Ч. 3. Глава 81. Мир и печаль

Каст без сожаления смотрел, как все уходят на Поверхность Андерсвапа или в Зефиртоп. У него не было ни малейшего желания присоединяться к восторженным толпам, покидающим Подземелье, и тем более возвращаться в Зефиртоп. Такой мир никогда не был предназначен для него, и он это знал. Поэтому Каст устроился в комнате Чары и принялся читать одну из книг, которые принесли из Сноудина. Это была детская сказка о приключениях монстра-растения, который стремился простить себя и найти дом. Несмотря на все свои мерзкие поступки, он нашел друзей и семью. В этой детской книжке "отнять у друга шоколадку" считалось чем-то ужасным. Милота, да и только. Касту хватило пары страниц, чтобы понять, что это упрощенная и приглаженная версия истории Флауи, который в итоге оказался на Поверхности с остальными. Типичные Создатели. Каст раздраженно отложил книгу и растянулся на кровати Чары, уставившись в потолок. Потолок был незнакомым. Он был не того цвета. Одеяла тоже были другими. Это был не его Андертейл. Ему туда уже не вернуться. Теперь есть только Андертоп и все. Вся его "цирковая семья" перебралась в Зефиртоп. Даже Флауи. И Азриэль, наверное, тоже. Азриэль из Андертейла был его лучшим другом, но Азриэля из Андертопа он не мог так назвать. Он был просто знакомым, но не его семьей. Послышался стук каблуков по деревянному полу. Не успел Каст призвать теневой нож, как раздался хриплый, чрезмерно восторженный голос Эджа: – Каст, ты здесь? Нам сказали, что Барьер Андерсвапа разрушен, и я испугался, что ты совсем захиреешь без моей дьявольски восхитительной лазаньи! «Чертов Свапстер». Каст сделал вид, что ни капли не благодарен этому болтливому, бесящему, но проницательному Гастеру. Он осторожно выглянул за дверь, чтобы убедиться в отсутствии других неожиданных гостей, и направился по коридору. Вскоре он обнаружил Эджа на кухне с огромным блюдом дымящейся лазаньи в одной руке и какой-то переноской для животных в другой. Каст встал в дверях, демонстративно дождавшись, пока Эдж его заметит, и закатил глаза: – Люди так быстро с голоду не мрут, идиот. Да и я вообще-то призрак. Эдж фыркнул, отвечая таким же хмурым взглядом: – Неважно. Я не оставлю тебя одного, пусть даже тебе так хочется. Каст нахмурился еще больше и почувствовал, как из левого глаза потекла тьма. – Я в порядке. Эджа это не впечатлило. – К сожалению для твоего стремления к одиночеству, я уже здесь. С лазаньей. Которую ты будешь есть. Уверяю тебя, в отличие от спагетти моих двойников, моя лазанья безупречна. И если это тебя не заинтересует… – он поставил лазанью на стол, а переноску с животным – на пол. – Ты любишь животных, Каст? Каст покосился на переноску. Цирк АндерТоп был больше магическим, чем обычным, так что животных там было немного. И ему никогда не нравились Бластеры Циркуса. Впрочем, ему никогда не нравился сам Циркус, так что это распространялось и на Бластеров, которых тот тренировал. Учитывая, что Эдж был из Андерфелла, это мог быть как милый зверек, так и исчадие ада с тысячей зубов. Звучало интересно. Любопытство взяло верх. – Да. – Прекрасно, – Эдж открыл переноску. Размытое пятно рвануло вперед и понеслось прямо на Каста. Вопреки всему, он не смог сдержать победной ухмылки, легко перехватив этот скоростной комок шерсти, прежде чем тот успел его достать. Кот с вызовом уставился на него, и Каст перестал улыбаться, вызывающе нахмурившись в ответ. Эдж расплылся в гордой улыбке: – Каст, знакомься, это Думфангер. Думфангер, это Каст. Высокомерное выражение морды Думфангера тут же смягчилось, и он медленно моргнул. Каст моргнул в ответ, удивленный тем, что его не царапают, не кусают и не издают противных воплей. Кажется, животные никогда его не любили. Вообще никогда. Думфангер медленно вытянул лапу и легонько шлепнул Каста по носу. Каст снова моргнул, а потом еще раз, отказываясь признавать, что в глазах защипало. Он не какой-то там плакса вроде Азриэля и Флауи. – Отлично, вы познакомились. Может, теперь лазаньи? – чопорно предложил Эдж. Каст обнял Думфангера, прижав к груди, и кивнул. Он уселся за стол, пока Эдж носился по кухне, возмущаясь отсутствием у Азгора крутой кухонной утвари с шипами. Он достал две тарелки для лазаньи и миску для Думфангера, а затем сел за стол вместе с ним. Думфангер терся о его ноги, пока он ел, а Эдж заполнял тишину короткими, но забавными рассказами о тренировках с Феллдайн. Обычно бесконечная болтовня ужасно раздражала Каста. Но с Эджем (как и со Свапстером) он не возражал. И это было очень хорошо, ведь скоро он переедет в дом к нему, Фестеру и Реду. Он был не один.

