Ч. 3. Глава 76. Побочные эффекты

Чара очнулся на кровати. Не на ложе из золотых цветов. Просто на обычной кровати. Пахло свежезаваренным чаем, корицей и ирисковым пирогом. Он повернул голову – у кровати сидел Азгор. Он задремал с включенной лампой и раскрытой книгой на коленях. Из-под кресла блеснули бусинки глаз, и Темми вылез на свет. – Ну наконец-то ты очнулся! Я-то не переживал, а вот папа места себе не находил. Даже кресло сюда притащил. Как обычно. – Он запрыгнул на кровать рядом с Чарой и сел. – Наш план провалился. Барьер стоит, но это к лучшему, потому что он сдерживает Пустоту. Поверхности больше нет. И человеческих душ тоже. Я не смог удержать их вместе и вернуть в тела, потому что, оказывается, их гробы всегда были пустыми. Видимо, мне и не нужно было об этом думать, потому что им изначально не создали тела. Чара тупо уставился в одну точку, пытаясь переварить этот поток тревожной информации. – В общем, да. Человеческие души опять исчезли, – буднично продолжил Темми. – Как в прошлом таймлайне, только мы не выбрались на Поверхность. Зато вытащили несколько балбесов из передряги и спасли их от смерти, так что все не так уж и плохо. К Чаре начали возвращаться воспоминания. Он посмотрел на Азгора и нервно закусил губу. – Ага, все помнят или знают, что мы тут натворили. Зато не мы одни спалились, – Темми злорадно ухмыльнулся. – Андайн, как и следовало ожидать, забилась в угол и отсиживается тут, вместо того чтобы держать ответ. Она чуть ли не умоляла Раса вернуть ее сюда, как только мы разделились. Ничему ее жизнь не учит. Чара тихо сказал Темми, что Андайн и так сейчас несладко. – Эй, я ее не трогаю! – возмутился Темми. – Но я тут шастал, подслушивал и знаешь что? Да никто на нее особо и не злится. Просто хотят знать, что произошло. Она, конечно, в кусты, но эти тупые добренькие монстры даже не в обиде! Хотя ее точно выперли с работы за то, что она скрывала свои делишки от Королевы. Чара немного посидел в тишине, пытаясь все осмыслить. Затем тихо спросил, злится ли на него кто-нибудь. Ответил не Темми. – Когда все поняли, что видели события из других временных линий, и что те, кого ты убил, живы в этой реальности, они успокоились. – Азгор выпрямился и поправил очки, подавляя зевок и пытаясь прогнать сонливость. – Вы меня напугали, дети мои. Чара понурился, а Темми, нахмурившись, шаркнул лапкой по покрывалу. Азгор отложил книгу на тумбочку. – Я не сержусь ни на кого из вас. Мне жаль, что вы не смогли мне довериться и попросить помощи. Чара робко объяснил, что они просто хотели все исправить. Азгор присел на край кровати и распахнул объятия, приглашая Чару к себе на колени. Его руки оставались раскрытыми, но Темми не сдвинулся с места. Азгор прижался щекой к макушке Чары: – Я говорил правду в замке. Я никогда не винил ни тебя, ни Темми. Мне следовало сказать это раньше, чтобы не дать сомнениям пустить корни. Чара признался, что не уверен, что стал бы слушать. – Я бы не стал. Я и не стал, – огрызнулся Темми, оскалив зубы. – Это я избегал тебя, старик. Азгор видел его насквозь, понимая, что это лишь защитная реакция. – Я надеялся, что вы сами подойдете ко мне. Это была моя ошибка. Позвольте же этому старику быть с вами честным: вы мои дети. И всегда ими останетесь. Куда бы вас ни занесло, что бы вы ни натворили, я люблю вас. Ваше счастье для меня важнее солнца и неба. Мне не нужна ваша жертва ради свободы монстров. Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности. Было страшно видеть слезы на щеках Азгора, крепко обнимающего Чару одной рукой. Другая его рука по-прежнему оставалась протянутой в знак молчаливого предложения. Темми нерешительно приблизился и свернулся калачиком с другой стороны от Азгора. Чара не помнил, чтобы видел его таким расстроенным, и вдруг понял, как сильно они его напугали. На Поверхности Чара был никому не нужен. Его не любили. Подземелье все изменило, но он никак не мог в это поверить. Он всегда был готов отказаться от будущего, лишь бы не потерять тех, кто, как ему казалось, рано или поздно его бросит. Теперь он наконец понял, что можно не бояться. Несмотря на его решения, несмотря на его вину, несмотря на его ошибки, Чару любили. Он был дома.

***

В конце концов они решили отнести Инка к одному из бассейнов с краской, чтобы он подлечился. Инк кивнул на фиолетовый, и никто не стал возражать. В его организме было достаточно красок, чтобы не словить передоз фиолетового страха, хотя дополнительный заряд настойчивости сейчас бы не помешал. – Полагаю, с Создателем покончено? – услышал Инк вопрос Киллера, пока его опускали в краску. – Исчез навсегда, – сухо бросил Скетч. – Хорошо, – отозвался Киллер. Инк откинулся назад и уставился в ярко-золотое небо. Даст присел на корточки у края бассейна, следя за тем, чтобы голова Инка оставалась над поверхностью. Дрим наконец-то уговорил Скетча позволить ему вылечить его спину. Как ни странно, Инк мог держаться на поверхности краски безо всякой поддержки. Раньше он тонул (или его топили), а потом выныривал, жадно глотая воздух. Но с другой стороны, раньше его бросали в краску, а не бережно опускали. Может, в этом все дело. Скетч оставался рядом с бассейном, но не прикасался к краске. Инк пытался вспомнить, говорил ли он брату, что его краски от Создателей. Из-за усталости (и последних Удалений, о которых он сейчас не хотел думать) в его голове был полный бардак. Он точно не говорил об этом Дриму, Дасту и остальным. Теперь, когда Создателей больше нет, по идее, можно было бы и рассказать. Но тогда они поймут, что запас красок Инка теперь ограничен тем, что осталось во флаконах, на его одежде и в Дудл-сфере. «Я знал, на что иду, когда изгонял Их. Я расскажу остальным… потом. Не сейчас. Им нужен отдых, да и моих запасов пока хватит». Так, во всяком случае, оправдывался Инк. Он не был готов сказать им, что умирает. «Не надо драмы. Я не умру. Я просто Паду. Навсегда». Инк стиснул челюсти и напрягся, надеясь скрыть свою тревогу. Но Даст все равно заметил. Конечно, заметил. Не мог бы он хоть раз не читать его, как открытую книгу? – Что-то не так? – тихо спросил Даст. – Помимо очевидного. Инку задали прямой вопрос. Нужно отвечать. «Не говори этого. Не сейчас. Не говори». – Мне надо доделать этот домик, – выпалил Инк, и его голос прозвучал просто отвратительно и хрипло. Неудивительно, учитывая… все то, о чем он старался не думать, но все нормально. Все нормально. «Хочу себе уютное местечко, чтобы уснуть навеки». Хорошо, что он это хотя бы не озвучил. У Инка было достаточно воспоминаний о Дасте, как Удаленных, так и нет, чтобы распознать беспокойство на его затененном лице, поэтому он добавил: – Хочешь комнату? Даст замялся. – Не уверен, что это возможно. «Возможно», – подумал Инк. Он не сказал этого вслух, а просто посмотрел на Даста. Инк заметил, как тот украдкой косится на Дрима и Скетча. Киллер и