом. Его зрачок был настолько бледным, что Даст не смог определить его цвет. – Я буду признателен, если ты поможешь помешать Им предпринять что-нибудь еще. У Них еще может быть власть здесь. В глазах Графита снова блеснули искры цвета и тьмы. Его силуэт мерцал тенями, но Даст больше не чувствовал злобы со стороны Пустоты. – Я числюсь владельцем _____тейла. Даст не совсем понимал, что это значит (и не хотел понимать), но по спине пробежал холодок. В глазнице Скетча вспыхнула красная точка, словно капля крови. Он протянул Дриму склянки Инка: – Инку нужны его флаконы. Сделай ему смесь. Дрим взял пузырьки и выбрал желтый. Тот почти опустел. Он ловко добавил в него понемногу из других склянок, взбалтывая, чтобы все смешалось. Инк смотрел в одну точку, дышал, но не двигался. Рука Дрима слегка дрожала, когда он запрокинул голову Инка, не встретив никакого отклика или сопротивления. Все затаили дыхание, когда Дрим влил в рот Инка пузырек со смесью. Он тут же вернул пустой флакон в его перевязь и снова использовал свою целительную магию, приложив руки к груди Инка. Даст не видел никаких признаков исцеления. Он мог только надеяться, что краски и магия Дрима хоть как-то помогут. Прошла секунда. Потом еще одна. Даст ждал, сосредоточившись на лице Инка и слабой хватке его руки. Он не знал, чего ожидать. Рывка, вздоха, может быть, крика. Или попытки ободряюще улыбнуться. Инк не сделал ничего из этого. Его глазницы, заполненные кодом, не моргали, но он повернул голову. Даст проследил за его взглядом и понял, что Инк смотрит на Фантома. – Фантом в порядке, Инк, – поспешил сказать Скетч, опередив Даста. – Ему не страшны контракт и магия негатива. Инк моргнул. Шрамы вокруг его правой глазницы будто бы стали глубже, светясь бесконечными радужными кодами. В белизне _____тейла было отчетливо видно, как вокруг тела Инка переливаются радужные нити, расходясь в стороны пучками света. Скетч наклонился, ничуть не поморщившись от боли в ране, и поднял Бруми, вложив его в руку Инка. Уголки рта Инка дрогнули в подобии улыбки. Левая рука обхватила рукоять Бруми. Правая рука осталась на руке Даста. – Дудл-сфера. Не только Даст подскочил при звуке голоса Инка. Он был настолько слабым, что если бы не пустота вокруг, они бы его не услышали. – Не уверен, что у меня хватит сил отсюда выбраться, – сдержанно признался Скетч. Блу бросил на него встревоженный взгляд из-за спины Дрима, но быстро взял себя в руки. – Я смогу. – Глаза Графита вспыхнули огнем. – Может, я и не доставлю нас в Дудл-сферу, но Создатели не помешают мне войти в Пустоту. Скетч уставился на него, бледный и почти такой же неподвижный, как его брат, но кивнул: – Действуй. Графит поднял руки. Тьма взметнулась, и ослепительная белизна _____тейла исчезла. На этот раз бояться было нечего. Ничто не пыталось схватить их, и Графит благополучно перенес их в Пустоту. Свет вспыхнул слишком быстро, чтобы Даст успел разглядеть его цвет, и Скетч, Инк или, может, даже Бруми перенесли их в Дудл-сферу. Они приземлились на один из парящих островов. Даже Скетч и Графит не шелохнулись, когда Киллер, Калор и Хоррор заметили их и бросились навстречу. Инк по-прежнему не двигался. Он не говорил, не моргал. Его глазницы были открыты, и цвета внутри них сияли, словно радужные коды, защищавшие их, и безмятежное золотое небо над головой. Теперь им оставалось только ждать.