***

Солнце сияло над Поверхностью Андерсвапа. Оно стояло слишком высоко, чтобы окрасить гору, лес и далекий город в золотые тона, но от бескрайней синевы небес все равно захватывало дух. Рас видел эту картину уже множество раз вместе с братом и друзьями. И много раз видел, как их лишали этого вида снова и снова. Захватывающее зрелище неба, облаков, солнца и Поверхности теряло свой блеск, когда он принимал, что это ненадолго. Солнце взойдет, это правда. Но однажды его глазницы откроются, и он увидит свою старую комнату в Сноудине. Но теперь Рас знал, что все будет иначе. Чара крепко обнимал Темми, прижав к себе, и держал Азгора за руку. Хоть ему и было страшно, он не пятился назад к выходу, а смотрел только вперед. Темми даже не хмурился, щурясь на солнце, но немного напрягся, когда Королева Ториэль посмотрела на него и мягко улыбнулась. В этот раз не будет дипломатических переговоров между людьми и монстрами. Вместо этого Андерсвап собирался открыться для Мультивселенной и предложить убежище тем, кому некуда деваться или кто не хотел возвращаться в свои родные миры. Рас вспомнил студентов из человеческого университета, с которыми они с Чарой и остальными познакомились в океанариуме, и задался вопросом, что бы они подумали. «Сейдж и Сэнд», – всплыло у него в голове, и он знал, что это Инк дал им эти имена. Рас был слишком усталым и измученным, чтобы чувствовать что-то большее, чем легкую тоску. Люди Андерсвапа были всего лишь игрушками в игре Создателей, которыми Они с радостью пожертвовали во время нападения Эррора ради своего развлечения. Но благодаря Инку это больше не повторится. По крайней мере, по вине Создателей. Рас не был так наивен, чтобы надеяться, что все жестокие, скучающие или любопытные аномалии в Мультивселенной образумятся и изменятся к лучшему, как Чара. Но он был рад, что никто не будет решать за них, как им жить. Блу предпочел отправиться с Инком и Дримом, а не на Поверхность. Ему это было не так нужно, как Расу. Ему необязательно было видеть солнце. Он просто хотел быть рядом с друзьями. Он заслужил это после того, как его заставили забыть одного из них. Свапстер стоял на месте Блу, закрыв глазницы и подставляя лицо солнцу. Теневая фигура Shade!Гастера и такие же призрачные крылья Графита выделялись на ярком свету, пока те держались рядом со Свапстером, скорее по привычке, чем из-за неуверенности. Рас узнал эти отрешенные взгляды – они вместе изучали коды, хотя вроде не разговаривали… ну, или что бы они там ни делали. По крайней мере, не вслух. Блу рассказывал, что Графит умеет говорить телепатически. Но с тех пор он ни с кем так не разговаривал, вероятно, чтобы отучиться говорить с Инком мысленно. Расу хотелось думать, что он открыто порицал бы Создателей за Их поступки, как осудил Чару и Скетча, но он не был настолько самоуверен. Если бы он знал правду о Них (и о том, как Они влияли на Перезагрузки Андерсвапа) до Их исчезновения, то, скорее всего, просто сдался бы, чем боролся за Инка. «Не будь так уверен. Нот дал тебе надежду, даже когда воспоминания об Инке исчезли. Этого хватило, чтобы попытаться помочь Реду, – Рас усмехнулся. – Хех. Может, я не такой уж и ленивый». – Здесь столько места, столько воздуха, травы, деревьев, неба вместо вечной тьмы без конца и края, – восхищенно сказал Свапстер. Он указал на небоскребы, виднеющиеся на горизонте. – А что это за город? – Это Самый Новый Родной Город. Обычно его здесь не бывает, но, видимо, Инк его вернул. – Самый Новый Родной Город? – Свапстер громко расхохотался. – Какое восхитительно ужасное название! Азгор усмехнулся, а Королева Ториэль закашлялась в рукав. – Там дом Азгора, а это поместье Королевы Ториэль. А наш дом вот здесь, – продолжал Рас, указывая на разные районы в разросшемся пригороде на окраине города. – Мои короткие пути на Поверхность теперь работают, но нам нужно перевезти кучу вещей. Поможешь мне собрать все? – С радостью! – просиял Свапстер.

***

Инк, Даст, Фантом, Дрим, Блу, Скетч и Эйри появились на окраине Замка Зефиртоп. Во всяком случае, такое название выдали коды, когда Инк их проверил. Пока Эйри доставал телефон и набирал номер, Инк нервно барабанил пальцами по сумке, прикрепленной к его посоху, сожалея, что не прочитал содержимое дневников до прибытия сюда. Телефон издал звук, означавший, что вызов не прошел. Эйри нахмурился, сбросил и попробовал снова. Судя по контексту, Инк понял, что они с Дастом были здесь достаточно долго, чтобы знать кое-кого из местных. Он помнил лишь обрывки их визита, например, что Топ был одним из Создателей Зефиртопа, и он знал, что они плели цветочные венки, потому что один из них лежал в его сумке. Но большинство деталей ускользало. Это было так же радостно (ведь отсутствие воспоминаний означало, что никто из них не был Удален), как и обидно (потому что воспоминаний просто не было, и как бы Инк ни хотел их вернуть, они не возвращались). Как "забавно", что теперь все помнили Инка, а он их нет. Инк нервно теребил шарф, комкая и разглаживая ткань. – И много здесь будет народу? В глазах Эйри появился решительный блеск. Ой-ой. – Все захотят убедиться, что с тобой все в порядке, но встречать вас будут только мой брат, Топ, Астер, Циркус и Химик. – Я не против, – сказал Даст. Он больше не прятался в тени капюшона, и Инк мог видеть, как задумчиво он рассматривает огромный замок перед ними. Даст не выглядел нервным или настороженным. Наоборот, он был спокоен. Инк хотел бы вспомнить, почему. – Эйри, а Астер же тоже твой брат? – спросил Блу. Эйри замялся. – Ты абсолютно прав. Мне нужно это помнить… Инк услышал, как в телефоне Эйри ответили на звонок. Он закрыл уши