Ч. 3. Глава 83. Библиотека

Вещи Даста лежали на его кровати такими аккуратными стопками, что его брат впал бы в восхищенный ступор. Сумка, цветочный венок, плюшевый медведь, выигранный на ярмарке в Зефиртопе, книги, что одолжила Химик. Все на месте. На кровати Инка царил хаос. Его вещи были свалены в беспорядочные кучи, в отличие от аккуратно разложенных вещей Даста. Даст смог бы в считанные секунды найти и достать что угодно, вытащив спрятанные припасы из-под вороха остальных вещей. Возможно, Инк подсознательно даже не рассчитывал забрать свои вещи, если все пойдет под откос. Учитывая, что произошло после того, как он впервые спас Даста, неудивительно, что он привык оставлять все позади. А может, Даст слишком много думал, и Инк просто чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы позволить себе немного беспорядка в гостевой комнате. Даст все еще не решался назвать ее "их комнатой", хотя допускал, что хозяева бы не возражали. Эта "гостевая комната" точно станет комнатой Даста в замке Зефиртопа, как и Инка, когда бы тот ни решил остаться. Топ, Астер, Химик, Эйри и остальные открыли свои двери для "Индиго" и "Нота". Искренне. Тепло. Без лишних вопросов и не требуя ничего взамен. Все это до сих пор казалось сном. До того, как Даст забрал Note!Инка из Маркеттейла, он и представить себе не мог такого исхода. Он был уверен, что умрет от рук Найтмера, в Омега-таймлайне или в собственном Дасттейле. Таков был его план. Что ж, планы меняются. Даст поправил шарф и взглянул на Фантома. Его призрачный силуэт был неподвижен, пока он то с тревогой смотрел на Даста, то задумчиво вглядывался в пространство. Даст положил свою магическую сумку рядом со стопкой книг и окинул взглядом остальных в комнате. Скетч, казалось, смотрел в никуда, погрузившись в изучение кодов. Дрим напряженно поглядывал на Даста и Фантома, но сдерживал свое сочувствие, возможно, понимая, что Даст не хочет его слышать. Блу выглядел более взволнованным, то сжимая, то разжимая кулаки. – Ты уверен, что не хочешь, чтобы мы пошли с тобой? – Это было бы очень плохой идеей, – ответил Даст. Инк энергично кивнул в знак согласия: – Дасттейл был под контролем Найтмера дольше, чем я вообще существую. Даст говорил, что ходил в лабораторию, но Подземелье вокруг нее?.. – Его зрачки померкли, став тускло-серыми. – Там будет плохо. – Думаешь, Дриму стоит пойти с вами, чтобы попробовать стабилизировать ситуацию? – спросил Блу. Дрим неохотно покачал головой: – Я не думаю, что готов. Я могу находиться в окружении негативных аур без боли, но тот негатив, которым обладал Злой дух, был неестественным. Дасттейл… – Он запнулся, затем начал новую фразу: – Там вообще не будет позитива. Мои силы могут вызвать проблемы, если токсичный негатив отреагирует на меня. – Проследите, чтобы Core!Фриск не вздумал туда соваться, – предупредил Даст. – Хоррортейл все еще пригоден для жизни, но Дасттейл мертв. Я не знаю, может ли он причинить ему вред. – Создатели сделали так, чтобы он никогда не смог туда попасть, а если бы и попал, то это причинило бы ему ужасную физическую боль, – тихо сказал Инк, и его глаза почти потеряли цвет. Даст коснулся его руки, чтобы вернуть его в реальность. – Вы уверены, что хотите идти в этом? – Даст кивнул на кепку Инка и плащ Скетча. – Когда я был там, воздух был пропитан пылью. – Он знал, что Найтмер только усугубил ситуацию. – Терра позаботилась о том, чтобы цветы не пачкались и не рвались. – Инк нервно теребил шарф, как будто хотел убедиться, что тот на месте. Даст вспомнил ту ужасную белую мантию, в которую Инка заставили одеться, и его передернуло. – Может, все-таки наденешь толстовку? Инк нерешительно кивнул. – Я могу почистить свой плащ, – отрезал Скетч. – Тогда я попрошу у Циркуса толстовку, – предложил Блу. Он выскользнул за дверь, но вскоре вернулся с синей толстовкой. Даст узнал в ней ту самую, которую выбрал Инк, пока их одежду чинили. Судя по растерянному выражению лица Инка, он совсем не помнил об этом. Он принял толстовку и натянул ее поверх майки и шарфа, спрятав шапку под капюшоном, а затем вернул Бруми и Гласси в чехол для посоха. Толстовка была ему почти как платье, опускаясь ниже колен, но Блу помог ему подвернуть рукава. – Лучше натяните шарфы на рот, – предупредил Даст. Скетч и Инк выполнили его просьбу. Инк тут же заколебался и опустил шарф: – Может, тебе нужен транспортный кулон, прежде чем мы уйдем? – Нет, спасибо. Здесь, в уютной и гостеприимной атмосфере Зефиртопа, Даст чувствовал скорее смирение, чем страх, но он не знал, как поведет себя, когда они окажутся в Дасттейле. Он предпочел бы запаниковать и срезать путь куда-нибудь в Дасттейле, чем снова оказаться в каком-нибудь карманном измерении в Пустоте. Инк снова натянул шарф на лицо: – Мы готовы? – Почти. – Даст бросил быстрый взгляд на Скетча и наклонился, чтобы заглянуть Инку в глазницы. – Если мой УР начнет чудить… – Ты не нападешь на нас, – перебил Инк. – Но если тебе так будет спокойнее: да, я буду защищаться. Даст чувствовал на себе взгляды Фантома, Дрима и Блу. Не в первый раз он задумался, как сильно их беспокоит их дружба и доверие Инка к нему. Они, конечно, искренне верили в то, что Даст изменился, но он чувствовал, что они немного сомневаются. В отличие от Скетча, они старались этого не показывать. Скетч поправил шарф на лице и сжал Скорча: – Если мы не вернемся через час, отправьте Графита с Дримом. – Хорошо, – согласился Блу. Насколько Даст слышал, Астер и Топ показывали Графиту, как работает обсерватория и код ее ночного неба. В этой Мультивселенной любопытство могло быть страшной вещью, но, по крайней мере, Графита интересовало устройство механизмов, а не живых существ. – Где ты хочешь появиться? – спросил Скетч у Даста. Именно он должен был открыть портал. Не потому, что Инк не мог, а потому, что Даст попросил об этом Скетча. Беспокойство Инка задевало сильнее любой боли или замешательства, которые он мог бы выказать по поводу выбора Даста. Потому что даже сейчас, после всего, Даст боялся, что тот подумает. Даст хотел