Ч. 3. Глава 80. Вот и настало "когда-нибудь"

АНДЕРФЕЛЛ ВЫВЕДЕН ИЗ КАРАНТИНА. СТАЗИС ОТМЕНЕН. АУТЕРТЕЙЛ ВЫВЕДЕН ИЗ КАРАНТИНА. СТАЗИС ОТМЕНЕН. САЙЕНСТЕЙЛ ВЫВЕДЕН ИЗ КАРАНТИНА. СТАЗИС ОТМЕНЕН… Core!Фриск возник в Омега-таймлайне. Следом появились Инк и Скетч: первый из чернильной лужи, которую он сам создал, второй – из нарисованного портала. Вокруг Скетча парили запертые страницы, похожие на те, что были в Дудл-сфере, которые он открывал одну за другой. Многие миры даже не поймут, что их отрезали от Мультивселенной, ведь время для них замерло. Кто-то, конечно, удивится, как это они снова оказались дома. Другие вернутся на свои места, где были до стазиса. Скетч мог благополучно исправить все из Пустоты, ведь он не хотел возвращаться в Дудл-сферу, но Core!Фриск попросил его пойти с собой. Вокруг них застыл Омега-таймлайн. Птицы и крылатые монстры замерли в полете. Напиток ребенка-монстра наполовину вылился из чашки и повис в воздухе, как мыльные пузыри. Фриск тянулся к закрытой двери, прижимая к себе горшок с Флауи. Азгор обнимал свою семью, глядя в небо. Небо все еще казалось разбитым. Синева выцвела до жгучей белизны, и тьма Пустоты сочилась сквозь трещины. Инк содрогнулся от отвращения, отводя взгляд от этой белизны. Core!Фриска же, в отличие от Инка и Скетча, скорее пугала Пустота. Core!Фриск упустил так много. Не только пока находился в стазисе из-за Скетча, но и на протяжении всего своего существования в Мультивселенной. И вот, наконец, он смог увидеть и понять хоть что-то. То, что рассказал и показал ему Инк, потрясло его до глубины души. Ответы, которые он так долго искал, были найдены. И эти ответы оказались поистине ужасающими. Core!Фриск не мог видеть определенные Альтернативные Вселенные или взаимодействовать с ними, потому что их заблокировали Создатели Мультивселенной. Некоторые миры расщеплялись или создавали копии перемещенных жителей, когда Core!Фриску удавалось вмешаться, потому что именно так их запрограммировали Создатели. Зрение и память Core!Фриска оказались такими же податливыми и несовершенными, как и у любого другого, из-за чего у него сложилась ложная картина правды, и он не знал, что целые куски Мультивселенной, включая одного из его союзников, были полностью стерты из существования с помощью Удаления. Но хуже всего было то, что из-за действий Создателей он начал по-новому сомневаться в себе. Core!Фриск помнил Инка – Защитника, Звездного Санса, своего друга. Он помнил и Нота. Теперь он мог различать собственные мысли и те, что были внедрены Создателями, но его ужасало, как легко некоторые из этих чужих мыслей проникали в его сознание. Эта противоречивая информация не только вызывала смятение, но и заставила признать то, чего он больше всего боялся. В глубине души Core!Фриск видел в Инке и Дриме лишь ресурс, который можно использовать для процветания Омега-таймлайна и всей Мультивселенной. Core!Фриск привык двигаться вперед, не задумываясь о последствиях, подчиняться, чтобы избежать ссор и закрывать глаза на происходящее ради всеобщего спокойствия. Он старался не замечать того, что было ему непонятно или неприятно. Например, что некоторые Сбросы могли восстанавливать ущерб без помощи Инка, особенно когда тот был измотан после битвы. Или как Владыка смотрел на Инка и Дрима. Или постоянную враждебность Короля-воина Азгора. Он раз за разом пускал все на самотек. Он видел потенциальные проблемы, но не пытался их предотвратить. Он не встал на защиту Омега-таймлайна и Инка с Дримом от внутренних угроз. Он не изгнал Владыку до тех пор, пока тот не похитил Инка, несмотря на предчувствие беды. Он чуть не повторил ту же ошибку с Королем-воином Азгором. Сколько раз Блуберри обращался к Core!Фриску со своими опасениями, а тот только и делал, что напоминал о таймлайнах, где ни Владыка, ни Король-воин Азгор не захотели жить в мире? Сколько раз его друзья попадали в передряги, потому что он бездействовал или думал совсем о другом? (Сколько раз он не замечал, что Инку плохо, что Дрима достают, что Блуберри не рады, а на Блу просто забивают, точно так же, как Core!Фриск никогда не понимал, как больно Сансу от его бесконечных Пацифистских Сбросов? Core!Фриск подсознательно возомнил себя всезнающим и непогрешимым, но это только доказывало, как же он ошибался. Снова и снова). Если бы Core!Фриск и правда был таким всевидящим, каким себя воображал, то знал бы, что станет с Инком в Мультивселенной, так ведь? Если бы он отыскал Инка в _____тейле, он бы сразу бросился ему на помощь? Или отложил бы его спасение на потом, потом и еще раз потом, думая, что однажды у него дойдут до этого руки, пока в Мультивселенной не объявится Защитник? – Инк? С тобой все будет хорошо, да? – прошептал Core!Фриск. – Ну да, у меня полно красок. Хотя я пока что и не притронулся к новым. В моих пузырьках еще много осталось. – Раньше Инк ответил бы с притворной веселостью. Теперь его голос был тише. Не грустным, но все же немного задумчивым. И еще кое-что. Core!Фриск вышел из стазиса и узнал так много нового. О Создателях, о скриптах, о Syntax!Эрроре, о том, почему одни таймлайны и жители дублируются, а другие нет, и об источнике красок Инка. – Я ничего этого не знал, – прошептал он. Инк кивнул: – Конечно, нет. Создатели не хотели, чтобы ты вмешивался. – Не все же Они были жестокими? – отчаянно спросил Core!Фриск. Он тут же пожалел о своем вопросе. Речь шла о Создателях в целом, но ведь многие из Них издевались над Инком, с удовольствием отправляя Эррора сеять хаос и смерть в Альтернативных Вселенных. Это все равно, что спросить Даста, видел ли он что-нибудь хорошее в Найтмере. Инк улыбался, но его взгляд был отстраненным. – Не все Они были… абсолютно жестокими. Иногда Они могли быть… чуткими! Многие из Них помогли мне в конце. И… О! Пример! – Его лицо озарилось, хотя зрачки оставались тусклыми. – Некоторые твои версии из других Мультивселенных были совершенно неосязаемы. Эти Создатели решили дать тебе такую возможность, чтобы ты мог больше взаимодействовать с окружающей Мультивселенной. Например, получать обнимашки. Инк что-то недоговаривал. Скетч дополнил за него: – Еще Они дали тебе эту возможность и связали твои основные коды с Омега-таймлайном, чтобы тебя можно было убить или Удалить, если бы Им вздумалось провернуть такой сценарий. – …Это правда. Хотя Дрим, наверное, был бы более тактичен, – задумчиво произнес Инк. Его тон был легким, но в глазах все еще читался страх. Core!Фриск задумался, не поэтому ли он мог плакать. – Блуберри так часто говорил, что что-то не так, а я его игнорировал. Я видел в тебе лишь инструмент. Лицо Инка помрачнело. – Core!Фриск, ты… – Он замолчал, словно подбирая слова, а потом протянул руки и положил их Core!Фриску на плечи. – Поверь мне, ты не видишь во мне инструмент. Я рад тебе помогать. Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Позволь мне это сделать. И Дасту. И Скетчу. И Дриму. – Он прищурился, задумавшись. – Может, когда мы все начнем заботиться друг о друге, получится такой круг, чтобы у каждого был кто-то, кто присмотрит, чтобы он не надорвался… Core!Фриск шмыгнул носом. – Заботиться – это правильно. Это… здорово! Но… может, сначала подумаешь о себе? – неуверенно спросил Инк, взглянув на Скетча в поисках поддержки. Но Скетч, будучи Скетчем, тоже не выглядел в этом уверенным. Да и Дрим бы, наверное, тоже. Инк вздохнул, словно смирившись. – Послушай, всегда будет что-то, что ты не можешь изменить или увидеть. У тебя и так полно забот, так что лучше сосредоточься на себе. Как Инк мог говорить такое, когда сам работал тут над кодами Омега-таймлайна, а Скетч следил, чтобы все прошло гладко, пока дом Core!