Ч. 3. Глава 78. Spilled Ink

Руины оказались больше, чем Андайн себе представляла, но она все равно предпочла вернуться к выходу, а не исследовать катакомбы. В доме Азгора было тепло и уютно, но сейчас ей не хотелось быть в компании. К Андайн вернулись воспоминания о Ноте… э-э… Инке. Было не по себе от наслоения похожих, но все же отличающихся воспоминаний и осознания того, какие из них настоящие. Было тягостно, но в то же время ободряюще улавливать проблески понимания Инка и осознавать, что он никогда не боялся именно ее. Это собственные комплексы заставляли Андайн думать, что он ее боится, и предполагать худшее. Эти комплексы не давали ей покоя и сейчас. «Все в Подземелье знают, что я сделала. Альфис знает, что я сделала». В телефоне Андайн скопилось несколько непрочитанных сообщений. Они перестали приходить некоторое время назад. Она понимала, что Альфис сейчас по уши в делах, разгребает последствия притока беженцев из Аутертейла, последствия атаки, потери шести человеческих душ и все такое, но ей было жутко страшно. «Она злится, что я врала ей? А вдруг она меня бросит?» От этих мыслей было больно во многих смыслах. Даже сейчас Андайн переживала о том, как раскрытые тайны отразятся на ней. Она всегда об этом думала, с тех самых пор, как получила должность Королевского Ученого и доступ к человеческим душам. Она уже и не помнила толком, как ее взяли на работу, но точно знала, что не ожидала стать настолько важной для будущего Подземелья. Она даже представить себе не могла, что ее презентация Напстатона, о котором она так и не призналась, что это не душа, созданная ею (просто струсила поправить Королеву), подтолкнет Королеву Ториэль сделать ее новым Королевским Ученым. Она была бы рада и должности попроще, но вышло как вышло. Давление было слишком сильным. И она начала совершать ошибки. А затем скрывать эти ошибки. И совершать новые ошибки, пытаясь скрыть старые. И продолжала скрывать их, в то время как тысячи других Ученых, подобных ей, признавались и становились лучше. «Как Альфис может любить такую, как я?» – Вот ты где. Андайн резко вскинула голову и вытаращила глаза на Альфис. Та все еще была в броне Королевской Стражи, потрепанной и со следами недавней битвы. Она не старалась двигаться осторожнее, но с усталым вздохом опустилась рядом с Андайн, прислонившись к огромной двери позади них. – Как ты сюда п-попала? – пискнула Андайн. – Двери же заперты. – Ред. Он доставил сюда Фестера, Эджа, Ацил, Феллдайн, Свапстера и меня. Напстатон, Паладин и Судья помогают в остальной части Подземелья. Шейд тоже. Он копается в каком-то странном коде. – Альфис переменила позу, устраиваясь поудобнее, и посмотрела на Андайн. – Я бы пришла раньше, если бы Рас и Азгор не заваливали меня новостями. Ты не отвечала на мои звонки. Андайн опустила глаза. – Догаресса помогла нам найти Амальгаметов, и мы вернули их в семьи, – продолжала Альфис. Ее голос был гораздо тише, чем привыкла Андайн. Почти задумчивым. – Они не злятся на тебя. Они видели записи и знают, что это был несчастный случай. Андайн вздрогнула. Альфис немного помолчала. – …Ты лишилась своей должности. Андайн уже знала. Она могла не отвечать на сообщения Альфис, но не осмелилась проигнорировать звонок от Королевы. Ториэль, как известно, была немного отстраненной и строгой, но в своем роде "доброй". Она не изменила своей строгой, но справедливой манере, когда сообщила Андайн об увольнении, объяснив, что ей следовало рассказать о своих экспериментах, особенно перед тем, как они покинули Подземелье. «По крайней мере, они с Азгором не злятся, что я использовала любимую игрушку их ребенка в качестве сосуда и вернула его в виде Темми». – Знаешь, я хотела разозлиться на Чару, – пробормотала Альфис. – Но тогда я бы оказалась лицемеркой. Потому что я не злюсь на тебя. Андайн съежилась еще больше. – Эй. Посмотри на меня. – Альфис встала перед Андайн и взяла ее руки, заглядывая в глаза. – Я не злюсь. Мне немного обидно. Почему ты не могла мне рассказать? Не во время Сбросов, это меня не волнует. Но уже на Поверхности? – Я боялась, что ты уйдешь, – запинаясь, прошептала Андайн. – У меня было столько возможностей сказать тебе и всем правду, но я ни одной не воспользовалась. Я трусиха, Альфис. Я так боялась последствий, что продолжала скрывать свои ошибки. От Королевы, от Раса, даже от тебя… Альфис продолжала держать ее за руки. Не так крепко, чтобы Андайн не могла вырваться, но не отпускала. – Мне нравится твоя страсть к науке и те шоу, которые мы смотрим. Я не всегда понимаю, о чем ты говоришь, но мне нравится, как ты горишь этим. У Андайн перехватило дыхание. Она зажмурилась, чтобы не видеть серьезного лица Альфис. – Мне нравится, как светится твое лицо, когда мы кормим уток в парке, – тихо продолжила Альфис. – И твоя улыбка, когда ты танцуешь с Напстатоном, и твой смех, когда ты счастлива. Я буду любить тебя, пока ты не полюбишь себя, а потом вечно. И мы будем работать над этим вместе. – Ты не порвешь со мной? – выпалила Андайн. Она уже приготовилась к неминуемому расставанию. В аниме пары распадались на раз-два даже из-за меньших секретов и разногласий. Ей следовало знать, что Альфис не такая. – Я вижу, что ты этого не хочешь и не ждешь. Ты накосячила, но и я не идеальна. – Альфис отвела взгляд, не скрывая своей неуверенности, и душа Андайн болезненно сжалась от этой знакомой картины. – Я чувствовала, что тебя что-то гложет, но не знала, как подступиться. Надо было хотя бы спросить. Нам нужно поработать над нашим общением. Она говорила серьезно. Она не злилась. Она не собиралась уходить. Андайн не испортила все окончательно и бесповоротно. Не с Альфис. Она не упустит этот шанс. – Я… – Андайн запнулась, но продолжила: – Я смогу это сделать. Мы сможем. – Тогда мы это сделаем. – Альфис встала и слегка чмокнула Андайн в губы, а затем помогла ей подняться. – Ты не обязана рассказывать мне обо всем, но больше нельзя все так замалчивать. Обещай мне, что поговоришь. Если не со мной, то с Расом, или Напстатоном, или с кем захочешь. – Я обещаю, – ответила Андайн. И она была полна решимости сдержать это обещание.

***

Инк проснулся последним. Он понял это сразу, как только очнулся и почувствовал бок Блу за спиной, а не его руку на себе. Дрим сидел, прислонившись к изголовью кровати с другой стороны от Инка. Инк надеялся, что он читает книгу или что-то в этом роде. Он открыл глазницы и разочарованно увидел, что Дрим смотрит в телефон с тревожным выражением лица. Рядом с ним на прикроватной тумбочке стояла тарелка с бутербродами. Инк не смог определить, прикасались ли к ним. – Кому-то нужна наша помощь? – спросил он. Дрим вздрогнул. Он быстро убрал телефон, попытавшись ободряюще улыбнуться, но тут же сдался и вздохнул, откинувшись на спинку кровати. – Конкретно наша помощь никому не нужна. В его голосе звучала тревога. Теперь Инк очень хорошо различал ее, ведь у него было столько Удаленных воспоминаний для сравнения. – Все верно, – твердо сказал Блу. – Нет ничего, что требовало бы нашего немедленного вмешательства. Сейчас нам нужно позаботиться о себе. «Блуберри тоже так говорил». Инк выдавил из себя смешок: – Ну, я достаточно отдохнул, чтобы пойти и помочь, где нужно… – Тебе не нужно ничего делать, Инк, – перебил Блу. – Мне нужно! – выпалил Инк. – Дел невпроворот. С безопасностью везде полный бардак, потому что Создатели не давали мне ей заниматься, пока держали меня взаперти, и я боюсь, что не успею все исправить. – Он прикусил язык, едва не выдав, что у него осталось не так много времени. Блу и Дрим переглянулись и снова легли рядом с Инком. Инк не чувствовал себя в ловушке. Он знал, что может встать и уйти, и его никто не станет удерживать. Он прижался лбом к груди