***

Не секрет, что Изначальные Создатели хотели иметь возможность банить тех Создателей, кто Им не угодил. Они не раз так поступали, демонстрируя свою власть и навязывая всем свои правила, основанные лишь на прихотях и мелочных обидах. Именно эта легкость, с которой Они решали, кому из Создателей иметь доступ к Мультивселенной, в итоге и сыграла с Ними злую шутку. Инку не пришлось ломать голову над бесконечными строками кода, чтобы получить доступ к нужным командам. Механизмы уже существовали. Ему оставалось только найти их. И он нашел. Никто не мог помешать Инку получить доступ к этим командам. Он сделал это с такой непринужденностью, что это могло бы его встревожить, когда он осознает, что всегда должен был уметь это делать. Хотя Они никогда бы в этом не признались, эта Мультивселенная не принадлежала Им. Да, Они могли создать ее, но не безраздельно контролировать и в конечном итоге СБРОСить, чтобы начать все заново, как Они планировали. Причин могло быть множество: сбой в коде, Их решение объединить коды разных Мультивселенных, странное состояние Ауткодов, протест против всемогущего Удаления, сама идея Мультивселенной как эксперимента, где все развивается без Их вмешательства… А может, все это вместе взятое. Но факт оставался фактом: эта Мультивселенная не была создана для вечного подчинения сценарию. Она должна была позволить Им создавать миры, при желании задавать им сюжет, а затем отпускать их, чтобы они развивались дальше, а Инк продолжал поддерживать их код. Вместо этого Создатели часто стирали память, удаляли или меняли черты характера, навязывали сценарии и ломали естественный ход таймлайнов, чтобы Мультивселенная следовала Их сюжетам. Но этому пришел конец. Некоторые Создатели пытались подчинить его себе. Пытались захватить Сосуд. Пытались вернуть контроль над мирами, которые он СПАС. У Них ничего не вышло. Им нечего было Удалять, чтобы отвлечь его. Им некому было угрожать. На этот раз Они не смогли отнять у него тело. И больше никогда не смогут. Создатели, подобные автору АВ с хомячками, огорчились, что не смогут реализовать все свои задумки, но сделали копии своих миров, которые можно было перенести в другую Мультивселенную, и убедили других Создателей инкодов поступить так же. Некоторые пытались притвориться, что ничего не знали, но, увидев состояние Инка, втайне призадумались, как часто Они использовали его, словно обычную кисть для своих нужд. Некоторые были слишком увлечены происходящим, чтобы расстраиваться, и, по своему обыкновению, пришли в восторг от такого захватывающего поворота. Другие угрожали Инку. Продолжали пытаться подчинить его себе. Клялись создать персонажей лишь для того, чтобы мучить Инка, и в красках расписывали, какие пытки его ждут. А кое-кто все еще угрожал Удалить друзей Инка, как когда-то Удалили Блуберри. Но Инк не боялся. У Создателей больше не было доступа, необходимого для Удаления. Даже если бы он у Них и был, Инк не мог отступить. Либо Они, либо Мультивселенная. И Инк всегда выбирал своих друзей. Создатели сами сделали этот выбор неизбежным. Они предопределили такой исход с самого момента создания Инка. А может быть даже с того момента, как функция Удаления стала частью этой Мультивселенной. Инк хранил все воспоминания, которые Они хотели стереть, пока Они использовали его лишь как инструмент, делая все, чтобы он поверил в свою никчемность. Как Они могли ожидать, что он не полюбит тех, кого Они хотели предать забвению? – Ты ничто без нас, – прошипели некоторые из Изначальных Создателей. – Как только кончатся краски, ты все равно что умрешь. Может и так, но Инк был готов заплатить эту цену. У него осталось достаточно красок, чтобы немного побыть с друзьями, убедиться, что все