Ч. 3. Глава 77. Растворение в белом

Где-то в перегруженной и забитой Удалениями голове Инка было воспоминание о том, что Андерсвап был Сброшен, но он все равно был застигнут врасплох, когда он, Даст, Фантом, Блу и Графит вошли в Руины Андерсвапа, а не на Поверхность. Было так (дискомфортно) смешно, что Инк, который сам провел их через листок в Андерсвап, так удивился, оказавшись… В сознании Инка больше не было постоянного обвиняющего давления. Его не терзали никакие посторонние враждебные эмоции, такие как ненависть, осуждение, раздражение или презрение. В голове не было угрожающего шепота, заставлявшего его держать лицо, пока Создатели напоминали, что сотрут из существования его друзей, если он будет сопротивляться. «Создатели исчезли». …Было скорее странно и грустно, чем смешно, что Инк, который сам провел их через листок в Андерсвап, так удивился тому, где они оказались. Хотя он был почти уверен, что другим это вовсе не покажется забавным, как и ему. Сам Инк в основном смирился с тем, что его память будет отрывочной, а воспоминания о последних событиях будут нечеткими или исчезнут вовсе. Удаленные воспоминания с жестокой радостью заполняли пустоты, занимая место более добрых и светлых. Цельные, надежные, не Удаленные воспоминания всегда были для Инка чем-то чудесным, недостижимым и ценным. Поэтому, вместо того чтобы зацикливаться на провалах в памяти, он нашел в себе силы быть благодарным, что Создатели больше не смогут дразнить его этим. Больше никогда. Выход из Руин возвышался над Инком, Дастом, Фантомом, Блу и Графитом, словно безмолвный страж. Двери были плотно закрыты и, судя по всему, заблокированы несколькими костяными атаками. Инк тут же попытался оценить мировые коды, но Даст слегка толкнул его в плечо, привлекая внимание. Даст не пытался держаться за Инка, но оставался достаточно близко, чтобы они почти касались друг друга. Он плотно скрестил руки на груди, слегка приподняв предплечья, так что кисти рук скрылись под воротником шарфа. Кто-то мог бы счесть его позу отстраненной или скучающей, но Инк распознал в этом явный признак дискомфорта. Фантом парил у плеча Даста, стиснув зубы и напряженно хмурясь. Интересно, что его клыки были острее, чем у большинства Папирусов. Они всегда были такими или это отражение его эмоций? А может, это свойственно духам? Духи Чар тоже могли делать "страшное лицо" с острыми зубами. Инк не знал, как утешить Фантома, но знал, как успокоить Даста. Он взглянул на слишком длинные рукава толстовки Даста, но пока не спешил ее возвращать. Даст сам предложил ее Инку. Он не хотел бы, чтобы Инк возвращал ее прямо сейчас. По крайней мере, они в Руинах, а не в Сноудине, так что Дасту не должно быть слишком холодно. Во всяком случае, не из-за погоды. – Инк? – спросил Блу. – Почему мы здесь? – Хм? – Инк моргнул и осознал, что ему стоит объяснить. – Рас у Азгора. Рас был не единственным гостем. В доме Азгора находились он сам, Свап-Чара, Темми, Андайн, Каст и какой-то Папирус, которого Инк не узнал. Он проверил его коды и выяснил, что это Астрей или Эйри-Папирус из Зефиртопа, а раньше из Зефиртейла. Инк смутно помнил, что сохранял его файлы, но, впрочем, он сохранял всех. Он надеялся, что Эйри окажется хорошим. Свап Азгор встретил их в длинном коридоре перед лестницей. Инк даже рот не успел открыть, как Азгор подбежал, опустился на колени и обнял его. В отличие от некоторых, Азгор не стал поднимать Инка в воздух, позволив ему устоять на ногах. Объятия не были слишком крепкими или болезненными, но Инк все равно замер, тупо уставившись поверх плеча Азгора. Тот чуть пошевелился, ослабляя объятия, но Инк заставил себя обнять его в ответ. – Ты помнишь меня? – прошептал Инк. В уголках глаз Азгора блестели слезы, но он улыбался. – Да, Нот-Инк. К нам вернулись воспоминания. Инк поднял на него глаза, не зная, что сказать. – …Ты выбрал "цветное" прозвище. – Именно так. – Азгор перевел взгляд с Инка на Графита и слегка поклонился. – Приветствую. Я Тириан Азгор, Смотритель Руин Андерсвапа. Рад знакомству. Графит, не моргая, уставился на Азгора: – Я и так знаю, кто ты. Спасибо за помощь моим детям. – Всегда рад помочь, – доброжелательно ответил Азгор, но Инку показалось, что он немного озадачен. – Это Графит. Он отец Инка и Скетча, – поспешно добавил Блу. – С Дастом ты уже знаком. – Да, припоминаю, – Азгор тепло взглянул на Даста. – Рад, что ты цел. Мы так волновались после… – его взгляд метнулся к Инку и снова к Дасту, – …той миссии. Ты пропал. – Я в норме, – буркнул Даст. Фантом бросил на него многозначительный взгляд и уже открыл было рот, но передумал, взглянув на Графита. Тот поймал его взгляд, шевельнув одними зрачками. Фантом промолчал, стиснув челюсти. Даст машинально опустил голову, словно хотел спрятаться в капюшоне, но тут же вспомнил, что он без него, и на его лице промелькнула тень паники. Инк тут же сбросил с себя толстовку Даста. Азгор тихонько застонал. Инк замер и попытался просканировать его коды, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но ничего не обнаружил. Он переключил внимание и протянул толстовку Дасту. Даст хотел было возразить, но, как и Фантом, сдержался. Он молча взял толстовку и надел ее. Азгор постарался сохранить невозмутимое выражение лица: – Чара