быть лучше. Он хотел двигаться вперед. Но он не мог сделать этого, не столкнувшись лицом к лицу с последним осколком своего прошлого. – В Сноудине, – решил он. – Возле бара Гриллби. Скетч нарисовал портал. Дрим заметно напрягся и попытался скрыть свою реакцию, но Даст видел его ужас. Хранитель не стал их останавливать. Даст проверил, что его шарф плотно закрывает рот, и сделал то же самое для Инка и Скетча. Затем, сделав последний глоток свежего воздуха, он повел их через портал в Дасттейл. В свой собственный Дасттейл. Все вокруг Даста стало серым. Воющий ветер был настолько пронзительным, что погода в Кодатейле казалась тихой и спокойной. Ветер бил им в лица, яростно трепля плащ Скетча, так что ткань резко хлопала. Испуганный крик Фантома потонул в вое вихря, когда он бесполезно выставил вперед руки в перчатках, пытаясь остановить ветер, пронизывающий его бесплотное тело. Инк схватился за голову, стиснув зубы от боли, и Скетч поднял Скорча. Ветер не прекратился, но стал тише, огибая их вдоль щита, который создал Скетч. Даст понял, что задерживал дыхание, и теперь выдохнуть было больно. Воздух казался ледяным, обжигая грудь и горло. – Это было громко, – прохрипел Инк. – Спасибо, что приглушил звук, Скетч. Он пытался говорить непринужденно, но его глазницы были слишком расширены, и он продолжал прижимать руки к бокам черепа. Даст вспомнил мучительную тишину _____тейла и понял, что какофония воющего ветра могла причинить Инку физическую боль. Он молча сжал запястье Инка, слегка потянув на себя, и тот позволил ему убрать одну руку от головы, опустив другую. Даст слегка опустил серый (когда-то синий) капюшон Инка, но, к счастью, крови не было. – Ты… Слышишь меня? – с трудом выдавил Даст, отметив про себя, как резко это прозвучало. – Слышу, – подтвердил Инк. – Скетч? – Я цел, – сказал Скетч так же отрывисто, как и Даст. – Это было больно. Инк задумчиво кивнул. Он вгляделся в слегка затененную местность за пределами защитного пузыря. Угольный слой, созданный Скорчем, был тонким и полупрозрачным. Несмотря на это, отсюда не было видно бара Гриллби, только серый пейзаж. И это был не серый снег. – Не может быть столько пыли, – пробормотал Инк сквозь шарф. Несмотря на тусклость их цвета, его зрачки все равно казались яркими на фоне унылого пейзажа, светясь оранжевыми осколками и болезненным пурпурным иксом. – Просто не может. Хотленд извергся, что ли? Даст полагал, что будь это так, своды пещеры рухнули бы во время извержения. Но Подземелье осталось нетронутым. Ядро, должно быть, все еще работало. И все же воздух был холоднее, чем во время самых лютых метелей в Сноудине. Даст помнил, что здесь было много пыли, но не настолько. – Это все Найтмер, – понял Скетч. – Он питался твоими сожалениями и страхами, чтобы сделать Дасттейл еще хуже. Даст уставился за пределы защитного поля Скетча, едва различая хоть что-то на этом негостеприимном пустыре. Если в Сноудине все так плохо, то что тогда в Руинах и Новом Доме? Неужели Истинная Лаборатория – единственное уцелевшее место? «Да. Потому что Найтмер был мелочным садистом». – Даст? – Зрачки Инка изменились, превратившись в розовато-синие осколки и светло-серую слезинку. – Здесь нет Сброса. Даст уже знал это. Он знал это задолго до того, как Найтмер вцепился в него когтями и разрушил мир, который Даст так отчаянно пытался сохранить, чтобы еще больше мучить его. Даст задумался, не было ли это конечным планом Найтмера: позволить Дасту вернуться и найти дом, где он не проживет и дня, если только не поселится рядом с трупом человека, ради убийства которого он пожертвовал всем. Даст умер бы в одиночестве во тьме и вернулся бы к Найтмеру с осознанием того, что он продолжал (и будет продолжать) убивать, чтобы сохранить мир, который давно мертв. Фантом подплыл ближе к Дасту, не касаясь его капюшона или плеча, но его взгляд был тяжелым, как бремя грехов, ползущих по его спине. Его призрачный голос был таким тихим, что Даст был уверен, что его не услышит даже Инк: – Прости, Даст, но я должен сказать. Ты правда ждешь, что они тебя осудят? Холод в костях Даста не имел ничего общего с воздухом. Неужели он и правда этого ждал? Неужели он отчасти хотел привести Инка и Скетча в Истинную Лабораторию и показать, что там осталось, в качестве еще одного акта самобичевания и призыва к осуждению? Даст знал, что это не так. Он привел их сюда не в надежде, что Дасттейл можно будет спасти, это было ясно как день. Мир был мертв, как и его обитатели. Инк не мог просто щелкнуть пальцами, покопаться в кодах и вернуть Дасттейлу хоть какое-то подобие жизни. Дрим не смог бы выстоять на этом пыльном ветру и очистить воздух от яда. Создатели всегда считали это место владением Найтмера, но никак не Даста. Если бы Даст в самом начале узнал, кто такой Нот, и притащил сюда Инка, он даже боялся представить, что сделал бы с "Создателем", на которого свалил всю вину. Он знал, что в любом случае возненавидел бы себя еще больше. Некая часть Даста в любом случае будет ненавидеть себя. Но слишком многое изменилось, чтобы позволить этой ненависти разрушить его. – Я могу попытаться оттеснить ветер, – предложил Инк, но напряжение в его плечах выдавало, что это будет непросто (и возможно, болезненно). – Что ты хотел увидеть? – Ничего, – внезапно понял Даст. – Мне ничего не нужно было видеть. Здесь для меня ничего не осталось. Он не ожидал, что Инк, Фантом и Скетч поймут его. Но, увидев сострадание в глазах Инка, гордость Фантома и одобрительный взгляд Скетча, Даст знал, что они поняли. В _____тейле и собственном пустом Дасттейле Фантома для них тоже ничего не было. Даст смотрел на клубящуюся пыль, которая преследовала его в самых страшных кошмарах. Она продолжит преследовать его во снах, но больше не сможет душить и удерживать здесь. У него осталась лишь одна просьба. – Изолируйте Дасттейл и поместите его в стазис. Не нужно, чтобы какие-нибудь заблудшие души случайно попали сюда и погибли. – Хорошо, – согласился Инк. – Хочешь оставить для себя открытый доступ? Даст просто помотал головой.