Калор держались чуть поодаль, а Хоррор еще дальше. Блу, похоже, обдумывал, не подойти ли к нему. Новый Гастер стоял дальше всех, рассматривая тысячи ведер и листов бумаги, висевших высоко вверху. Их цвета ярко сияли, несмотря на отсутствие Создателей. Его крылья слегка дрогнули и расправились, словно выражая восторг. Или интерес? Крылья Гастера выглядели необычайно эффектно: тени, мерцающие радужные контуры глаз… Они сильно отличались от… чьих-то крыльев. Не связан ли он с… С… Хм. Не связан ли этот Гастер с монстрами из… какой-то АВ, где у всех крылья? Скетч наклонился к Инку, игнорируя то, что Дрим, как приклеенный, двинулся следом, продолжая лечить, и прошептал: – Графит наш отец. Ох. Видимо, Инк что-то ляпнул вслух. Надо быть осторожнее, чтобы никого не расстроить. Он совсем не хотел никого расстраивать. Зачем тратить драгоценное время на то, чтобы злить тех, кто потом может превратить его жизнь в кошмар или просто перестать его замечать, когда времени с теми, кто ему дорог, осталось так мало? Инк моргнул и почувствовал, что его зрачки изменили форму. Они казались… другими. Шрамы вокруг правой глазницы невыносимо жгло, но он имел в виду не это. Графит держался в стороне, но Инк заметил, что тот постоянно поглядывает на них со Скетчем. Инк уловил проблеск серебра в кодах и понял, что это был он. Он не мог объяснить тяжесть в груди какой-то конкретной эмоцией. Ах да, у него же там сумка привязана. Конечно, она не виновата, но сейчас ему хотелось думать, что дело именно в ней. Инк понадеялся, что глаза не выдают его, и сохранил нейтральный тон: – Значит, он избежал резни. Он был там все это время? Даст нахмурился. Дрим тоже, но выглядел еще более обеспокоенным. Они прекрасно видели, что Инк подавляет свои эмоции. Что ж, это их проблемы, а ему теперь нужно экономить краски, чтобы их хватило на подольше! Или как-то так. – Я правда не знаю, – признался Скетч. Он вроде бы не расстроился, что не знает, но Инк все равно похлопал его по руке. Скетч сидел неподвижно и никак не реагировал. Инк поискал свои пузырьки, но они были слишком далеко. Зато рядом были Бруми и Гласси. Бруми сказал Инку, что с ним все в порядке и ему лучше позаботиться о себе. А что с ним будет, когда Инк Падет? – Даже если бы он был там, он не смог бы нам помочь, – вслух рассуждал Инк, стараясь не думать об этом. Едва заметный тик Скетча вполне мог быть сильной дрожью. Дрим, казалось, был полностью сосредоточен на исцелении его спины, но выглядел расстроенным. Ничего себе, исцеление затягивается… О-о-о, эти раны от Пустоты. Теперь понятно. Стоп, нет, не понятно. Пустота никогда не причиняла Инку вреда. Почему она навредила Скетчу? Инк немного поерзал в бассейне, удивляясь, как легко ему удается держаться на плаву. Он почувствовал магическую сумку у себя в ребрах и задумался, что там внутри. Наверное, надо бы ее вытащить, но она, кажется, прочно застряла. Он не хотел, чтобы ее забрали. Поэтому он молчал. Графит стоял спиной к своим детям, изучая Дудл-сферу. Его многочисленные крылья были расправлены, а серебристые глаза на них настороженно осматривали все вокруг, показывая, что он начеку. Разве раньше эти глаза не были другого цвета? Многие из них смотрели в сторону Инка и Скетча. Графит боялся подойти. Инк не был уверен, что хочет этого. Он вообще не понимал, что чувствует. Графит был их со Скетчем отцом, но Инк не чувствовал к нему той инстинктивной родственной привязанности, как к брату. Ему не хотелось подбежать и обнять его как можно крепче. Если Графит был там, но был спрятан в кодах (или ему просто вживили воспоминания, чтобы казалось, что он там был), то он все видел, но Инк и Скетч не могли его заметить. Графит знал их. Они его нет. Инк понятия не имел, чего от него ждут. Надо бы спросить у Блу, ведь Свапстер вернулся после долгого отсутствия. Или это будет бестактно? А Блу вообще помнит его как Инка? (У Инка было не так много времени, чтобы узнать Графита поближе. Или поговорить с Блу. Он был готов к такому исходу, всегда был, но это случилось раньше, чем он ожидал. Он был рад, что остальные выживут без него, правда, но предпочел бы не знать, что таймер уже тикает и его никак не остановить). – Блу помнит меня? – прошептал Инк. – Он хотя бы помнит твое имя, – тихо ответил Дрим. В его глазницах блестели непролитые слезы. Точно. Он вспомнил Блуберри. Инк посмотрел на клочок повязки на запястье Дрима. Другой такой же был у Хоррора. Хм. Инк знал, что поделился Удаленными воспоминаниями и понимал, насколько это важно, но он не был готов с этим разбираться. Не сейчас. Он не хотел думать о том, как будет горевать о Блуберри вместе с Дримом, а потом оставит Дрима горевать еще больше, когда они с Блу со временем потеряют еще одного друга, когда краски Инка совсем поблекнут… – Думаю, мне придется вернуть оставшиеся Удаленные воспоминания вручную, – сказал Инк, переводя тему. – Нужно постараться минимизировать свой вклад. «Чтобы остальным не мешали мои ненужные комментарии, ха-ха». – Тебе надо поделиться полной версией с такими, как Владыка, чтобы они поняли, что они с тобой сделали, – пробурчал Даст. Он осекся с убитым видом, словно опомнившись, но Инк взял его за руку и сжал ее. – Я простил тебя. Даст задохнулся от чувства вины, но кивнул: – Я знаю. Но мне все равно нужно извиниться. «Мне нужно извиниться перед Скетчем», – вспомнил Инк. Но не при всех. Инк снова взглянул на Киллера и Хоррора. Киллер разговаривал с Калором, настороженно наблюдая за остальными. Хоррор стоял немного ближе к Блу, чем раньше. Казалось, Блу что-то ему говорил. Инк мог бы подслушать, если бы захотел. Здесь было так шумно по сравнению с _____тейлом, но в голове было тихо как никогда, без Их перебивающих друг друга голосов и эмоций. Инк решил не вмешиваться. – Я рад, что вы все выбрались, – признался Инк. – Я тоже, но расслабляться еще рано, – нехотя признал Даст. – Нужно разобраться с Найтмером и его контрактами. И с Эррором. Инк рассеянно кивнул, радуясь, что его не захлестнула волна воспоминаний: – Дудл-сфера огромна. Можете оставаться здесь, пока все не уладится. Все вы, – он взглянул на Фантома и улыбнулся, надеясь, что у него больше нет крови на зубах. Хоррор скрестил руки, обхватив себя за плечи. Киллер резко отошел к краю одного из островов. Калор последовал за ним и сел рядом, но не прикоснулся к нему. Фантом выглядел грустным. – Тебе не обязательно держать нас у себя, – прошептал Даст. Скетч повернулся к Дасту, но Инк видел, как он искоса поглядывает на Киллера и Хоррора. – Если понадобится запасной вариант, всегда есть Дасттейл, который я контролирую. – Хороший план. Инк, ты имеешь право чувствовать себя здесь в безопасности, – настойчиво сказал Даст. Инк сомневался, что вообще где-то чувствует себя в безопасности. Создателей больше не было, но всегда может случиться что-то еще. Что-нибудь да случится. – Я не хочу, чтобы