с радостью одолжит тебе какую-нибудь одежду, Нот… Инк. Может, ты позволишь мне помочь тебе привести себя в порядок, пока он тебе что-нибудь подберет? Инк услышал торопливые шаги вверх по лестнице. Это показалось ему знакомым. Он попытался вспомнить, но в памяти всплыло только то, что он что-то забыл. Бесполезно. Инк попытался улыбнуться, но не получилось. Он надеялся, что не выглядит раздраженным или измотанным. Да кого он обманывал? Наверняка он выглядел так, будто упадет от малейшего дуновения ветерка. Рано или поздно он все равно Падет. Все смотрели на Инка. Разве он еще не ответил? Инк (снова?) кивнул на всякий случай. Они направились вверх по лестнице. Азгор шел впереди, Даст держался рядом с Инком, Фантом парил рядом с Дастом, а Блу неосознанно держался позади него. Графит, как и Фантом, парил в прямом смысле, поднимаясь по лестнице, словно по пологому склону, и иногда проходя сквозь ступени. Азгор поднялся на верхнюю площадку и нахмурился со смесью раздражения и понимания: – Я просил тебя пойти с Чарой и Расом. – Ну да, – ответил Каст. – Я тебя проигнорировал. Каст обошел Азгора и замер, увидев Инка. Инк был слишком рад, что вспомнил его, чтобы обращать внимание на то, как бесцеремонно тот пялился. Он вспомнил его. И Шейда с Фелл Гастером и Свапстером. Он вытащил их из Пустоты. И спас от Создателей, которые хотели Удалить их. Память Инка была в полном беспорядке, но он никогда не забудет, как испугался, когда понял, что Они собираются сделать в отместку за то, что он спас Даста. Папирус, который, должно быть, был Эйри, стоял наверху лестницы, рядом с Кастом, хотя и делал вид, что рассматривает какой-то цветок в коридоре. Почему-то зеркало сняли и повернули к стене. Эйри увидел Инка, и его череп стал пепельно-серым. Он так сильно сжал горшок, что тот аж затрещал. Он поспешно извинился, поставил горшок на пол, повернулся и чуть не врезался в Графита. Эйри вздрогнул и отшатнулся, задрав голову, чтобы взглянуть на высокого Гастера, и неловко помахал рукой: – Здравствуйте. Я Великий Астрей-Папирус. Кажется, мы еще не знакомы. Графит, чуть помедлив, повторил его жест, но не стал представляться, сохраняя молчание. Эйри, похоже, это не смутило. Он больше волновался об Инке, бросив на него еще один обеспокоенный взгляд. Каст, в отличие от Эйри, не церемонился и откровенно вытаращился Инка: – Как, черт возьми, ты еще жив? – Вообще-то я вроде как уже несколько раз "умирал", – задумчиво ответил Инк. У него совершенно не получилось придать голосу обычную жизнерадостность, и тот снова звучал слишком измотанно. Блин. Инк услышал, как что-то упало, похожее на книгу, и торопливые шаги за одной из дверей, которые резко затихли. – Эй, я хочу посмотреть! – раздался из-за двери приглушенный протест Темми. Чара поддержал его, но в его голосе было больше беспокойства, чем у Темми. Инк едва расслышал тихий голос Раса: – Нет. Вам это ни к чему. Приоткрылась еще одна дверь, и Инк увидел заплаканную Андайн. Они на секунду встретились взглядами, а потом она побледнела и захлопнула дверь. Инк услышал, как она хнычет. Он повернулся к Блу: – Андайн заболела? – Я поговорю с ней, – Блу натянуто улыбнулся. – Зови, если что. Блу проскользнул в комнату, где пряталась Андайн, и закрыл дверь. Инк услышал обрывки шепота: – Андайн, это Санс. Я знаю, выглядит не очень, но с ним все будет в порядке. Инк услышал всхлипывания Андайн. Он вопросительно посмотрел на Даста, но тот только мрачно улыбнулся в ответ. – Эйри, не покажешь Графиту, где тут что? – предложил Даст. – Конечно! – с энтузиазмом согласился Эйри. Он жестом пригласил Графита следовать за ним в гостиную. Тот бросил мимолетный взгляд на Инка, но так и не произнес ни слова, скользнув по коридору вслед за Эйри. – Где тут ванная? – напряженно спросил Даст. Азгор повел их туда. Он помедлил перед дверью, сжав ручку: – Там зеркало. Инку, наверное, стоило бы съязвить, что, мол, да, в большинстве ванных есть зеркала. Но он промолчал, уставившись прямо перед собой. – Инк, – окликнул его Азгор. – Скажи честно, мне вызывать Целителя? – Я сам вылечусь, – сказал Инк. Азгор не выглядел довольным. Инку, наверное, стоило бы выяснить, что тот хочет услышать, прежде чем что-то случится, но почему-то его это не слишком беспокоило. Азгор был добрым. Как и Даст. «Я личность». Инк услышал тихое дребезжание и понял, что это его собственный скелет. Его трясло. Как досадно. – Тебе помочь? – спросил Даст. Инк поколебался. – Просто постой на стреме, ладно? – Ага, – согласился Даст. – Я тоже постою на стреме, – заявил Фантом. Инк выдавил улыбку: – Спасибо. Вам обоим. Даст замер. Его глазницы слегка расширились, но он не стал озвучивать свои мысли. Даст и Фантом остались снаружи, а Азгор и Инк вошли в ванную. Белая плитка раздражала, но фиолетовые обои радовали глаз. Белую раковину дополняла красивая лавандовая столешница. Но взгляд Инка тут же упал на зеркало над ней. Ох. Теперь понятно, почему Андайн расплакалась. Плащ Дрима и штаны цвета морской пены закрывали часть его скелета, но открытые участки говорили сами за себя. Большинство старых шрамов увеличились и стали еще темнее. Выглядело так, словно кто-то брал нож и вырезал куски костей. Возможно, именно этим и занимались Создатели во время своей