***

"Ты можешь безопасно войти в «Что-то новое» и Перезагрузить его". Сообщение появилось на клочке бумаги и упало рядом с Киллером. Он несколько секунд пялился на него, затаив дыхание и борясь с желанием швырнуть бумажку в огонь. Затем он злобно оглядел окружающий их с Калором и Хоррором лес, сжимая в руке нож. Они втроем укрылись на пустой Поверхности АВ. Отсутствие пыли говорило о том, что здесь никогда никто не жил, а не о том, что все были убиты. В любом случае это место не пользовалось популярностью у жителей Мультивселенной. Киллер понятия не имел, как Скетч их нашел. Он подумал, уж не намек ли это на их долг за транспортные кулоны, а также предупреждение, что Модератор в любой момент может их выследить… Калор заглянул через плечо Киллера, чтобы прочитать записку: – Хм. Это почерк Шейда. …Или нет. – Шейд все такой же стремный мудак, – пробормотал Киллер себе под нос. Калор бросил на него понимающий взгляд. Киллер фыркнул в ответ (хоть и знал, что тот видит его насквозь). Хоррор в свою очередь лицемерно фыркнул. Он взял палку и начал ковырять костер. – Ты и правда можешь Перезагрузить? Киллер подавил желание злобно ухмыльнуться и начать подкалывать, давя на больные точки Хоррора (пока тот не заметил у него никакой слабины). Они больше не были под контролем Найтмера. Найтмер исчез. И скатертью дорога. – Не знаю. Давно это было. – Если ты сделаешь Сброс с нами, я не уверен, куда нас забросит, – заметил Калор. – Поэтому вас там не будет, придурок, – огрызнулся Киллер. Калор видел его насквозь, как обычно. Если бы кто-то сказал, что Калор знает Киллера лучше, чем он сам, это, скорее всего, было бы правдой, а не преувеличением. Киллер поспешно запер эти мысли в самом дальнем уголке сознания. – Ты не боишься, что это ловушка? – настаивал Калор. – Если Шейд нас предаст, значит, его подменили или что-то в этом роде, – признал Киллер. – Он слишком мягкий и сентиментальный для подобных трюков. Шейд может и не был таким болтливым, как Калор, но всегда поддерживал его в попытках помочь Киллеру, несмотря на все угрозы и попытки оттолкнуть их. Он не святой, но уж точно лучше многих Гастеров, которых Киллер встречал в Мультивселенной. Хотя, учитывая, что большинство этих Гастеров обитали либо в атакуемых, либо в захваченных мирах, ему в основном попадались одни злодеи и результаты их экспериментов. Этот понимающий взгляд Калора был раздражающе (и дискомфортно) проницательным. – Тебе не обязательно уходить прямо сейчас. – Мне нужно, – отрезал Киллер. – Если Шейд так заинтересован, то сам скажет вам, когда появиться. Он активировал свой транспортный кулон и исчез, не дожидаясь ответа Калора. Киллер возник в темном Зале Суда. К его удивлению, трупа Фриска нигде не было. Зато в тронном зале остался прах Азгора. Киллер вспомнил, как шел по снегу, оставляя следы, пока перед ним не возникло темное, еще более искаженное отражение его самого, с колышущимися на ветру щупальцами. В тот день Киллер окончательно потерял свой шанс на счастливый конец. По крайней мере, так утверждал Найтмер, злорадно описывая, что могло бы случиться, если бы Киллер не принял своего нового Короля. Киллер даже не мог вспомнить, в чем заключалась его сделка. Ни с Чарой, ни с Найтмером. Он даже не помнил, была ли это вообще "сделка", или его просто довели до ручки, пока он не сломался. Он совершенно не помнил своих мыслей и чувств, да и чувствовал ли он хоть что-то тогда или был слишком оцепеневшим. Он еще помнил, как сломался в первый раз, когда убил Папируса. И как смеялся в последний раз, пронзая шею брата под одобрительным взглядом Найтмера… …Или это был Папирус из другого мира? Он уже не помнил. Но был один способ это выяснить. Киллер поднял руку и призвал кнопку, которую не видел целую вечность. СБРОС Киллер открыл глазницы и увидел серые и золотые тона. Он оказался не в Сноудине, как ожидал, а у входа в Руины. Он был под горным входом, где росли цветы, а не у двери. Фриск лежал мертвый у его ног на ковре из золотых цветов. Киллер его не помнил. Он не помнил, был ли этот Фриск похож на человека Даста, или же им тоже манипулировал Чара, прежде чем переключить внимание на Киллера. (А Чару тоже изменили Они?) Киллер не помнил точно, как именно и когда он стал более Решительным, чем человек, но смутно припоминал, как дернул его за душу, когда тот падал в Подземелье. Дополнительная сила гарантировала смерть от удара. Неподалеку Киллер заметил знакомый разорванный цветок. Две угрозы мертвы. Три, считая Чару. Может, это и не тот самый момент, когда Киллер перехватил контроль над таймлайном у Фриска или Чары, но, видимо, именно тогда Создатели решили, что это произошло. Со слов Калора, Фриска могли создать уже трупом или сбросить в Подземелье после смерти. Или же Фриск был жив лишь мгновение после появления, чтобы погибнуть прямо перед тем, как Киллер официально взял таймлайн под контроль и убил Чару. Прошло слишком много времени с тех пор, как Киллер был здесь, чтобы даже пытаться что-то вспомнить, и нож в его руке мог указывать на любой из вариантов (труп, падающий в Подземелье, когда призрак и цветок пали от его клинка, или короткая вспышка удивления от падающего в Подземелье, когда призрак и цветок пали от его клинка). В любом случае финал был один: Фриск, Флауи и Чара не были спасены. Никакая