Блу и заметил, что, несмотря на свои слова, тот снова надел броню. – Никто из нас не верит, что все закончилось, да? – прошептал Инк. – Я бы не сказал, что все совсем закончилось, – неуверенно сказал Блу, и его взгляд метнулся к побледневшему Дриму. – Но я думаю, нам всем нужно немного перевести дух. Даже Инк понимал, что он специально не упоминает Найтмера. Дрим тихо, судорожно вздохнул. Инка пронзил страх, что он вспомнит о Блуберри. Разве не иронично, что Инк, так долго мечтавший поговорить о Блуберри, теперь так боялся этого момента? К его облегчению и последующему стыду, Дрим не спросил о потерянном Звездном Сансе. – Тебе не нужно загонять себя до изнеможения, чтобы доказать свою ценность, Инк. Инк перевернулся, чтобы посмотреть на него в упор. Он почувствовал, как его глаза вспыхнули оранжевым, отражая скептицизм, и насыщенно-синим, показывая искренность. – Кто бы говорил. Дрим залился сияющим желто-золотым румянцем. – Мне… наверное, тоже стоит это запомнить. – Ага, как же, – Инк перепроверил права доступа Скетча и с облегчением увидел, что Графита тоже можно добавить, чтобы он поддерживал код. Отлично. Коды не сломаются и не заглючат, когда Инк Падет. – Ну ладно, вроде бы все нормально. Ничего не рушится. На АВ никто не нападает. Есть, конечно, кое-какие проблемы с кодом, с которыми могут помочь только Скетч и Графит, но, думаю, это может и подождать. – Правильно, – подбодрил Блу, но в его голосе все еще звучала тревога. Инк посмотрел мимо Дрима на Бруми, Гласси и свои флаконы. – Омега-таймлайн уже свободен? – Инк нахмурился. – Еще нет. Скетч пошел за красками… Ох. Инк же обещал рассказать им правду после того, как они проснутся, да? Надо будет заодно рассказать про Создателей и Удаление. «Наконец-то они смогут услышать и понять». Спасибо Звездам, что Инк не заплакал. Он не мог тратить жидкости. Он взглянул на тарелку с бутербродами. Хотя голод терзал его кости, он не притронулся ни к одному. – Кто в доме? – Рас, Азгор, Чара, Темми, Андайн, Альфис, Даст, Каст-Чара, Эйри, Фестер, Ред, Эдж, Ацил, Феллдайн, твой отец и мой отец, – Блу улыбнулся, но улыбка вышла дрожащей. – Ты спас его. – Да, спас, – подтвердил Инк. – Создатели не хотели, чтобы он покидал Пустоту, но я ослушался Их и поместил его в более безопасное карманное измерение вместе с Фестером, Шейдом и Кастом. «Я не должен был никого спасать. Но я спас». Тревога, паника и робкая надежда заметались на границе сознания Инка, готовые в любой момент вырваться наружу. Блу обнял Инка так крепко, что чуть не оторвал его от матраса: – Спасибо, Инк. Инк больше всего хотел расслабиться в его объятиях. Но не мог. Еще столько дел. Он должен убедиться, что никто не умрет и не будет стерт из существования. – Где Напстатон, Королева Ториэль и Шейд? – В основном в Сноудине и Хотленде, – ответил Дрим. – Дверь в Руины по-прежнему закрыта, так что никто не может попасть внутрь. Это просто мера предосторожности. Мы не знаем, кто еще здесь из Аутертейла. Они все еще напуганы, но целы и невредимы. Инк вдруг вспомнил, что он снял ограничения, которые Создатели наложили на Дрима, чтобы Найтмер всегда был сильнее. Это и снятие проклятия негатива явно пошло Дриму на пользу. «Даст все еще связан контрактом души. Как и Киллер с Хоррором». Инк заставил себя остаться на месте. Он не хотел расстраивать Дрима и Блу, срываясь на поиски Даста. Вместо этого он проверил коды. Его охватило облегчение и диском… абсолютное отвращение, когда он наткнулся на отмененный скрипт Андерсвапа, который наконец-то смог увидеть без Их вмешательства. – О-о-о. Так значит теперь все знают про Амальгаметов Андерсвапа и про то, как Чара всех убивал и делал Сбросы. Да, оказывается, Создатели всегда хотели, чтобы негатив привлек Найтмера и Эррора, и они разнесли Андерсвап в щепки. Хорошо, что Эррору было пофиг, – он моргнул, снова уставился на скрипты и скривился. – Чара почти прошел Геноцид. Хм. Я… думал, он проходил только Пацифиста. Это во многом объясняет его чувство вины. Окей. Блу и Дрим уставились на него. Инк понял, что ляпнул лишнее. Ему нельзя было говорить о скриптах. Ему нельзя делиться информацией без Их одобрения, особенно если это секреты, которые могли вызвать драму и конфликты. Создатели будут в ярости, но ничего страшного, Инк мог сказать, что это была просто черная шутка, или что он говорил о другом Андерсвапе, чтобы Им не пришлось Удалять Блу, пожалуйста, не надо Удалять Блу, пожалуйста, Инк мог все исправить… Инк был в безопасности. Он свернулся калачиком, прижавшись к чьей-то груди. Возле его головы ровно билась чья-то душа. Его обнимали надежные руки. Черепа касался шарф. Он не чувствовал запаха запекшейся крови или пыли монстров, но все равно узнал Даста. – Ты пахнешь корицей, – прошептал Инк. – Принял душ, – так же тихо ответил Даст своим низким хриплым голосом. – Азгор постирал мои вещи. И приготовил еды. – У него это хорошо получается, – задумчиво произнес Инк. Даст наклонился и молча протянул Инку бутерброд. Инк держал бутерброд, не отрывая от него взгляда. Как же ему сейчас не хватало повязки на глазах, чтобы незаметно осмотреть комнату. Блу и Дрим стояли у двери. Но они не выглядели расстроенными. Скорее Блу делал все возможное, чтобы не выдать своей грусти. Инк съел бутерброд. Он был с каким-то сыром и овощами. Хлеб был мягким, свежим, без плесени. К его облегчению, Даст и Дрим тоже взяли по одному. Закончив есть, Инк взглянул на Фантома. Тот смотрел на него в ответ, обеспокоенно нахмурившись. Верно. Инк позаботился о том, чтобы Фантом не погиб вместе со своим братом, как это случилось со многими другими. – Ты в безопасности, Фантом, – успокоил его Инк. – Я позаботился о том, чтобы контракт не мог тебе навредить. Лицо Фантома посветлело: – Спасибо. – Ты его видишь и слышишь? – странным тоном спросил Даст. Наверное, хотел убедиться? – Ага, – Инк опустил взгляд, избегая смотреть на Даста и Фантома. – Простите, я не смог придумать, как вас разделить. И простите, что не спросил. Я просто увидел, что код Фантома рассыпается, и попытался его укрепить. Простите. Даст прислонился черепом в капюшоне к макушке Инка: – Не извиняйся. Конечно, ситуация не идеальна, но я не жалуюсь. Может, ты потом что-нибудь придумаешь, чтобы Фантому не пришлось торчать со мной. – Это было бы здорово, – с надеждой добавил Фантом. Даст казался Инку теплым, но он все равно чувствовал исходящий от него холод. Даже несмотря на все защиты Инка, когти Найтмера все еще впивались в душу Даста. – Негатив Найтмера и контракты никуда не делись… – Мы со Скетчем разрабатываем план, как с этим справиться, – сказал Дрим. Он подошел и присел на край кровати, а Блу продолжал стоять на страже. Неужели им что-то угрожает? Дасту что-то угрожает? Инк отбросил эти мысли. Это же Андерсвап. И Создателей больше нет. – И что за план? – спросил Инк. Он покосился на грудь Даста и подавил приступ паники. – Я не могу убрать контракт из души Даста. «По крайней мере, не в одиночку». – Мы и не ждем от тебя этого, – сказал Дрим. – И мы серьезно говорили, что нам нужно передохнуть. – На его лице промелькнуло болезненное, но смиренное выражение. – Найтмер отступил. Ты лишил его большей части силы, потому что он больше не может питаться нашими негативными эмоциями. Инка испугало выражение лица Дрима. – Так что за план? – Потом, – сказал Дрим, и это прозвучало скорее как мольба. Инк понимал, что было бы лицемерно давить на него. – Ладно. Остальные еще здесь? Мне нужно кое-что рассказать. Не хочу повторять одно и то же по сто раз. Хотя Core!