вы снова погибли. От руки Найтмера или кого-либо еще. Дрим выглядел опечаленным, но решительным. Инк задумался, понимает ли он, что речь идет о тех, кто был в Омега-таймлайне и, возможно, о других, кто хотел бы казнить Киллера, Даста и Хоррора за то, что они сделали по приказу Найтмера. Инк знал, что Банда Найтмера больше не хочет вредить Мультивселенной. Но другие (вроде Короля-воина Азгора) ни за что в это не поверят и если начистоту, им будет плевать на эту сложную моральную дилемму, возникшую из-за того, что Банда была в ловушке контрактов душ, их разумом, эмоциями, телом и душой манипулировали, а Король Негатива постоянно их убивал. Даст, Киллер и Хоррор причинили вред. Огромный вред. Но Инк ни за что не позволит их казнить (снова). Особенно тем, кто жаждет мести и/или пытается укрепить свое влияние, а не восстановить справедливость. Омега-таймлайн по-прежнему был на карантине, но у Инка было такое чувство, что Король-воин Азгор все равно будет продолжать создавать проблемы, если его не отстранить от власти. Не все осознают, что поступали ужасно, и найдут в себе силы измениться к лучшему даже с исчезновением скриптов. Найтмер – еще одна проблема. Инк чувствовал терзающий Даста негатив и не мог поверить, что Найтмер изменится даже после изгнания Создателей. Он слишком горд и жесток, чтобы разорвать контракты Банды и освободить их. А вот насчет Эррора Инк не был так уверен. Без влияния Голосов он мог хотя бы надеяться на лучшее. Зрачок Скетча вспыхнул тусклым желтым светом. Это показалось Инку странным. – Теперь, когда у меня тоже есть доступ, я могу придумать, как остановить Найтмера, не убивая его. Но сначала я хочу обсудить это с тобой и Дримом. Инк вспомнил о планах Создателей насчет Дрима и поежился. На лице Даста читалась тревога. Почему? С Инком все в порядке. Он почти полностью исцелился, учитывая, в каком состоянии он был. Да, шрамов стало больше, но это не страшно. Зато ему уже не нужно сдерживать свои эмоции, чтобы не расплакаться и не потратить краску впустую. Калор встал и подошел к Блу, положив руку ему на плечо: – Можно тебя на секунду? Блу кивнул и позволил увести себя в сторону. Инк еще немного откинул голову назад, чтобы краска полностью окружила его лицо. Хотя бы кости больше не горели. Интересно, хоть что-то из одежды уцелело? – Моя одежда? – спросил Инк. – В твоей сумке, – Скетч поставил сумку рядом с бассейном и открыл ее, показав белую нижнюю футболку Инка. Инк стоял посреди бескрайнего белого пространства, одетый в тесные белые одежды… «Подавляй, подавляй, подавляй». – Интересно, как там Эррор без Голосов, – сказал Инк, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Так здорово, что можно говорить без боли. И что рядом кто-то есть. И что они его слышат. Небо сияло золотом. Краски были такими яркими. Небо останется золотым и живым, но краски не вечны. – Я могу найти Эррора. Он наверняка на своей базе в Анти-пустоте… – Скетч запнулся, его взгляд стал рассеянным. Он напрягся. – Инк, мне нужно кое-что проверить. Дрим, пожалуйста, пойдем со мной. Это не связано с Найтмером. Последнее замечание, кажется, предназначалось Дасту, потому что он спрятался в капюшоне. Инк сжал его руку и получил в ответ слабое пожатие. Инк постарался не слишком раздражаться. (Как же приятно чувствовать просто раздражение, без тысячи других эмоций, претендующих на его внимание). Он, конечно, чувствовал себя паршиво (все-таки он тяжело ранен), но не собирался раскисать на руках у Даста. Или Дрима. Снова. Интересно, зажили ли колотые раны на груди? «Подавляй». Дрим удивленно посмотрел на Скетча, но решительно кивнул. Скетч встал, и на нем снова появились доспехи и черный плащ (разве раньше он не носил серое?). Инк успел лишь мельком взглянуть на его спину, но заметил, что Пустота оставила на ней шрамы в месте атаки. Он явно что-то пропустил. – Может, позвать Core!Фриска? – спросил Дрим. Он замер с отсутствующим взглядом, но потом встряхнулся и глубоко вздохнул. – С ним все в порядке. Чуть не забыл. – Некогда, – сосредоточенно отрезал Скетч. – Я… сниму карантин с Альтернативных Вселенных, как только у меня будет время убедиться, что это безопасно. Инк догадался, что это скорее означало "Когда у меня будут силы". Последнее… очень долгое время было изматывающим. Он смотрел, как Дрим и Скетч исчезают в темном портале, а Блу поспешил к фиолетовому бассейну. За ним парил Графит. Он не касался земли. Круто. А Инк мог парить? Он всегда умел отключаться от всего, что происходит с его телом. А сейчас он и подавно в этом преуспел. Ха… Ха… Блу натянуто улыбнулся: – Как ты себя чувствуешь, Инк? С помощью красок. Пока они не кончатся. Подавлять. «Что это имя значит для тебя сейчас? Кем ты меня помнишь? Инком, твоим другом или Note!Инком, твоим подопечным?» – Хочешь вернуть свои воспоминания? Хм. Пожалуй, это слишком прямолинейно. И отчаянно. В его голосе звучало отчаяние. Это плохо. Инк услышал, как Киллер пошевелился, прижав руку к земле и водя по ней пальцами. Получался тихий стук и скрежет, который остальные, вероятно, не заметили. – Может, позвать врача? – прошептал Киллер. Должно быть, Калор покачал головой, потому что Инк не услышал ответа. Инк надеялся, что они не станут вызывать врача. Докториэль была заморожена в Омега-таймлайне, и сейчас ему совсем не хотелось видеть рядом незнакомца. – Сейчас не обязательно восстанавливать мою память, – успокоил его Блу. – Отдохни. Не волнуйся обо мне… – Я хочу вернуть тебе память в том числе и ради себя, – признался Инк. – У тебя отняли воспоминания. Я не могу вернуть свои, но могу вернуть твои. Инк почувствовал, как Даст напрягся, только потому, что тот продолжал поддерживать его голову над краской. Возможно, фиолетовый был не лучшим выбором, но Инк не хотел тратить другие цвета на лечение. Особенно красный, желтый, розовый или синий. Красный заставит его ненавидеть себя за то, что он изгнал Их (и не додумался сделать это раньше, чтобы Блуберри и многих других не…) Желтый он хотел сохранить как можно дольше. Розовый и синий вызовут слишком сильные эмоции, к которым Инк не готов. Да уж, у него просто куча всего, о чем он твердо решил не думать. Может, он бы посмеялся, если бы не был на грани слез. Его старая одежда лежала в старой сумке совсем рядом. Он не притронулся к ней. – Устал, – пробормотал Инк. – Ты можешь отдохнуть, – с тревогой в голосе сказал Блу. Сколько раз Инк не замечал признаки его беспокойства о нем до того, как произошло Удаление? Слишком много. Не сосчитать. Сколько раз ему еще предстоит увидеть это выражение? Краска подкатила к горлу Инка, и он чуть не подавился. – Я теряю время. Инк попытался сесть, но не вышло, бассейн оказался глубже, чем казалось. Даст помог ему и посадил на землю рядом с краской. Желтый плащ Дрима промок до нитки, а лохмотья отвратительной белой мантии отталкивали любой цвет. Нужно найти свою