Перезагрузка не могла их вернуть. Видимо, Создатели посчитали их бесполезным балластом в истории Киллера или персонажами предыстории, которым место в прошлом. (Черт. Неудивительно, что Инк, как и Киллер, так отчаянно пытался доказать свою полезность своим боссам). Эх, что ж, не повезло Фриску и Флауи. (И Чаре?.. И Чаре. Если его действительно изменили так же, как и Киллера). Киллер ничего не мог поделать. В любом случае он их не помнил. Большинству других было бы не по себе из-за кучи мертвых детей, но Киллер убил слишком многих и повидал слишком много дерьма в Мультивселенной, чтобы переживать. Может, когда-нибудь это изменится. Может, горе Ториэль пробудит в нем хоть какие-то чувства, если у Киллера когда-нибудь хватит духу встретиться с ней. А может, и нет. Одно было ясно наверняка: он не останется здесь надолго, чтобы Ториэль не наткнулась на него рядом с телом. Киллер телепортировался обратно в Сноудин, пока Ториэль его не нашла. Он не хотел, чтобы его увидели. Не потому, что он что-то скрывал, а потому, что не желал драться с Ториэль. Он не Санс. Он Киллер. И им останется. Ему не нужно менять Стадию, чтобы снова поддаться жестоким инстинктам и случайно убить ее. (И возможно, он не хотел слышать ее горестный крик, когда она найдет еще одного ребенка, которого не смогла спасти). Киллер притаился у знакомого поста Часового, почувствовав, как позади него возникли Калор и Хоррор. Он не обернулся, продолжая смотреть на тропу. Снег захрустел под тяжелыми сапогами, и в поле зрения появился Папирус. Он ли это? Или это замена, созданная кодами, чтобы "Что-то новое" не сломалось? Появилась записка. Киллер позволил ей упасть на ладонь и прочитал сообщение от Шейда. "Это он". Любопытный, липкий, поддерживающий мудак. Киллер игнорировал свою бешено колотящуюся душу в форме сердца. Это сработало. Найтмер не заставил его Перезагрузиться и убить собственного брата после того, как Киллер стал угрозой для всей Мультивселенной. Этого было достаточно, чтобы спасти Папируса и многих других. Чара мертв. Фриск мертв. Флауи мертв. Но Папирус, Ториэль, Андайн, Меттатон, Альфис и остальные обитатели Подземелья "Чего-то нового" живы. Это несправедливо по отношению к погибшим (впрочем, справедливости в этом мире мало), но Киллер был готов ухватиться за любую искру надежды. Хоррор прочитал сообщение, и его лицо перекосила мучительная гримаса зависти и горя. Раньше Киллер бы просто посмеялся над ним. Подумать только! Один из этих грязных братоубийц смог вернуть своего брата, а Паприка мертв навсегда. И все только потому, что Найтмер решил не мучить Киллера, заставляя его Перезагружать мир и убивать всех снова, уже после его вербовки. В этом небольшом, но важном смысле Киллер победил. (И в этом же смысле Киллер мог бы даже назвать себя счастливчиком). Но начинать драку с Хоррором в Сноудине "Чего-то нового" ему совсем не хотелось. – Нам пора уходить, – сухо сказал Киллер. – Подожди, – внезапно перебил Калор. От умоляющего тона его голоса по позвоночнику Киллера пробежали мурашки. – Пожалуйста, выслушай. С его точки зрения, ты просто исчезнешь. – Да плева… – Киллер осекся, вспомнив, что у Калора так и не было возможности попрощаться со своим Папирусом. И разве его Папирус вообще помнил о его существовании? – Ах ты, манипулятор хренов. Калор не обиделся на его (защитную) агрессию. – Я не это имел в виду. Мы можем уйти. Слишком поздно. Киллер уже натянул капюшон и вышел из леса. Он сделал всего пару шагов, когда понял, что совершил ошибку. Найтмер заставлял Киллера убивать всех встречных Папирусов, когда был не в настроении поручать это Дасту. Стресс и эмоциональные потрясения часто толкали Киллера к поздним Стадиям, как и хотел Найтмер. А если Найтмер не хотел этого, то просто манипулировал душой Киллера, делая его абсолютно безжалостным. О чем, черт возьми, думал Киллер, приближаясь к своему брату? Нужно уходить. В этом не было нужды, но он обернулся в поисках короткого пути. Киллер совсем забыл про свой кулон. Ему нужно было уходить. Но было уже слишком поздно. Позади него захрустел снег под сапогами. – Санс! Вот ты где. Ты еще не откалибровал… – Папирус запнулся. – С тобой все в порядке? Плечи Киллера напряглись. Он опустил голову, пряча лицо под капюшоном. Он держал руки в карманах, сжимая кулаки и заставляя свою душу сохранять форму сердца. Каким-то чудом ему это удалось. Голос Папируса стал мягче: – Санс? Киллер почувствовал, как по щеке что-то потекло. Он повернулся, и на лице появилась инстинктивная ухмылка. – Не называй меня… Киллер увидел брата, и слова застряли в горле. Папирус выглядел так же, как и всегда. Как и сотни других Папирусов, которых Киллер безжалостно убивал. Его броня гордо сияла. Его шарф развевался на легком ветру. На лице читалось беспокойство и сочувствие. Но в отличие от других Папирусов, это не альтернативная версия брата Киллера, который мог бы принять его за своего. Это был его брат. Его Папирус. Его семья. Его… прежний дом. (Можно ли его еще считать "домом"?) Папирус опустился на колени в снег. Он не пытался обнять Киллера, хотя явно очень этого хотел. – Брат, ты плачешь. Киллер в панике отступил назад. – Не трогай. – Он торопливо вытер щеки рукавом. К его удивлению и замешательству, на ткани не осталось черных пятен. Слезы не были