Фриску я тоже расскажу. – Он снова проверил коды Омега-таймлайна и с разочарованием увидел, что они все еще в стазисе. Инк не стал пытаться разблокировать их. Он знал, что Скетч скоро это сделает. Вместе с другими карантинными мирами. Их оказалось… гораздо больше, чем он помнил. Впрочем, ничего удивительного. – Ты не обязан делиться всем, – настойчиво сказал Блу. Инк не удержался и закатил глаза: – Я же не Омега-таймлайну это рассказываю, не на публику и не кому попало. Я рассказываю вам, потому что доверяю вам и хочу, чтобы вы знали. Они больше не стали его расспрашивать и оставили готовиться. И хорошо. Иначе Инк снова мог запаниковать и попытаться сбежать, чтобы поплакать в одиночестве. Собрав всю свою волю в кулак, Инк выпроводил друзей, плотно закрыл дверь и посмотрел на свою одежду. Ему хотелось остаться в ней. Но нельзя. Инку нужно надеть свой старый костюм, коричневый, тот, который все знали как костюм Защитника. (Это была униформа, которую Они сделали для своего Сосуда). Инк открыл портал в Дудл-сферу и вытащил свои коричневые штаны, кофту с длинными рукавами, коричневый шарф и белую футболку. Леггинсов не было. Инк положил одежду Нота на кровать вместе с желтым плащом Дрима. Он попытался надеть свой старый наряд, но это было сложно. Он чувствовал себя немного лучше после сна и еды, но руки тряслись так, что он не мог натянуть белую футболку через голову. В конце концов он справился. Он глянул на белое на своей груди в зеркале, и его затошнило. Инк выглянул из комнаты и вернул Дриму плащ через щель в двери: – Спасибо. Дрим надел его обратно. Он улыбнулся, но в глазах читалась тревога. – Всегда пожалуйста. Инк поспешно захлопнул дверь. Он молча уложил склянки и Бруми в перевязь, взял Гласси для опоры и оставил держатель для посоха вместе с одеждой Нота. Блу с Дримом пошли вперед по коридору, а Даст держался у плеча Инка (а Фантом, как и ожидалось, у плеча Даста. Ха-ха…). Инк коснулся руки Даста, останавливая его: – Ты в порядке? Даст кивнул. Инк покосился в сторону гостиной. Дрим и Блу уже были там, оставив Инка и Даста (и Фантома) поговорить. – Кто-нибудь… злится? Даст покачал головой. Но Инк видел его замешательство даже под капюшоном. – Они приняли тебя без вопросов, – задумчиво сказал Инк. – И ты не знаешь, что с этим делать. Даст поморщился. – Ты не заслуживаешь страдать, – напомнил ему Инк. – Ты личность, – тут же отозвался Даст. Рука Инка дрогнула, и он крепче сжал Гласси. – Я личность. Ты добрый. Даст спрятался в тени капюшона, но снова кивнул. Они вошли в гостиную. Сидячих мест почти не было, поэтому все разместились прямо на полу или на кухне. К радости Инка, там был и Темми. Был ли он там раньше? Инк не помнил. Чара подбежал к Инку и обнял его. Инк потрепал его по голове: – Привет, малой, – Инк почувствовал на себе пристальный взгляд и узнал Каста: – Ты тоже хочешь обняться? Каст вздрогнул от неожиданности, что к нему обратились. Его лицо исказилось, и он резко мотнул головой: – Нет. Я просто хотел сказать спасибо, что дал мне ша… имя. Инк понял, что он имел в виду, и оставил это при себе. – Не за что. Фелл Гастер подошел к Касту и положил руку ему на плечо: – Каст будет жить со мной, когда все утрясется. И я тоже хочу поблагодарить тебя за то, что вытащил нас из Пустоты. – Я не мог позволить вам разбиться, – сказал Инк. Удаленные Андерфеллы до сих пор не давали ему покоя. Ему нужно было записать их существование, пока он не обесцветился настолько, что не сможет даже пошевелиться. – Я тоже должен поблагодарить тебя, дорогой друг моего синего сына! – Улыбка Свапстера была так похожа на улыбку Блу, что Инк удивленно моргнул, приглядываясь. – Здравствуй, я Свапстер, на случай, если ты еще не в курсе. Очень рад наконец-то познакомиться с тобой, Инк или Нот, или Нот-Инк, или как тебе больше нравится. – Как угодно, – честно ответил Инк, но тут же осекся. – То есть, как тебе будет удобнее. Свапстер нахмурился, но потом смягчился. – Почему я должен выбирать, а не ты? – Эм… – Инк замялся. – Есть причины. – «Создателей больше нет». Он огляделся и увидел Графита. – Знакомства. Точно. Недолго думая, он подошел к Графиту и взял его за руку. Графит моргнул глазницами, и его зрачок вспыхнул оранжевым, но он позволил Инку подвести себя к Свапстеру, Дриму и Блу. – Это мой отец, – неловко сказал Инк. – Графит. Хочешь представиться как следует? – Мне сказали, что проецирование моей Проверки в чужие умы может вызывать дискомфорт, – сообщил Графит. Стоящая за ним Андайн нервно покосилась на него. Ее взгляд стал еще напряженнее, когда в одном из его темных крыльев появился серебряный глаз и уставился на нее. – А, ну да, наверное, – задумчиво протянул Инк. – Обычно все рассказывают друг другу о своих увлечениях, когда знакомятся. Боевая информация – это совсем другое. – Неужели? Как интересно, – нахмурился Графит, погрузившись в раздумья. – Прошу прощения, но у меня не так много опыта общения вне Пустоты, чтобы понимать, о чем принято говорить. – Ты новичок в Мультивселенной? Что же ты сразу не сказал! – просиял Свапстер, протягивая ему руку. – Добро пожаловать в Андерсвап! Графит повторил за Свапстером и тоже протянул руку. Свапстер крепко пожал ее, и Графит снова скопировал его, не отпуская руки, и чуть было не поднял Свапстера в воздух – настолько сильным и размашистым было его рукопожатие. Свапстер хихикнул: – Ничего себе, какой ты сильный. – Я могу раздавить твой череп… Как там говорится? – Графит слегка наклонил голову. – Ах да. Как прутик. Феллдайн напряглась. Ацил с любопытством приподняла бровь. Рас же просто вздохнул, так что Инк понял, что тот не считает Графита опасным. – Это звучит как угроза, – шепнул Инк Графиту. – И я не уверен, что это правильное выражение, хотя могу и ошибаться. – Моя ошибка, – извинился Графит. – Да ладно. Я понял, что ты имеешь в виду, – успокоил его Свапстер, ничуть не смущенный случайной "угрозой". – У меня есть вопрос, и ты можешь не отвечать, если не хочешь: у тебя был опыт до Пустоты? Крылья Графита чуть плотнее прижались к телу. Одно из них почти обхватило Инка, и эта темнота была неожиданно уютной. А может и ожидаемо, ведь Пустота никогда не причинит ему вреда. – Нет. Я не мог быть рядом со своими детьми. Свапстер по-свойски обнял Графита за плечи: – Тогда давай вместе открывать для себя эту свободу! С Фестером и Шейдом! Не строй такую кислую мину, Фестер, дружище, тебе не отвертеться от этого сеанса сближения. – Я вне себя от счастья, – ровным тоном сказал Фестер, но уголки его рта дрогнули. Ред нахмурился: – А как ты спас нашего отца, Нот? Эм, Инк?.. – Мне тоже интересно, – вставил Эдж. Инк снова занервничал. Он проверил свои пузырьки. Все полные. Запас есть. – Я все объясню, как только верну вам недостающие воспоминания. – А ты знаешь, кому ты вернул воспоминания? – спросил Дрим. – Даст, Дрим, Блу, Андерсвап и Фестер точно получили весь набор, – Инк опустил глаза и начал крутить в руках пузырьки. – А вот насчет остальных… я не смог уследить за всеми. Все перемещены в Библиотеку и теперь могут воспринимать Удаленных, так что я хотя бы не буду для них невидимкой. Дрим поежился. – Я так и знала, что чего-то не хватает, – пробормотала Ацил. Она уставилась на Инка, словно пыталась заглянуть в душу, которой у него не было. – Ты можешь их вернуть? Инк кивнул. – Верни их, – наполовину потребовала, наполовину попросила она. – Все, и хорошее, и плохое. Я хочу вспомнить. Инк послушался. Он часто бывал в Андерфелле, когда был Защитником. Оставалось надеяться, что они не слишком остро отреагируют на то, как к нему относились некоторые из их мира. Инк увидел момент, когда вернулись Удаленные воспоминания. Зрачки Реда поблекли. На лице Эджа промелькнула надежда и легкий стыд. Ацил выругалась. Феллдайн подошла к стене, оперлась об нее рукой и хмуро уставилась в пол. – Чертовы Звезды, – прошептал Ред. Он крепко обнял Инка. – Спасибо, что спас