одежду или создать новую. Он уже думал об этом? Инк инстинктивно вернул краску с плаща Дрима и рукавов Даста обратно в бассейн. Он попытался встать, но упал бы, если бы Даст и Блу не подхватили его. Киллер наблюдал. Хоррор тоже, хотя и более скрытно. Инк не мог показывать слабость. Нужно было притворяться сильным. Он уже давно потерпел неудачу (особенно в темнице Замка), он знал это, но должен был притворяться, иначе никто не поверит в своего защитника. Он должен доказать, что способен на это. Иначе Киллер и Хоррор не будут доверять ему свою защиту. Он в порядке. Он в порядке. Он в порядке. Блу обхватил Инка за плечи. Даст сидел напротив, положив руку ему на колено, и что-то говорил. Но Инк не слышал его из-за ужасного скрежета в голове. Этот звук был странно приглушенным, словно доносился из-под воды. Он попытался заглушить звук, но перед глазами все поплыло. Инк потянулся к Бруми, игнорируя пляшущие перед глазами черные точки, но случайно задел его и столкнул в бассейн. Бруми всплыл, как и Инк, и принял его невнятные извинения. Голос Киллера прорвался сквозь туман (конечно же, ведь его голос означал опасность-опасность-опасность): – …ему и так уже хватило! Нам тут делать нечего. Куда бы нам свалить? В голове Инка помутилось. Он отчаянно пытался вспомнить хоть какой-нибудь мир, куда еще не добралась Банда, и который был бы абсолютно, без сомнений, на все сто процентов защищен от Найтмера. Первыми в голову пришли хомячья АВ и Зефиртоп, и его вырвало потоком черных чернил. – А что насчет Дасттейла Скетча? – спросил Графит. Обычно острый взгляд Даста вдруг стал каким-то неловким, и он поспешно спрятал его под капюшоном. – Он упоминал об этом. И Найтмеру туда точно не пробраться. Улыбка Киллера ничего не выражала, но в его взгляде промелькнула какая-то эмоция, которую Инк не смог определить. – Окей, поверю на слово. Главное, чтоб Скетч не сорвался к себе на базу и не перебил нас всех. Тогда я не против. Инк, кажется, пропустил часть разговора. Или забыл сразу, как услышал. Это было не исключено, но все равно пугало. Он не хотел заставлять Киллера и Хоррора оставаться в Дудл-сфере… и знал, что не сможет успокоиться, если они останутся. Он был рад, что они изменились, правда, но не мог выносить их присутствие, особенно здесь и сейчас. Может, какое-то время. А может, и… никогда. Ну вот, признался. «Вау, какой ты самоотверженный! Уже выгоняешь их из Дудл-сферы? Забыл, что их тоже пытали? Найтмер крутил ими, как хотел. Как можно их винить? Ты же их подставляешь, выкидывая из Дудл-сферы. Если с ними что-нибудь случится, это будет на твоей совести». Создателей больше не было, но Инк думал прямо как Они. Он не помнил, чтобы пил еще краски, но, должно быть, пил, раз уровень держался. Видимо, там была примесь красной. Инк вцепился в Гласси, но не смог подняться. Даст держался у него за плечом, как Фантом за его собственным. Осталось только найти кого-нибудь, кто зависнет над Фантомом. Ха. Инк попытался показать, какой именно лист бумаги ведет в Дасттейл Скетча, но не смог издать ни звука. Он замер, поймав на себе мимолетный взгляд Хоррора. Да уж, он просто мастерски доказывал, что может защитить их всех. «Я уже защитил их. По крайней мере, Киллера и Даста. И… всех?» – Инк взглянул на обрывок повязки на запястье Хоррора и немного успокоился. – Хотите, я поставлю какую-нибудь дополнительную защиту, прежде чем вы уйдете? Даст крепко зажмурился. Глазницы Графита распахнулись шире, и грани его кристаллического зрачка еще больше заострились. – Инк, тебе нужно отдохнуть, – взмолился Блу. – Ты отдохнешь со мной, как только все проверишь? – вдруг спросил Даст. Инк сразу почувствовал подвох, потому что это прозвучало очень странно для Даста. Он с подозрением посмотрел на него, пытаясь разгадать его упрямое выражение лица, но все же кивнул. Хоррор подошел, опустился на колени рядом с Инком и дал ему проверить коды. Все защиты, на которые Инк рассчитывал, уже стояли. Но вот контракт души никуда не делся. Инк не знал, что с ним делать. Он не мог заставить себя рисковать душами Банды. К счастью, Хоррор и не просил. Как только Инк убедился, что Найтмер не найдет ни его, ни Калора, ни Киллера, все трое шагнули сквозь страницу в Дасттейл Скетча. Когда они ушли, в груди Инка немного отлегло. Он не смог найти свой телефон, чтобы написать Скетчу. И не стал доставать сумку, чтобы проверить, нет ли его там. Даст тоже не стал писать Скетчу, зато Блу отправил кому-то сообщение. Наверное, Дриму. – Инк, ты не обязан был держать их здесь, – сказал Блу. – Дудл-сфера – самое безопасное место для них, – возразил Инк. Он попытался говорить бодро и уверенно, но получилось слишком устало. Блин, надо перестать вставлять самому себе палки в колеса. Фиолетовый – это цвет отрицания, да? – В первую очередь это должно быть безопасным местом для тебя, – подчеркнул Даст. – Может, мне тоже стоит уйти? – спросил Графит, в упор глядя на Даста своими острыми огоньками глаз. – Я могу на время вернуться в Пустоту, если нужно. Даст молча покачал головой. – Это нормально – не хотеть, чтобы здесь был кто-то еще, Инк, – твердо добавил Блу. – В конце концов, я тоже не звал их к себе домой, в Андерсвап. – А ты, значит, должен ставить себя на последнее место? – спросил Графит. Инк уловил в голосе Графита мрачные нотки и сдержал гримасу. – Да, – сказал он, но тут же осекся. – То есть… да. – Стоп. Снова не то. – Нет?.. Что ты хочешь услышать? Крылья Графита казались еще темнее. Чернота его глазниц словно сгустилась, будто из них заструился дым. Даст дернулся, словно хотел притянуть Инка к себе, но передумал. – Мы работаем над этим. Над чем? – Что нужно делать? – тихо спросил Инк. – Ничего, – отрезал Даст. – Инк, ты сделал уже более чем достаточно. – Ты не обязан убиваться на работе ради других, – мрачно сказал Графит. «Но я все равно убьюсь. Если считать Падение "смертью"». Инк вцепился в Гласси обеими руками и прижался к нему лбом. Тот был на удивление прохладным. Хотя чему удивляться, если он сам, вероятно, сейчас как печка. Все болело. – Пожалуйста, позволь мне восстановить остальные Удаленные воспоминания. Блу, похоже, понял, что споры только затянут дело. Он кивнул и присел рядом с Инком, хотя в этом и не было необходимости. Инк сжал его руку, что тоже было необязательно, но ему сейчас так нужен был этот контакт. Рука Блу казалась прохладной даже в перчатке. И это тоже плохой знак для Инка. Инк осторожно перенес оставшиеся файлы Удаленных воспоминаний в память Блу и увидел, как его лицо озарилось узнаванием: – Инк. Инк слабо улыбнулся: – Вот и все. Блу сгреб его в объятия, стиснув так крепко, что Инк оторвался от земли. Он с радостью прижался к плечу Блу, продолжая сжимать Гласси в бессильно повисшей руке. – Я скучал по тебе, – прошептал Инк. Блу издал тихий сдавленный звук, словно сдерживал слезы. – Я забыл тебя. – Не только