Фриска выходил из карантина и стазиса? В глазах Core!Фриска все поплыло. – Тебе есть с кем поговорить? – осторожно спросил Инк. Core!Фриск вспомнил Короля Азгора и Смотрительницу Ториэль. Он кивнул. В расколотом зрачке Инка отразилось облегчение. – Мой тебе совет: научись делиться своими тяготами, а не тащить все в одиночку. Я сам еще… не со всем разобрался, но это не твоя забота, окей? И я никогда не винил тебя за бездействие. Как бы неуверенно ни звучали его слова, в них была доля правды. Core!Фриску оставалось только двигаться вперед и стараться поступать правильно. – Ладно. Ты хоть отдохнешь, когда вернешь Омега-таймлайн? – спросил Core!Фриск. Инк резко развернулся и указал куда-то в сторону. – О, гляди, какие удобные коды безопасности! Мне пора. И он исчез, нырнув в эти самые коды. Core!Фриск мог бы пойти за ним, но решил оставить его в покое. Пока что. Он остался наедине со Скетчем. Core!Фриск думал, что будет нервничать в компании Модератора. Но вместо этого почувствовал стыд. – Прости, что считал тебя врагом, Скетч. – Это не твоя вина. Создатели внедрили тебе эти ложные воспоминания, – ответил Скетч, не отрываясь от изучения парящих в воздухе бумаг и строк кода. Воспоминания о событиях, которых никогда не было или которые произошли совсем иначе, но казались такими реальными. Core!Фриск все еще помнил свой страх перед Модератором и дискомфортно неточные представления о его отношениях с Нотом. Его до сих пор бросало в дрожь от понимания, что Создатели могли внушить ему, будто Скетч издевается над своим братом, а не Они сами были в этом виноваты. – Я тоже должен извиниться, – внезапно сказал Скетч. – Я не дал Создателям воплотить Их планы в Омега-таймлайне, но мои методы были… жестокими. – Я понимаю, почему ты это сделал. – Core!Фриск опустил плечи. – Я не мог тебе помочь. «Я не мог разглядеть правду, чтобы помочь тебе». Скетч истолковал его слова по-своему. – Ты действительно мало что мог сделать против Создателей. Разве что поддержать Инка или, может быть, отвлечь Графита. Хотя это было бы очень опасно, ведь он мог тебя убить. Твоя сфера влияния – Омега-таймлайн, а не вся Мультивселенная. Твои коды легко отследить и изменить. Так и было задумано. – Скетч посмотрел на него, и его глаз окрасился тусклым сине-серым градиентом. – Я виноват в том, что тебя так долго не было. Вместо того чтобы защищать других, давая им жить своей жизнью, я начал защищать их, лишая их свободы действий. Core!Фриск представил себе, что Инк не успел вовремя остановить Скетча, и он проснулся, узнав, что в Мультивселенной прошли целые века, пока он был в стазисе. Он вспомнил прошлое Дрима, и ему стало дурно. – Если честно, мне хотелось бы просто это забыть, – тихо сказал Core!Фриск. – Ведь это новый шанс, да? Скетч моргнул, и его зрачок стал теплее, приобретя желтый оттенок. – Верно. Core!Фриск посмотрел на него. Скетч. Модератор. Защитник. Брат Инка, о котором он так мало знал. – …Какой твой любимый цвет? – Рассвет, – тут же ответил Скетч. Core!Фриск нахмурился, пытаясь воскресить в памяти Удаленные воспоминания об одном из многочисленных разговоров Инка о цветах. – Ты имеешь в виду что-то вроде шестнадцатеричного кода #F7CD5D? – Нет. Все цвета рассвета. Он взглянул на его шарф. – Оранжевые, желтые и розовые? – Да. Core!Фриск улыбнулся: – Они очень красивые. Скетч кивнул, не отрывая взгляда от окна с кодом, но Core!Фриск знал, что он слушает. – Когда у тебя день рождения? – спросил Core!Фриск. – У меня двадцать девятого февраля. – Мой день рождения запрограммирован как пятнадцатое февраля, – сказал Скетч. – У Инка – пятнадцатое апреля. У Графита – десятое ноября. Core!Фриск улыбнулся: – Спасибо, что поделился. Инк внес правки в код, и небо Омега-таймлайна стабилизировалось. Земли перестали глючить секунду спустя. Core!Фриск отошел от центра города и остановился в поле, наблюдая, как растения обретают здоровый зеленый цвет. Скетч последовал за ним и молча встал рядом. – Без вмешательства Найтмера и Создателей мы можем начать помогать местам вроде Хоррортейла, – тихо сказал Core!Фриск. – И вернуть недоступные миры, да? – Да, – подтвердил Скетч. – Но тех, кого убили Эррор, Найтмер и его Банда, уже не вернуть. Core!Фриск ощутил на плечах всю тяжесть горя. – Я знаю. Скетч покосился на него: – Ты не обязан отвечать за Syntax!Гено-Эррора. Часть сознания Core!Фриска устремилась к горизонту Омега-таймлайна, где легко можно было бы добавить еще одно небольшое карманное измерение с домиком и лесом. Оно могло бы остаться укромным уголком или открыться всему Омега-таймлайну. Как захочет Синтакс. – Ты прав. Но я хочу помочь. – Не в одиночку, – тихо попросил Скетч. – Нельзя полагаться только на себя. Так ты не увидишь собственных ошибок. Core!Фриск задумался, сможет ли он когда-нибудь усвоить этот урок. Он мог бы столько сделать для Мультивселенной. Он действительно этого хотел. Но все равно брал на себя слишком много. – Я хочу мира. Чтобы в Омега-таймлайне было безопасно. Чтобы здесь всегда был приют для тех, кто в нем нуждается… Но некоторые хотят использовать Омега-таймлайн в своих целях. Король-воин Азгор и ему подобные уже причинили вред Инку. И Дриму. И мне. Если они не остановятся, я больше не смогу их принимать. – Тебе необязательно возвращать их в их родные АВ, но стоит как минимум лишить власти и званий в Страже, – сказал Скетч. – Но это решать тебе и тем, кому ты доверяешь. Учись слушать, но не позволяй использовать себя и заставлять делать то, что идет вразрез с твоими интересами. – Я постараюсь, – ответил Core!Фриск. Инк снова возник рядом. Core!Фриск так и не смог научиться отслеживать его в коде. Да и не сможет, наверное. Придется смириться. Он не всемогущ. Не идеален. Он может контролировать только свои собственные решения и поступки. Core!Фриск отправил Инка отдыхать и убедился, что он и Скетч ушли, прежде чем закончится стазис. Когда Омега-таймлайн вернулся к жизни, Core!Фриск уже сидел в зале Совета вместе с другими Советниками, Владыкой Меттатоном, Свап-Сансом Ройалом, бронированным Меморихедом и Hammer!Герсоном. Последние мгновения перед разморозкой он изучал холодное непроницаемое лицо Короля-воина Азгора. Совет не был в сборе, когда все замерло, но теперь заседание состоится. Core!Фриск не позволит выгнать себя из собственного дома. Выполнение команд завершилось. Стазис был снят. Омега-таймлайн двинулся вперед, и большинство его обитателей не подозревали, что когда-то были заморожены Модератором, хотя некоторые с восторгом замечали, что небо снова стало голубым и целым. Core!Фриск не ожидал, что Владыка внезапно привлечет его внимание своими расширенными от отвращения и ужаса глазами. Он узнал это выражение лица. Шок. Вина. Раскаяние. Несмотря на стыд за то, что Владыка так долго его обманывал, он понимал, что тот, возможно, больше не представляет опасности. Поэтому он переключил внимание на Короля-воина Азгора, который смотрел в ответ с яростью и недоумением. – Всех с возвращением. Какое-то время Омега-таймлайн был в стазисе, и многое изменилось. Но сначала давайте обсудим запланированный Королем-воином Азгором переворот, хорошо?