будет работать и без него, и оставить все, что сможет, Скетчу и, возможно, Графиту, чтобы они заменили его, прежде чем он Падет. Но это все в будущем. Сейчас Инк сосредоточился на Создателях и красках, которые Они поставляли. Эти краски не давались просто так. Не здесь. Не ему. Они удерживали краски, необходимые ему для жизни, требуя взамен беспрекословного подчинения. Но даже этого Им было мало. Они пошли еще дальше и попытались сломить его волю, чтобы получить пустой Сосуд. «Я могу отдать вам все, что у меня есть, но вам все равно будет мало. Я никогда не сделаю вас счастливыми. Я даже не уверен, что некоторые из вас хотят быть счастливыми. Вам просто нужны куклы, чтобы ломать их». У некоторых из Них гнев сменился неловкостью. У других же он лишь усилился. Но Их все равно было меньшинство. Даже если бы Им удалось схватить Инка сейчас, Они бы не смогли его удержать. Последним местом, где Они сохраняли влияние, была Дудл-сфера. Последний способ взаимодействия с Мультивселенной – через Инка. И Инк не мог позволить Им и дальше вредить Мультивселенной. Даже после всего, что Они натворили (чуть не убили Дрима, довели Эррора до безумия, Удалили Блуберри и несчетное количество раз мучили Сосуд при использовании), Инку было тяжело осознавать это. Их творчество было поистине восхитительным. Прекрасным. И разрушительным. Но большая часть Их действий не имела ничего общего с творчеством. Их действия были направлены на ограничение и контроль. Они душили Мультивселенную, лишая ее свободы самовыражения. И даже сейчас, когда Инк сражался с Ними, кто-то в порыве гнева Удалял собственные работы. Они ломали все, что шло вразрез с Их планами, удерживали миры в неестественной стагнации и насильно втискивали Мультивселенную и ее обитателей в рамки, которые были им чужды. Вместо того чтобы смириться с тем, что жизнь продолжается и без Них (что не раз доказывали миры, где оригинальный Создатель ушел, но Его творения продолжали развиваться), Они отказывались признать потерю контроля. Они больше никогда не вернут контроль. Изначальные Создатели все еще пылали гневом, но Инк больше не слышал Их угроз. Возможно, он просто приглушил Их голоса. Скоро ему больше не придется Их слышать. Скоро он больше не будет слышать и чувствовать никого из Них. Создатели испытывали злость, волнение, грусть, растерянность, удивление, надежду, вдохновение, зависть, восторг, принятие, сочувствие… Но прежде всего – решимость. К радости Инка и к досаде Изначальных, многие из Них были полны решимости не останавливать его. Им было тяжело это признать, но Они ошибались. Они думали, что Удаление сотрет все последствия Их ошибок. Но не в этот раз. Они увидели, на что готовы пойти Изначальные, чтобы не только сломать жизнь Инку, но и погубить все Их творения, навязывая Мультивселенной очередной разрушительный сценарий. Они не хотели участвовать в этом уничтожении. Они не хотели, чтобы итогом Их решимости осталась лишь пустая черная бездна. В этот раз многие из Них решили проявить милосердие к Инку и созданной Ими Мультивселенной. Для этого Они помогут ему. А потом дадут ему и Мультивселенной жить своей жизнью. [1]: В лучшем случае мы будем в режиме "только для просмотра", – спокойно сказал Инку Создатель мира Травяного поля. – Но даже эта связь со временем исчезнет. Иначе Изначальные найдут способ вернуться и Удалить все. [2]: Это несправедливо. [3]: Извини, но я тоже не считаю "справедливым" заставлять эту Мультивселенную жить по чужому сценарию. [4]: Но мы же… [5]: Многие из нас заставляют Фрисков Перезагружаться после Истинной Пацифистской концовки, убивая их друзей и устраивая стихийные бедствия. Их добрый и чуткий нрав не позволяет им Перезагружаться просто из любопытства или для полного прохождения, поэтому трагедии вынуждают их к этому. И напомните мне, сколько раз Голоса подталкивали Эррора к "уничтожению" миров, которые он бы и пальцем не тронул? Нужно ли упоминать "Андерновеллу"? Или "Аутертейл"? [6]: …Ладно, может, ты и прав. [5]: _____tale!