последней жестокой сессии Удалений. Даже после того, как Инк вылечился с помощью красок, темные пятна выдавали места сильных ушибов на костях. Некоторые кости все еще выглядели сломанными. Учитывая постоянную боль, возможно, так и было. Руки болели при любом движении. И он видел внутреннюю сторону нескольких ребер. Они точно были сломаны. Лицо Инка почти не пострадало, а вот правая глазница – да. Точечные шрамы, оставленные Эррором в Замке Найтмера, расползлись внутрь, превратившись в мелкие неровные трещинки, напоминающие чернильные языки пламени черного солнца. У Инка еще были краски, но зрачки потускнели. Левый остался целым, а правый был раздроблен, словно кто-то разбил круг из стекла. Цвета не удерживались в зрачке, просачивались в трещины и растекались по черному фону, светясь, словно звездная пыль. Рваные края осколков были слишком узнаваемы, чтобы Инк не понял, что это такое. «Хм. Значит, на зрачках тоже могут быть "кодовые шрамы". Что-то новенькое». Инк изучал свое отражение, ожидая, что левый зрачок хотя бы изменит форму. Но тот остался прежним безжизненным, тусклым, серым кружком. – Бывало и хуже. – Я в курсе, – голос Азгора дрогнул, но он взял себя в руки. – Могу я тебя просканировать? Инк кивнул. Он поставил Бруми и Гласси рядом с раковиной вместе с флаконами, затем снял плащ Дрима. Тот снова был в пятнах. Штаны, к счастью, остались чистыми, если не считать небольшого черного пятна на поясе. Он мог ходить с помощью Гласси, так что с ногами, скорее всего, все было в порядке… более или менее. Ему нужно было как можно дольше сохранить эти штаны. Флаконы были под рукой, но не помешает иметь при себе немного зеленого и сохранить цвет ткани как можно дольше, чтобы оставаться спокойным и безмятежным, а не впадать в панику и отчаяние перед тем, как он Падет. Инк сел на закрытый унитаз и уставился на фиолетовые обои. Он не замечал, что обхватил руками грудь, пока от давления не начали болеть ребра. Азгор начал сканирование, не прикасаясь к Инку. – Боюсь, это может оказаться выше моих возможностей. Ты чувствуешь острую боль или давление в грудной клетке? Инк снова кивнул. Азгор не смог до конца скрыть тревогу. – Где именно? – В основном в верхней части позвоночника. – Можно я посмотрю? Инк пожал плечами, но тут же понял, что это не лучший ответ, и добавил: – Конечно. – Это не обязательно, – сказал Азгор, хотя Инку это показалось странным. – Если хочешь, можешь подождать Дрима. Инк попытался посмотреть ему в глаза. Получилось сфокусироваться только на носу, но и то неплохо. – Я тебе доверяю. – Я знаю, – Азгор улыбнулся, но его глаза не улыбались. Не в плохом или злом смысле. Скорее они были грустными. – Ты хочешь, чтобы я осмотрел твой позвоночник? «Не трать его время. И свое тоже». – Да, – сказал Инк. Не слишком ли резко прозвучало? – Пожалуйста. Азгор просканировал его позвоночник. Он касался легко и осторожно, выискивая любые отклонения, и обнаружил небольшое препятствие в позвоночнике Инка. Присмотревшись, он понял, что там что-то привязано. Азгор явно встревожился. – В твоей грудной клетке застряла сумка. – А, ну да. Что-то такое припоминаю, – отозвался Инк. – Я засунул туда сумку, когда меня забирали… чтобы ее не забрали. Надо было вытащить ее до того, как исцеляться. Упс. И что, она там сплавилась с костью или что-то типа того? – Боюсь, так и случилось, когда ты исцелялся, – теперь голос Азгора звучал по-настоящему обеспокоенно. Странно. – Окей. – Инк полез в грудную клетку и схватил сумку, поморщившись, когда она дернулась, не поддаваясь. Да, застряла намертво. Он тут же отпустил ее и прикусил язык, чтобы не выдать своего дискомфорта. – Думаю, мне нужен Дрим. – Я позвоню ему, – согласился Азгор. Инк чуть не запротестовал. Он же не умирал (пока что. Технически он вообще не мог умереть). И не так уж ему плохо, если честно. Дрим наверняка вымотан, у него своих проблем полно. Но он расстроится еще больше, если узнает, что Инк не позвал его, когда нуждался в помощи. «Я могу позвать Дрима, и он услышит меня. Он поможет мне. Нам больше не помешают никакие сценарии и Создатели». Создателей больше не было. Инку не нужно было сдерживать расцветающее в груди нежное, теплое чувство благодарности. Он заметил, как меняется цвет его разбитого зрачка, и увидел в зеркале лавандовый оттенок. Хм. Он не помнил, чтобы когда-нибудь видел у себя такой цвет. Серовато-лавандовый, фиолетовый с оттенком страха – да, бывало. Но не этот успокаивающий, мирный лавандовый. Азгору не пришлось звонить Дриму. Тот уже спешил по коридору вместе со Скетчем. Наверное, Блу успел сообщить ему. Дрим вошел в ванную, а брат Инка остался стоять в дверях. Руки Дрима уже светились магией еще до того, как Азгор успел тихо объяснить, в чем дело. Дрим выглядел измученным, но Инк не стал его отговаривать. Дрим не мог видеть, как кто-то страдает, особенно Инк. Инк вспомнил, что произошло в Аутертейле. Он нерешительно протянул руку и взял Дрима за руку. Дрим не отстранился и сжал его пальцы, начав более тщательное сканирование. Зрачок Скетча был таким бледным, что зеленый цвет казался почти белым. – Эррор больше не проблема. Фантом самодовольно улыбнулся, а Даст заметно напрягся. В ноющей груди Инка расцвела надежда. – Ты поговорил с ним? – Да, – Скетч взглянул на Даста, который выглядел смущенным и виноватым, а затем перевел взгляд на Азгора. – Эррор когда-то был Geno!