***

Инк и Скетч стояли плечом к плечу, наблюдая за восстановлением Поверхности Андерсвапа. Небо вернулось, озаряясь красивым восходом солнца. Проявились здания Самого Нового Родного Города, ожили деревья и цветы, рыба вернулась в океанариум… но улицы остались пустыми. Инк не Создатель. Он никогда им не был и не станет. Он не мог воскресить мертвых. Он не мог вернуть души к жизни. Он вспомнил о Сейдже, настолько незначительном для Создателей, что ему даже не дали имени, пока Инк не придумал его сам. Он почувствовал, как глазницы наполнились синей скорбью и светло-розовым сочувствием. Бруми подтолкнул Инка, и он инстинктивно подавил свою тоску. – Ух ты, какой офигенный рассвет, правда? – выпалил Инк. Бруми снова похлопал его, на этот раз гораздо более утешительно. – Да, – согласился Скетч. – Мне… нравится, как он отражается в стеклянных зданиях. Инк не мог не согласиться. Пылающие розовые и оранжевые тона сияли, превращая здания в огромные витражи, расписанные под небо. Город сверкал под первыми лучами солнца и казался еще ярче с вершины горы Эботт. – Может, нам стоит разрушить Барьер на рассвете, чтобы все смогли увидеть эту красоту? – мечтательно сказал Инк. Он осекся, не успев упомянуть о том, как ему хотелось бы нарисовать эту картину. Скетч молчал слишком долго, и Инк посмотрел на него. Его глаз светился пурпурным, выдавая беспокойство. – Другие монстры разозлятся, если у них не будет Поверхности. – Некоторые – да, – согласился Инк. – Императрица Андайн из Хоррортейла Хоррора будет… мягко говоря, недовольна. Поэтому этим займутся Core!Фриск и Омега-таймлайн. Раньше Инку не позволяли даже мельком взглянуть на коды миров, завоеванных Найтмером, особенно миров Киллера, Хоррора и Даста. Он даже не помнил, удавалось ли ему хоть раз увидеть, что хотя у Дасттейла и есть крошечный кусочек Поверхности, то у Хоррортейла и "Чего-то нового" – вообще ничего. Их истории разворачивались под землей, и никто даже не думал, что им когда-нибудь понадобится Поверхность. И несмотря на существование "Хороших концовок", их считали недостижимыми. По правде говоря, всех троих планировали навсегда оставить под контролем Найтмера. – Я рад, что тебе не придется этим заниматься, – тихо признался Скетч. – Хорошо, – кивнул Инк. – Объяснишь почему? – Обитатели Мультивселенной часто выбирают тебя в качестве мишени из-за отсутствия души и способности исцеляться от любых ран, – сухо констатировал Скетч. – Поэтому многие считают, что нет ничего страшного в том, чтобы причинить тебе вред, выместить злость или попытаться чего-то добиться. В отличие от Дрима, который тоже может выдержать много урона, но имеет душу. Он… попал в точку. В самую суть. – К тому же Дрим гораздо приятнее меня, – заметил Инк. – Это не повод, – отрезал Скетч. Его глаз вспыхнул красным, который тут же сменился спокойным зеленым. – Но я постараюсь судить о других по их нынешним и будущим поступкам, а не по тому, что они делали, когда были Создатели и Их сценарии. – Логично, – натянуто усмехнулся Инк. – Мне хочется верить, что все станут добрее, но я не настолько идеалист. – Я хочу стать добрее. – Скетч немного помедлил, а затем неловко положил руку на плечо Инка. – Мне еще многому нужно научиться. И за многое попросить прощения. Позволь мне попытаться стать тебе братом, а не одержимым местью Модератором. Инк почувствовал, как в костях всколыхнулась надежда, и слегка улыбнулся: – Я был бы рад. Они еще немного постояли рядом, любуясь бескрайним небом. – …Ты отключил свою способность Удалять, – непроизвольно прошептал Инк. Скетч посмотрел прямо на него. Задумчивый, но не задетый. Спокойный, но не сердитый. Он просто кивнул. – Чтобы ее вернуть, потребуется целая вечность, – отметил Инк, изучая код, который Скетч сам себе установил. – Я говорю о днях непрерывных усилий. Скетч снова кивнул. – Ты сделал это еще до изгнания Злого духа, – подчеркнул Инк. Скетч снова кивнул: – Да. Инк задумался, понимает ли тот, что это значит. Это означало, что Скетч по-своему проявил милосердие к тому, кто больше всего навредил Инку, Дриму, Дасту и всей Мультивселенной. А еще это означало, что Скетч без сомнений отрекся от последней возможности Удалять что-либо в этой Мультивселенной. В груди и горле Инка забурлили эмоции, и его глаза загорелись всеми цветами радуги. – Спасибо тебе. В зрачке Скетча вспыхнул рассвет. – Не за что. Они вернулись в Руины Андерсвапа. Каст ходил туда-сюда прямо у открытых дверей Руин, прижав телефон к уху, а Эйри прислонился к стене в коридоре. Он заметил Скетча и Инка, оттолкнулся от стены и слегка помахал рукой, пока Каст продолжал что-то бормотать в трубку. – Ага. Бордовый сойдет. Ммхм. Нет, передай Эджу, что мне не нужны ножны для ножей. Они сами появляются. – Каст увидел Инка и Скетча. – Инк и Скетч вернулись. Я рад, что вы целы. Пока. Он повесил трубку и сунул телефон Эйри, который положил его в карман своей формы. – Тебе бы тоже не помешал свой телефон, Каст, – заметил Эйри. Он хмыкнул и задумчиво потер подбородок. – Если хочешь, думаю, Ацил-Альфис с радостью добавит к нему огнемет. – Никаких огнеметов в моем доме! – крикнул Азгор сверху. – Ты сам огнемет! – отозвался Темми. Все услышали тихий смех Азгора. Эйри хихикнул: – Похоже, у Тириана Азгора есть способность Торч слышать любые коварные планы на другом конце города. Инка больше заботили Феллы: – Каст, ты собираешься жить с Фестером? Каст уставился в пол: – Возможно. В глазах Инка заиграли вдохновляющие сливовые и радостные абрикосовые оттенки. – Это же здорово! А для чего эти цвета? – …Цвет одеял в моей комнате. – О, а какие стены? – оживленно спросил Инк. – Может, покрасить их в холодный серый, бежевый или кремовый… Каст бросил взгляд на Скетча. Его темные глаза метнулись к Эйри и снова вернулись к Инку. Инк почувствовал, как мягкий голубой в глазах сменил желтый. – Ты хочешь что-то спросить. Спрашивай. Каст скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел в открытую дверь на заснеженный лес. – Почему ты пустил меня в Дудл-сферу? Инк помнил достаточно, чтобы ответить: – Тебе это было необходимо. Каст усмехнулся: – Это мне-то "необходим" был доступ ко всей Мультивселенной? Ты хоть понимаешь, что я мог сделать? – Ты мог посидеть на зеленой лужайке или в поле золотых цветов, – спокойно ответил Инк. – Или прогуляться по теплому песчаному пляжу. Или поиграть в снежки. Это же Мультивселенная. Здесь есть чем заняться. «Я тоже могу это испытать. Я не умру». Инку стоило огромных усилий не выдать паники, которая пронзила его до мозга костей. К счастью, его глаза светились лишь спокойным зеленым и искренним насыщенно-синим. Мрачная улыбка Каста исчезла, и он уставился на него. Инк немного помедлил, покосившись на Эйри, но все же решил, что тот не побежит разбалтывать чужие секреты и тихо сказал: – Знаешь, меня тоже считали "проблемой". Создатели. Они никогда не давали мне почувствовать себя нужным или любимым. Почему бы мне не показать тебе, что тебе здесь рады? Каст презрительно сморщил нос и огрызнулся: – Ты просто идиот. Скетч нахмурился. – Окей, – согласился Инк. – Все могло закончиться очень