отца, ты, чокнутый придурок. – Я не мог позволить ему разбиться, – повторил Инк. – Что бы ни… – в памяти всплыли боль, злость, обида и Удаления, – …случилось дальше. Феллдайн отдернула руку от стены, как будто хотела ударить по ней, но сдержалась. – Ты расскажешь Совету о том, что я скажу? – спросил Инк. Она стиснула челюсти. – Феллдайн уволилась, – сообщил Эдж. Инк моргнул: – О. Достала вся эта хрень? Феллдайн фыркнула: – Ага. Хотя, может, стоило раньше послать их куда подальше. Инк опустил голову: – Совет не доверял… – Не преуменьшай то, что мы с тобой сделали, – мрачно отрезала Феллдайн. – Ты был одним из лучших наших союзников, а мы обращались с тобой, как с дерьмом. Инк пожал плечами: – В глубине души Совет понимал, что не в силах контролировать Звезд. Они хотели послушных солдат и оружие, готовое уничтожить любого по приказу. А получили тех, кто щадил врагов и оставался после битвы, чтобы помочь восстановить разрушенное. Феллдайн сжала руку в кулак. Ее пальцы заскребли по стене, едва не оставив глубокие царапины. – Сколько раз Король-воин приказывал своей охране задержать тебя? Ой-ой… Неужели Инк проболтался о чем-то из прошлого? Наверное, он пару раз боялся, что Феллдайн причинит ему вред, как другие. Упс. – Это неважно. Феллдайн безмятежно улыбнулась: – Я его прикончу, и Судья мне поможет. – Да правда неважно! – заверил Инк с нервным смешком. Улыбка получилась натянутой. – Мне больше интересно, что Король-воин Азгор выберет в будущем, чем зацикливаться на прошлом. – Он забегал глазами по комнате. – Мне… наверное, стоит объяснить. Феллдайн согласилась. Инк сел в предложенное Азгором кресло, немного подвинувшись, и снял Бруми, прислонив его к спинке вместе с Гласси. Он ожидал, что Чара тоже сядет. Но тот посмотрел на Даста. Он уставился на ребенка, скрывая изумление под капюшоном, и осторожно сел рядом с Инком. Дрим и Блу присели на корточки рядом с ними. Было как-то не по себе от такого внимания, особенно после того, как он так долго был невидимкой. Страх, который внушили ему Создатели (что его отвергнут, предадут, будут преследовать, накажут), все никак не отпускал Инка. Если бы Они вовремя не Удалили воспоминания об Инке, то наверняка попытались бы настроить его друзей против него, как настроили против Скетча. Инк не хотел об этом думать. Да ему и не нужно было. Создатели больше не могли навязывать сценарии и менять код. Их больше не было. Последствия Их действий останутся навсегда. – Постарайтесь не перебивать, ха-ха. Я… просто хочу рассказать, – Инк вынул из пояса свои колбочки и аккуратно расставил их в ряд на столе. – Эмм… Итак. Вы же… помните меня как Инка, Защитника Мультивселенной? Все кивнули. – Но это была не единственная моя роль. И работа. Я никогда не был Создателем, как твердил Эррор, и не мог им стать. Но эта идея возникла не на пустом месте. Наша Мультивселенная была создана силами, известными как Создатели. Представьте Их… как сущности, творящие миры, существующие на другом плане бытия. Они создали абсолютно все. Альтернативные Вселенные. Дудл-сферу. Анти-пустоту. Пустоту. Они создали пути, по которым будут идти миры: пацифистский, нейтральный, геноцид или вообще что-то другое, так называемые "скрипты". И… Они создали меня. Не потому, что хотели, а потому, что я был необходим для поддержки кодов и для тонкой настройки Их творений. Я был Их Сосудом для Творения. И Они причиняли мне вред. Инк не хотел говорить об этом так. Сначала он собирался объяснить, что такое Сосуд. Но слова просто хлынули потоком, ведь он наконец-то мог рассказать то, о чем так долго молчал. – У Создателей была способность стирать все и всех из существования. Эта способность называлась Удаление. Если кто-то или какой-то мир был Удален, все воспоминания о нем исчезали, и никто даже не мог воспринимать что-либо об их существовании. Любого можно было заменить на новую измененную версию. Ложные воспоминания заполняли образовавшиеся пробелы. Видеозаписи исчезали или переделывались так, что стертый либо исчезал, либо его заменял кто-то другой, и память остальных менялась так, чтобы они помнили, как этот другой был на его месте. Об удаленном не говорили, информацию о нем игнорировали и забывали моментально. Каждый раз, когда использовали Удаление, информация об удаленном записывалась в мою память, и на моих костях появлялся шрам. Только я помнил Удаленных. Только я мог думать о них, говорить и горевать о них. Пока не появился Скетч. И пока мы с Блу не создали Нота. Блу приоткрыл было рот, но сдержался. – Но я забегаю вперед, – Инк попытался усмехнуться или улыбнуться, или придать голосу легкость. Но у него ничего не вышло, и голос остался тихим и отстраненным. – Я был связан с Создателями. Я всегда мог слышать Их и чувствовать Их эмоции, чтобы быть полезным, когда Они творили. Я всегда знал, как сильно Они… что Они чувствовали ко мне. Дрим тихо и сочувственно вздохнул. Инк снова сменил тему, лишь бы оттянуть неизбежный разговор о том, что означает эта связь: – Создатели были еще и Голосами Эррора. Он даже не знал, кто это на самом деле. Они насылали его на миры, которые хотели "уничтожить", но на самом деле только Создатель может уничтожить свой мир. Эррор просто делал их недоступными. Они могли использовать меня, Сосуд, чтобы вернуть эти миры. Но Им это было не нужно. Я был Им не нужен. Инк опустил глаза, чтобы не видеть реакций слушателей. – Создатели хотели полного контроля над Мультивселенной и чтобы она следовала Их сценариям, даже самым трагичным. Во многих из этих сценариев я должен был идти к Их Ученым, чтобы те получали опыт в экспериментах. Они угрожали Удалить кого-то, если я откажусь. И я подчинялся. Я шел к Ученым, которые причиняли мне вред. Я участвовал в этих сценариях. Я приходил по первому зову. Я пытался угодить Им, чтобы Они не стирали персонажей и целые миры из существования. Но этого было мало. Всегда было бы мало. Руки Инка тряслись. Он отдернул их, прежде чем Дрим успел его коснуться. – Создателям не нужен был Сосуд, который думает, чувствует и имеет друзей. Им нужна была просто пустая кукла, которую можно использовать для программирования. Поэтому Они отправляли меня к тем, кто меня мучил, к тем, кто считал меня бездушным уродом. Они говорили, как я должен себя вести, что значит быть "Инком". Они твердили, что мои чувства – это фальшивка. Что моя жизнь без Них – это просто временное развлечение. Они говорили, что именно можно рассказывать другим об Их планах и наказывали меня, если я случайно говорил что-то не то, или делал что-то не так, или ляпнул что-то не вовремя. Они Удаляли что-то, просто чтобы оставить мне еще один шрам. Они называли меня своим инструментом, своей кистью. Я был Их Сосудом и должен был быть благодарен за то, что Они позволяют мне притворяться чем-то большим. – Ты личность, – тихо, но яростно прошептал Даст. – И тебе не за что Их благодарить. Инк не возражал, что его перебили. Он схватил Даста за рукав, чтобы не привлекать внимания к своим склянкам. – Создатели ненавидели меня. Ненавидели, что Им пришлось создать меня, чтобы эта Мультивселенная работала. Они не могли просто Удалить меня и заменить пустым Сосудом, как Они делали со всеми остальными, потому что я был частью системы обслуживания Мультивселенной, ее Администратором. Но Они могли Удалить воспоминания обо мне у всех остальных. Это был Их план. Стереть ваши воспоминания обо мне, как только я перестану Их развлекать. Но до этого… Их разозлил Блуберри. Дрим издал болезненный звук. Инк отвел от него взгляд и посмотрел на Реда: – Ты помнишь Блуберри? Ред застыл, его глазницы потемнели. Он зажал рот руками, пытаясь подавить то ли рвотный позыв, то ли крик. – Он же был и твоим другом, – заметил Инк. Ред