Сансом. Создатели превратили его в Разрушителя, чтобы заменить того, кто причинил вред Инку. Они использовали его связь с прошлым "я", чтобы отправить его в Андерсвап, но при этом случайно вернули ему достаточно воспоминаний Гено, чтобы он осознал, что творит и кем стал. Дрим согласно кивнул, хоть и выглядел обеспокоенным: – Теперь он предпочитает, чтобы его называли "Синтакс". – Ты прав, – подтвердил Скетч. – Прошу прощения. – Синтакс изменился? – спросил Инк. – Он больше не хочет разрушать? Дрим снова кивнул: – Он очень… переживает из-за того, что натворил, но Скетч помог ему с этим справиться. Скетч ввел его в стазис с его согласия, пока Core!Фриск не найдет кого-нибудь, кто сможет помочь ему… прийти в себя. Инк умел читать между строк. Он знал, что обычно случалось, когда Эррор снова начинал испытывать угрызения совести в подобных Мультивселенных; в тех, где Эррор не разрушал из-за какого-то Баланса или "долга", навязанного Создателями. У Инка защемило в груди. – Спасибо, Скетч. Зрачок Скетча едва уловимо блеснул фиолетовым. – Как ты себя чувствуешь? – С помощью красок, – сухо ответил Инк. Он тут же побледнел. – Упс, не тот тон. Как ты, Дрим? – Гораздо лучше, чем раньше. Ты спас мне жизнь. – Я не мог позволить Создателям или Найтмеру убить еще и тебя. Было так приятно сказать это вслух, без оглядки, не боясь, что Они что-нибудь Удалят. Впрочем, Инк все равно не поступил бы иначе. Что бы ни случилось дальше, он никогда не пожалеет, что спас Дрима, Даста и всех остальных. – Спасибо. – Руки Дрима дрожали достаточно сильно, чтобы это было заметно. Впрочем, Инк теперь слишком сильно концентрировался на таких мелочах. Любой цвет, выражение лица, звук, движение – все это было так прекрасно, потому что доказывало, что Дрим и остальные все еще существуют. – Нам нужно многое обсудить. Но сначала давай поможем тебе. Начнем? Инк согласился. Азгор объяснил, в чем дело, и Дрим ужаснулся тому, что не заметил эту сумку, когда пытался исцелить Инка. Преодолев угрызения совести, он вместе с Азгором приступил к осмотру, обсуждая расположение сумки с Инком. Та застряла прямо в позвоночнике и частично в ребрах. Он хорошо поработал в отчаянной попытке уберечь ее содержимое от Создателей. Теперь ее было не так-то просто достать. В итоге они решили вырезать большую часть сумки, а затем постепенно извлечь мелкие кусочки. Азгор не был врачом, но не спасовал перед этой задачей. Инк вспомнил, что тот воевал в Войне между людьми и монстрами и наверняка видел вещи и похуже. Неудивительно, что он почти не дрогнул при виде Инка. Они отнесли Инка в спальню Азгора, чтобы он мог лечь. Даст, Фантом и Скетч стояли на страже у двери, но все трое молчали. Потолок в спальне Азгора был светло-бежевым. Гораздо лучше, чем просто белый в ванной. «Нужно исправить и перекрасить небо в Омега-таймлайне, пока не поздно». Инку стоило прихватить шарф, чтобы составить список. Сумку и ее содержимое извлекли целиком и отложили в сторону. Затем принялись за кусочки, застрявшие в скелете Инка. Процедура была болезненной, но Инк молчал, хотя Дрим просил его сказать, если будет больно. Дрим и сам заметил: – Инк… – Да пустяки, – попытался успокоить всех Инк. – Как будто занозу вытаскивают. Ну или что-то вроде того. Азгор забеспокоился: – Может, позвать кого-нибудь, чтобы тебе сделали обезболивание… – Нет, я в порядке, – перебил его Инк. В комнате пахло корицей, но в памяти всплывал только запах антисептика. – Никаких уколов, никаких таблеток, никаких врачей. У меня все отлично. – Ну, как знаешь, – неохотно согласился Азгор. Они продолжили. Инк подумал, что на этот раз он вел себя как образцовый пациент. Он не корчился, не плакал, не кричал, не издавал ни звука и вообще не шевелился. Он лежал спокойно и молча, только отвечал Дриму, когда тот спрашивал, как он себя чувствует. Наконец они добрались до кусочков, которые приросли к костям Инка. Это было непросто. Нужно было подумать об этом, прежде чем просить исцеления красками. К счастью, ни один из них не засел слишком глубоко, чтобы Дриму понадобился скальпель. Он бы отлично справился, но потом наверняка убежал бы, чтобы в одиночестве дать волю слезам и страху. Не зря целители и врачи стараются не лечить своих близких, но для Звезд это было неизбежно. Инк заметил, как дрожат руки Дрима, когда тот положил последний обрывок на поднос, который принес Азгор. Ткань сумки стала черной, а не коричневой, как раньше. Он решил, что обязательно догонит и поддержит Дрима, когда тот неизбежно попытается скрыть свое расстройство, и поразился тому, что вообще может это сделать. Не только потому, что Создателей больше нет, но и потому, что Инка помнили и видели. Инк отогнал эти мысли и сосредоточился на Дриме: – Спасибо вам обоим. Мне намного лучше. Честно говоря, весь процесс был не таким уж и болезненным. Просто слегка щипало. И он все время смотрел в потолок. Почему же все так обеспокоены? – Ты уверен, что больше ничего не болит? – допытывался Дрим. – Ты так замер, потому что тебе больно, да? – Нет, – ответил Инк и в основном верил в это. Да, было немного больно, но он просто хорошо умел сохранять