плохо. – Много чего может, – заметил Инк. – Но мы же здесь. Каст злобно посмотрел на него: – Я мог причинить кучу вреда. – Нет. Каст аж задохнулся от возмущения: – Нет? – Ты не тот демон, каким тебя хотели представить, – ровным тоном ответил Инк. – Ты не плохое воспоминание, которое надо навечно запереть во тьме. Ты ребенок, который заслуживает шанса. И я надеюсь, что Феллы тебе его дадут. Каст уставился на него, широко распахнув темные глаза. Он нахмурился и отвернулся: – …Спасибо. Он поспешил по коридору к лестнице. – Надеюсь, он сможет себя простить, – наконец сказал Эйри. – Он, Аква Андайн и Свап Чара. Инку хотелось спросить о ком-то еще. Мог бы Эйри простить его тоже?.. Он не мог вспомнить, о ком хотел спросить. – Надо бы позвонить бра… тьям, – пробормотал Эйри. Окончание прозвучало как-то неестественно и немного запоздало. – Так за чем же дело стало? – спросил Скетч. – Я отдал Касту свой телефон, чтобы проверить его межвселенские возможности. Я не мог позвонить остальным, чтобы сообщить, что мы все в безопасности. Но теперь у меня есть идея получше! – Эйри улыбнулся Инку. – Я хотел бы вернуться в Зефиртоп вместе с тобой и Индиго-Дастом. Там все очень волнуются. «О нет». – Отлично. Я с нетерпением жду встречи с… – Как там звали внутри-Мультивселенского Создателя из Зефиртопа? Ну же, он ведь помогал Инку с кодом. Надо вспомнить хотя бы это. – …Топом и всеми остальными. Ты не хочешь с ними познакомиться, Скетч? Скетч кивнул. – Прекрасно! – радостно воскликнул Эйри. – К счастью, нам не нужно ничего ждать! Я захватил с собой черничный пирог, который ты помог испечь Клоуну. Не волнуйся, моя сумка обладает магией сохранения, так что он будет свежим, нье-хе-хех! Клоун, должно быть… Санс Эйри? Санс, который любит печь, да? Инк вцепился пальцами в свой грязный шарф без записок, но не стал искать карандаш. – Круто. Надо сказать Дасту. К счастью, Эйри не стал его расспрашивать. Свап Элек Альфис и Аква Андайн сидели за кухонным столом Азгора, а Рас развалился на полу перед камином. Из комнаты Чары и Темми доносился голос Азгора, расспрашивающего Каста о его кулинарных предпочтениях. Он всегда был таким добрым. Прямо как Блу. И Блуберри. Инк был рад, что Азгора и ребят сейчас не было рядом. Быть среди других, особенно друзей, было здорово. Но иногда их собиралось слишком много. Вместо того чтобы расслабиться, Инк наоборот напрягся. Он напомнил себе, что должен быть благодарен уже за то, что у него есть компания. – Привет, – поздоровалась Альфис, потягивая кофе. Инк уловил мятный аромат. Скорее всего, перечная мята. – Приветствую. А где Блу и Дрим? И… Графит с другими Гастерами? – Голос Скетча был ровным, но его глаз светился противоречивым мутно-лаймовым с проблесками пурпурного. Инку стало немного легче от того, что Скетч тоже не знал, как вести себя с Графитом. Они со Скетчем уже взрослые. Им не нужен Графит, чтобы воспитывать, защищать или обеспечивать их. Графит тоже это понимал, но в итоге они не знали, как найти общий язык. Возможно, не только Инк и Скетч были в замешательстве. Возможно, никто из них не знал, что им теперь делать. – Блу и Дрим пошли в Сноудин. Свапстер показывает твоему отцу окрестности, – сообщила Альфис. – Шейд тоже ушел. Думаю, его забавляет компания твоего отца. А Графиту, судя по всему, понравилось Водопадье. Свапстеру пришлось уговаривать его не красить воду в зеленый. – Почему нет? – поинтересовался Инк. – Он хотел сделать ее яркой, ядовито-зеленой, – пояснила Альфис. Звучало забавно. – Ну и?.. – Другие могут подумать, что она отравлена. – О, – нахмурился Инк. – Анализ цветов не всегда так полезен, как кажется. Вкус и запах скрыть гораздо сложнее. Альфис пристально посмотрела на него: – Но не здесь, верно? Инк удивленно моргнул и с любопытством наклонил череп: – Что "не здесь"? В глазу Альфис сверкнул опасный огонек. – Здесь тебе никто такого не делал? – Нет, – подтвердил Инк. – Вы всегда были добры. – Не всегда, – пробормотал Рас. – Я был не особо приветлив, пока ты не остался погостить. – Но ты не был жестоким, – возразил Инк. – Ты никогда не угрожал сломать мне кости, не резал ножом, не ломал руку и… – Он заметил ужас на лицах окружающих и убийственный взгляд Скетча и сменил тему: – Эй, Андайн, как дела? Разве тебе не пора на работу? Плечи Андайн поникли. – Меня уволили за то, что я прятала Амальгаметов и врала Королеве. – Ох. – Инк моргнул. – Ну… Да, с кем не бывает. Глаза Андайн наполнились слезами. – Удачи в поиске работы?.. – попытался Инк. Андайн закрыла лицо руками. Ой. Альфис приобняла ее одной рукой: – Все будет хорошо. Андайн кивнула, все еще пряча лицо в ладонях. Вдруг ее чешуя побледнела, и она резко вскинула голову, с паникой глядя на Эйри: – Ты уже знал об Амальгаметах, да? – Э-э… да. – Эйри неловко поправил шарф. – Альфис из моего мира и Хи… Альфис из Андертопа, кажется, никогда их не создавали. В Андертопе Амальгаметы существовали как нечто отдельное от Альфис. А в Зефиртейле их, похоже, не было вовсе. Просто мой самый старший брат был тем самым Ученым, чьи эксперименты пошли наперекосяк. И Король Азгор отреагировал… куда менее милосердно. – Бедный Санс… – прошептала Андайн. – Вообще-то мой самый старший брат – Астер, – поправил Эйри, заметно смутившись. – Его изгнали из Аоторы, нашего родного королевства, да и вообще из общества из-за его экспериментов. Он смог вернуться только после открытия Андертопа. Андайн выглядела испуганно. – Королева Ториэль не сошлет тебя, – поспешно заверила Альфис. Она посмотрела на Инка и резко сменила тему: – А что с Поверхностью? Она вернулась? – Вернулась, – просто ответил Инк. – После всех этих проблем… – Лицо Альфис исказилось, но она ровно выдохнула. – Я рада. Королева Ториэль уже разрабатывает программу приема новых поселенцев на нашей Поверхности. – Она провела когтистой лапой по своим шипам. – Так странно, что теперь туда можно просто пойти. – Ага. Сосуд должен был иметь возможность беспрепятственно перемещаться по Мультивселенной. – Инк проигнорировал недовольную гримасу Альфис и небрежно махнул рукой. – Ну, Дрим тоже не заперт за Барьерами. Эмоции есть повсюду, так что ни один Барьер его не удержит, ха-ха. – Он задумался и моргнул, чувствуя, как меняются цвета в глазах. – На самом деле он, наверное, и сам сможет сломать некоторые Барьеры. Он же теперь Хранитель Эмоций. Все эти эмоции дадут ему предостаточно силы. Хотя… все зависит от того, как работает разрушение Барьера: от количества силы или это просто команда типа "/разрушить_барьер" или триггер из кат-сцены. – Но города же пустые, – помрачнела Альфис. – Ведь все люди погибли после нападения Эррора, и Поверхность поглотила Пустота. Инк напрягся. – Да. – А есть другие такие Поверхности? – спросила Альфис. – Да, – прямо ответил Инк. – Очень много миров, которые… пережили нападение Эррора и Найтмера. Токсичный негатив можно удалить. Здания можно восстановить. Жителей нельзя. Альфис бросила взгляд на комнату Чары. Дверь была закрыта. – Чара ведь не просто так жил с Азгором… Это будет сильным ударом. Надо проследить, чтобы он не винил себя. – Это Голоса направили Syntax!