ты, – пробормотал Инк. – Все забыли. Все забыли об Инке, но кое-кто помнил Нота. Он почувствовал, как Блу задрожал. – Прости меня. Инк не понял: – За что ты извиняешься? Ты же не мог помешать Создателям стереть твою память. – Не за это, – опроверг Блу. – Я должен был раньше заметить, что что-то не так. Инк почувствовал, как его зрачки вспыхнули синим, но они все равно казались чужими. – Если бы ты заметил, тебя бы тоже Удалили. Блу, казалось, хотел возразить, но замер. Он уставился на лицо Инка, слегка приоткрыв рот, а затем словно очнулся, выпалив: – Инк, пожалуйста, дай себе отдохнуть. – Не хочу, – отрезал Инк. Ему опять не хватило сил придать своему голосу шутливый тон. Как же это досадно. Блу выглядел встревоженным, беспомощно переводя взгляд с Даста на Графита: – Вы видите, что он творит? Даст пожал плечами. Фантом покачал черепом. – Я не вижу, – заявил Графит. В его голосе не было особого сожаления по этому поводу, как и радости. Он был строго нейтральным. Обрывки данных кружились на периферии сознания Инка, смешиваясь с остальным бардаком в его уставшей, перегруженной голове. Он мельком увидел какой-то скрипт, который никогда не будет реализован. [Им никогда не найти Нота в этой тьме. В своей глупой попытке спасти инструмент Создателя "повстанцы" полягут один за другим. Скетч, Дрим, Фантом и Даст погибнут в битве с кровожадным, безжалостным и жестоким Создателем Нота, _____tale!Гастером. Первым делом Создатель убьет своего старшего сына, жестоко наказав его за предательство. Вскоре после этого будет поглощена яблочная душа Дрима, и в Мультивселенной наступят темные времена, как и было предначертано. Тем временем Фантом будет уничтожен, а душа Даста вернется к Найтмеру. Там он лишится ее, и жизнь в нем будет поддерживать негатив Найтмера. Только Блу выживет в этой битве и вернется в Андерсвап, где он и его друзья окажутся в ловушке бесконечных Сбросов, пока в Мультивселенной не появится новый Дрим…] Инк невольно вздрогнул. – Они хотели, чтобы ты убил Скетча и моих друзей. Графит поморщился, но кивнул: – Я был слишком цельным, чтобы Они смогли изменить мою суть. Инк натянул улыбку, пытаясь скрыть тревогу: – И в чем же твоя суть? – Защитник, – его тихий голос стал еще тише и неувереннее. – И надеюсь, хороший отец. Инк знал, что многие Создатели этого не одобрили бы. Он не помнил почему, но зная Создателей, у Них наверняка был какой-то свой кандидат на роль его отца, даже если об этом не было ни строчки в сценарии. Может, Свап Азгор или кто-то вроде него? «Я хочу в Андерсвап», – подумал Инк, но не сказал Блу. Сначала нужно убедиться, что это безопасно. – Кажется, я уже успел накосячить, – признался Графит. – Создатели изо всех сил пытались сделать из тебя и Скетча злодеев, так что ничего удивительного, – ровным голосом сказал Инк. Он поморщился и опустил взгляд, снова поморщившись при виде глубоких шрамов на костях. Хорошо хоть они больше не светились. Он поправил плащ Дрима, чтобы тот лучше прикрывал ребра. На нем плащ сидел даже лучше, чем на самом Дриме. – У меня есть кое-какие данные об Их привычках, – Графит скривился. – Под конец Они, кажется, совсем отчаялись. До такой степени, что нарушали собственные правила. – Да Они всегда так делали, – не удержался Инк. Он поспешил перевести тему, чтобы отвлечь… Создателей, которых здесь не было, чтобы Они не разозлились. Хм. Точно. – Ты уже знаком с Бруми и Гласси? Графит слегка кивнул в их сторону: – Да, мы знакомы. А у Скетча есть… Скорч. – Ага, так зовут его карандаш. А у тебя что? – спросил Инк. – У меня скульптурный нож, – Графит взмахнул рукой, и из его рукава выскользнул гигантский нож-стамеска. Рукоятка была не слишком большой, а вот черное лезвие больше, чем весь Инк. – Это Паудер. Даст поморщился: – …Паудер? – Да. – Лезвие Паудера замерцало, будто рассыпаясь на мельчайшие частицы тьмы. Ах вот оно что. Но Графит все равно объяснил: – Я назвал его в честь измельченных частиц, ну, порошка. – Спасибо за объяснение, – Инк выдавил улыбку. – Рад, что ты оказался нормальным. Графит моргнул. Кажется, Инк впервые видел, как тот моргает. Ему вообще не нужно моргать, или у него есть третье веко, помимо костяных? Инк присмотрелся, стараясь держать глазницы открытыми, а Графит смотрел в ответ и вроде опять не моргал, пока Инк не заметил мелькнувшую прозрачную мембрану. Прикольно. Даст расслабился и отпустил что-то в кармане толстовки. Фантом взглянул на него с пониманием, а не с укором. Верно, это не его Фантом. Инк не мог возвращать мертвых даже в виде призраков. Он не умел восстанавливать разрушенные души. Инк полностью прислонился к Блу: – Я не мог вернуться в Андерсвап. Там все в порядке? – Рас, Чара, Азгор, Напстатон, Меттаблук, Альфис, Андайн, Королева Ториэль, Темми и все остальные в порядке и находятся в Подземелье. Ред, Эдж и кое-кто еще тоже там, – Блу взглянул на страницу, через которую прошли Киллер, Хоррор и Калор. – Не волнуйся. Опасность миновала. Калор сказал, что Андерсвап атаковали Эррор и Найтмер, но их прогнали и заблокировали навсегда. Инк почувствовал, как земля уходит из-под ног. – Я заблокировал им доступ, как только спас Дрима. – Видимо, "Синтакс-Гено-Эррор" и его "союзник" все-таки пролезли, – сказал Графит, открывая файлы Андерсвапа. Инк дал Графиту доступ к просмотру. Логично, раз он вообще попал в Дудл-сферу. Он вчитался в код через плечо Графита и почувствовал, как из глазниц уходит цвет. – Хм. Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что Они нарушили свои правила. Они ни за что не хотели использовать код "Гено" нового Эррора или возвращать ему в-воспоминания. У Инка снова защемило в груди. Он потянулся к ней, но Даст перехватил его руки. Блу остался рядом. Поверхность Гласси в его руке оставалась прохладной. – Ты не мог предугадать каждый Их шаг, Инк, – настаивал Даст. – Я должен был, – прошипел Инк. – Они постоянно угрожали убить и Удалить вас всех, если я хоть немного ослушаюсь. – Ты не виноват в том, что натворили Они, Эррор и Найтмер, – твердо сказал Даст, но в его голосе не было той резкости, что сквозила в его горящих глазах. – Если бы ты не остановил Их, то Удалили бы все и всех, кто не был под твоей защитой. Инк вздрогнул. – Создатели не пошли бы на это. – Еще как пошли бы, – отрезал Даст, но тут же смягчился. – Ты же знаешь, что пошли бы. И он был прав. Свидетельства Их мелочности, гнева, гордыни, ненависти, нежелания принимать естественный ход вещей и готовности стирать собственные творения были повсюду на теле Инка. Доказательства Их деяний были вырезаны на его костях, записаны в бесчисленных блокнотах, а теперь еще и запечатлены в памяти немногих избранных. «Другие могут помнить Удаленных только через меня. У меня осталось совсем немного времени, чтобы помочь им вспомнить, прежде чем я все равно что умру». Инк стиснул зубы. Он сделал глубокий вдох, который эхом отозвался