неподвижность. Дрим поднял поднос с черными обрывками ткани: – Я это выброшу. Азгор тоже поднялся: – Мне нужно проверить детей. Чара, наверное, уже принес тебе футболки на выбор. В груди Инка кольнула тревога, и он выдавил улыбку: – У меня есть своя. – Улыбка застыла на лице, словно маска, держась там из-за замешательства, ведь никакой негативной реакции от Них не было… Ой. Создатели больше не могли на него злиться. Точно. – Это не проблема, – сказал Азгор, и Инк понадеялся, что терзающие его противоречивые чувства и паника не отразились на лице. – Они будут там, если вдруг передумаешь. Он придержал дверь для Дрима и вышел, миновав Даста, Фантома и Скетча. Даст заглянул в комнату: – Помощь нужна? – Нет, – поспешно ответил Инк. Даст, похоже, не поверил, но закрыл дверь, оставив Инка наедине с Бруми и Гласси. Над туалетным столиком висело зеркало, и Инк снова увидел свое отражение. Он провел пальцами по шрамам возле правой глазницы. Потом коснулся левого плеча, ощущая сколы и щербинки на кости. Инк знал, что Они сказали бы о его шрамах. Воспоминания об Их насмешках были такими яркими, что он чуть не запаниковал, подумав, что Они все еще здесь. Но Создателей больше не было. Они исчезли. Мультивселенная свободна. И Инк свободен. До самого конца. Инк воссоздал черную майку Нота, основанную на дизайне… Тейлориэль. Да, это было ее прозвище. Он не понимал, почему почувствовал внезапный приступ тревоги и вины, когда вспомнил ее имя, а не… э-э… других. Надо будет поблагодарить ее, если не забудет. Инк надел майку, накинул сверху плащ Дрима и уставился на свое отражение. Плащ скрывал шрамы на спине, включая шрам от Андерсвапа Блуберри, но шрамы на руках оставались на виду. При движении могли показаться и лопатки. Стыдиться шрамов было бессмысленно. Краски и время ограничены. Лучше приберечь стыд на потом, вдруг еще понадобится. Он взял сумку, заглянул внутрь и сразу же заметил костяную атаку Даста. Она лежала рядом с парой блокнотов, плюшевой мышкой и венком из цветов. Вопреки всему, цветы уцелели. Инк подумал, не наделили ли их защитной магией. Он оставил венок в сумке вместе с остальными вещами. Затем привязал ее к держателю посоха, вернул Бруми на место и перекинул ремень через грудь. Полные колбочки с красками слегка поблескивали на свету. Они идеально помещались в отделениях, расположенных по диагонали на ремне, совсем как раньше на его перевязи. Бруми спросил, все ли в порядке. Инк проверил, нет ли кого за дверью, но никого не было. – Ты знаешь, что со мной будет, – прошептал Инк. – Ты будешь в порядке? Он почувствовал, как Бруми утешительно погладил его по ноге. Он сказал, что не уверен, что произойдет, но попросил не беспокоиться о нем. Инк взял Гласси и открыл дверь. Поблизости никого не было, так что никто не подслушал и не начал расспрашивать. Короткая, но изматывающая прогулка до гостиной объяснила, почему. Азгор возился на кухне, готовя какой-то чай. Эйри отвел Даста в сторону, а Блу и Дрим о чем-то тихо беседовали у камина. Рас лежал на полу рядом с ними и делал вид, что не подслушивает. Андайн примостилась на краешке стула, готовая сорваться с места в любой момент. Скетч сидел в кресле Азгора, уставившись в никуда, и просматривал коды. Графит разобрал старый телевизор и с энтузиазмом показывал Чаре, Темми и Касту, как называются разные детали. Чара заинтересованно слушал, а Темми радостно вырвал какую-то деталь зубами. – А это зачем? – пробубнил он, сжимая добычу в зубах. – Это тюнер, – объяснил Графит. – Он ловит сигналы для телевизора и передает их вот сюда. Блеснула тьма, и перед завороженными Темми, Чарой и Кастом поплыла еще одна деталь, а Скетч тоже наблюдал краем глаза. Инк еще немного понаблюдал за ними, проверяя каждую защиту, на случай, если он что-то упустил. Остальные его пока не заметили. Но заметят. Он помнил, что теперь они могут его видеть. Он должен убедиться, что с ними все в порядке и что они смогут обойтись без него. Он сжал блокнот в сумке, но не стал доставать, чтобы что-то записать. – Это, конечно, интересно, Графит, – сказал Азгор. Он откашлялся. – Я всегда рад новым знаниям, но, пожалуйста, спрашивай разрешения, прежде чем разбирать вещи в доме. Графит уставился на него своими пронзительными немигающими глазами. Потом кивнул: – Я понял. Графит взмахнул рукой, и телевизор собрался обратно. На экране появился повтор кулинарного шоу Напстатона. Страх Инка немного отступил. Чара спросил, не сходить ли ему за одеждой для Инка. Видимо, он еще не заметил, что тот здесь. Азгор заметил Инка и улыбнулся: – Спасибо, но Инк уже сделал себе… Инка охватила паника, и он судорожно плеснул на себя краску, покрыв верхнюю часть тела еще одним слоем одежды с длинными черными рукавами. Получившаяся черная кофта была совсем короткой, почти как тот коричневый верх, что он обычно носил, но закрывала руки и плечи. Название этой… мини-кофты… этой штуковины напрочь вылетело у него из головы. Как назывался этот фасон? Как он назывался? Да ладно, он же знал. Создатели постоянно использовали его как куклу для переодеваний. – …кофту с рукавами, – неловко закончил Азгор. – Как самочувствие, Нот? Э-э, Нот-Инк? Инк? Прошу прощения. – Не волнуйся. Любое имя подойдет, – сказал Инк, не слишком удивившись тому, что