Эррора в Андерсвап, – подчеркнул Инк. Альфис гневно посмотрела на свой кофе: – Чара так винил себя из-за Поверхности, что предложил свою душу, чтобы помочь Темми попытаться "все исправить". Инка пронзила неожиданная волна гнева. Он крепко зажмурился, чтобы скрыть цвет своих глаз, и попытался понять причину. Он не сердился на Чару. Наверное, дело в душе. Да, точно из-за души. – Это могло привести к краху, – задумчиво пробормотал Скетч. Инк молчал, борясь с гневом и болью. Чара был готов пожертвовать своей душой. Ну конечно. Пусть он и Свап, но все равно Чара. Стоило ожидать чего-то подобного. В Мультивселенной души постоянно приносят в жертву. Душу Чары, душу Фриска, души людей, даже душу Инка приносили в жертву. – …хотя бы Барьера больше нет, – говорила Альфис. Она посмотрела на Инка и нахмурилась. – Инк? Инк широко улыбнулся и кивнул: – Ага, я активирую разрушение Барьера, и вы сможете уйти. Альфис выглядела еще более встревоженной. – Я не об этом… – Я пойду проверю Дрима, – выпалил Инк. Он шагнул в портал, но вовсе не собирался проверять Дрима. Дрим оплакивал Дримтейл и своего брата, Найтмера. Инк боялся, что Дрим спросит о своем брате и своем мире. И еще больше боялся, что Дрим спросит про Блуберри. Инк не был готов к этому. У него еще оставались краски из его склянок, последние, полученные от Создателей, прежде чем он начнет использовать новые из Мультивселенной. Он был слишком выжат эмоционально, чтобы столкнуться с горем Дрима и говорить об утраченном друге. От одной мысли об этом его мутило. Вместо этого Инк шагнул в портал, разрушил Барьер Андерсвапа и спрятался в секретной лаборатории Раса. Но даже там он оказался не один. Прямо у двери спал Даст. Фантом заметил Инка и помахал ему. Инк кивнул в ответ и осторожно подал магический сигнал. Даст бесшумно проснулся, резко распахнув глазницы. – Опасности нет, – сказал Инк. Его голос прозвучал хрипло и тихо, пугая его самого. Он проверил коды, чтобы убедиться, что все в порядке, и только тогда понял, что натворил. Инк просто идиот. Он взял и активировал разрушение Барьера в присутствии только Королевы Ториэль и пары других монстров. А ведь это должно было быть грандиозным событием! Все должны были собраться вместе, чтобы увидеть, как рушится их тюрьма, и впервые (или по крайней мере, впервые на памяти большинства) выйти на солнечный свет. Там были бы крики радости, слезы счастья, всеобщее ликование, когда они наконец ступили бы на Поверхность. Вместо этого Инк мимоходом сломал Барьер почти без свидетелей. Даже он сам этого не видел, потому что был в Сноудине. Большинство монстров и людей Андерсвапа даже не подозревали, что произошло. Инк почувствовал, как гаснут его зрачки, когда до него дошло, что он все испортил. Создатели будут в ярости. Они попытаются устроить Сброс или Удалят все и начнут заново? Должен ли Инк был вообще ломать Барьер таким образом? Или жители Андерсвапа должны были узнать о его способностях и заставить его? Инк не мог найти никаких скриптов, но ему никогда и не позволяли их видеть. Он мог спасти ситуацию. Он мог вновь направить Их гнев на себя. Он уже был в лаборатории, так что оставалось только дождаться того Ученого, с которым Они хотели его видеть. Тревога сдавила Инку горло, и в голове помутилось. …Когда Инк успел оказаться на полу? Он быстро огляделся вокруг в поисках клетки или стола, с которого он мог сбежать, но в маленькой лаборатории были только стены, стойка, плиточный пол и сломанный аппарат в углу. Все казалось Инку серым. Серым и немного расплывчатым. Синий и красный заполнили все вокруг, вытеснив остальное. Перед Инком на корточки присел Даст, а над его плечом парил испуганный Фантом. Они здесь, чтобы быть свидетелями? Или напомнить о том, что нельзя облажаться? Даст вроде бы не был ранен и не испытывал боли. Более того, от его одежды пахло чистотой. Корицей, а не антисептиком или химикатами, которыми обычно обрабатывали место укола или проверяли, как все это повлияет на Инка. Лицо Даста было открыто. Его рот двигался медленно, как и руки, когда он снова и снова повторял одно и то же словами и жестами, пока Инк наконец не понял то, что не мог расслышать. – …Здесь безопасно. Шрамы вокруг правой глазницы Инка защипали. – Что им нужно? – Кому? – переспросил Даст. Инк лихорадочно оглядел лабораторию. – Ученым, которым принадлежит эта лаборатория. Глаза Даста не вспыхнули яростью, как ожидал Инк. Его голос остался ровным: – Это лаборатория Раса за их с Блу домом. Инк познакомился с Блу и Расом только после того, как они выбрались на Поверхность. Логично, что он никогда здесь не был, поэтому этого места не было среди Удаленных воспоминаний. И это прекрасно. Он предпочел бы ничего не помнить, ведь это значит, что Блу и его брат все еще живы… «Удаления больше нет». Стыд свернулся комком в груди и горле Инка, сдавливая ребра, будто насмехаясь над отсутствием души. – Меня не накажут за разрушение Барьера. – Нет, – подтвердил Даст, но Инк заметил, что застал его врасплох. – Тебе ничего не угрожает. Я здесь не для того, чтобы Рас использовал меня как ресурс в отместку за мои действия. – Голос Инка дрогнул, и он возненавидел себя за эту неуверенность. Расу было бы так обидно услышать такое, верно? – Создатели не исказили его код и скрипты, чтобы он видел в тебе угрозу, а во мне проблему и причинил нам вред. – Ты не ресурс, – напряженно сказал Даст. – И Создатели исчезли. Они не могут этого сделать. Он забыл добавить "больше". – Я это помню. В основном. Очень смутно, – задумчиво произнес Инк, глядя на накрытую брезентом машину в углу. – Знаешь, почти во всех АВ есть одна общая черта: сломанную машину нельзя починить. Даже в самых счастливых концовках ее не чинят. Это я тоже помню. Фантом выглядел совершенно растерянным. – А что ты не помнишь? – тихо спросил Даст. Инк вздрогнул. Он хотел ляпнуть что-то вроде: "Да вот в чем прикол потери памяти: я не помню, что я забыл!", небрежно пожав плечами, но вместо этого просто уставился на свой шарф. Он уже не был просто коричневым, как раньше, а был покрыт пятнами разных цветов, в основном коричневого, черного и цвета морской пены, как его штаны. К сожалению, из-за хаотичных коричневых клякс казалось, что он просто запачкал шарф, а не пытался создать какой-то узор. – Ты можешь использовать свой шарф, если нужно, – уверенно сказал Даст. – В этом нет ничего плохого. Инк не потянулся к шарфу. Наоборот, он отвел от него взгляд. – Ты смотрел свои записи в дневниках? – осторожно спросил Даст. Инк покачал головой: – Удаленное. – Они не… О. – Даст понял, что он имел в виду. – Ага, там должны быть какие-то записи об Удаленном. Кажется, твои заметки из пустоты Азертейла тоже уцелели. Но мы с Астером оставили тебе кое-какие напоминания. Инк не прикоснулся к сумке, прикрепленной к его посоху. – Там слишком много всего. Я не знаю, с чего начать. – Как насчет Зефиртопа? – предложил Даст. В его взгляде мелькнул какой-то расчет, который не ускользнул от Фантома, и тот бросил на него неодобрительный взгляд, но Инк знал, что Даст не замышляет ничего плохого. Инк опустил взгляд на кафельный пол. В отличие от