руками, надеясь не услышать, что говорят на другом конце. Эйри оживился и заговорил в трубку: – Мы вернулись. – Пауза. – Да, мы здесь, снаружи, с новыми друзьями. Брат Инка, двое его лучших друзей и Фантом, призрак. – Еще одна пауза. – Да, я думаю, было бы слишком, если бы все остались. – Третья пауза. – Зефир, Циркус и Химик могут. Спасибо. – Он повесил трубку. – Они встретят нас в вестибюле. Они вошли в замок. Их ждали двое Гастеров, двое Сансов и Альфис. Инк сразу же определил Гастера в цилиндре как Топа, а Санса в форме, похожей на форму Эйри, как Зефира. Значит, крылатый Гастер – это Астер. Второй Санс и Альфис были в повседневной одежде, и Инк не мог понять, кто из них Циркус (или Циркуль?), а кто Химик. Если подумать, "Циркуль и Химик" звучало логичнее, чем "Циркус и Химик". Может, Инк ослышался? Впрочем, ему явно не хватало контекста. Инк мог бы заглянуть в их коды, но Топ бы это заметил. Скорее всего, Топ уже заметил, как Инк скользнул взглядом по кодам его и Астера, выискивая признаки того, что они Создатели Зефиртопа внутри этой Вселенной. Инк не понимал, почему не боится. Он нервничал, да, но его не парализовал страх. Топ помог ему. Он не причинит им вреда. Но откуда эта уверенность (в них)? Инк посмотрел на Даста в поисках подсказки и сомнения отступили. Капюшон Даста был накинут, но лицо было видно. Он улыбался. – Привет, Химик. Альфис ухмыльнулась: – С возвращением. Эйри, похоже, воспринял это как сигнал и шагнул вперед, крепко обняв Zephyr!Санса и оторвав его от земли. Зефир тихонько усмехнулся, устало похлопывая младшего брата по руке. Эйри продолжал обнимать его одной рукой, а другую протянул к Астеру, который шагнул в объятия, укрыв братьев своими крыльями. Даст остался рядом с Инком и указал на их спутников: – Это Скетч, старший брат Инка. А это Дрим и Блу. Топ слегка поклонился: – Приветствую вас в Зефиртопе. Я Топ. Это мой муж, Астер. И один из моих сыновей, Циркус. Надеюсь, Эйри рассказал вам о Зефире? – Топ увидел кивок Дрима и едва заметно улыбнулся. – Кажется, Химик уже представили. Его взгляд ненадолго скользнул за плечо Даста, где парил Фантом. Инк заметил, что Астер тоже то и дело туда поглядывал. Он попытался представить его, но голос словно застрял в горле. – Я бы встретила вас красочным взрывом, но Циркус сказал, что это будет перебор, – проворчала Химик, но Инк уловил в ее голосе шутливые нотки. Дрим откашлялся и заговорил тоном, который Инк определил как его "вежливый дипломатический" голос: – Спасибо за теплый прием. Простите, что появились так внезапно. – Все в порядке, – заверил его Топ. – Нехватка связи – моя вина. Я не смог изменить настройки, чтобы можно было звонить в Мультивселенную и оттуда. Возможно, это было не совсем так. Вполне вероятно, что Инк сам отключил эту связь, когда отчаянно пытался Сохранить все и не допустить вмешательства Создателей в Зефиртопе. Или, может, эти настройки уже стояли? Он не мог вспомнить и не хотел расстраивать Топа, просматривая логи. Было очень сложно сдержаться и не полезть в коды, чтобы убедиться, что все в безопасности. На Инка постоянно давил ждущий его объем работы. Он не был предназначен для… Он не привык к отдыху. Конечно, был тот злополучный "отпуск" в Андерсвапе (по Их задумке) и время, когда он запирался в Дудл-сфере, чтобы оплакать все в одиночестве, но он всегда мог хоть как-то поддерживать безопасность в Мультивселенной, даже когда Создатели были особенно контролирующими. Эм, когда Создатели были особенно… креативными. Он хотел сказать… «…контролирующими. Они использовали меня как инструмент. И продолжали использовать как инструмент, не позволяя делать ничего другого так долго, что безопасность осталась без присмотра и обновлений с тех пор, как Они Удалили воспоминания обо мне». Инк взглянул на Скетча, но к его облегчению, тот тоже не прикасался к кодам. В отличие от Даста, лицо Скетча было частично скрыто капюшоном. Глаз Скетча светился зеленым, и Инк надеялся, что это хороший знак. С Блу все было иначе. На первый взгляд он казался расслабленным, но у Инка было достаточно Удаленных воспоминаний, чтобы понять, что Блу скрывал беспокойство. Почему? Инк вопросительно посмотрел на Дрима, поймав его взгляд, но тот тут же отвел глаза. – У нас наготове ваша старая гостевая комната, – говорил Астер Дасту. Инк пропустил часть разговора. Это было (опасно) типично для него. – Но если кому-то нужно, есть и другие комнаты. – Мы не хотим навязываться, – как всегда вежливо сказал Дрим. – Это не проблема, – заверил его Топ. – Вам здесь всегда рады. Дрим поколебался, но принял предложение: – Если вы настаиваете… Думаю, Эйри нас уже пригласил. Спасибо. Дрим держал руки сложенными перед собой, но его плечи были напряжены. Он чего-то опасался? В этом все дело? Инк полагал, что это не так, ведь даже Скетч оставался бесстрастным, хотя Блу бросил на Инка еще один обеспокоенный взгляд. Почему они волновались? Инк просто стоял и ничего не… И тут его осенило. Они беспокоились из-за того, что Инк молчал. Он не понимал, почему это должно их волновать. Ему просто не хотелось притворяться. Хотя ему никогда не хотелось притворяться, но Создатели ждали от него определенного поведения. Или же ему нужно было отвлечь внимание кого-то опасного от Дрима и Блу на себя. «Мне не нужно защищать Дрима, Блу и Скетча от Астера и Топа», – осознал Инк. – Здесь безопасно, – Инк встретился взглядом с Топом, отметив, что его правая глазница была темной. Это показалось ему одновременно странным и успокаивающим. Он не мог вспомнить, почему. – Вы в безопасности. Топ сохранял спокойствие, но что-то промелькнуло в его чертах. Инк услышал, как сбилось