густыми и липкими, как те черные потоки, к которым он привык. – Я не буду, – заверил его Папирус. – Что-то случилось? Расскажешь мне? – Нет, – только и смог выдавить Киллер. – Хорошо. – Папирус не стал вставать. Он остался на месте и ободряюще улыбнулся. – Может, уйдем отсюда? У меня есть свежие спагетти на обед. И на ужин! Киллер молча покачал головой. – Понимаю. А что ты хочешь? Отказ Киллера не задел Папируса. Он оставался таким же понимающим и участливым. Он пытался разобраться, но не давил в попытках добиться ответа. Киллер не заслуживал всего этого, но все равно получал. Киллер был первым, кого завербовал Найтмер. Он гордился УР, которого достиг с таким трудом (он не позволял себе думать иначе, а если и пытался, Найтмер быстро ставил его на место), соревнуясь с не желающим этого Дастом. Даста заставляли убивать, ему приказывали, его пытали, пока он не подчинялся, потому что Найтмер хотел, чтобы тот страдал и ненавидел себя все больше и больше (тогда как Киллером манипулировали другими, но не менее жестокими способами). Киллер считал, что Даст заслужил это наказание (за то, что посмел думать, что может сопротивляться Найтмеру), и видел в этом угрозу себе, своему положению. Киллер был первым. Это делало его особенным. (Он должен был быть особенным, должен был быть полезным, должен был быть тем, кем хотел его видеть Найтмер, иначе он был бы просто расходным материалом). Он был любимчиком Найтмера (для личных манипуляций, проявления своей воли, для контроля). Он убивал, не задавая вопросов, пытал без угрызений совести, культивировал негатив так тщательно, что обеспечил себе место, чтобы его никогда не предали и не заменили. ("Нет! Санс, стой! Я могу быть полез…"). Он доказал, что достоин своего положения (чтобы не скатиться по шаткой жалкой лестнице вниз и не стать очередной жертвой, как Даст). Киллер удивлялся, как Папирус вообще мог его узнать. Он сам едва узнавал себя. И он скорее разорвет свои собственные коды, чем позволит называть себя "Сансом". Он не Санс. Он не хотел быть Сансом. Он Киллер. Если бы кто-то посмел предложить Киллеру другое, менее жестокое прозвище, он, скорее всего, просто врезал бы ему по снисходительной невежественной роже. Даже если бы это был Калор. Хотя, возможно, не Инку (ведь Киллер причинил ему столько боли, что не понимал, как тот вообще мог на него смотреть). Инк никогда бы не стал переименовать Киллера. У него были те воспоминания о Киллере. Калор тоже не стал бы пытаться. Он слишком хорошо его знал. Принять другое имя значило бы отречься от того, кем он был и кем стал, как по своей воле, так и под влиянием других. Он Перезагрузил "Что-то новое", но не мог воскресить тех, кого убил. Он всегда будет убийцей. Попытка отрицать это означала бы игнорировать кровь и пыль на своих руках. – Я ухожу на какое-то время, – хрипло сказал Киллер. – Я хотел попрощаться перед уходом. – Думаю, я понимаю, – сказал Папирус, хотя и не должен был понимать. Он понятия не имел о существовании Мультивселенной или даже других временных линий. Он не знал, почему его брат так сильно изменился со вчерашнего дня. Но он не стал давить на Киллера. Не стал требовать объяснений. Он просто медленно и осторожно обнял его. – Ты всегда можешь вернуться домой. Твои друзья тоже приглашены. Папирус видел Калора и Хоррора. Конечно, видел. Он всегда был наблюдательнее, чем думал Киллер. Киллеру стоило бы что-то сказать. Предупредить об Омега-таймлайне и их грязных играх. Может, попросить попрощаться с Андайн за него. Или приглядывать за Ториэль, его старой подругой за дверью. Или даже передать Альфис никому не рассказывать о других Сансах, которых она видела на камерах наблюдения. Но он ничего этого не сказал. Это казалось неискренним. Чара, его собственные убийства без его влияния, столетия под контролем Найтмера… Прошло слишком много времени, чтобы он чувствовал хоть какую-то привязанность к кому-либо в "Чем-то новом". Может, когда-нибудь он во всем разберется, и это изменится. А пока он мог хотя бы попрощаться. – Увидимся. Да, и еще кое-что. Скоро тут может появиться странный черно-белый ребенок. Его зовут Core!Фриск. Он… ну, в общем, нормальный, но если он спросит, ты меня не видел. Лады? – Ладно, – согласился Папирус. – До свидания, брат. Киллер вернулся к Калору и Хоррору. Они дождались, пока Папирус вернется на свой пост, и ушли. Они снова оказались в той же Альтернативной Вселенной. Красный глаз Хоррора все еще горел гневом, но Киллер понимал, что он направлен не на него. – Куда теперь? – Куда угодно, только не обратно, не к союзникам Омега-таймлайна и не в пустоту, – ответил Киллер. – Я бы не отказался сейчас от тихой уединенной Поверхности, – обмолвился Калор. Он не стал говорить ни о Папирусе, ни о "Чем-то новом", ни о том, что только что произошло. Не упомянул он и свой родной мир. Похоже, не только Киллер не хотел возвращаться домой и видеть своего брата. И Киллер отчитал бы его, если бы не понимал. Хоррор не был готов увидеть то, что осталось. Киллер не был готов принять то, что получил обратно. Калор не был готов столкнуться с тем, что потерял. То, что когда-то было их домом, больше не казалось домом. Может, уже никогда и не покажется. Но возможно, они смогут научиться доверять друг другу и поддерживать друг друга, пока все не изменится.