ссутулился еще сильнее, почти коснувшись грудью коленей. Эдж обнял брата, крепко прижав его к себе. – Блуберри был первым Звездным Сансом из Свап-вселенной еще до Блу, – продолжал Инк. – Он был старшим братом своего Папируса, Кэррота. Он был ниже меня ростом, с яркими аквамариновыми зрачками-звездочками. Он любил печь черничные пироги. Он придумал название Звездным Сансам. Он был преданным, смелым, умным, добрым… и видел уловки Создателей насквозь. Он видел во мне личность и относился ко мне как к личности. – Инк моргнул и почувствовал, как что-то стекает по щекам. – Блуберри всегда заступался за меня и Дрима, когда с нами ужасно обращались. Он постоянно спасал меня от тех, кто должен был держать меня в плену, пока Создатели наконец не отстали от меня. Он понял, что кто-то заставляет меня ходить к Ученым, которые меня мучают. Он не мог этого допустить. И тогда Создатели Удалили его и его Андерсвап полностью и выбрали другого Свап Санса для Звезд. Инк невольно взглянул на Блу. Его зрачки побелели. – Я так боялся, что тебя Удалят, если я привяжусь к тебе, Блу, – признался Инк. – Я никогда не видел в тебе замену Блуберри. Ты совсем другой. Я старался держаться подальше, но ты стал мне очень дорог. Создатели угрожали навредить тебе или заставить тебя навредить мне. – Я бы никогда тебя не тронул, Инк, – прошептал Блу. – Если бы Создатели захотели, ты бы тронул, – мягко поправил его Инк. – Они не стали делать с тобой то же, что и с Блуберри. Они могли бы переписать твой код и память, чтобы ты считал меня угрозой и напал на меня. Пара правок – и ты бы меня ненавидел и не доверял мне, просто потому, что я Бездушный. Они постоянно пугали меня историями из других Мультивселенных, где Блу видели во мне Бездушного урода с фальшивыми эмоциями и вонзали нож в спину, пока я сплю, а потом пытали, когда оказывалось, что мой двойник не умирает. Но ты не такой. Мы стали друзьями. – Инк на секунду задумался, говорить дальше или нет, и решил продолжить: – Я так рад, что ты не понимал, что мои татуировки – это шрамы, как Блуберри. Рас приподнялся и сел. Инк не заметил, когда именно. Его глазницы были сухими, но он выглядел опустошенным. – До Нота, – пробормотал Рас. – До Нота, – согласился Инк. – Я не знаю точно как, но Нот сорвал Их планы Удалить воспоминания обо мне у всех. Я думаю, Нота можно считать отдельным файлом от тех, которые Создатели хранили об Инке, файлом, который контролировал я. Может, Они не собирали файлы Нота, потому что не считали их важными, а может, не могли, потому что я сразу защитил их. В любом случае, тогда Создатели пока не планировали Удалять эти воспоминания обо мне. Они сделали это когда… кто-то Удалил оригинального Эррора. Не то чтобы Инк забыл, что у Скетча есть Удаление. Он просто не думал об этом. Он доверял своему брату и не думал, что тот его применит. Не после всего, что случилось. Глаза Даста засветились, покраснев сильнее обычного. Он знал. – Нот стал лазейкой. Другие могли помнить и видеть Нота в его повязке на глазах, когда меня уже не видели. – Инк наконец взглянул на Дрима. – Я пытался поговорить с тобой о Найтмере. Ты не мог ни видеть, ни слышать меня. – Теперь я это помню, – прохрипел Дрим. – Я понимаю, почему ты не мог мне рассказать. Я не виню тебя. Было приятно это услышать. – Я снова встретился с Дастом. Мы попали в… место, где у Создателей не было власти. Где… кто-то увидел Их связь со мной и все равно сумел прогнать Их. Они угрожали Удалить Даста. Я спас его. И… Они вернули меня в _____тейл и заперли. Все должно было закончиться, как только у меня закончились краски. Я был бы Сосудом для Них, когда нужно, и Павшим в остальное время. Они вытащили меня в качестве Нота, чтобы "завершить" его историю, заставив Дрима убить его. Это запустило бы сценарий, в котором умерло последнее яблоко позитива, и Найтмер взял верх, почти победив. Но он бы не победил, – голос Инка дрогнул. – Потому что Создателям по-прежнему нужна была хорошая, увлекательная история. Поэтому Они создали бы нового Дрима и Удалили старого, мертвого, чтобы получить нового податливого Хранителя Позитива, нового Дрима, который не знал бы, что Испорченный Найтмер не его брат, и был бы гораздо более пассивным и управляемым. А потом Они бы наконец убрали Баланс эмоций, чтобы не было скучного повторения сюжета, если бы новый Дрим вдруг умер. – Клянусь Пустотой… – с ужасом прошептал Эйри. Инк с облегчением увидел, что Дрим хоть и побледнел, но не был подавлен негативом. – Я не мог этого допустить. Поэтому я боролся. Я понял, что спасение Даста не случайность. Я должен защищать эту Мультивселенную, в том числе решать, кто может иметь к ней доступ. Я остановил и удалил все оставшиеся скрипты и отрезал Создателей от Их миров, от Дудл-сферы и от своего тела. Их больше нет. Мультивселенная свободна. И я… Инк замолчал. Слова встали поперек горла, не желая выходить. Взгляд Даста упал на пузырьки Инка, и его глаза погасли. – Инк… Его голос сработал как триггер, и Инк выпалил: – Без Них я умру. – Да черта с два! – воскликнула Альфис, вскакивая на ноги. – Мне плевать, что Они там наплели, ты выживешь и без этих козлов. Инк вздрогнул от ее напора, но заставил себя посмотреть в ее горящий глаз. Он инстинктивно попытался засмеяться, но вышло натянуто. – Простите. Это не так драматично, честно! Есть еще кое-что, что мне не разрешали объяснить. Я не… умру окончательно. Не превращусь в пыль и не исчезну. Мои флаконы позволяют мне функционировать. Без них я впаду в состояние, похожее на кому, из которого мне уже не проснуться. Краски в моих флаконах – результат творческого процесса Создателей, а Их эмоции были своего рода резервом. А теперь Они отрезаны. Больше нет связи между этой Мультивселенной и Ими. И между Ними и мной тоже. Я позаботился о том, чтобы Они больше никогда не могли нам навредить, – Инк посмотрел на всех этих прекрасных монстров и людей и улыбнулся им. – Вы свободны. Инк чувствовал, как дрожит Даст. Но сам не дрожал. Что должно быть смешно, ведь раньше он так боялся. Красок пока еще хватало, но страх снова сменился покорным смирением. На глаза Дрима навернулись золотистые слезы, но он крепко сжал руки Инка: – Мы что-нибудь придумаем. – Хорошо! – согласился Инк ради Дрима. И ради Чары, который плакал, как Дрим. – Я хотел сказать вам правду как можно скорее. «Чтобы вы смогли подготовиться к тому моменту, когда меня не станет». – Сколько у тебя краски? – спросила Ацил. Андайн бросила на нее неожиданно сердитый взгляд, но ничего не сказала. – Мне пока хватит, – уклончиво ответил Инк. – В отличие от магии, программирование не требует красок, так что я смогу чинить и освобождать миры, которые в карантине. – …Меня волнует совсем не это, но все равно приятно слышать, – вздохнула Ацил. А вот и следующий неприятный разговор. – Инк, тебе не нужно… – Я могу вернуть Поверхность Андерсвапа, – перебил Инк Блу. – Но не могу вернуть тех, кто погиб во время атаки Эррора. Это под силу только Создателям, а я не Создатель. И никогда им не стану. Просто не смогу. Тишина оглушала. Инк слышал, как гудит холодильник и где-то в доме тихонько потрескивает электричество. Инк постарался объяснить как можно понятнее. Теперь, когда Создателей нет, и Они не накажут ни его, ни тех, кто слушает, он мог рассказать все как есть. – Если кто-то умирает от рук существа или явления из другого мира, его не вернуть даже Истинным Сбросом. Разве что если коды потянут… – «или если Они позволят», – …то чаще всего его просто заменяют. Потому что коды не понимают, как справиться со смертью, которая произошла из-за внешних проблем. Происходит… сбой. – «Поэтому создается новая версия, если она нужна по сюжету». – Тут даже тысяча человеческих душ не