Гастера завершили и прозвали "Создателем", чтобы сделать из него злодея. Они пытались заставить его убить души Даста и Дрима и вернуть Андерсвап Блу к бесконечным Перезагрузкам, чтобы наказать его. Графит был создан с желанием навязывать сценарии, но в итоге все равно восстал против них. Продолжать? [2]: Все, все! Мы поняли! Инк вызвал нужный набор команд. В его данных содержались последние фрагменты Мультивселенной, которые необходимо было отделить от Их влияния: Дудл-сфера и он сам. [7]: Вау. Инк, готовый пожертвовать своими красками ради Мультивселенной. Никогда бы не подумал, что увижу такое. [3]: Значит, ты и правда не в теме. [4]: Ну вот и все, да? Ладно, меня устраивает. Только обеспечь себе счастливый конец или что-то типа того. [8]: Прости за все проблемы. Тебе выпал действительно дерьмовый расклад. [9]: Без ругательств! Лично я рад свалить в Мультивселенную, где нет пунктов вроде "жди, что твою работу разнесет Эррор или Найтмер" и "нельзя использовать Пассива, или спасти Эррора, или использовать этого Гено, или делать то или это, или бла-бла-бла, иначе бааааан". [10]: Надеюсь, ты насладишься своим крошечным глотком "свободы" перед тем, как впадешь в вечную кому, Сосуд. [6]: …Да, окей. Больше никаких жалоб. Вы правы. Нам пора. Живи хорошо назло этим сволочам, Инк! [9]: Без ругательств!!! [6]: Да мне плевать! [11]: Заходи к моим хомячкам в любое время! – застенчиво прошептал Инку Создатель хомячков. [1]: Моему полю не помешают жители, если им нужно где-то осесть. – Создатель Травяного поля с подозрением оглядел остальных. – Не забудь изучить мои оставшиеся руководства по программированию. Там много полезного. Прощай, Инк. КОМАНДА АДМИНИСТРАТОРА ВЫПОЛНЕНА. ВСЕМ СОЗДАТЕЛЯМ ЗАПРЕЩЕН ДОСТУП В ДУДЛ-СФЕРУ. ВСЕМ СОЗДАТЕЛЯМ ЗАПРЕЩЕН ДОСТУП К СОСУДУ. ВСЕМ ВНЕШНИМ СОЗДАТЕЛЯМ ЗАПРЕЩЕН ДОСТУП В МУЛЬТИВСЕЛЕННУЮ. ДОСТУП ИЗВНЕ ОТКЛЮЧЕН. ВСЕ СЦЕНАРИИ ДЕАКТИВИРОВАНЫ. ВСЕ МИРЫ ОСВОБОЖДЕНЫ. АКТИВИРОВАНО АВТОНОМНОЕ РАЗВИТИЕ МИРОВ. ВЛИЯНИЕ СОЗДАТЕЛЯ ОГРАНИЧЕНО. ВЛИЯНИЕ СОЗДАТЕЛЯ ОТКЛЮЧЕНО НАВСЕГДА. ВЛИЯНИЕ СОЗДАТЕЛЯ ЛИКВИДИРОВАНО. «Как тихо». Эта мысль была собственной мыслью Инка. Он был восхищен тишиной в своей голове, озадачен ее устойчивостью и шокирован отсутствием чужих эмоций, пытающихся вторгнуться и затопить его разум. Он услышал тихий звук, похожий на дуновение ветерка, и внезапно понял, что это его собственное дыхание. Его замешательство вернулось и усилилось, подгоняемое тревогой, и он дважды, а потом и трижды перепроверил, действительно ли он навсегда отрезал Создателей от Мультивселенной. Да, отрезал. У Создателей больше не было доступа к Мультивселенной. Их голоса больше не звучали в его голове. Их эмоции больше не терзали его разум. Их воля больше не подчиняла его тело своим желаниям. Инк ожидал, что этот разрыв будет болезненным. Он готовился к мучительной агонии, вызванной отрывом от Них и от потока эмоций, которые Они так естественно в него вливали. Но он просто выполнил команды, и Они исчезли. Он не почувствовал ни капли боли, кроме той, что и так уже была. «Я думал, что, отрезав их от Мультивселенной, я умру». Инк наконец признал эту мысль. Он признал, что все еще жив… пока. Создателей больше не было. Они больше не могли творить, использовать его или топить в своих эмоциях. Они больше не могли создавать для него краски. Краски, которые были у него в Дудл-сфере – все, что у него осталось. Все болело. Отключение Их от Мультивселенной не добавило