он действительно так думал. Он вошел в гостиную, опираясь на Гласси, и Скетч тут же встал, уступая ему кресло. Инк осторожно опустился в него и заметил, как Чара взглянул на него из-под челки. Он подвинулся и похлопал по сиденью рядом с собой. Чара в мгновение ока оказался рядом, крепко обняв Инка. Инк замер и уставился на картину с цветком на стене. Он не мог разобрать, какого цвета он был. Изображение выглядело странно серым и размытым. Ну хоть не белым. – Чара, может, тебе… – обеспокоенно начал Азгор. Инк спохватился и вспомнил, что нужно дышать. – Все хорошо. Он неловко похлопал Чару по руке. Тот вздрогнул, но не отпустил его. Инк почувствовал, как Чара пытается сдержать порыв обнять его еще крепче. Он действительно ценил это. Его скелет казался таким хрупким, словно он состоял не из костей, а из зубочисток. Инк перевел взгляд на Каста: – Привет, Каст. Как ты осваиваешься? Каст замер и уставился на него. Если бы это был олень, то выражение "как олень в свете фар" подошло бы как нельзя лучше. "Человеческий призрак в свете фар" тоже звучало по-своему неплохо. Каст окинул взглядом остальных в комнате и напрягся. У Инка возникло ощущение, что если бы Каст мог становиться полностью бесплотным, то тут же сбежал бы сквозь стену или пол. – …Нормально. Инк уловил намек. – Отлично. А где остальные? – Заняты, – неопределенно ответил Рас. – Мы знаем о нападении на Андерсвап, – тихо сказал Дрим. – Чем я могу помочь? – Они сами справятся, – настаивал Рас. – Я могу восстанавливать здания, – предложил Инк. Он бы уже встал, если бы Чара не вцепился в него. – Нет. – Блу поднялся с пола. – Я решил, что у Звездных Сансов выходной. Мы идем спать. И не только мы. – Он взглянул на Даста и Скетча (и невольно на Фантома), на секунду запнувшись. Краски Инка словно забурлили в его костях, вызывая тошноту. – Но мне же нужно… – Отдохнуть, – твердо прервал его Рас. – Разве в вашем доме не больше места? – отчаянно спросил Инк. Так он был бы ближе к разрушениям в Сноудине, чтобы… Ох. Все увидели, как его глаза потускнели. – Наш дом цел, – быстро сказал Рас. – Но он стал базой для многих, включая Феллов и Шейда. Там будет проходной двор. – Можете отдохнуть у меня в комнате, если хотите, – предложил Азгор. – Кровать там большая, места хватит. Инк понял, что ему не выиграть этот спор. Дрим уже смирился с поражением, если судить по его натянутой вежливой улыбке. Инк снова оглядел комнату, сам не зная, что ищет: – Вам что, совсем не нужны ответы? Азгор покачал головой: – Нет, но если захочешь рассказать, мы подождем, пока ты будешь готов. Флаконы с красками внезапно показались Инку неподъемными. – И наверное, лучше рассказать, когда все соберутся, чтобы не повторять одно и то же, – добавил Темми. Темми, по крайней мере, не скрывал своего любопытства (и страха. Он, наверное, терпеть не мог чего-то не знать). Азгор сел рядом с ним на пол и приобнял его одной рукой. – Никто не обязан давать нам отчет, Темми, – тихо сказал Азгор строгим, но по-прежнему добрым голосом. Темми нахмурился. Инк еще раз проверил коды Андерсвапа. Поверхность по-прежнему была недоступна. Голоса позаботились о том, чтобы Эррор убил всех людей, прежде чем Поверхность рухнула из-за сбоя во время Перезагрузки. Души тоже исчезли. Их нельзя было вернуть. Но в остальном все было стабильно. Непосредственной опасности не было. Усталость сковывала его кости, в глазах все плыло, и Инк признал, что ему и правда нужно поспать. Как и Блу, он перевел взгляд с Даста на Скетча. Но в отличие от него, Инк не колебался: – Вам тоже нужно отдохнуть. – Я отдохну, когда… – Даст осекся, словно передумал говорить. – Не думаю, что мне стоит здесь спать. – Мы с Фантомом проследим, чтобы тебя никто не тронул, – пообещал Инк. – Тебе тоже нужно поспать, – перебил его Азгор. – Я могу посторожить вас. – Да не надо… Стоп. – Изумленный взгляд Даста метнулся к Азгору, потом к Инку, затем к восторженному Фантому, снова к Азгору и опять к Инку. – Я… Я не… Как ты можешь?.. – Он замолчал. Закрыл глазницы. Вздохнул. – Спасибо, но я бы просто принял душ. – Не вопрос. – Азгор поднялся. – Я покажу, как включать душ. Блу оставил немного геля для душа, можешь воспользоваться им. Надеюсь, ты не против пахнуть корицей. – Это запасной флакон, который мы оставили на всякий случай, – сообщил Блу Дасту. – Не мой любимый запах, но гораздо лучше того медового, которым обычно пользуется мой брат. – …В смысле, с запахом меда? – медленно уточнил Каст. – Нет, – серьезно ответил Блу, хотя уголки его рта тронула усталая ласковая улыбка. Каст уставился на Раса, который продолжал лежать на полу, заложив руки за голову, и лишь пожал плечами. Каст сморщил нос со смесью интереса и отвращения. Скетч пошевелился: – Мне нужно восстановить цвета. Он выглядел ужасно бледным. – Если нужно, возьми из Дудл-сферы, – предложил Инк. Инк попытался вспомнить, как Скетч получал свои цвета, но память как отрезало. Он до сих пор не помнил, как много рассказал брату о своих пузырьках. Никто ничего не спрашивал, хотя Даст нахмурился и напрягся. Но он промолчал, а Скетч просто кивнул и исчез в нарисованном портале. Блу бросил на Инка и Дрима выразительный взгляд. Они неохотно поднялись, и Инк, опираясь на Гласси, направился обратно в коридор. Графит