его дыхание, но не запаниковал, испугавшись, что сделал что-то не так. Легкая дрожь Дрима и то, как расслабились его плечи, подтвердили его правоту. Топ не расстроился, а просто был так рад (даже вне себя от радости?), что его захлестнули эмоции. – Спасибо, что помог мне найти коды, – добавил Инк. – Не за что, Инклинг, – Топ по-прежнему выглядел невозмутимо, но Инку казалось, что он изо всех сил сдерживал улыбку. Или, возможно, слезы. Дрим заметно оживился, так что, возможно, это были сдерживаемые слезы радости или что-то в этом роде. Взгляд Скетча метнулся между ними. Его глаз вспыхнул оранжевым от удивления. Немного желтого добавило ему еще больше тепла. – Мы можем остаться на ночь? – спросил Скетч. – Это слишком опасно, – выпалил Дрим. И тут же сгладил углы: – Я не хотел никого обидеть. Найтмер может… – Найтмер больше не может тебя отследить, – мягко перебил его Инк. – И его изгнали в Дримтейл, помнишь? Беспомощность и растерянность на лице Дрима мгновенно сменились маской спокойствия. – Да, все верно. Прошу прощения, если мой порыв кого-то встревожил. – Да брось, – протянул Циркус. – И я бы не назвал это "порывом". Дрим неуверенно посмотрел на него. Топ бросил взгляд куда-то в пространство, которое половина присутствующих сочла бы абсолютно пустым: – Сегодня ночью будет гроза, но до темноты небо останется ясным. – Не так уж сильно отличается, – заметил Инк. – В Андерсвапе стемнело немного раньше. У него перехватило дыхание. Он понял, что, возможно, раскритиковал систему отсчета времени Топа. Создатели ненавидели, когда он так делал, огрызаясь, что Им плевать, синхронизируется ли Их мир с остальной Мультивселенной. Топ просто кивнул: – Ах, видимо, я ошибся в расчетах. Придется внести поправки. Инк вспомнил, как дышать. – Если вы не против помочь нашим гостям устроиться, я должен пойти поздороваться с Папирусом-младшим! – заявил Эйри. – Он наверняка по мне соскучился, так что мне придется провести с ним побольше времени в качестве извинения. – А кто такой этот Папирус-младший? – спросил Блу. – Я не помню, чтобы ты о нем говорил. Эйри был слишком занят бормотанием о возможных маршрутах патрулирования и о том, как он надеется, что "Младший не стал таким же ленивым увальнем, как Апдог, пока меня не было, нье-хе-хе!", чтобы ответить. – Это Дракон-бластер Эйри, – ответил за него Зефир. Глаза Блу засияли: – Драконы-бластеры? – Драконы-бластеры, – подтвердил Зефир. – У нас есть Апдог, Папирус-младший и Бетельгейзе. Инк мысленно поблагодарил его за то, что тот назвал их по именам. – Да, нам нужно повидаться с Баттергулем! – Бетельгейзе, – с улыбкой поправил Даст. – Нам стоит поблагодарить его за помощь. Инк… кажется, что-то припоминал? Вроде бы полосатого дракона в поле. – Циркус и я можем показать вам ваши комнаты, а потом проведем экскурсию, – предложила Химик. – Нот… Инк? Нот-Инк и Индиго-Даст, вы снова хотите жить вместе? Даст и Инк обменялись взглядами и синхронно кивнули. – Я хотел бы жить в отдельной комнате, если это возможно, – вставил Скетч. В костях Инка забурлили фиолетовый и серый цвета. Не обидел ли он Скетча своим ответом? Он понял, насколько нелепой была эта мысль, когда Скетч продолжил: – Я редко сплю и не хочу никому мешать. Топ посерьезнел: – Ты про храп или вспышки магии? Скетч пожал плечами: – Думаю, я буду очень тихим и неподвижным во сне. Это может вызвать беспокойство. – Я был бы не против, Скетч, – выпалил Инк. Скетч посмотрел на него, и его глаз потеплел, став чуть более светло-желтым. – Я уверен, что ты будешь не против. Но я все равно встаю очень рано. Есть ли комната, из которой хорошо видно восход? – Я могу показать тебе несколько вариантов, – предложил Циркус. Скетч внимательно изучал его какое-то время, а затем кивнул. Химик схватила Даста за руку: – У меня новая книга из серии "Моряки межзвездного пространства"! Даст удивленно вскинул бровь: – Я еще до нее не добрался. Химик ухмыльнулась: – Тогда тебе нужно читать быстрее, чтобы я могла поворчать тебе о новой! – Жду не дождусь, – сухо ответил Даст, но Инк видел, как он сдерживает улыбку. Дрим выглядел удивленным. Блу и даже Фантом тоже. Инку потребовалось время, чтобы осознать, что все дело в том, как бесстрашно Химик схватила Даста, а тот даже не напрягся. И еще несколько секунд, чтобы понять, что сам он не удивлен, как они. «Здесь и правда безопасно. Когда-нибудь мне не придется напоминать себе об этом». Инк почувствовал, как напряжение отпускает его плечи и расправил их. Ему не нужно было растворяться на общем фоне или казаться меньше. Он улыбнулся Эйри: – Не мог бы ты занести черничный пирог, прежде чем пойдешь в конюшню? Мы съедим его позже. – Во рту у Инка пересохло, а в груди сдавило, так что сейчас есть совсем не хотелось. – Конечно! – согласился Эйри. – Я поставлю защиту, чтобы никто не посмел его съесть, – торжественно заявил Топ, но в его глазу плясали веселые искорки. Эйри достал пирог и передал его Инку. Упаковка была плотно запечатана, так что запах не пробивался наружу. Он без колебаний отдал его Топу, который пообещал оставить его на кухне. Не было ни страха, что пирог подменят, ни подозрения, что он уже отравлен. Никакого недоверия. Только… спокойствие. И предвкушение чего-то нового. Это было прекрасное, хоть и немного болезненное чувство. «Я снова смогу испытывать это чудо». В этой мысли не было никаких "может быть" или "не получится", потому что Инка больше не заберут. Его не будут использовать как Сосуд и лишать красок, бросая обратно в _____тейл. Он может жить. Он будет жить. Инк не знал, что делать с этой жизнью (этой свободой), но, возможно, он наконец-то был готов это выяснить.