в голове, и выдавил из себя: – Я… я хочу в Андерсвап. Пожалуйста. Создатели больше не заставят Андерсвап Перезагрузиться. Они больше не отнимут Поверхность. Они не смогут нарушить собственные правила, чтобы вернуть туда Эррора и Найтмера. Инк не был уверен, что это безопасно, но он хотел верить в это. Он хотел увидеть своих друзей. – Хорошо, – согласился Блу, потому что был слишком добрым. – Не хочешь переодеться? Инк вцепился в плащ Дрима и покосился на свою старую одежду. На этот раз он заметил коричневую ткань, но сверху все равно лежала эта белая футболка. – Можешь надеть мою толстовку, – тихо предложил Даст. – Ладно, – согласился Инк, не успев толком подумать. – Только на время. Даст уже стаскивал толстовку через голову, оставшись в заляпанной футболке. Толстовка была теплой и доходила до середины бедра. Инк сорвал остатки белой мантии и разорвал их на мелкие клочки. Затем изорвал эти клочки на еще более мелкие. А потом еще и еще, пока от них не осталось и следа. Инк тяжело дышал, чувствуя на себе взгляды. Он опустил глаза и нервно потянул слишком длинные рукава толстовки Даста, проверяя, не проступила ли кровь. Плащ Дрима остался чистым. Инк заправил его под толстовку. Так он напоминал бандану. Инк поднял Бруми и попытался взять себя в руки. – Простите. Я могу сделать себе… Он торопливо сделал штаны Нота цвета морской пены и замер, словно парализованный, с Бруми наперевес. Сколько краски на это ушло? Зачем он это сделал, если мог просто надеть свой обычный наряд? Его прежний коричневый наряд был вполне нормальным. Совершенно нормальным. Он не носил его в том мире. Он носил его почти всю остальную жизнь, и Они злились, если он надевал что-то другое, словно он оскорблял Их лично, потому что он Инк и должен выглядеть именно так, поэтому пусть и не думает меняться. Инк не помнил, как сжался в комок, прижав руки к бокам черепа. Он не помнил, как выронил Бруми, но теперь тот лежал рядом, и его щетинки мягко поглаживали его ногу, словно пытаясь успокоить. Он поспешно вытер глаза и, избегая смотреть на остальных, начал натягивать свои штаны цвета морской пены. Они были удобными и свободными, не давя на кости. Цвет штанов не очень-то сочетался с толстовкой Даста. А свободный верх, вероятно, делал Инка еще более маленьким и жалким, чем обычно. Он прямо слышал Их насмешки. Ему больше не нужно было иметь с Ними дело. Они больше не властны над ним. Но Мультивселенная по-прежнему ждала. Она может подождать еще немного. Хотя бы для того, чтобы ее первое (и возможно, вскоре окончательное) впечатление о нем не было таким… разбитым и жалким. Инк остался сидеть на земле, опустив голову и стараясь отстраниться от всего, словно ожидая, когда его снова используют. – Ты готов? – спросил Блу. – А? Ой. – Не то чтобы Инк забыл, что может уйти. Он просто не помнил, что у него есть выбор. – Да, конечно. Инк тихонько, чтобы никто не заметил, вздохнул, и кое-как поднялся, опираясь на Гласси. В глазах полыхнуло белым, дыхание перехватило, голова закружилась, но он не издал ни звука, заставляя себя держаться на ногах. Он в порядке. Он справится. Он функционирует. Чувствуя на себе взгляды, он неловко поднял Бруми (он опять уронил его? он извинился), поместив его и флаконы в чехол для посоха цвета морской пены, который сделал Графит, и оперся на Гласси. Он сделал вид, что не замечает тревожных взглядов Даста и Блу, и медленно повел их с Графитом к порталу в Андерсвап Блу.

***

Скетч шагнул в Анти-пустоту вместе с Дримом и тут же вспомнил, как же она отвратительна. Белизна резала глаза, а разрозненные глючные фрагменты кода грозили вызвать головную боль. Эти обрывки смутно нервировали, но непонятно было, то ли просто раздражали, то ли начинали бесить. Придется это терпеть. Чинить их не было особого смысла. Разве что убрать потом… – Скетч? – окликнул Дрим с обеспокоенным видом. – Прежде чем искать Эррора, я хотел узнать, все ли с тобой в порядке. – Так почему бы не спросить напрямую? – спросил Скетч. – Верно, – согласился Дрим. – Итак, как ты? – Я вылечился. – Это хорошо, – осторожно сказал Дрим – Но я имею в виду… в эмоциональном плане. – Это неважно, – отрезал Скетч. Дрим нахмурился и коснулся его руки: – Я всегда рядом, если тебе захочется поговорить. – Я в курсе. Если честно, Скетч предпочитал думать, что битва с Графитом не слишком сильно его задела. Конечно, Графит появился из ниоткуда, но больше не представлял угрозы ни для Скетча, ни для Инка. Скетч позаботится об этом. Просто он не ожидал, что Создатели действительно попытаются создать такого Создателя, чтобы свалить на него вину за свои поступки (и заодно заставить убить тех, кто Им мешал). Обычно Скетч ни за что не оставил бы Инка с остальными. Обычно он не был таким… взвинченным. Скетч мог признать, что искал любой повод убраться из Дудл-сферы, пока Инк не затронул тему, которая могла бы сломать его маску спокойствия. Скетч знал, что Инк помнит, как была уничтожена его душа. Он не был готов говорить об этом. Он не знал, что сказать и как себя вести. Он никогда не винил Инка. Но что сказать, когда придет время? Подчеркнуть, что Инку не за что извиняться? Или как-то выразить свое прощение, чтобы им обоим стало легче? Может, ему стоит поговорить с Расом, когда тот полностью восстановит свои Удаленные воспоминания. Поиск Эррора был всего лишь способом оттянуть неизбежный разговор, и Скетч это прекрасно понимал. Он никогда не будет готов к нему, но он знал наверняка, что этот разговор не должен состояться сейчас, когда Инк… когда они оба еле держатся на ногах. Но в данный момент это не самое главное. Главное – найти Эррора. Даже сейчас, стоя тут и разговаривая с Дримом, Скетч думал о том, чтобы просто забить на Разрушителя. Он ведь сидел один в Анти-пустоте и никого не трогал. Но если Скетч его проигнорирует, остальные расстроятся. А может, даже ужаснутся. Теперь, когда Создатели больше не вмешивались, и у Инка была возможность дать ему полный доступ, найти базу Разрушителя было проще простого. Сканирование Скетча было просто для подстраховки. Пока сканирование не показало, что Эррор копается в собственных кодах. – Я попросил тебя пойти со мной, потому что Эррор изменил свои ОЗ, и теперь они застряли, глюча в диапазоне между единицей и семеркой, – сообщил Скетч. На лице Дрима застыло недоумение. И тут же исчезло вместе с цветом зрачков, сменившись ужасом. Он резко развернулся и бросился бежать в направлении базы Эррора. Скетч молча двинулся следом, отмечая, как мелькает его плащ за спиной. Глюки Анти-пустоты искажали зрение, и эти мелькания совсем не походили на привычные тени Пустоты. Они казались скорее белыми, чем черными. Скетч отбросил это и сосредоточился на текущем моменте. Первое, что они увидели – синюю паутину нитей Эррора. В ней не было ни одной души, а некоторые участки были словно вырваны. Кукол тоже не было видно, и паутина