проводил его взглядом, а потом повернулся к Азгору: – Могу ли я чем-то помочь, чтобы облегчить работу моим детям? Каст удивленно ойкнул. – Погоди-ка. Ты их отец?! – воскликнул Темми так громко, что Инк подумал, что его могли бы услышать в Новом Доме. Графит задумчиво хмыкнул. – А. Я должен был повторить это? Мне сообщили, что транслировать свой голос в чужой разум невежливо, поэтому я воздержался от представления. Как все запутано… Почему бы вам просто не прочитать мою Проверку, как я прочитал ваши? Темми пискнул. Инк собрался было попытаться объяснить Графиту все эти странные тонкости знакомства с другими и почему читать чужие Проверки без спроса и вне боя считается грубым, но Блу уже тащил его и Дрима обратно в комнату Азгора. Никто из них не стал искать пижаму, хотя Блу снял броню и остался в серой футболке, прежде чем лечь. Инк смирился со своей участью на ближайшие часы и прислонил Бруми и Гласси к стене. Он лег спиной к Блу, чтобы убедиться, что Дрим останется. Тот остался, хотя и не сразу решился лечь. – Может, спросить у Азгора, нет ли у него какой-нибудь раскладушки, чтобы я не цеплялся ни за кого из вас? – тихо спросил Блу. – Не надо, – прошептал Инк в ответ. – Ты меня не стесняешь. С тобой мне спокойно. Блу тихонько всхлипнул. – Ладно. Дрим? Дрим нервно подергал манжету одной из перчаток. – …Мне больше не нужно постоянно убегать, верно? Инк покачал головой: – Больше нет. Я наконец отключил эту функцию. Глаза Дрима блестели. Потому что теперь они могли светиться так ярко, а еще из-за непролитых слез. Он лег с другой стороны от Инка. Блу перекинул руку через Инка, схватившись за запястье Дрима, и тут же заснул, как ни в чем не бывало. Инк невольно фыркнул: – Он сделал это специально. – Ага, – подтвердил Дрим, и уголки его рта дрогнули в подобии улыбки. У него были длинные черные рукава, как и у Инка, но все равно казалось, что ему зябко. Инк схватился за желтый плащ, который все еще был на нем: – Я могу вернуть его. – Не сейчас, – попросил Дрим. – Пусть пока побудет у тебя. – Спасибо. – Инк потеребил передние концы плаща. – Я не всегда был в своем теле, но он мне очень помог. Ты вернул мне краски, когда Они делали все, чтобы лишить меня их. Дрим прикусил губу, но все равно улыбнулся, хотя по виску скатилась слеза. – Я рад, что хоть чем-то смог тебе помочь. Обещаю, что с этого момента всегда буду стараться быть рядом. Эти слова задели глубже, чем Дрим мог себе представить. Инк немного помедлил, заставляя себя не смотреть мимо Дрима на Бруми и свои склянки. – Мне нужно вам кое-что рассказать, когда мы проснемся. – Хорошо, – согласился Дрим. Никто из них не заговорил ни о флаконах Инка, ни о Блуберри, ни об Удаленных, ни о Найтмере, ни о Создателях, ни о чем-либо еще. Не сейчас. Еще не время. Блу был прав. Им нужна передышка. Несмотря на крайнюю усталость, Инк ожидал, что будет долго ворочаться без сна, прокручивая в голове всякие мысли. Но к счастью, теплое присутствие Дрима и ровное дыхание Блу вскоре убаюкали его.

***

В Дудл-сфере было пусто без других. Скетч использовал ее только для поиска Альтернативной Вселенной без жителей, намереваясь уйти оттуда как можно скорее. Тревога не отпускала его, пока он искал мир, из которого можно было бы выкачать цвета. Он знал, что дело не только в Дудл-сфере. На самом деле он не мог назвать это ни волнением, ни раздражением, но точно чувствовал себя не в своей тарелке. Создатели исчезли. Теперь все в безопасности от Них. Инк в безопасности. Он в Андерсвапе. Отдыхает. Инк не хотел отдыхать, потому что ему нужно было работать. Даже будучи на грани обморока, Инк все равно ждал, что Мультивселенная снова его использует. И так и будет. Эррор больше не угроза, но проблемы Скетча с обитателями Мультивселенной никуда не делись даже без Них. Инк доверял Скетчу Дудл-сферу. Скетч самому себе – нет. Поэтому он прошел через нее к своей цели, покинув ее при первой же возможности. Он оказался в варианте Хоррортейла, который давно погиб. Все его бывшие обитатели умерли, а Создатель забросил его, не успев толком проработать даже общую предысторию и несколько декораций. Цвета были тусклыми, под стать этому мрачному миру, но Скетчу должно было хватить. Скетч стоял в пеплообразном снегу Сноудина этого Хоррортейла. Он не стал забирать окружающие цвета. Его мысли отчасти были заняты другим. Все в Андерсвапе были в безопасности. Графит помогал с ремонтом, по крайней мере, в Подземелье. Кажется, его не волновало возвращение Поверхности. Может, он просто не думал об этом. Скетч бы тоже не стал. Синтакс-Эррор оставался в стазисе. Как и Сайенстейл, Омега-таймлайн и некоторые другие миры. Киллер, Хоррор и Калор находились в захваченном Скетчем Дасттейле. Скетч не мог найти Найтмера. Тот мог быть в Дримтейле или в своем Замке. Если Скетч отправится в Дудл-сферу, Найтмер больше не сможет от него скрыться. Скетч покопался в кодах. Он еще раз отметил, как убрать Баланс эмоций. «Дрим может лишить Найтмера душ, не повышая свой УР, так как это считается их освобождением. Как только Баланс будет убран, этого лже-Хранителя Негатива больше незачем будет держать в живых. Нельзя позволять ему и дальше отравлять Мультивселенную своим токсичным негативом». Единственным миром, к которому строго