фиолетовой секретной лаборатории Санса, лаборатория Раса была персикового цвета. Не серого. И не белого. – Почему? – Он изолирован от Мультивселенной, тебе не придется там ничего чинить, никто не будет ожидать от тебя работы и там… безопасно, – голос Даста стал тише на последнем слове, и в нем прозвучала нерешительность и растерянность, которые Инк полностью понимал. Если Даст называл какое-то место безопасным, значит, он действительно так считал. Инк жалел, что помнит лишь спасение Даста, сотрудничество с Создателем Топом и некоторые моменты из истории о происхождении Зефиртопа. Остальные воспоминания словно возникали из ниоткуда, а потом так же быстро исчезали. Инк залез в сумку и нащупал незнакомую записную книжку. Затем вытащил ручку и, разгладив шарф, уставился на коричневые пятна, сжимая ее в руке. Инк положил ручку на пол лаборатории, взял почти пустой желтый флакон и перенес коричневый цвет с шарфа в стекло. Остались разводы чернильно-черного и нежно-зеленого цвета морской пены. Ни единого проблеска белого. Но это все равно было не то. Инк снова взял ручку и нашел зеленый участок. Там он написал первую заметку: "Создатели исчезли навсегда. Удаление тоже. Мультивселенная в безопасности от Них и Их сценариев. Краски сами пополняются в Дудл-сфере". Ручка замерла над тканью, а потом он написал вторую заметку: "Придумать новый дизайн шарфа". Инк сунул ручку обратно в сумку. Он уставился на заметки, разглаживая ткань большим пальцем. Слова внутри зеленого пятна не смазывались. – Создателям точно не понравилась бы моя одежда, – как бы между прочим сказал Инк. – Они считали любое отклонение от моего оригинального костюма оскорблением Их работы. Хотя, если честно, это и не было Их творением, Они просто скопировали наряд большинства Инков. Для Них это было правильной одеждой Инка. А Нот, по Их мнению, был просто игрой в переодевание и надоедливой помехой, которой не должно было быть. Даст прислонился к стойке у себя за спиной. – Можешь носить что хочешь. Только не проси у меня советов по стилю. Инк посмотрел на короткую черную кофту, которую создал, чтобы закрыть руки. Он поднял руку и потер пятно на щеке. При желании он мог бы воссоздать свою шапку. Но пока он не был уверен, стоит ли, и почему он до сих пор не захотел переделать свои чулки, хотя в снегу ноги наверняка будут мерзнуть. Ему больше не нужны были коричневые цвета в одежде и шарфе. Создатели не лишат его красок, пока его одежда не станет белой и не останется только Их влияние. Ему больше не нужна повязка на глазах. Инку больше не нужно прятаться, его и так увидят. Может, если Зефиртоп действительно настолько безопасен и изолирован, как уверял Даст (а это был Даст), Инк сможет начать по-настоящему переваривать это, вместо того чтобы сдерживать реку руками и надеяться, что ничего не просочится сквозь трещины. – А Дрим и Блу смогут пойти с нами в Зефиртоп? И Скетч тоже? Даст пожал плечами: – Наверное, стоит сперва спросить Эйри, но я не вижу проблем.

***

Эйри с радостью согласился пригласить Блу, Дрима и Скетча в Зефиртоп. А Даст был только рад покинуть Андерсвап вместе с Инком. Друзья Блу были дискомфортно приветливы и совсем не осуждали перевоспитавшегося убийцу в своем мире. Андерсвап был чист, как только может быть Подземелье, в воздухе не висела пыль, но гнетущая гора и недавнее нападение Найтмера тяжело давили на Даста. У него не было желания присоединяться к жителям Андерсвапа, которые собирались на Поверхность, да и любой беженец из Аутертейла или Мультивселенной мог узнать в нем того самого Даста из Банды Найтмера и напасть. Друзья Блу были всепрощающими, гостеприимными и такими чертовски понимающими. Конечно, Даст не убивал их близких, но он ждал хотя бы одной угрозы в защиту Инка, Дрима и Блу. Он ждал злобных взглядов, холодных обвинений и напоминаний о том, что он сделал Инку в Андерфелле и Аутертейле. Вместо этого Тириан Азгор приветствовал его с теплой улыбкой. Аква Андайн, заметив его, застенчиво помахала рукой. Элек Альфис даже не подумала угрожать ему своими топорами. Рас не бросал на него злобные взгляды, даже когда Блу или дети были рядом. Даст не осмеливался засыпать нигде, кроме как в уединенной запертой лаборатории Раса. Не то чтобы он боялся нападения; он был в ужасе от того, что сам нападет на кого-нибудь во сне, в бреду из-за кошмаров. В отличие от Инка, никто не смог бы выдержать его удар. …Это все равно было ужасно. И с учетом контекста, и без него. Посещение Зефиртопа было и исполнением обещания, и необходимостью. Даст не сможет расслабиться, зная, что рядом может быть кто-то одновременно уязвимый и потенциально опасный. Инк не даст себе отдохнуть, пока не выполнит всю работу (а Даст пока не был уверен в том, что случилось с миром хомячков и его бывшим Создателем, чтобы предлагать его в качестве альтернативы). А Дрим… Даст был не единственным, кто заметил засохшие следы слез на щеках Дрима. Хранитель оставался собранным перед друзьями Блу, пока те носились по дому Азгора, собирая вещи перед тем, как отправиться в Замок Королевы. Никто не стал приставать к Инку и остальным, когда те заявили, что проводят Эйри домой. Почти все отвлеклись на новость о разрушенном Барьере. Энтузиазм Свапстера и шутливые ворчания Альфис о том, что Инк не предупредил их, не были агрессивными, но Даст видел, как Инк все больше замыкается в себе, пока гостиная Азгора наполнялась народом. – Ты можешь нас подбросить или нам бежать к Лодочнику? – с тревогой спросила Аква Андайн у Раса. – Я могу взять только двоих, иначе выдохнусь, – лениво потянулся Рас, бросив взгляд на Андайн. – Я захвачу Чару, чтобы им с Азгором было спокойнее. Ты хочешь избежать встречи с другими? – Я… я… – Андайн посмотрела на Чару, который крепко обнимал смущенного Темми, и выпрямилась. – Нет. Нет, я поеду на пароме. Если я… с кем-то столкнусь, т-то… думаю, мы поговорим. Альфис ободряюще улыбнулась ей: – Вот это настрой! Андайн покраснела. – Не верится, что я наконец увижу Поверхность и даже смогу отправиться туда со всеми! Какой замечательный день, скажу я вам! – Несмотря на свое волнение, Свапстер нерешительно переводил взгляд с одного сына на другого. – Признаюсь, мне бы также хотелось посетить Зефиртоп и поблагодарить их за помощь… Инк не проронил ни слова. Он стоял тихо и незаметно рядом с Дастом, словно призрак, как Фантом. Скетч держался еще более обособленно, оставаясь с Кастом в коридоре. – Тебе необязательно идти в Зефиртоп прямо сейчас, – заметил Эйри. – Если все пойдет хорошо, и Топ с Астером будут не против, ты сможешь отправиться туда без помощи Инка. Свапстер, похоже, все еще сомневался. Он взглянул на сыновей, а затем повернулся к Графиту: – А ты видел солнце? Графит кивнул: – Через код. Преувеличенный, полный показного возмущения вздох Свапстера почти полностью заглушил ту искреннюю печаль, которая промелькнула в его глазах. Он с энтузиазмом обнял Графита за плечи. К удивлению Даста, Графит не отстранился. Он даже позволил Свапстеру поднять себя в воздух одним объятием. Хотя Графит и так обычно парил… – Пойдем со мной, Графит! – провозгласил Свапстер. – Мы с