***

Эйри позволил Химик и Циркусу показать гостям Замок Зефиртоп. В основном этим занимался Циркус, потому что Химик тут же уволокла Даста в библиотеку. Даст и не думал сопротивляться, когда его буквально тащили по коридору, а Нот-Инк махал ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Спокойное, задумчивое выражение лица Инка вселяло надежду. В отличие от прошлого раза, он не озирался с опаской по сторонам, как будто они с Дастом прикрывали друг друга, вечно ожидая удара, которого так и не было. Неужели он позволил себе надеяться? Эйри хотелось в это верить. Ведь и у него самого появилась новая надежда для себя и своей семьи. Астер и Зефир проводили Эйри до конюшни. Хотя Бетельгейзе был более внимательным, а Апдог более настороженным, Папирус-младший узнал его первым. Он бросился к Эйри и чуть не сбил его с ног. Эйри удержался и рассмеялся, обнимая Младшего за шею и похлопывая по носу. – Я вижу, ты соскучился! Зефир хорошо о тебе заботился, пока меня не было? – Конечно, заботился, – заверил Зефир. – Хотя кое-кто постоянно пытался мне досадить. Зефир увернулся от подсечки Апдога, но тот задел его крыльями по спине, и Зефир влетел прямо в Младшего. Младший с любопытством посмотрел на него и помог подняться, потянув за капюшон. – Спасибо, Младший, – Зефир полуусмехнулся-полувздохнул, поправил куртку и внимательно оглядел Эйри. – Терра обрадуется, что твоя форма хоть раз осталась целой. – Уверен, она будет просто в экстазе, – весело отозвался Эйри, хотя сам подумал о пропавших чулках, перчатках и шапке Инка. – Если не считать грязи, я в порядке. Крылья Астера плотно прижались к его спине. Они оставались так, даже когда Бетельгейзе обвил его со спины своей длинной шеей. Зефир оттолкнул голову Апдога, чтобы тот не сбил его снова, и попытался скрыть свое замешательство. – Что там случилось? – Мы случайно угодили в Омега-таймлайн. Стражи были против нас. Даста временно убили и отправили обратно к Найтмеру. Скетч помог нам, но потом Эррор напал на Аутертейл. Это было… – Эйри закрыл глазницы и увидел как рушатся здания, как гаснут души, как падают звезды. Он заставил себя открыть их и увидел встревоженные лица Зефира и Астера. Эйри сосредоточился на прикосновении морды Младшего и отогнал эти воспоминания. – Но больше не нужно волноваться! Эррор освободился от Голосов и изменился. Теперь он просит называть его Синтаксом. Синтакс в ужасе от того, что натворил. Core!Фриск и его друзья помогают ему прийти в себя. О! И Каста усыновил Фелл Гастер из Андерфелла. Перья Астера взъерошились. – Я не… – …спрашивал? – тихо подсказал Эйри. – Да, все верно. Но ты хотел знать. Младший что-то заметил. Может, что-то в голосе Эйри, а может, в его поведении. Что-то заставило Младшего отпрянуть, изучая Эйри, а затем прижаться головой к его подбородку и тихо заурчать. Это было скорее рычание, чем мурлыканье, но до боли знакомое. Эйри вспомнил, как Капитан Андайн объясняла, что значат звуки, которые издают Драконы-бластеры помладше. Этот звук означал утешение. Или безопасность. Для Эйри это также означало "дом". – Я рад, что мы не остались в Зефиртейле, – признался Эйри. Зефир застыл. Апдог тут же забыл о своих дурачествах и тревожно прижался к нему. Он даже чуть не заурчал, как Младший, но вовремя вспомнил о гордости и сжал зубы. Бетельгейзе взглянул на него то ли с насмешкой, то ли с раздражением (а может, и с тем и с другим), а потом уставился прямо на Эйри. Эйри знал, что Дракон-бластер Астера был старым. Наверное, старше их всех. Если сравнивать возраст Дримтейла и Зефиртейла, то Бетельгейзе мог быть даже старше Дрима. Раньше Астер мог с ним разговаривать. До Зефиртопа. До того, как объявились их Создатели. До Undertop!Чары. Эйри знал, что Бетельгейзе никогда не бывал в Мультивселенной, но он долго прожил в Зефиртейле. Что же он видел? Что видел инкодовый двойник Бетельгейзе после создания и отделения Зефиртопа? Что пережила инкодовая замена самого Эйри? Их родная Аотора готовилась к очередной войне между людьми и монстрами, и на этот раз на стороне монстров были Драконы-бластеры. Случилась ли эта война? Существовал ли человек по имени Фриск? Появился ли он в Аоторе, чтобы остановить войну? Была ли у него Перезагрузка? Существовала ли она вообще, если Флауи не было? Значит, война все-таки случилась? Должна была, ведь это был сценарий Создателей Зефиртейла. Они хотели увидеть, как разыграются Их истории, и ушли давным-давно. – Папс? – взволнованно позвал Zephyr!Санс. Эйри смотрел в глазницы Младшего, не в силах смотреть на старших братьев. – Твой инкодовый двойник был запрограммирован умереть, верно? Это так, Астер? Эйри заметил краем глаза легкий взмах крыльев Астера. – Да. Наши Создатели сказали, что уйдут, когда завершатся истории Зефиртейла и Андертопа, так что, скорее всего, они уже разыгрались. В Зефиртейле нет Перезагрузки. И я должен был умереть из-за того, что мои эксперименты истощили мою душу. – Но здесь этого не случится, – должен был убедиться Эйри. – Разрыв связи с Бетельгейзе и Чарой позволил твоей душе восстановить силы и не разбиться. – Это верно, хотя я все равно боюсь надолго покидать Зефиртоп. Эйри наконец встретил серьезный взгляд старшего брата: – Я прощаю тебя, Астер. Глазницы Астера округлились. – Папирус… – Ты сделал все, что мог, – перебил его Эйри. – Иначе мы бы прошли через то, что Они нам уготовили. Больно думать, что Капитан Андайн, Альфис, Меттатон и Гриллби так и не обрели свободу, но жестоко продолжать винить тебя за то, что ты спас нас. Я не буду этого делать. Я прощаю тебя. – …Ладно, – Зефир закрыл глазницы и устало вздохнул. – Я не смогу забыть, но знаю, что ты не хотел, чтобы тебя изгнали, когда мы были детьми. Эйри прав. Я тоже готов двигаться дальше. Астер улыбнулся дрожащей и неуверенной улыбкой: – Спасибо. Зефир не ответил ему улыбкой, зато Эйри просиял от радости. Даже в таком безопасном месте, как Зефиртоп, есть место сожалениям. Но Эйри не хотел их множить. Он всегда будет скучать по прошлому, но это не значит, что он не будет ценить настоящее. Поэтому он будет дорожить тем, что имеет. И всеми, кто рядом. Интересно, гордилась бы им Капитан Андайн?