применялся Баланс, был Дримтейл (ведь именно он стоял у истоков Баланса), и он был мертв. Там нечего было восстанавливать, потому что он был создан, чтобы остаться в таком состоянии. Как и брат Дрима, он был обречен с самого начала. «С контрактами душ мы разберемся. А потом и с Найтмером. Что будет дальше – выбор каждого». Скетч поклялся не убивать и не Удалять Найтмера, как бы ему этого ни хотелось. В отличие от Дрима, эта смерть только повысила бы его УР. И это могло плохо сказаться на самом Скетче, если судить по его реакции на Ахроматизацию некоторых цветов Найтмера. Причины не использовать Удаление и так очевидны. «Я не позволю мести испортить этот счастливый конец». Проблема в том, что другие могли поступить иначе. Теперь все осознавали это, пусть даже пока не до конца. Они могли двигаться дальше, не скованные сценариями. Подземелья могли добраться до ожидающих их Поверхностей, жители Мультивселенной могли выйти за рамки планов, которые Они для них придумали, а вечные насильственные и смертоносные Перезагрузки могли наконец прекратиться… или же эти Фриски могли решить продолжать убивать по собственной воле. Эррор и Найтмер продемонстрировали этот потенциал в Андерсвапе, хотя и по-разному. Скетчу рассказывали, что Синтакс не убивал, а затем и вовсе отступил. Найтмер же решил продолжать убивать, стремясь уничтожить дом Блу и Раса. Теперь у каждого был выбор, и то, как они им воспользуются, имело значение. Некоторые, как Эррор, осознают свои ошибки и, возможно, захотят искупить вину. Другие, как Найтмер, только озлобятся и станут еще более жестокими. Будут и те, кто станет искать справедливости или мести, чтобы отплатить тем, кто мучил их всю жизнь. Скетча не особо волновали случайные люди или убийцы. Как ни странно, он переживал за бывшую Банду Найтмера. Они тоже сделали свой выбор и решили не следовать за Найтмером. Особенно Даст. Влиятельным силам в Мультивселенной будет плевать. Скетч не просто так сказал Syntax!Эррору, что поможет именно Core!Фриск, а не Омега-таймлайн в целом. Он видел, что Инк тоже беспокоился о том, что выкинут его бывшие союзники, вдобавок ко всему прочему, что его изматывало. Омега-таймлайн скоро вспомнит Инка. Сценарии исчезли, но это не значит, что их приоритеты изменятся. Они и дальше будут использовать его для починки кодов, с которыми не справится Core!Фриск. Король-воин Азгор и его сторонники по-прежнему будут стремиться внести раскол в дом Core!Фриска. Он продолжит настраивать всех против Звездных Сансов. Особенно если те выступят против него и попытаются помешать Советнику убить бывшую Банду Найтмера. Семена были посеяны слишком давно, чтобы ждать другого результата. Скетч не был настолько оптимистичен. И Найтмер не оставит попыток уничтожить Дрима, Инка и Омега-таймлайн, пока не будет убит, Удален или надежно заперт. Цвета пустого Хоррортейла остались нетронутыми. Скетч ушел без них, вернувшись в Пустоту. Он перебрал все собранные им Альтернативные Вселенные в поисках родного мира Короля-воина Азгора. Его там не оказалось, поэтому Скетч вернулся в Дудл-сферу. И без труда его нашел. У Короля-воина Азгора все еще был свой мир. Он не был испорчен негативом и не стал недоступным из-за Эррора. Мир назывался просто "Король-воин". Король-воин Азгор потерял на той войне все. Детей, жену, почти всех своих подданных… все погибли. Его вытащил из этого ада Core!Фриск, пригласив в Омега-таймлайн, чтобы дать ему шанс в мире, где нет бесконечной войны между людьми и монстрами. Это привело к разделению "Короля-воина" на два мира: один, где Король исчез, и мир получил название "Король-воин: Пропавший Король", и другой, где Азгора заменила точная копия, никогда не встречавшаяся с Core!Фриском, и мир по-прежнему назывался "Король-воин". И этот второй Король-воин Азгор пал в бою всего через два дня. Вскоре после этого война завершилась, так как оружие обеих сторон уничтожило мир и превратило его в безжизненную пустошь. Возможности Перезагрузки не было, и мир был потерян навсегда. Core!Фриск спас Королю-воину Азгору жизнь. А тот отплатил ему черной неблагодарностью, саботируя мирные усилия и пытаясь отобрать у него дом. Король-воин Азгор и ему подобные не изменятся. Он продолжит вредить Core!Фриску и всем, кто не склонился перед ним в Омега-таймлайне. Снова. Он также причинит вред Дриму. Снова. Он попытается причинить вред Дасту. Снова. Он причинит вред Инку. Снова. Скетч не мог скопировать файлы Короля-воина Азгора, но мог переместить его самого. Он поместил этого предателя в стазис и отправил обратно в его карантинный замороженный мир, где ему и место. Инк, Дрим и остальные должны быть защищены от таких угроз. Хоть Графит и был обманут Создателями, но в одном он был прав: некоторые личности приносят Мультивселенной больше вреда, чем пользы. Значит, они отправятся домой. Они не будут покидать свои миры и вмешиваться в чужие дела. Они не будут убивать и не будут убиты. Они не будут причинять вред и не будут подстрекать других к насилию. Они не будут действовать и не будут чувствовать. Скетч проследит за тем, чтобы они вообще ничего не делали. Тени замерцали на броне Скетча, тихо рассеиваясь, словно дым, по мере того, как тьма исчезала, и его длинный шарф, плащ и броня становились белыми.