тобой и Шейдом увидим солнце собственными глазами, без всяких ужасных Пустотных окон, а потом будем доставать Фестера просто потому, что можем, а еще отправимся в Аутертейл, и я покажу тебе луну и звезды! Лицо Графита стало задумчивым. – Я бы хотел просканировать черную дыру, чтобы сравнить ее показатели с тьмой Пустоты. Свапстер усмехнулся: – Обещать не могу, но, возможно, Санс и Альфис из Аутертейла смогут помочь. Глаза Графита загорелись. Даст изо всех сил старался не представлять, как тот из любопытства выкачивает энергию из черной дыры. Зная Альфис, ее версия из Аутертейла вполне могла ему помочь. Химик бы точно помогла, если бы занималась этой областью. – А можешь сфотографировать и показать нам? – выпалил Инк. Графит удивленно моргнул в ответ. Его зрачки остались кристальными, но левый окрасился в пастельные тона. – Конечно. Инк помолчал, а затем, похоже, принял решение: – Хорошо. Покажешь, когда вернешься. – Договорились, – улыбка Графита была робкой и едва заметной, но в ней было столько надежды, что Даст почувствовал себя неловко, словно невольно подглядывал за чем-то очень личным. – Паром будет переполнен, нам пора отправляться, – предупредил Азгор. Графит несколько секунд пялился на него, а затем кивнул. Вспыхнула тьма, и они со Свапстером исчезли. Альфис изумленно вытаращилась на то место, где они только что стояли, и хлопнула себя по лбу: – …Я совсем забыла, что он так умеет. – Она сердито посмотрела в пустоту: – Эй, Графит! В следующий раз и нас прихвати! В воздухе мелькнул серебряный глаз и уставился на нее. Графит молча открыл темный портал, окутанный серебристым свечением. – Спасибо! – крикнула Альфис и вместе с Андайн шагнула в портал. Азгор повернулся к Касту: – Ты уверен, что сможешь побыть один несколько часов? Каст кивнул. Его хмурый взгляд был строгим и лишенным той горечи, которой опасался Даст. – Иди посмотри на солнце со своими детьми. Он убежал в свою комнату, не дав ему возразить. Азгор вздохнул и положил руку на голову Чары, взъерошив ему волосы: – Пойдем? Чара крепко сжал руку Азгора, держа на руках Темми, и они прошли сквозь портал Графита. Вскоре в доме остались лишь Даст, Фантом, Инк, Блу, Дрим, Эйри, Скетч и Каст. Блу расслабился, и Даст заметил, как Дрим взглянул на него и тут же отвел взгляд. Даст задумался, осознает ли Блу, что он избегает последнего появления его мира на Поверхности. И заодно о том, как много он помнил из той серии Перезагрузок Андерсвапа до столкновения с Мультивселенной. В большинстве случаев больше, чем Папирус. Дверь в детскую комнату приоткрылась с тихим щелчком. В щель выглянул Каст: – Вы сейчас в Зефиртоп? – Да, – неуверенно улыбнулся Эйри. – Хочешь повидать Торч и… – Нет, – перебил Каст. – Я не вернусь. – Даст видел за дверью только уставший темный глаз и полоску бледного лица. – Просто передайте им, что мне жаль. Каст тут же захлопнул дверь.

***

Калор, Киллер и Хоррор перебирали оставленные Скетчем запасы, когда на кухне Дасттейла Скетча появился Core!Фриск. – Что вы делаете? Калор заметил, как Киллер прижал руки к столешнице, чтобы не призвать нож. Хоррор сжал ремень открытой сумки, которую держал в руках, но продолжил складывать в нее консервы. На его запястье до сих пор был обрывок повязки цвета морской пены. Хотя Доброта и Порядочность сочувствовали, Справедливость и Настойчивость явно испытывали дискомфорт в присутствии Core!Фриска. Все понимали, что ребенок не виноват в том, что Омега-таймлайн – это гремучая смесь противоречивых целей и моральных принципов, но воспоминания о встрече на станции Стражи никуда не делись. Храбрость рвался в бой, но Терпение его успокаивала. А вот Киллера и Хоррора, которые косились на Core!Фриска с подозрением, успокоить было сложнее. – Мы уходим, – ответил за всех Калор. Core!Фриск не выглядел удивленным или опечаленным их решением. Ему не нужно было смотреть коды, чтобы понимать, что у них на уме. – Короля-воина Азгора сняли с должности. Истребитель Меттатон и остальные, кто хотел поддержать его переворот, на испытательном сроке. А остальные члены Совета вообще не знают, что делать с вами двумя и Дастом, и лично я считаю, что они слишком пострадали от Найтмера, чтобы что-то решать. Найтмер так манипулировал вашими душами, что непонятно, что вы делали по своей воле, а что вас заставили сделать. Но я, Дрим, Судья, Графит и Инк вместе можем доказать, что вас заставили заключить этот контракт. И в нем были секретные пункты, на которые вы не соглашались. Это был слишком политкорректный способ сказать, что Киллер, Даст и Хоррор понятия не имели, что их будут воскрешать и ковыряться у них в памяти и душе каждый раз после их убийства. – Где Эррор? – резко спросил Киллер. Core!Фриск встретил его взгляд, оставаясь серьезным, но твердым: – Под постоянным домашним арестом. Хоррор напрягся, а Киллер прищурился. Калор знал, что они не особо заботятся об Эрроре. Называть его "союзником" – это как называть дыру в земле звездой, но их беспокоило, что его положение значит для них. – Я больше не вижу будущего, потому что скрипты исчезли, но я знаю, какое решение примут, – продолжил Core!Фриск. – Вас не посадят и не убьют. Вы будете, по сути, выполнять общественные работы. Но вас точно выгонят из многих миров в Мультивселенной. Вам запрещено появляться в нескольких Альтернативных Вселенных, включая все версии Андерфелла, Маркеттейл, Аутертейл Небула и большинство Свапфеллов, включая Голубой Свапфелл и Свапфелл: Кровь и пыль. Киллер с излишней силой захлопнул ящик: – Раз ты это знаешь, то знаешь и то, что подумают другие. И знаешь, что мы сваливаем. Твоя "милость" – это, конечно, круто, но я не собираюсь ни на какие ваши "официальные слушания". Я лучше сам буду выполнять "общественные работы". Или под присмотром Калора. Я не доверяю Омега-таймлайну и никому, кому они доверяют судить нас, а уж тем более тем козлам, которые будут думать, что Звезды "забили на Мультивселенную" или еще какую-нибудь хрень, только потому, что они пытаются спасти нас от верной смерти. Я не хочу, чтобы они нас прятали, даже если это только чтобы нас не зарезали до ваших "слушаний", или чтобы на них давили, заставляя сдать нас. Калор гордился Киллером за его честность. Тихий тайный срыв Киллера после удаления контракта Найтмера не выходил у него из головы, и один приглушенный, полный боли смешок преследовал Калора по ночам, когда он сидел в одиночестве, не находя покоя, пока Киллер наконец осмеливался снова попытаться заснуть. – Звезды помогли бы нам. Они пытались. В одной этой фразе было столько всего. Это был болезненный шепот, полный не только надежды, но и осознания того, как сильно Найтмер промыл им мозги, и теперь у Киллера осталось столько сомнений и мыслей о том, что могло бы быть, которые, наверное, никогда не исчезнут. Киллер был не в порядке. Хоррор был не в порядке. (Калор тоже был не в порядке). По мнению Калора, им не нужны были ни тюрьма, ни назойливое внимание Омега-таймлайна. Им точно не нужно было тащиться на какой-то Совет или суд присяжных, где их травмы вывернут наизнанку, чтобы все, кому не лень, могли покопаться в них. Многие