***

– Готов к представлению, брат? Лавандовые глаза встретились с взглядом Дрима, больше серьезные, чем наивные, и Найтмер кивнул в сторону сцены. Окружение Дрима расплывалось золотым маревом, но сцена, в отличие от зрительских мест, была отчетливо видна. Найтмер сидел слева от него, сложив руки в перчатках на коленях. Справа был Блуберри, его поза была скованной, руки плотно прижаты к телу, а лицо выражало гневное возмущение. А справа от него Блу, напротив, с явным нетерпением подался вперед. Он так увлеченно разглядывал скрывающие сцену красочные занавески, что не замечал, как ткань местами начинает белеть. Дрим и сам едва это заметил. Он смотрел только на Найтмера. На своего брата. Своего близнеца. На Найтмере была туника, похожая на ту, что носил Дрим, только не желтая, а фиолетовая. Они были одного роста, их глаза смотрели друг на друга на одном уровне, и Дрим видел строгие взрослые черты в его лице. Близнецы росли вместе, познавая Мультивселенную бок о бок, как и должно было быть. …Должно было быть? Дрим не понял эту мысль. Она тут же забылась, когда яркие занавески разошлись и представление началось. Инк сиял, приветствуя друзей взмахом руки. Его коричневые штаны и кофта были в пятнах краски – Инк всегда был таким неряхой. Но почему от вида этих красок Дриму становилось не по себе? Дрим не знал, чего ждать от выступления Инка. Может, он будет рисовать или играть на каком-нибудь инструменте? Он попытался разглядеть публику в темно-красных креслах зала, но видел только тени. Все они улыбались, и эти улыбки были зловещими и ослепительно белыми. Почему Дриму стало так холодно? Представление началось. Дрим не ожидал, что Инк будет танцевать. Хотя, может, это была скорее гимнастика? Дрим не понимал, что это за представление, где есть сальто, уклонения, перекаты, рывки и блоки пустыми руками. Глядя на него, он вспоминал скорее бой, чем танец. Как можно сражаться без противника? – Неужели ты до сих пор настолько слеп, брат? – прошептал Найтмер. – Ты никогда не мог этого увидеть. Ни со мной. Ни с Блуберри. Ни с Инком. Зрение Дрима обострилось, хотя тени сгустились еще сильнее. Инк крутился и выгибался, как марионетка в гигантских руках. Они хватали его за конечности и вертели, как Им вздумается, не обращая внимания на синяки и кровь, что пачкала его одежду. Инк шагал по цветным и черным брызгам краски с застывшей улыбкой на лице, но в глазах, что искали Дрима, плескалось отчаяние. Блу тоже улыбался. Его глазницы были открыты, но он не видел, что их закрывают прозрачные руки. Торс Блуберри опутали синие нити, стягивая руки и ноги. Но он не сдавался, говорил с Дримом, и в его глазах горел огонь. Дрим видел, что он говорит, но не слышал ни слова. Белые занавеси ожили и обвили Инка, словно цепи, сковывая запястья и шею, но он вырвался и упал со сцены. Огромные руки подхватили его лишь для того, чтобы швырнуть на землю, и от хруста ломающейся кости кровь Дрима похолодела. Дрим попытался встать, но ноги не слушались. Он посмотрел вниз и увидел, как вокруг его ступней клокочет похожая на смолу тьма. Она поползла по ногам, пронизывая кости леденящим холодом, и Дрим почувствовал, как его конечности превращаются в камень. Инк поднял голову, и стало видно, что его череп покрылся паутиной трещин. Он пополз к Дриму, протягивая руку, но прозрачные руки закрыли ему рот, не давая издать ни звука. Найтмер повернулся к Дриму. Правая половина его черепа словно расплавилась, и из раны сочилась черная смола. Его левый глаз горел злобным ядовитым голубым огнем. – Ты такой наивный, Дрим, – прошептал Король Негатива. – Сколько бы ответов ни было перед тобой, ты оставался в блаженном неведении. Почему ты не видел? Почему ты не видишь… Тело Блуберри безвольно рухнуло вперед. Он не издал ни звука, рассыпаясь в пыль, и синие нити упали на опустевшее сиденье. А затем исчезла и пыль. Блу даже не взглянул на него. Ему было все равно на Инка. Его улыбка и глазницы были пустыми, словно он застыл во времени. Инк увидел пыль Блуберри. Он увидел, как исчезает тепло Блу. А Дрим смотрел, как гаснет свет в глазах Инка. Тьма накрыла избитое тело Инка, и он начал таять. Дрим закричал, пытаясь удержать тени и не дать Найтмеру забрать его, но был бессилен. Тьма, которая была телом Инка, растворилась, и он исчез. – …тебе никогда их не спасти. Прогремел гром, и небо раскололось. Дрим проснулся в слезах, с застрявшим в горле криком. Он распахнул глазницы и увидел вспышку молнии за окном. Дождь барабанил по стеклу. Вдали гремел гром. Слишком далеко, чтобы окна дрожали, но достаточно близко, чтобы Дрим вздрогнул. Очередная вспышка осветила окно, и Дрим увидел силуэт, слишком высокий для Блу. Шторы плотно закрылись, и Скетч повернулся, показав спокойный зеленый глаз. – Хочешь, я приглушу шум? – спросил Скетч. Дрим покачал головой. Он приподнялся и оглядел комнату, чтобы убедиться, что Блу спит. Так и было. Дрима охватил страх, но он вспомнил, что Инк спит в другой комнате с Дастом. И Скетч тоже должен был быть в другой. – Я тебя разбудил? – прошептал Дрим. – Я и так не спал. Дрим постарался не нахмуриться. – Тебе нужно поспать. – Тебе нужен Инк. Дрим только успел осознать смысл этих слов, как Скетч уже исчез. Мгновение спустя в дверях появился Инк со Скетчем и Дастом (и смутным присутствием Фантома) за спиной. В руках он держал несколько вилок и черничный пирог. Носовая полость Блу дернулась. Он медленно открыл глазницы и сел, оглядев темную комнату, и его замешательство рассеялось. Он включил свет и уставился на пирог потускневшими голубыми зрачками. – Мне позвать Эйри? – спросил Скетч. Инк посмотрел вдаль и кивнул: – Он уже проснулся. Можешь позвать. Скетч растворился в тенях. Инк подошел к кровати Дрима, поставил пирог на тумбочку и сел рядом на матрас. – Я сейчас не могу