поможет. Потому что дело не в силе, а в Них и Их кодах. Чара вздрогнул. Темми съежился. – Считается, что для разрушения большинства Барьеров нужна сила семи человеческих душ, – неуверенно заметил Эдж. – Так говорят, но это неправда, – рассеянно поправил его Инк. – Прочность Барьера зависит не от силы. Все зависит от того, была ли у этой АВ вообще запланирована Поверхность. Если в мире нет Поверхности, до которой нужно добраться, то и кода для разрушения Барьера нет, потому что Барьер – это конец этого мира. Конец как граница, а не как уничтожение всего сущего. – Потому что Создатели создали мир таким, – вдруг сказал Азгор. Инк кивнул. – Инк, – голос Раса был вроде бы ровным, но каким-то сдавленным. – Я понимаю, это важно. Но может, вернемся к разговору о твоем Падении? На его лице были слезы. Ой. Рас плакал. Рас плакал. Инк хоть когда-нибудь видел, чтобы он плакал? Инк попытался успокоить его: – У меня еще есть краски, которые Они оставили. Я смирился с тем, что однажды Паду, еще до того, как прогнал Их. Честно говоря, это не самое страшное. Я всегда знал, что краски рано или поздно закончатся, но думал, что это произойдет, когда Они Удалят все и оставят меня в одиночестве. Я спас вас. С вами все будет в порядке. – Ты тоже будешь в порядке, – хрипло выдохнул Дрим. Он не сводил с Инка сверкающих желто-золотистых глаз, широко распахнув глазницы. – Мы спасем тебя. – Инку нужна наша помощь, – однажды сказал Дриму Блуберри. – Мы должны докопаться до сути и спасти его. Мы это сделаем. В голосе Дрима звучала такая же уверенность, как и у Блуберри. Создателей, которые могли бы Удалить его за это, больше не было. Инк сам разрушит их надежды. – Ладно, – солгал Инк. – Эй, хорош, – прорычал Ред. – Не вздумай сейчас сдаваться. Неужели Инк так легко читался? – Я ведь получаю краски только от Создателей, а Их больше нет, так что… – Создатели наплели тебе кучу лжи, – перебил Даст. Его голос был хриплым, как будто он орал несколько часов подряд, а не сидел тихо рядом с Инком. – Должен же быть какой-то выход. – Не могу поверить, что говорю это, но Даст прав, – Ред отвел взгляд, тихо выругался и продолжил: – Ты все это время впрягался за нас. Теперь мы встанем за тебя. Так что не смей… Ред исчез. Инк в замешательстве уставился на то место, где он только что стоял. Он что, просто телепортировался? Он посмотрел на Эджа в поисках ответа, но того тоже уже не было. Инк огляделся. Фестер, Феллдайн и Ацил тоже испарились. – …Куда они подевались? – тихо спросил Эйри. Даст резко вскочил с кресла. Инк поднялся следом, встав с ним спиной к спине. Даст лихорадочно вертел головой, высматривая опасность. Паника сдавила Инку горло, перехватила дыхание, и он не мог даже пикнуть. Никаких воспоминаний, никаких образов, эмоций, жизней – ничего не всплывало в голове. Андерфелл и его жители не были Удалены. Они все еще существовали. Точно существовали. Инк проверил файлы Андерфелла и да, все были на месте. Ред, Эдж, Фестер, Ацил, Феллдайн и другие жители Андерфелла были внутри. Как они туда попали? – Они… в Андерфелле? Это скорее вырвалось у Инка, чем было вопросом. Азгор подхватил Темми, Чару и Каста, прижав их к себе. – Что происходит? У Блу громко зазвонил телефон. Он проверил номер и сразу ответил: – Судья… – Паладин исчез! – заорала Судья так громко, что Инку было слышно и без громкой связи. – Я с ним разговаривала, и он просто взял и пропал посреди фразы! Как сквозь землю провалился! – Рас заберет тебя, – сказал Блу. Рас уже ушел. И тут же появился с Судьей и Шейдом, прежде чем Инк успел испугаться, что тот тоже исчез. – Это Эррор? – запаниковала Андайн. – Найтмер? Создатели? Пустота? – Они живы, – ответил Дрим, и его глаза засветились магией. – Я это чувствую. Но я… не могу их найти? Их эмоции не меняются с момента исчезновения. Графит с Шейдом уставились в то, что для большинства выглядело бы как пустое место, и Шейд сообщил: – Их поместили в стазис и отправили домой. И Инк все понял. Даст двигался вместе с ним, а Дрим, Блу, Графит, Шейд и Рас спешили следом. Рас едва не споткнулся, вываливаясь из портала, который Инк захлопнул за собой. Рас поднялся на ноги и с благоговением уставился на золотое небо Дудл-сферы. Этот восторг быстро сменился ужасом, когда на многих бумагах и ведрах начали появляться белые нити. Сотни из них уже были связаны. Голос Инка прозвучал не как крик ужаса, а как растерянный шепот: – Скетч, что ты делаешь? Скетч парил посреди золотого неба Дудл-сферы, его череп скрывал капюшон, а руки были воздеты кверху. Он управлял пылающими белыми кодами. И это не было похоже на шторм. Слишком все было организованно, слишком точно и непреклонно. Как и та нежеланная мантия Инка, плащ, броня и шарф Скетча были ослепительно белыми. Но в отличие от мантии, они сияли так ярко, что Инк невольно вспомнил горящую пустоту _____тейла. Белый плащ Скетча развевался у него за спиной, словно распахнутый порывом невидимого ветра, и Инку казалось, что это не просто ткань, а распростертые сияющие крылья. Скетч опустил на Инка взгляд горящего пустым белым светом зрачка и ответил: – Я защищаю тебя. Шейд исчез из поля зрения Инка. Инк успел схватить его, не дав вернуть в пустоту Азертейла, и затащил обратно в Дудл-сферу. Шейд тяжело приземлился, задыхаясь, и Инк не дал Скетчу заморозить его в стазисе. Скетч тут же переключился на другие, более крупные цели. Инк ничего не мог поделать, когда тот изолировал и заморозил Аутертейл и Маркеттейл, лишив их жителей возможности взаимодействовать с Мультивселенной. И вообще что-либо делать. – Неужели я его вдохновил? – растерянно прошептал Графит, чей кристаллический глаз отражал пустую белизну _____тейла. – Скетч, остановись! – взмолился Инк. – Шейд и остальные тебе не враги! – Я знаю, – слишком ровно ответил Скетч, чтобы это звучало спокойно. – Гастер из Азертейла никогда бы не покинул пустоту своего мира, если бы не вмешательство извне. То же самое касается и Найтмера. Почему я не могу его найти, Инк? Инка пробрал озноб. – Не убивай его, Скетч. Это плохо скажется на тебе, да и Баланс еще не отключен, так что… – он лихорадочно отменил одну из команд Скетча. – Нельзя просто так отключать Баланс эмоций! Если накосячишь, все сломается! – Баланс эмоций вообще не нужен в Мультивселенной, – заявил Скетч. – И Найтмер не должен был покидать Дримтейл. Дрим согласен. Инк не рискнул полностью отвернуться от Скетча, чтобы посмотреть на Дрима. – Я понимаю. Я согласен. Найтмера нужно остановить. Но Шейд, Ред, Паладин и им подобные – это другое дело! – Ты уверен? – холодно и бесстрастно спросил Скетч. – Сегодня они твои союзники, а что завтра? Король-воин Азгор когда-то считал Core!