казалась пустой. Вместо этого Скетч увидел, как Эррор кладет последнюю куклу в ряд, а потом неуверенно поднимается на ноги. Его тело чуть ли не колыхалось. Его покрывало столько глюков, что казалось, будто его скелет сейчас распадется на коды и разлетится в разные стороны. Способности Эррора были ограничены. Скетч видел подавитель кода и магии, вживленный в его руку, но даже этого было недостаточно, чтобы полностью лишить его сил. Странно, что Эррор не использовал оставшиеся силы, чтобы напасть на других, как раньше. Эррор поднял с земли несколько нитей, размотав их с последней куклы, и Дрим со Скетчем наконец поняли, что он с ними делает. Единственная душа, которую он опутал нитями, была осколком его собственной. – Эррор, стой! Дрим ускорил шаг, выкрикивая имя Эррора, но Скетч все равно успел первым. Скетч схватил Эррора за запястья, не давая ему дергать за нити, опутавшие его душу, а пепел Скорча быстро и аккуратно рассек их, и они упали на белую землю Анти-пустоты. Скетч крепко держал его за руки, не в силах остановить красную вспышку в глазнице, когда Эррор потрясенно уставился на него единственным красно-голубым зрачком. Белые глюки окутывали правую сторону лица Эррора, словно тьма, покрывавшая с той же стороны лицо Скетча. Скетч ненавидел эту параллель. Ненавидел ощущение глюков на руках. Ненавидел то, как шок на лице Эррора сменился принятием и облегчением. Но больше всего Скетч ненавидел то, что сейчас он мог сделать то, чего не смог сделать для Инка. – Сделай это, – прохрипел Эррор, и в его голосе больше не было сбоев, лишь невыносимая тяжесть раскаяния. – Просто сделай! Скетч не раздумывал ни секунды. – Нет. Если Эррор уничтожит свою душу, он умрет. Он не станет как Инк. Инк был создан, чтобы пережить это, как и все Инки из других Мультивселенных. У Эррора не было таких возможностей. Он мог жить вечно, если не получит смертельное ранение, и если его скачущие ОЗ выдержат удар. Без этой защиты он умрет. Навсегда. Как Скетч ни старался, он не мог придумать, кто бы горевал по Эррору. По традиции, Они заставили Эррора уничтожить его родной Афтертейл в качестве дебюта в роли Разрушителя, так что у него не осталось ни друзей, ни семьи. В лучшем случае он был отдаленным союзником Найтмера, и они терпеть друг друга не могли. Остальная Мультивселенная только вздохнула бы с облегчением. По иронии судьбы, сильнее всех об Эрроре горевали бы его враги. Звезды. Блу, Дрим, Инк и, возможно, Core!Фриск. Даже если Эррора не станет, Инку все равно будет плохо. Особенно если Эррор покончит с собой. Особенно если Инк узнает, что Скетч мог его остановить. – Ты все еще хочешь ему помочь? – Видимый зрачок Скетча превратился в мишень. – Эррор пытал тебя. Будь у меня возможность, я бы… – Сделал что? – перебил Инк срывающимся от отчаяния и усталости голосом. – Снова стер Эррора из существования? Убивал бы его снова и снова? Выследил бы каждого Гено в Мультивселенной, чтобы никто не стал Эррором? По этой логике тебе придется убить каждого Санса, который потенциально может стать Гено. Ты будешь казнить их не за то, что они совершили, а за то, что могут совершить в будущем, которое может и не наступить. – Ты защищаешь их из-за их потенциала в будущем, которое никогда не наступит, – возразил Скетч. – У них не будет шанса измениться и развиваться, если они умрут или будут стерты из существования! Скетч по-прежнему не жалел о том, что сделал с первым Эррором. Он сожалел лишь о том, что это причинило Инку еще больше вреда. Но он понимал, что не может испытывать те же чувства к этому новому Эррору. Syntax!Эррору, как его называл Инк. Или скорее, Гено-Эррору. Если Эррор умрет от отчаяния или будет казнен после того, как вырвется из-под Их влияния, Они будут злорадствовать, что он не выжил без Них. Во всяком случае, многие из Них именно так это и восприняли бы. С Их точки зрения, Они контролировали бы Эррора до самой смерти. Даже после Их исчезновения Инк знал, как Они мыслят. Он знал, что Они воспримут смерть Эррора как победу. Инк, в отличие от всей Мультивселенной, будет скорбеть. Но не о Разрушителе, а о том, кем Эррор мог бы стать без Них. Скетч воспользовался доступом, который ему предоставил Инк (потому что доверял ему), и поставил защиту вокруг души Гено-Эррора, чтобы тот не смог ее уничтожить. Лицо Гено-Эррора перекосилось от ненависти. К себе? К Скетчу? К обоим сразу? Он не мог сказать наверняка. – Я знаю, что делаю. Вам меня не остановить. – Остановим, – холодно возразил Скетч. – Тебе дали свободу, и ты намерен распорядиться ею вот так? Если ты сделаешь этот выбор, другого у тебя уже никогда не будет. – После того, что я натворил, у меня нет права на другой выбор, – прорычал он. Скетчу хотелось верить, что теперь, когда нет Создателей, Эррор действительно свободен. Но он не мог этого допустить. Никто не должен видеть в собственной смерти единственно верное решение. – Нет. Ты будешь выбирать и дальше. Ты будешь жить, – твердо сказал Скетч. – У тебя есть шанс стать кем-то большим, чем планировали Голоса, и ты им воспользуешься. – Я не заслуживаю такого шанса, – выплюнул Гено-Эррор. – Я убил сотни тысяч. Я разрушил столько жизней, что не сосчитать. – Это не совсем так, – честно признал Скетч. – Многие из этих воспоминаний ложные. Их внедрили тебе, когда заставили стать новым Эррором. Это произошло незадолго до принудительного Сброса Андерсвапа. Преступления первого Эррора не твои. – Но для меня они реальны! Как и для всех тех, кто потерял свои семьи и миры, – Гено-Эррор оскалился от отчаяния и ярости, и в его глазнице заблестели слезы. Он вырвал руку из хватки Скетча и указал на кукол, уложенных в ряд на полу: – Их здесь не было, когда я впервые очнулся. Они сделаны из трупов тех, кого я пытал и убивал! – Если ты действительно хочешь загладить вину, найди способ получше, чем смерть, – ледяным тоном сказал Скетч. Глаз Гено-Эррора потускнел до мутно-красно-голубого. – Тогда отправь меня в Омега-таймлайн. Кто-то мог бы принять это за угрозу. Скетча это не обмануло. – Казнь – это все еще смерть. Омега-таймлайн мог бы попытаться заточить его, но Скетч знал, что слишком многие влиятельные силы там не будут уверены, что смогут сдерживать Разрушителя вечно. Они захотят убить его, просто чтобы не рисковать. И заставят заплатить не только за его собственные преступления, но и за преступления его предшественника. Даже если суд будет справедливым, всегда найдутся те, кто захочет отомстить лично, или те, кто искренне верит, что пока Эррор жив, он будет представлять угрозу. – Тогда засунь меня обратно на Экран Сохранения и оставь там! – потребовал Гено-Эррор. – Нет. – Какого ̷х̷р̷е̷н̷а̷ ты вообще пытаешься меня спасти? – взорвался бывший Разрушитель. Почти в буквальном смысле – его глюки чуть не поглотили его целиком. Но даже в ярости он не набросился. Его глюки жгли только его самого. – Ты больше не