***

Только вернувшись в Зефиртоп, Инк заговорил о Дудл-сфере. Ему больше не нужно было скрывать тревогу за показной веселостью, и Инк, немного замявшись, предложил Дасту, Дриму, Блу, Скетчу и Фантому пойти туда вместе с ним, добавив, что собирается пригласить и Core!Фриска. Скетч чувствовал, что он что-то недоговаривает. Он не был настолько эгоистичен, чтобы думать, что эта нерешительность Инка связана с ним. Скорее всего, все дело в Создателях и Удалении. Скетч все равно отказался от приглашения, сказав, что хочет навестить Раса. Это была правда. Ему действительно хотелось узнать, как Рас обустраивается на Поверхности Андерсвапа. Но еще Скетч не был готов возвращаться в Дудл-сферу после того, что там натворил. Сначала он попытался не пустить туда друзей Инка. Затем использовал ее для поиска Инка. А в последний раз он попытался погрузить всех в стазис и в итоге случайно вытянул все краски Инка. Так что нет, Скетча совершенно не тянуло в Дудл-сферу. Он прямо сказал об этом Инку, желая внести полную ясность, чтобы Инк не подумал, что дело в их отношениях. Инк все понял и крепко обнял Скетча перед тем, как они разошлись через разные порталы. Андерфелл, который выбрался на Поверхность, тот самый, с прекрасным видом на озеро и маленьким придорожным киоском, пережил последнюю злобную попытку Создателей сохранить контроль. На этот раз Скетч не собирался стирать память владельцу киоска. Он подошел и купил две дюжины кренделей. На этот раз он выбрал разные вкусы: обычные, соленые, с чеддером, с чесноком и пармезаном, "пицца", с медовой горчицей, с кунжутом, "все в одном" и с корицей и сахаром. Владелец ларька с радостью принял заказ и сделал ему скидку. Когда Скетч заглянул в коробку, там оказалось двадцать семь кренделей вместо ожидаемых двадцати четырех. Продавец положил лишние, не попросив денег. Это ошибка? Или он чего-то ждал взамен? «Нет. Он просто добрый». Скетч поблагодарил владельца ларька. – Всегда пожалуйста, – тепло ответил тот. – Надеюсь, вам и вашим друзьям понравится. – Им понравится, – подтвердил Скетч. Он отошел подальше, прежде чем открыть портал. Возможно, когда-нибудь этот инкодовый мир откроется Мультивселенной благодаря Core!Фриску. Но Скетч не хотел быть тем, кто представит их остальным. На самом деле ему не нравилась эта идея. У него были другие дела. Скетч появился прямо у двери Раса и постучал. И просто прошел сквозь закрытую дверь, не дожидаясь, пока Рас поднимется из-за стола. Рас тут же опустился обратно на стул, приподняв бровь и слегка усмехнувшись: – Конечно, просто входи, как к себе домой. – Ты знал, что я там, – заметил Скетч. Он взглянул на телефон Раса, лежавший на столе. Тот читал статью, приветствующую новых монстров и людей в Андерсвапе. Ниже была заметка о том, что Амальгаметы вернулись в свои семьи и хорошо обосновались. Скетч поставил коробку с кренделями на стол: – Я принес мягкие крендели с разными вкусами. Можете считать это подарком на новоселье. Я сделал так, чтобы они оставались теплыми, используя доступные коды. – Спасибо. Отец и остальные точно оценят. – Рас заглянул в коробку и сразу же схватил медово-горчичный кренделек. – Такой редко встретишь. Обычно он бывает твердым и хрустящим. – Мне тоже стоит попробовать? – спросил Скетч. – Если хочешь. Скетч осмотрел крендельки. Каждого вида было как минимум по две штуки. – Обычный я уже пробовал. Какой вкус посоветуешь? – Ты любишь сыр? – спросил Рас. Скетч кивнул: – Да. Я сам готовлю домашние макароны с сыром. – Тогда, может, с пармезаном или с чеддером? – предложил Рас. Скетч выбрал с чеддером. Вкус оказался очень приятным. Он решил, что обязательно купит таких для Инка и его друзей. – Блу сейчас с Инком в Дудл-сфере, вместе с Дримом и Дастом. Рас откинулся на спинку стула, продолжая жевать свой крендель. – Я доверяю своему брату. Скетч вспомнил их первый настоящий разговор, до того, как все пошло наперекосяк. – Я доверяю Инку. По-настоящему и до конца. На этот раз. Рас положил крендель на салфетку и наклонился вперед. – Волноваться – это нормально. – Это не единственное, что меня беспокоит. – Скетч опустил взгляд на свой крендель, обводя его контуры кончиками пальцев. – Как там Свапстер? – Наслаждается свободой. И жизнью. И обнимается. – Рас полез было в карман, но передумал и снова взял крендель. – Правда, иногда по утрам его объятия немного отчаянные. Скетч нахмурился: – А как ты себя чувствуешь по утрам? – Я смотрю в окно на солнце. Иногда мне нужно время, чтобы уговорить себя открыть глазницы. – Рас указал последним кусочком кренделя на Скетча. – Только не говори Чаре. Он и так корит себя. – Я не скажу ни слова, – пообещал Скетч. – Хорошо. – Рас доел крендель. – То же самое касается и меня, знаешь ли. Скетч знал. Он знал, что может открыто говорить с Расом. О Дудл-сфере, о своих давних страхах за Инка, о постоянном присутствии Даста, о Графите, обо всем. Это было странное, но такое приятное чувство – доверие. Возможно, потому, что на этот раз Скетч знал: этого не отнять, если только он сам не захочет. – Спасибо. Думаю, я бы предпочел просто посидеть в тишине на солнце, если ты не против. – Не вижу никаких проблем, – согласился Рас. – Как насчет прогуляться в парк? Я покажу тебе, где хочу поставить свой ларек с хот-догами. – На этот раз это законно? – уточнил Скетч. Рас рассмеялся: – Ага, все будет по закону. Я оформляю все документы. Я готов приложить усилия. Потому что и ларек с хот-догами, и тот Андерфелл, и Поверхность Андерсвапа, и их свобода, и Рас – все это навсегда.