бы с этим поспорили. Даже сам Справедливость был в замешательстве. Найтмер больше не был опасен, справедливость восторжествовала, но Киллер, Даст и Хоррор причинили столько вреда, убили и травмировали столько народу по его приказу. Что будет справедливостью для этих жертв? Где эта грань между местью и справедливостью? Проблема в том, что эти жертвы были столь же разными, как и сама Мультивселенная, и у каждого мира были свои законы и моральные принципы. Калор, конечно, не эксперт, но и не наивный дурак. В одних мирах принуждение и захват душ будут учитываться, и стремление к реабилитации и искуплению станет высшей формой справедливости. В других же не будет иметь значения, что этих троих заманили в ловушку и вырвали из родных домов. Приемлема будет только смертная казнь, и даже если суд решит иначе, семьи жертв будут иметь полное право вершить самосуд, потому что правосудие "их предало". В каком-то смысле Клятва Паладина была примером обеих сторон. Через Судью и самого рыцаря Папируса Калор знал, что Паладин поклялся остановить Даста, связав свою магию с этой целью и получив взамен невероятную силу. Но в его случае "остановить" не обязательно означало "убить", поэтому, узнав правду, Паладин попытался помешать Дасту продолжать убивать, помогая спасти его с помощью той самой силы, которой он когда-то поклялся уничтожить убийцу своего брата. Другие бы решили, что Паладин просто забил на свою клятву. Даже в самом беспристрастном мире невозможно прийти к согласию насчет "определения справедливости". Кто-то, как Паладин, увидел бы справедливость в том, что Банда освободилась от Найтмера и хочет загладить свою вину. Другие же требовали бы только публичной казни. Даже если бы в деле участвовала совершенно непредвзятая сторона (не пострадавшая от Банды Найтмера и, возможно, вообще не знакомая с Мультивселенной), в других мирах всегда нашлись бы те, кто не согласился бы с их решениями. Кто-то попытался бы вершить "справедливость" своими руками. Слишком много жителей и миров пострадали, чтобы все пришли к общему мнению. Кто-то влиятельный обязательно захочет смертной казни или забьет на честный суд. Даже если бы бывших членов Банды посадили в тюрьму или отправили под домашний арест в их родных мирах, всегда был бы риск, что кто-то сольет информацию, чтобы Киллера и Хоррора нашли те, кто жаждет мести. Даст был в менее шатком положении, чем Киллер и Хоррор. У него было сомнительное "преимущество" (Звезды небесные, как же ужасно это звучит) – его открыто выкрали из мира и пытали, пока он не присоединился к Найтмеру, плюс перемены в нем были куда очевиднее благодаря Инку, и с тех пор он несколько раз помогал Звездным Сансам. К тому же любому, кто попробует навредить Дасту, придется иметь дело с Инком, а то и со Скетчем. Желающие наказать Банду решили бы, что он не стоит того. Киллера и Хоррора было куда проще выставить неисправимыми и добровольными приверженцами Найтмера, особенно учитывая, что Хоррор был склонен к неконтролируемым вспышкам агрессии, а Киллер (как тот бесстрастно поделился с Калором) публично и с удовольствием заставлял Даста пытать жертв во время многочисленных атак, прямо намекая, что Даст сам займет их место, если откажется. Принуждение со стороны Найтмера, контракты душ и последующие манипуляции их душами, эмоциями и воспоминаниями просто проигнорируют или даже объявят слухами те, кто хочет изобразить их безжалостными демонами. Пусть это предвзято или несправедливо, но Калор не мог сидеть сложа руки и позволять таким, как Омега-таймлайн, вернуть Киллера (и Хоррора) во тьму, в которой тот чуть не утонул даже сейчас, когда его глаза светились, а душа стала сердцем. Киллер не сможет оправиться, если кто-то будет диктовать, что ему делать, и следить за каждым его шагом, выжидая, когда он "оступится". Калор хотел, чтобы у Киллера и Хоррора был шанс на исцеление вместо нового витка наказаний, ненависти к себе, потери контроля и сожалений. Вот почему Калор, Киллер и Хоррор единогласно решили уйти по-тихому, не сказав ни слова Звездным Сансам. То, что Инк не запретил Киллеру и Хоррору появляться где угодно, показывало, как он в них верит, но в Омега-таймлайне не будут столь великодушны. Омега-таймлайн не был чем-то единым. Мультивселенная тоже. Но из-за разнообразия взглядов на жизнь, моральных принципов, понятий о справедливости и законов им нельзя было доверить судьбы Киллера и Хоррора. Во всяком случае, так считали Калор и души. В Омега-таймлайне этого бы не поняли, ведь они боялись тех, кого не могли контролировать, и многие считали, что Киллер и Хоррор заслуживают не суда, а скорой расправы. Повсюду шептались, что Звездные Сансы должны были убить Банду еще во время прошлых битв. Сами Звездные Сансы никогда этого не делали, а вот Найтмер убивал их с завидной регулярностью. Но все эти смерти, все манипуляции и пытки ничего не значили для таких, как Ройал, ведь они считали, что все страдания Киллера и Хоррора заслужены. Омега-таймлайн видел бы в Звездах препятствие, независимо от того, проявят ли избранные судьи Мультивселенной милосердие к Киллеру и Хоррору или нет. Поэтому Хоррор и Киллер решили избавить Инка, Дрима, Блу и Core!Фриска от этого давления, просто исчезнув, чтобы Звездам не пришлось рисковать, защищая Сансов, которые были одновременно и убийцами и жертвами, от повторной смерти или несправедливого наказания. Калор вспомнил о транспортных кулонах, которые оставил им Скетч, что были спрятаны под футболками. Если этого было недостаточно, чтобы понять его намерения, то куча компактной, удобной в дороге еды говорила сама за себя. Скетч, долгое время движимый гневом и жаждой мести, когда-то решивший, что имеет право лишить Банду жизни ради защиты семьи, теперь решил помочь им сбежать. Это, как ничто другое, убедило Калора в том, что это… возможно, не самое лучшее, но необходимое решение. Core!Фриск не стал спрашивать, куда они направляются. Они не раскрыли своих планов, но Кор мог догадаться. Примерно, конечно, ведь Core!Фриск не принял бы новых смертей во имя справедливости. – Вы остаетесь вместе? – спросил он. – Да, – коротко ответил Хоррор. – Фармтейл будет помогать Хоррортейлу, – только и сказал Core!Фриск, воздерживаясь от дальнейших вопросов. – Мы планируем наладить связь с Императрицей Андайн. – Только людей не присылайте, – предупредил Хоррор. Core!Фриск не стал спорить, просто кивнул. – Кому-нибудь что-нибудь передать? Хоррор покачал головой. Брата, которого он любил, давно уже не было. Ему не к кому было обратиться. По крайней мере, Калор будет рядом, когда тот будет готов. Пальцы Киллера сжались, но в руке не появилось оружие. Парящее перед грудью сердце осталось твердым. – …Нет. – Передай Шейду, что я свяжусь с ним, как только станет безопасно. И Пастри тоже. – Калор замялся, пока его не подтолкнул Настойчивость. – Передай Дасту и Инку… Удачи. Core!Фриск принял ответы и ушел. Если кто-нибудь спросит, он никому ничего не расскажет. В течение часа захваченный Скетчем Дасттейл снова опустел. Не осталось даже записки, чтобы напомнить, что Калор, Киллер и Хоррор когда-либо были здесь.