опасен, – сказал Скетч. – И Инк очень расстроится, если ты сейчас умрешь. Зрачок Гено-Эррора почти погас, став серым. – Я мучил его при каждой встрече. Я наслаждался его болью. – Это делал твой предшественник, – сухо поправил его Скетч, чтобы напомнить об этом им обоим. – Я помню, как вырвал ему глаз, – с трудом выдавил Гено-Эррор, задыхаясь от отвращения и чувства вины. – Помню, как смеялся, когда он кричал. Скетч глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Ты будешь жить с этими воспоминаниями. Ты будешь жить, чтобы загладить свои собственные поступки. Ты останешься в этой Мультивселенной и посмотришь в лицо тому, что натворил. Я не позволю тебе поступить иначе. Может это и не лучший способ, но Скетч ни за что не допустит, чтобы первым "свободным" поступком Гено-Эррора стало уничтожение своей души (как сделал Инк…). Глюки Гено-Эррора усилились. Казалось, даже его уцелевшая глазница колеблется, словно он вот-вот развалится на части. – Я тебя не понимаю. Ты же ненавидел меня. Скетч не смог сдержать презрительной усмешки: – Я никогда не перестану тебя ненавидеть. Гено-Эррор смерил его тяжелым взглядом: – Вот и отлично. Тогда дай мне… – Я не дам тебе покончить с собой, – резко оборвал его Скетч. – Почему? – потребовал Гено-Эррор, и его голос сорвался от чувства вины. «Потому что я могу тебя остановить». Скетч проигнорировал этот вопрос и сказал: – Core!Фриск постарается найти тех, кто сможет тебе помочь. – «Пусть даже в тюрьме или под домашним арестом». Он взглянул на Дрима в поисках подтверждения, и тот кивнул. – А дальше ты сам решишь, как жить… Гено. – Я больше не Гено, – прохрипел бывший Разрушитель низким скрипучим голосом. – И Эррором себя называть не буду. Синтакс вполне подходящее имя. Скетч сдержал вспышку гнева от того, что тот посмел использовать прозвище, которое дал ему Инк. Он напомнил себе, что не Синтакс пытал Инка. По крайней мере, его не было тогда в Замке Найтмера. Синтакс и без того наломал дров в Мультивселенной. Куклы и "Свапфелл: Кровь и пыль" тому доказательство. – Пусть так, – сказал Скетч, глядя на Синтакса с ледяным спокойствием. – Core!Фриск сейчас в стазисе. Он не осознает ни течения времени, ни чего-либо еще, пока спит. Тебя тоже погрузить в стазис до его пробуждения? Или я могу быть уверен, что ты не навредишь себе? – Погрузи меня в стазис, – не раздумывая, ответил Синтакс. Дрим напрягся, но не стал спорить. Видимо, те эмоции, что он уловил от Синтакса, убедили его промолчать. – Это не навсегда, – предупредил Скетч. «Хотя, если держать его в стазисе, он никому больше не навредит, в том числе и себе. Такое забытье даже могло бы быть милостью…» Синтакс кивнул в знак согласия. Скетч активировал коды, наблюдая, как Синтакс застыл на месте, и его глазница плавно закрылась. Он быстро установил несколько уровней защиты, чтобы никто не нашел эту базу в Анти-пустоте. Они не были такими надежными, как у Инка, но их должно хватить. Куклы лежали там, где их оставил Эрр… Ген… Синтакс. Дрим опустился на колени рядом с куклой, похожей на Реда, и помрачнел. – Надо вернуть прах семьям. Скетч удержался от замечания, что большинства этих семей, скорее всего, уже нет в живых. Даже если и так, оставлять пыль жертв Эррора в Анти-пустоте было как-то неправильно. – Я помогу опознать и отправить. Он начал сканирование, машинально отмечая, как легко получить доступ к этим кодам, и одну за другой отправил опознанных кукол из Анти-пустоты. Дрим выглядел слегка встревоженным, хоть и пытался это скрыть. – Куда ты их?.. – Я отправляю их в Омега-таймлайн. Многие из выживших там. Их Советы смогут связаться с остальными. «Когда очнутся от стазиса, конечно, – добавил он про себя. – Если их вообще стоит будить…» В этой последней мысли было меньше горечи и злости, чем ожидал Скетч. Скорее он чувствовал некую отстраненность. И пожалуй, легкое… напряжение? Скетч не мог подобрать другого слова, чтобы описать это стесненное ощущение в груди. – Тебе не обязательно ограждать меня от их горя, – тихо сказал Дрим. – Тебе не обязательно разделять их горе, – возразил Скетч. – Да, ты Хранитель, но их эмоции не твоя забота. – Он повернулся к Дриму. – Прости, что выдернул тебя сюда, не объяснив, что к чему. Я не хотел, чтобы Инк узнал, что задумал Эррор. Я думал, мне понадобится твоя помощь, но вроде как справился сам. Дрим поднял руку, машинально коснувшись места, где обычно болтались передние концы его плаща. – Я понимаю. Инку сейчас точно не до разборок с Эррором. Ему нужно думать о собственном выздоровлении. Скетч недовольно нахмурился: – Ты заслуживаешь такого же отношения. Дрим замялся. Он почти покачал головой, но замер, резко выпрямившись. – Я… Да. Заслуживаю. – Его глаза вспыхнули пронзительно ярко, изучая лицо Скетча. – Ты отлично справился, Скетч. Нужно иметь огромную силу духа, чтобы сочувствовать врагу. – Я сделал это не из сочувствия к нему, а чтобы насолить Создателям и тем, кто в этой Мультивселенной мечтает о смерти Эррора, – сухо ответил Скетч. – Если ты настаиваешь, – вежливо согласился Дрим. – Как бы то ни было, ты решил вмешаться и спасти его. «Хотя было бы проще, если бы он умер, – невольно подумал Скетч. Он постарался скрыть лицо под тенью капюшона. – Нет. Нельзя снова видеть в смерти решение. Синтакс в стазисе. Он больше не опасен». Дрим нервно переступил с ноги на ногу, сжимая и разжимая пальцы. – Ты уверен, что он не осознает свое окружение? – Абсолютно, – подтвердил Скетч. Он знал о прошлом Дрима в качестве статуи. Как бы сильно он ни ненавидел Эррора, он не обрек бы его на подобную участь. – Он как будто спит без сновидений и кошмаров, не осознавая ничего, включая течение времени. – Наверное, сейчас это для него своего рода милость, – тихо сказал Дрим. Скетч не мог не согласиться. Не с тем, что Синтакс заслуживает милосердия, а с тем, что забвение стазиса – это благо. Если бы Инка не оставили в таком мучительном сознании, неспособным даже уснуть и хотя бы на время забыть о своей пустой, безнадежной жизни, возможно, он никогда бы не решился уничтожить свою душу. Дрим взглянул на застывшую фигуру Синтакса, и его лицо омрачилось печалью. Любопытно, что теперь он, казалось, постоянно излучал мягкое свечение. Возможно, это был его истинный облик, ранее скрытый силой Найтмера и влиянием Создателей. Это было еще одним подтверждением, что Они потеряли контроль и были изгнаны. – Даже Разрушитель изменился… Скетч знал, о чем он думает. – Король Негатива не изменится. Он – воплощение токсичного, испорченного негатива, а не измученная, искаженная и подконтрольная душа. В нем не осталось ничего от твоего брата. Никого, кого можно было бы вернуть. – …Я знаю, – Дрим откашлялся и вытер глазницы, задержав взгляд на черном рукаве и желтой перчатке, а затем вздохнул. – Нам пора вернуться в Дудл-сферу. Или может быть, в Андерсвап. Блу хотел домой, проверить, как там все.