***

Инк крепко сжал Гласси в руке, уверенно опираясь им о землю одного из парящих островов, когда вошел в Дудл-сферу. Шаги его были тверды, боль при ходьбе отступила, но ему нужна была опора. Ему нужно было чем-то занять руку, чтобы не хватать отчаянно Дрима, Даста или Блу и не тянуть их за собой, боясь потерять, если он не будет держать их рядом. Вскоре рядом с ними на острове появился тихий и сосредоточенный Core!Фриск, заново оглядывая ядро Мультивселенной. Потребовался звонок Блу, чтобы связаться с ним из Зефиртопа и договориться о встрече, но Инк не мог открыть мир Топа и Астера, как открывал другие. Это было не ему решать. Core!Фриск понимал это, пусть и с горечью осознавая истинную причину своих прошлых слепых зон. Но другие миры могли подождать. В Дудл-сфере их ждала Библиотека Удаленных. Инк столько раз пытался заставить хоть кого-то заметить Библиотеку. Он говорил, писал, вел, умолял, даже пытался силой тащить других к ее входу. Но никто не замечал ее, переступая порог. Никто не мог увидеть бесконечные ряды высоких полок, забитых книгами. В лучшем случае они полагали, что Инк показывает им пустой уголок Дудл-сферы. В худшем решали, что Инк ищет идеи, чтобы заполнить "пустоту". Затем они забывали, что Инк вообще хотел им что-то показать. И Инк расплачивался за это. Создатели часто заявляли, что у Них "новый сценарий" с его участием, но теперь Инк мог принять правду и увидеть закономерности. Его бросали в опасные ситуации или жестоко использовали как Сосуд, после того, как он пытался рассказать об Удаленных, или часами плакал в своем уединенном домике, или немного медлил с ответом, когда Создатель требовал его присутствия. Инк не мог унять дрожь, ведя Дрима, Даста, Блу, Core!Фриска и Фантома к Библиотеке. Не только от предвкушения, что он наконец сможет показать ее другим, но и от страха, что они до сих пор не могут ее видеть. Но теперь они точно могли видеть. Дрим уже был внутри. И Создателей больше не было. Инк все еще ждал гнева Создателей, хватки грубых невидимых рук, боли, пронизывающей кости, оставляя новые шрамы от Удаления. Возможно, ему никогда не избавиться от этого напряжения в ожидании Их реакции, удара или даже просто повышенного тона. Возможно, эти инстинкты, как и оставленные Ими шрамы, останутся навсегда. – Инк? – Даст осторожно коснулся его плеча кончиками пальцев, а затем положил руку на предплечье. – Ты с нами? Инк кивнул. – Ты хотел нам что-то показать? – мягко напомнил Core!Фриск. Инк снова кивнул. Объяснение цели их пути словно застряло у него в голове. Он знал, что теперь они могут узнать об Удаленных в полной мере и без риска. Но все еще боялся, что заговорит, а они никак не отреагируют. Дрим уже смотрел в сторону скрытой ниши, где находилась Библиотека. Он знал, куда они идут. И выглядел таким же взволнованным, как и Инк. Как ни странно, это придало Инку сил сделать шаг вперед. Инк поместил Гласси себе за спину, погладил Бруми и схватил за руки Блу и Даста, потянув их за собой. Они без колебаний последовали за ним, а Фантом парил рядом с Дастом. Теперь он мог свободно перемещаться и осматривать другие острова, бумаги и ведра, но предпочел остаться с ними. Инк крепко держал Блу и Даста за руки. Они шли за ним даже тогда, когда он словно шагнул с края острова в золотое небо. Замерцал золотистый свет, и они прошли сквозь двери. Инк не выпускал их рук, глядя на бесконечные ряды полок. У самого входа стоял одинокий стол, заваленный стопками пустых и наполовину исписанных блокнотов. Это место было слишком пропитано болью, чтобы быть убежищем, но в конечном итоге оно помогло сохранить всех. Не только Удаленных, но и тех, кто еще существовал и будет существовать. – Это Библиотека Удаленных, – прошептал Инк. – Здесь есть все. По крайней мере, все, что я успел записать. Я не успел закончить историю оригинального Эррора. Или Андерфеллов, что были Удалены. Или воспоминания всех обо мне. Жизнь Блуберри полностью записана, если… если вы… Они смотрели на него. Все четверо. Их взгляды были ясными и внимательными. Они слушали. Они слышали каждое его слово и запоминали. В глазницах Дрима стояли слезы, и он шагнул вперед, заключая Инка в объятия. Инк все еще крепко держал Блу и Даста за руки. Они обменялись взглядами, и Блу тоже обнял своих товарищей из Звездных Сансов, Core!Фриск прижался к Инку сбоку, а Даст подошел сзади и положил руку ему на спину. Он не знал, но его ладонь легла прямо на шрам, оставшийся после Удаления Блуберри и его Андерсвапа. – Мне нельзя было делать что-то просто для себя, – выпалил Инк. – Они постоянно напоминали мне об этом. Дом был для гостей. Моя одежда – это униформа. Создатели утверждали, что Дудл-сфера принадлежит Им, а не мне. Но Создатели так и не смогли найти Библиотеку. Им было плевать на мои записи об Удаленных. Для Них все эти миры и существа были неудавшимися проектами, которым не стоило существовать. Но я помню каждого из них. Я не мог оплакивать их ни с кем. Но теперь вы здесь. Вы здесь. Блуберри вон там. Инк попытался указать на полку, где хранились его записи о существовании Блуберри. Карандаш выскользнул из пальцев и упал на пол Библиотеки, прокатившись, пока не ударился о ботинок Даста. Инк даже не помнил, как взял его со стола. И не помнил, как создал пустую книгу, хотя Бруми сообщил ему об этом. Инк смотрел на пустые страницы, а в голове проносились незаписанные истории Удаленных. Даст обнял Инка, крепко прижав его к себе, когда он попытался сжаться в комок. Душа Даста билась немного быстрее обычного, но он дышал медленно и ровно, продолжая обнимать Инка, даже когда того переполнили эмоции и его чуть не вырвало. Он давился краской, отчаянно пытаясь не запачкать все вокруг и случайно не испортить драгоценные блокноты. – Так много миров и существ погибло или исчезло, – прохрипел Инк. – Я не понимаю, почему. Ведь Создатели создали их. Как Они могли насылать Эррора на свои же миры? Как Они могли решить Удалить свои собственные творения? Стереть их не только из реальности, но и из памяти всех, чтобы для остальных их никогда и не существовало… «Почему Они не любили их? Почему Они не хотели, чтобы их кто-нибудь помнил?» Инк не задал эти вопросы вслух, потому что, как бы ни старались его друзья, они не смогли бы дать полный ответ. Даже сами Создатели не смогли бы ответить честно, ведь это означало бы взглянуть на себя со стороны, а мало кто из Них был способен на это. – Инк?.. – спросил Core!