читать между строк. Скажи прямо, хочешь ли ты, чтобы я был рядом, пока ты горюешь, или нет? – Я хочу, чтобы ты был рядом, – тут же ответил Дрим. Он оглядел комнату и заметил печаль в ауре Блу. Тот заерзал, собираясь встать и оставить Дрима наедине с его горем, как часто делал, чтобы его эмоции не отвлекали Дрима от его собственных переживаний. – Подожди, – выпалил Дрим. Блу остановился. Дрим медленно и нерешительно протянул руку. А потом втянул свою силу. Неуверенность Фантома, нервозность Даста и печаль Блу становились все тише и слабее, пока Дрим совсем не перестал их ощущать. Его чуть не затопило чувство вины, когда присутствие Фантома растаяло в его сознании, но, чертовы Звезды, ему нужно было чувствовать только свои эмоции. Дыхание Дрима сбилось, а слезы защипали глазницы. – Я могу приглушать чужие эмоции. «Потому что теперь я единственный Хранитель Эмоций», – он не смог произнести это вслух. – Останьтесь. Пожалуйста? Блу тут же пересел на кровать Дрима, устроившись рядом с ним, а Инк свернулся калачиком с другой стороны. Даст нерешительно топтался возле дверного проема, с подозрением оглядывая его. Поймав взгляд Инка, он немного успокоился и неуверенно вошел в комнату, словно ожидая, что его в любой момент вышвырнут вон. Он напряженно и скованно примостился на краешке кровати. Его присутствие не причиняло боли. Совсем. Впрочем, Дасту никогда не приказывали пытать Дрима. Только Инка. И только Блуберри возненавидел Даста. Несмотря на всю свою злость, Блуберри был бы рад узнать, что Даст изменился. Но ему не суждено узнать, что случилось. Как и Найтмеру не суждено встретиться ни с кем из них. Дрим прислонился головой к плечу Инка. – Найтмер существовал не только в моих воспоминаниях? – Да, – подтвердил Инк. – Дримтейл пережил события своего происхождения в версии этой Мультивселенной. – Что значит "версия этой Мультивселенной"? – Были отличия от оригинала. Например, опустили некоторые детали, вроде того, что Ним и другие Хранители пришли "из-за пределов Мультивселенной", чтобы упростить сюжет. И… и в этой версии селяне физически издевались над Найтмером. Инк произнес слово "издевались" так тихо, что Дрим едва расслышал. Он узнал этот испуганный взгляд, когда глаза Инка забегали по комнате в ожидании бурной реакции, которой больше не будет. Дрим обнял Инка за плечи и почувствовал облегчение, что тот не отстранился. – Неужели селяне были настолько жестокими? В отличие от некоторых, Инк не стал лгать, чтобы успокоить его: – Да. По сценарию это из-за влияния Злого духа, но Создатели хотели, чтобы они были такими. – А что было бы, если бы Найтмер не стал есть яблоки? – спросил Дрим. Инк специально встретил взгляд Дрима, чтобы он увидел в его глазах розовый оттенок сочувствия и глубокую синеву честности. – Зависит от обстоятельств. Ты мог узнать, что с ним происходит, а мог и не узнать. Если бы ты узнал правду, селяне ополчились бы и на тебя, и Найтмер съел бы яблоки, чтобы защитить тебя. Он все равно бы погиб от токсичного негатива, которым был "Злой дух". Создатели не оставили Найтмеру шанса пережить начало истории Дримтейла. Дрим ожидал чего-то подобного, но все равно было больно. – Почему люди такие жестокие? – прошептал Дрим. Голос Инка дрогнул: – Я не знаю. Дрим с Инком замолчали. Блу прижался к Дриму с другой стороны и взял Инка за руку. Даст стоял у края кровати спиной к ним и смотрел на дверь, словно часовой. Дрим закрыл глазницы, чтобы не видеть нетронутый черничный пирог на прикроватной тумбочке. Их потери висели над ними, словно саван, окутывая аурой тихой скорби. Скетч снова появился в дверях. Причина его задержки пришла вместе с Эйри. Ред бросил взгляд на черничный пирог и горько рассмеялся: – Блин. Ну и сборище нытиков, из-за десерта реветь. Кто-то мог счесть его слова жестокими, если бы не дрожащий голос. Скетч откашлялся. Дрим не был уверен, было ли это специально, чтобы отвлечь их внимание от боли на лице Реда. Как бы то ни было, это сработало. – Я спросил у Core!Фриска, хочет ли он присоединиться, но он сказал, что "не готов" и попросил не ждать его. Дрим был уверен, что никто из них не "готов" и никогда не будет "готов" горевать. Но, по крайней мере, он был готов попытаться. Он был способен на это. (Он мог себе это позволить). – Он до сих пор не может здесь видеть и никогда не сможет, – прошептал Инк так тихо, что Дрим едва расслышал. – Его это пугает. Скетч едва заметно наклонил голову. Если бы Дрим не смотрел, он бы не заметил. Дрим прикусил язык, чтобы не спрашивать, что он имеет в виду, но про себя решил позже навестить Core!Фриска. Инк подвинулся, чтобы освободить место на кровати для Реда. Ред бросил на Даста нейтральный взгляд, проходя мимо. В нем чувствовалась настороженность, но не осуждение. Скетч никак не отреагировал на взгляд Реда, а просто присел на край кровати рядом с Дастом. Блу взял нож и разрезал пирог на семь частей. Куски передали по кругу. Они медленно и неуверенно приступили к еде. Пирог был восхитительным, как будто его только что испекли. В голове Дрима всплывали воспоминания о теплых кухнях и добрых улыбках. Ностальгия была одновременно сладкой и горькой. – Это как сон, – выпалил Инк. Его зрачки вспыхнули оранжевым овалом и россыпью пурпурных искр, а затем потускнели, превратившись в серый круг и синие осколки. – Я так долго не мог говорить с тобой о Блуберри. Дрим попытался не чувствовать себя виноватым. Он ничем не мог помочь. – Мое неведение не зависело от тебя. Лицо Инка помрачнело, но в глазах все так же плескались печаль и усталость. – Я мог бы рассказать тебе о Найтмере. Дрим не повелся. – Ты пытался. И Создатели наказали тебя за это. – Я этого не заслуживал, – еле слышно прошептал Инк. Вместо того чтобы искать поддержки у Дрима, Инк посмотрел на Даста и Эйри. Даст утвердительно