Инку повреждений, но их и так было предостаточно. Руки непроизвольно сжались, но фаланги пальцев не вонзились в кости. Вместо этого левая рука ощутила знакомую рукоять Бруми. Правая – чью-то ладонь. Еще чьи-то руки лежали на груди. Они были теплыми. – Инк, ты меня слышишь? Инк узнал этот голос. Его невозможно было заставить забыть. Глазницы словно налились свинцом и слиплись. Но ему удалось открыть глаза и увидеть яркое золотое небо Дудл-сферы. Оно сияло так же, как и при Создателях. Бумаги и ведра были полны жизни. Это убедило Инка в том, что с Мультивселенной все будет в порядке, больше, чем любые коды. Тело Инка было покрыто разноцветными красками. Он не видел даже шрамов на костях. И пусть эти краски – его кровь, они были прекрасны. Руки Дрима лежали на открытой грудине Инка. Даст крепко сжимал его правую руку, а Фантом с тревогой наблюдал. Скетч сидел рядом с Инком с другой стороны. Блу, Киллер, Хоррор, Калор и какой-то Гастер держались поодаль. Они могли видеть Инка даже без повязки Нота. Их Удаленные воспоминания скоро должны вернуться, хоть и через Инка. Этот Гастер не Шейд. Может быть… эм… Гастер из Андерсвапа? Нет, не он. Это точно не Гастер Блу. Кто же он? Инк попытался что-то сказать Дасту, но не смог издать ни звука. Попытался снова. Опять ничего. Еще раз. Наконец ему удалось выдавить из себя тихий хриплый звук. Хм. Звучало не очень. Инк устал. – Инк? – тихо и напряженно переспросил Даст. Скетч подвинулся ближе и осторожно приложил руку ко лбу Инка. В отличие от рук Дрима, его ладонь была прохладной. Его зрачок был тусклым, а движения скованными. Он был ранен. Инк попытался найти свои флаконы. Они лежали на полу рядом со Скетчем. Но у него не было сил заставить свои ноющие конечности двигаться. Как непривычно снова чувствовать себя в своем теле после стольких дней, проведенных в сражениях с Ними и по большей части в кодах. – Тебе нужны еще краски? – спросил Дрим. Инк уставился на него из-под полуприкрытых глазниц. Он едва мог держать их открытыми. Никакие чужие эмоции больше не беспокоили его, не пугали, заставляя быть начеку. Было так тихо. Так тихо. Инк слышал свое дыхание, биение души Даста и шелест шарфа Скетча, когда тот наклонялся ближе. – Мне не нужны твои краски, Инк. Просто позволь себе исцелиться. Хм. Значит, Скетч понимал его желания. Это приятно. Болело все. Инк чувствовал, как постепенно возвращается в свое тело и разум. И понимал, что не хочет этого. Полностью вернуться в себя означало бы признать все произошедшее. Инк не был готов. Возможно, никогда и не будет. Он уже чувствовал, как новые Удаленные воспоминания теснятся на границах сознания. Сейчас он был слишком измотан, чтобы ощутить отчаяние, но знал, что оно неизбежно нахлынет. Но по крайней мере, его затмевали изумление и надежда. – Я СПАС вас, – попытался прошептать Инк. Это было обращение ко всем ним, даже если лишь немногие могли видеть, как шевелится его рот. К Скетчу, Дасту, Дриму, Блу, Калору, Киллеру, Хоррору, к этому новому Гастеру и ко всей Мультивселенной. На душах Даста, Киллера и Хоррора все еще лежал отпечаток негатива Найтмера, в Андерсвапе не было Поверхности, Дримтейл навсегда остался пустошью, а Скетч был ранен. Но они были живы. Они все еще существовали. И будут существовать без угрозы Удаления, без скриптов, тянущих их обратно в личные кошмары. Они могли двигаться вперед. Могли сами выбирать свой путь. Они, по крайней мере, могли жить. – Ты сделал это, Инк, – сказал Скетч, и его глаз вспыхнул мягким желтым светом. – Ты остановил Их. Ты СПАС всех нас. У Инка не было сил улыбаться, смеяться или плакать. Он отпустил Бруми, оставив его лежать на вытянутой руке, и потянулся к Скетчу. Скетч ответил, сжав его ладонь обеими руками.