Фриска союзником и был ему благодарен. Он мечтал о мире. А в итоге благодарность сменилась злобой, и он вернулся к своей философии "око за око". То же самое можно сказать и о Свап-Сансе Ройале. И о куче других. Зачем позволять им разгуливать где попало, если они только и делают, что создают проблемы? Инк снова остановил Скетча, не дав ему заморозить Шейда и отправить его в пустоту или Пустоту. Его вдруг осенило, что хотя пустота Азертейла вполне пригодна для жизни, многие другие места – нет. Дримтейл – это смертельно токсичная пустошь, пропитанная негативом. Дасттейл не настолько ядовит, но он все еще под контролем Найтмера. Если Скетч отправит Дрима и Даста в их родные миры, то неважно, будут ли они в стазисе. Они просто умрут. – Хватит, Скетч! На этот раз кричал не Инк. Это был Рас. Он шагнул вперед, едва удержавшись на ногах, когда мимо него пронеслась, расширяясь, стена белых кодов. Коды задели бумаги, едва не сорвав их с неба, и ведра опасно закачались. Рас скривился, но не сдвинулся с места, уставившись в безэмоциональное лицо Скетча: – Ты судишь невинных за то, чего они даже не думали делать. – Пока не думали. Сейчас они не желают нам зла, – сухо поправил его Скетч. – Но потенциально могут. – Значит, ты снова видишь в них врагов? – возмутился Рас. – Стоило Создателям уйти, как ты снова переключился на жителей Мультивселенной? Кто дал тебе право судить их за мнимые преступления? Почему ты решаешь за них и за Инка? Ты не защищаешь нас этим, Скетч! Белые коды скользили в воздухе. Они медленно и плавно двигались сквозь небо Дудл-сферы жесткими и четкими линиями, оставляя за собой горящий след, словно ослепительно белые ледники. Скетч не вредил Дудл-сфере, иначе Инк бы страдал от боли, хотя пронзавший его кости ужас и без того был мучительным. Он боялся за Скетча. Его брат лишился красок. Что он сделает с собой, продолжая использовать коды? – Графит, "Что-то новое"! – предупредил Шейд. Вспыхнула подобная Пустоте тьма, и Графит помешал Скетчу отправить Киллера обратно в "Что-то новое", поместить его в стазис и изолировать его мир. Как и Даст с Хоррором, Киллер, скорее всего, умрет, если его запрут там, в сознании он или нет. Скетч, похоже, этого не понимал. – Хоррортейл! И снова Графит отменил команду Скетча, не дав переместить и заморозить Хоррора в его родном мире. Инк мог остановить Скетча, лишив его доступа к Дудл-сфере. Он знал, что может. Физически – да. Но морально – нет. Ведь это значило бы признать, что Скетч до сих пор не… Еще одна волна кодов свалила Дрима и Блу на колени. Скетч даже не взглянул на Графита или Шейда, остановив взгляд белого зрачка на Расе. – Дело не только в наказании. Если они будут заморожены, они ничего не почувствуют. Они не будут голодать, не умрут, не причинят вреда и не будут страдать. Разве не лучше для них ничего не осознавать? Рас заколебался. – Нет, Скетч, – испуганно, но и сочувственно прохрипел Дрим, пытаясь подняться. – Таким, как Синтакс, нужно быть в сознании, чтобы было время исцелиться. – У Инка было сколько угодно времени, – заметил Скетч. – Но ему это не помогло. Никто не мог ему помочь. Он страдал у меня на глазах. Инк вспомнил одиночество. Безнадежность. Отчаяние. Он помнил, как рвал свою душу на части. Если бы ему тогда предложили выбор, он бы с радостью согласился быть в неведении и вечном стазисе, лишь бы сбежать от той агонии, которой была его жизнь. – Прости, Скетч. – Инк вспомнил, как Дрим пытался объяснить, что извинения должны включать в себя их причины, и добавил: – Я помню, как ты старался быть рядом. Глаз Скетча светился белым. Тень на его лице больше походила на светло-серые каракули. – Я не смог поддержать тебя. – Именно! – подхватил Инк. – Ты не мог, даже если хотел быть рядом. Это не твоя вина. Ты просто не мог мне помочь. Пожалуйста, не кори себя за то, что от тебя не зависело. Скетч замер, словно окаменел. Его глаз, плащ, броня, шарф, даже Скорч – все сияло пустым мертвенно-белым светом _____тейла. – Я больше не могу бездействовать. На этот раз я должен защитить тебя. Стена кодов рванулась вперед. Они захватывали бумаги и ведра, вышвыривая всех чужаков из Альтернативных Вселенных обратно в их родные миры, а местных жителей погружая в стазис. Каждый мир был запечатан, заморожен и отрезан от Мультивселенной горящими белыми замками. Только Инк остался на месте, в то время как всех остальных медленно отталкивало назад. Даже Графит не смог устоять перед этой лавиной кодов. Инк видел, как сопротивляются и борются его друзья, но это было все равно, что пытаться остановить лавину голыми руками – они исчезали из поля зрения один за другим. Он заметил несколько предупреждений о том, что Даст, Дрим, Блу и Рас чуть не сорвались с островов в Пустоту, но его защита успела перебросить их на другие острова. В конце концов окружавшая Инка и Скетча ослепительная белизна стала настолько плотной, что он не видел вообще ничего, даже проблеска золотого неба Дудл-сферы. Скетч не слушал Инка. Конечно, не слушал. Он всегда слышал его, но никогда не прислушивался. Ни когда Инк умолял его проявить милосердие, ни когда просил прекратить эту вендетту, которую Скетч называл правосудием, ни когда молил за жизнь Даста, ни когда просто просил хоть кого-нибудь помочь ему. Всегда была какая-то миссия, охота на врага, причинение вреда врагу или просто ничего, потому что там, в прошлом, ничего не было. Даже сейчас, когда вокруг не было никого, когда от них отсекалось все больше и больше частей Мультивселенной, когда их окружала лишь эта невыносимая изолирующая белизна, Инк не мог достучаться до Скетча. Душа Инка больше не могла разбиться, но было ощущение, что вот-вот сломается что-то другое. – Мне не нужен Модератор. Мне не нужен Судья. Мне не нужен Защитник. – Голос Инка поднялся от отчаянного шепота до яростного, полного боли крика, вопля отчаяния, который разносился эхом, чего никогда не было в _____тейле: – Я просто хочу, чтобы ты был моим братом! Скетч застыл. Его глаз был белым, пустым, почти слепым. Точно таким же, как в те времена, когда Инк умолял брата откликнуться, но не получал никакой реакции. Но на этот раз Скетч отреагировал. Он вздрогнул. Белые коды вокруг него замерцали. – Я снова делаю тебе больно, – осознал Скетч. Инк посмотрел на Альтернативные Вселенные, замки на которых горели обжигающим белым светом _____тейла. – Я просто хочу, чтобы ты послушал. Я просто… хочу, чтобы ты был рядом. Глазница Скетча распахнулась, взгляд застыл. Его руки безвольно повисли, и белые коды стали исчезать с неба Дудл-сферы. Он рухнул на землю, упав на колени. Он все еще пылал белым, как _____тейл. Инк бросился к Скетчу, отчаянно хватаясь за пустую перевязь, и только сейчас вспомнил, что оставил свои флаконы, Гласси и Бруми в Андерсвапе. Он успел подхватить Скетча, не дав ему упасть, а Дрим, Блу и Даст уже спешили к ним. Графит и Шейд остались позади, пристально следя за исчезающими кодами, пока Графит старался остановить распространение карантина и не допустить перемещения кого-либо еще. Зрачок Скетча оставался пустым. Дыхание было замедленным. Движения вялыми, когда он попытался сжать руку Инка. – Прости… – Я не злюсь, все нормально, с тобой все в порядке, – Инк окинул взглядом цветные лужи вокруг и принял решение. – Скетч, все хорошо. Ты можешь взять немного красок… Вспыхнул чистый белый свет. Цвета смешались. И Инк упал на землю. На секунду он увидел черноту. Затем белый цвет. Кто-то кричал. Инка схватили чьи-то руки, ощупывая лицо, шарф, пытаясь понять, что случилось, и тот же голос продолжал кричать. Инк узнал голос Скетча. Это он кричал. Тело Инка передвинули. Он увидел Даста. Глазницы Даста были огромными, они пылали красным. Он кричал, как и Скетч: – Принесите его флаконы! Инк не мог пошевелиться. Его глазницы были открыты, но все погружалось во тьму. Его снова передвинули, и он успел увидеть себя. Его одежда была белой. Даст прижал его к себе. Он чувствовал, как душа Даста бьется о его висок. Даст держал его на руках, слегка покачиваясь, а Фантом парил за его спиной, закрыв рот перчатками. Перчатки Фантома были красновато-оранжевыми. Инк отметил это. Только это. Цвет. Красновато-оранжевый. У Фантома был такой вид, будто он готов был заплакать, если бы мог. Инк помнил такие лица. Фантом коснулся его щеки: – Даст, его глаза закрываются. – Инк, Инк… Эй! – Даст провел рукой возле изрезанной шрамами глазницы Инка. – Посмотри на меня. Пожалуйста, попробуй. Просто посмотри мне в глаза. Инк не мог пошевелиться. – Все в порядке, – задыхаясь, прошептал Даст. Удаленные воспоминания позволили Инку сопоставить его тон и понять, что Даст не верит своим словам. – Я знаю, ты пытался. Инк не мог даже попытаться. – Ты будешь в порядке. Ты не умрешь. Даст вцепился в Инка, обняв так крепко, что стало