кивнул, а Эйри широко улыбнулся. Скетч заметно расслабился. Дрим признал укол ревности и понял, что ему нужно поработать над этим. Инка отрезали от него в период серьезных перемен, приведших к тому, что он смог вырваться из-под влияния тех, кто вредил ему (в отличие от Найтмера). Поэтому завидовать его связи с Дастом и Эйри было вполне естественно. Более того, Дрима пугала мысль, что Инк доверяет кому-то, кто в прошлом причинил ему столько боли, и кому-то, кого Дрим почти не знал. Но Дрим доверял мнению Инка, как должен был доверять его мнению о Скетче. Скетч оказался не таким, каким Дрим представлял себе своего "брата". Да, он совершал ужасные поступки, но он не был врагом. – У меня есть Библиотека в Дудл-сфере, – выпалил Инк. – Это Библиотека Удаленных, место, где я собрал все ваши файлы, чтобы сохранить их и восстановить ваши Удаленные воспоминания с помощью полученных мною. Там есть все. Блуберри, его Андерсвап, куча версий Андерфелла, вообще все. Я могу показать ее вам. Я уже показывал тебе, Дрим! Вы… вы теперь можете ее видеть. Слова сыпались из Инка, словно прорвало плотину. Дрим знал, как долго тот ждал этого момента. И знал, что Инк и раньше пытался сказать что-то подобное, но его никто не слышал. Теперь все изменилось. Дрим мог слышать. Он мог выслушать. На этот раз он мог быть рядом. – Теперь Блуберри и остальных можно вспомнить, – выдохнул Инк. – Создатели больше не смогут этому помешать. Мы сможем сделать ему могилу, которую никто не разрушит. Для Блуберри. И для Найтмера. – Его целый зрачок стал тускло-серым ромбом, а разбитый приобрел синеватый оттенок. – Вы расскажете нам о Блуберри? – тихо спросил Блу. – И о Найтмере? – нерешительно добавил Эйри. Плечи Реда напряглись. Даст дернулся, чтобы встать, но передумал и сел обратно. Дрим с опаской проверил эмоции Блу и Эйри. К его облегчению и стыду, Блу не расстроился из-за Блуберри и из-за того, что его могли с ним сравнить. В отличие от Свап Андайн, которая тревожно сравнивала себя с другими версиями, Блу был слишком уверен в себе, чтобы бояться, что он всего лишь замена Блуберри. А вопрос Эйри был продиктован не любопытством, а сочувствием и уважением. Он хотел узнать о Найтмере, чтобы помнить того, по кому так тосковал Дрим. Поэтому Дрим, отвечая, смотрел прямо на Эйри. – Найтмер был добрым, – начал Дрим. – Мы всегда были вместе под Древом Чувств. Инк молчал. Он смотрел на кусок пирога в своей тарелке, словно не видел его. – Блуберри был смелым, – хрипло сказал Ред. – Я встретил его, когда возился со своей сломанной машиной и случайно попал в лабораторию Кэррота в Андерсвапе. Я чуть не призвал на него Бластер. А этот идиот даже не заметил, просто спросил, кто я и все ли со мной в порядке. Инк опустил голову, и его плечи затряслись. – Найтмера сложно было назвать "душой компании", – продолжал Дрим. – Он был скромным. Тихим. – Дрим гадал про себя, было ли это его натурой, или холодность окружающих вынудила его замкнуться в себе. – Он предпочитал общество животных, даже если те не всегда были ему рады. Он всегда находил раненых, тех, кто пытался спрятаться, и часами выманивал их, чтобы отнести к Древу и помочь. Тогда я не так хорошо умел лечить, но старался сделать все возможное. Я… всегда жалел, что не мог сделать больше. – Блуберри был просто неугомонным. Некоторые называли его занозой в заднице, – усмехнулся Ред. – Были бы у меня уши, они бы отвалились от бесконечных вопросов о Мультивселенной. Какой мой брат, есть ли у меня питомцы, есть ли у моего Бластера имя, есть ли Альтернативная Вселенная, сделанная из одних сладостей. Обо всем подряд. – Найтмер любил читать, – тихо сказал Дрим. – Наш мир вокруг Древа казался таким маленьким, даже с деревней рядом, и я всегда старался найти для него новые книги. Больше всего ему нравились книги о цветах, о новых местах и о животных. – Дрим постарался не думать о том, что некоторые из этих мест существовали только на страницах книг. Ред улыбнулся с долей грусти: – Блуберри обожал плести венки. Стоило ему найти цветочное поле, и считай, что на сегодня все твои дела отменяются. Но я не жаловался. В поле хорошо спится. Правда, потом просыпаешься весь в цветах. – Я помню, – с тоской улыбнулся Дрим. – Найтмер тоже плел венки. – А он когда-нибудь вплетал Эхо-цветы? – спросил Ред. – Блуберри однажды чуть не довел меня до запоя! Записал в него свой дурацкий смех, и эта хрень никак не хотела затыкаться. – Нет, у нас в Дримтейле не было Эхо-цветов. – Глазницы Дрима наполнились слезами. – Когда я услышал про Эхо-цветы, я подумал, как было бы здорово взять такой цветок и наговорить Найтмеру много хороших слов. Чтобы он мог слушать, даже когда меня нет рядом. – Так почему бы не сделать это сейчас? – спросил Блу. – Блу прав, – поддержал Скетч. – У некоторых Эхо-цветов есть специальные коды, которые защищают твои сообщения от перезаписи. Инк молчал. Он опустил голову и крепко зажмурился. Даст придвинулся к нему, тем самым оказавшись ближе к Дриму и остальным, но Ред лишь слегка напрягся, не более. – Ты в порядке, Инк? – спросил Даст. – Ага, – выдавил Инк. – Я так рад просто сидеть здесь и слушать вас. Вы говорите. О Блуберри. И о Найтмере. И этого больше не отнимут. Вас не отнимут. Плечи Инка поникли. Он отчаянно вцепился пальцами в тарелку с черничным пирогом. – Вы помните, – Инк рассмеялся, а следующая фраза прозвучала как всхлип: – Вы всегда будете помнить… – Будем, – подтвердил Дрим. Целый зрачок Инка засветился ярким золотом. А шрамированный вспыхнул нежно-зеленым цветом морской пены. Дрим не был уверен, какой эмоции соответствует каждый цвет, но в последнем он узнал надежду. Дрим не смог спасти Найтмера. Инк не смог спасти Блуберри. Но они спасли друг друга. Битва закончилась. Можно перестать сражаться. Можно помнить. Можно горевать.