больно. Инк все еще чувствовал боль, но не мог отреагировать. В поле зрения Инка снова появился Дрим. В его руке были флаконы. На глазах блестели слезы. Золотые слезы. Его одежда была желтой. Небо было золотым. Становилось темно. И что-то белело. Дрим плакал, вливая смесь красок в рот Инка. Краски хлынули в организм Инка. Он распахнул глазницы и уставился на золотое небо Дудл-сферы. На все еще парящие в воздухе серебристые ведра. Он повернулся и посмотрел туда, где раньше были озера с красками. Рек больше не было. Озера опустели. Не осталось ни капли краски, кроме той, что была во флаконах Инка. Коричневые оттенки с его одежды и шарфа исчезли, оставив их белыми. Даже старые напоминания пропали с его пустого белого шарфа. Броня и плащ Скетча снова стали серыми. Желтые, розовые и оранжевые оттенки перетекли в бледный шарф Скетча, окрашивая в цвета восходящего солнца. Его глаз светился испуганным синим. – Прости, – прохрипел Скетч. Он протянул руку, но тут же сжался в комок на коленях, так далеко от Инка и остальных, как только мог, не свалившись с края плавучего острова. – Мне так жаль, Инк. Я забрал твои краски. Я забрал их все. Я не хотел. Прости меня. «Скетч поглотил все краски в Дудл-сфере через меня». Хорошая новость была в том, что Скетчу теперь понадобятся краски, наверное, только через несколько веков, а то и тысячелетий. Его цвета работали не так, как у Инка, и поэтому их хватит на гораздо более долгий срок. Может, они вместе – Скетч, Core!Фриск и Графит – придумают, как еще ему получать цвета, подобно тому, как Графит брал энергию из Пустоты, чтобы Скетч больше не обесцвечивался. У них куча времени. У Инка времени не было. Почти совсем не осталось. По щекам Скетча катились слезы, отражая сияние золотого неба Дудл-сферы. Рас держался рядом, положив руку ему на плечо в знак поддержки. Блу был рядом с Инком, его зрачки потускнели и стали серыми. Дрим задыхался, пытаясь сдержать слезы. Даста трясло. Шейд поддерживал Графита, который опирался на него. Все они смотрели на Инка с печалью, ужасом, облегчением и сочувствием. Одежда Инка была белой. Небо было золотым. Ведра и бумаги все еще парили в воздухе. Но ведра были пусты. Реки и озера высохли. В Дудл-сфере не осталось ни капли краски. – Хм, – слабо пробормотал Инк. – Глупо с моей стороны, Скетч. Я должен был помнить, что ты берешь цвета из окружения. – Он вытянул весь цвет через тебя, – прохрипел Блу. Он сжимал руку Инка в своих ладонях. Сколько он уже так сидел? Скетч издал сдавленный звук и осел на землю. Даст тихо ахнул и машинально потянулся к нему, видимо забыв, что у Скетча нет души, за которую можно было бы ухватиться. Хорошо еще, что Скетч упал на землю, а не в Пустоту за краем острова. Инк оттолкнул Блу и бросился к нему, опустившись на колени. К счастью, Дрим последовал за ним и провел сканирование. – Он стабилен, – сообщил Дрим. – Просто потерял сознание, скорее всего, от шока или переутомления. Или от всего вместе. Он давно не спал. – Надо было догадаться. У нас обоих ужасный режим сна, – прошептал Инк. Он наклонился и поправил шарф Скетча, чтобы его розово-оранжевый конец не замялся под головой. Как и штаны и шарф Инка, его некогда коричневые рукава побелели. – Я не виню тебя, Скетч. Скетч не ответил. Инк повернулся к Дриму: – Проследи, чтобы он это знал. Дрим напрягся. – Инк… Инк покинул Дудл-сферу. Он не помнил, как это сделал. Только что он был в Дудл-сфере… …а теперь уже снаружи. Босые ноги покалывала трава. Он не узнавал этот мир. Это был просто клочок травы, обрывающийся пропастью, ведущей в Подземелье. Здесь не было кодов ни для кого. У этой травы не было шанса стать клумбой. Здесь никто не умирал и никого не хоронили. Здесь вообще никто не жил. Инк упал на колени, схватился за пустую грудь и закричал. Вопли рвались из его горла, и он тратил краску впустую, рыдая в траву под своими белыми бесцветными штанами. Его обняли, крепко прижав к себе. Он не стал вырываться. Нельзя. Но все хорошо. Это было безопасно, потому что пахло яблоками. И солнцем. Он увидел желтый цвет. Ему было холодно. Но он узнал Дрима. Дрим держал его. И смотрел на него. Дрим снова мог его видеть. Все получилось. Инка снова видели. Его увидят, когда он Па… Что Дрим тут делал? Неужели Найтмер разрушил это место? Поэтому так холодно? Эта мысль его взволновала. – Мне столько нужно сделать, – выпалил Инк. – Я должен вернуть всем память, остановить Найтмера, разорвать контракт души Даста и контракты всех остальных. Я должен вернуть Поверхность Андерсвапа, Андерфелл, Амититейл, исправить Омега-таймлайн. Я хочу сходить к Маффет, навестить Тейлориэль, обнять Core!Фриска и вместе с тобой оплакать Блуберри. Я не хочу оставлять тебя скорбеть в одиночестве о нас обоих. Дрим продолжал крепко обнимать Инка, его объятия были такими теплыми, но Инк почувствовал, как на его череп капают слезы. – У нас еще есть время. Инк захлебнулся слезами, еле сдерживая тошноту, чтобы не потратить еще больше краски. – У меня остались только пузырьки. И немного краски в одежде Нота. Как только они закончатся, я Паду. Я всю жизнь пытался к этому подготовиться, но я не готов. Не готов! Большинство Создателей не любили меня, Дрим. Они ненавидели саму необходимость создать меня, чтобы программировать всякое и чтобы у Их Мультивселенной была служба поддержки и система безопасности. Они никогда не любили меня, не заботились обо мне и никогда не остались бы со мной. Я всегда знал, что Они снова бросят меня умирать. – Я тебя не брошу, – пообещал Дрим. Он сдержит свое слово. Инк знал это. Дрим, Даст, Блу, Core!Фриск и Скетч никогда его не бросят, даже если он совсем перестанет реагировать. Но им придется уйти, чтобы жить своей жизнью. Чтобы быть свободными. Инк все равно не смог бы по-настоящему радоваться вместе с ними. Каждое его действие, каждое мгновение, каждая эмоция были бы омрачены таймером, отсчитывающим время до нуля. Но разве не об этом его всегда предупреждали Создатели? Они говорили, что без Них он ничто. Рассказывали про других Инков. Говорили, что трагическая судьба Инков – исчезнуть или Пасть, когда они больше не нужны, когда их бросают и краска кончается. Инк был брошен в пустоте при создании. И останется в пустоте в конце. Одинокая тихая трагедия, навечно запертая в белизне. Если бы у Инка осталась душа, она бы разбилась в тот момент. Разлетелась бы на осколки, когда он слабо усмехнулся, скривившись в подобии улыбки. Инк посмотрел Дриму в глаза. Его улыбка излучала столько тепла, что могла согреть душу. В его простых и понятных словах звучала искренняя доброта и отчаянное стремление донести до Дрима простую истину: – Я не создан для жизни без Них. Инк ощутил пульсацию Удаления. Нет. Нет-нет-нет. Создателей не было. Они были заблокированы. Они не могли ничего сделать, а Скетч не стал бы… В разум Инка хлынула информация. Никто не был Удален. Ни один мир не был Удален. Никакие воспоминания не были Удалены. Удалили еще одно руководство. Оно было написано аккуратным четким почерком, который словно светился зеленым в его памяти. "Прости, что напугал, Инк. Я не был уверен, что ты помнишь мои слова, поэтому оставил это Удаление, чтобы оно сработало, если в Дудл-сфере закончатся краски. Я предположил, что ты, должно быть, забыл мою просьбу, если не выполнил ее к тому моменту. Я бы активировал это сообщение раньше, но боялся, что что-то может пойти не так. Вот сообщение, которое никто не заставит тебя забыть: иди в мою АВ "Травяное поле". Проверь код. Там есть кое-что, что поможет тебе найти альтернативный источник красок. Не теряй надежду. Не сейчас, после всего пережитого. Твоя история не закончится очередной трагедией. Ты будешь жить, Инк. Ты обретешь свое счастье. Мы обещаем".