Фриск дрожащим шепотом. – Так… сколько всего Удаленных? Хм. Кажется, он начал осознавать масштаб трагедии. Это будет больно. Инк машинально вернулся к старым привычкам и не смог сдержать смех. – А сколько у меня шрамов? – Стыд скрутил его изнутри, и он крепче сжал края кофты, висевшей на поясе. – Пожалуйста, не пытайтесь сосчитать. Core!Фриск содрогнулся, глядя расширенными глазницами на бесконечные полки, заставленные сотнями Удаленных, о которых он либо не знал, либо не мог вспомнить. – Мы не будем, – сказал Блу, глядя Инку в лицо, а не на его открытые руки. По крайней мере, он больше не думал, что это татуировки. И он не из тех, кто пялится. Блу был слишком добрым для этого. Сквозь страх и шок пробилось тепло, и Инк вспомнил, как дышать. – Простите. Я немного… – Он резко вдохнул, но это прозвучало напряженно. – Простите. Мне все еще не верится. – Мы понимаем, – заверил его Дрим. Он перевел взгляд с лица Инка на полки. – Тебе слишком тяжело здесь находиться? Инк тут же покачал головой: – С вами – нет. – Он посмотрел на груды блокнотов и почувствовал прилив горя и усталости. – Но мне нужно записать информацию о последних Удаленных… – Мы останемся с тобой. Инку потребовалось время, чтобы осознать и переварить предложение Даста. – Что? – Мы побудем с тобой, пока ты здесь, – повторил Даст. – Ты можешь рассказать нам все, что захочешь, и о ком угодно, – добавил Дрим. – Тебе не нужно справляться с этим в одиночку. Core!Фриск твердо кивнул. Это было больше, чем Инк смел мечтать. Его горе, словно тень, отступило под натиском надежды, а благодарность согрела его глаза, окрасив их в сияющие розово-золотые оттенки. – Спасибо. И они принялись за работу. Дрим и Блу по очереди записывали все, что рассказывал Инк. Core!Фриск, Даст и Фантом просматривали полки в поисках записей о прошлых Удаленных, связанных с недавно погибшими, чтобы дополнить записи. Они внимательно слушали истории жизни Удаленных. Они никогда не встретят их. Они никогда не увидят их миры. Но они будут их помнить. Инк был не один. Даже в Библиотеке кто-то был. Создатели исчезли, но Инк и Мультивселенная продолжат жить. Его больше никогда не заставят молчать. Он никогда не будет по-настоящему одинок. Когда Даст не смог найти книгу, связанную с Удаленным Андерфеллом (один и тот же Создатель создал и Удалил оба мира), Инк поднялся со стула, чтобы достать ее с одной из высоких полок. У него были краски, а снаружи их было еще больше. Они не закончатся. Ему больше не угрожало наказание или Падение за то, что он говорил и чувствовал. Ему больше не нужно подавлять свои эмоции. Ему не нужно делать вид, что ничего не случилось. Это было болезненное, но в то же время такое освобождающее чувство. Он будет жить. Они все будут жить. Они помнят. Он не один. Инк рассеянно взглянул на полку с блокнотами. Хотя печаль всегда будет с ним, он чувствовал себя легче пушинки. Лестница, которой он обычно пользовался, осталась нетронутой в конце полки. Даст увлеченно рылся на нижних полках, а Фантом потрясенно таращился на Инка. – Даст? – Чего? – отозвался Даст. – Даст, Инк парит! Core!Фриск остановился и посмотрел вверх. А потом еще выше. – Ну и ладно, – рассеянно сказал Даст, нахмурившись и не отрываясь от поиска. – Даст, он очень высоко! – Рад за него. – Я переживаю, что он может упасть, – настаивал Фантом. Даст наконец отреагировал, с беспокойством взглянул вверх и замер, пораженный. – Эм, Инк? Ты всегда тут летаешь? – Что всегда?.. Инк достал нужную книгу с полки и посмотрел вниз, на Даста. Очень далеко вниз. Он парил у самого верха одной из полок. В принципе, он мог бы приземлиться сверху, если бы немного продвинулся. У Библиотеки, по сути, не было потолка, только бескрайнее небо, так что он мог бы подняться еще выше, если бы захотел. Инк смотрел вниз на Даста, к которому уже присоединились потрясенный Дрим, испуганный Core!Фриск и ухмыляющийся Блу. Он заметил, что под ногами ничего нет, и вспомнил, как Создатели иногда упоминали, что Инки в других Мультивселенных умеют летать… а потом начинали жаловаться и винить Инка в отсутствии этой способности. Инку приходилось совершать долгие прыжки или перемещаться между островами в Дудл-сфере с помощью Бруми, и чаще всего он служил Сосудом, когда поднимался в воздух в Альтернативных Вселенных, над которыми Они работали. Похоже, у Инка было еще много скрытых способностей, о которых Они умалчивали. Неудивительно, что Создатели его сдерживали. В этот раз именно собственное удивление заставило Инка снова рухнуть на землю. Даст оттолкнулся от Бластера, поймав Инка в воздухе, и тут же вызвал под собой другой Бластер, чтобы благополучно приземлиться на этой атаке. Пока Дрим, Core!Фриск и Блу спешили к ним, Инк вцепился в Даста, как коала в ствол дерева, слишком потрясенный, чтобы говорить. Он прижался черепом к груди Даста, чувствуя, как бешено колотится его душа. Инк напугал его. И не только его, судя по округлившимся глазам Блу, Дрима, Core!Фриска и Фантома. Дрим внимательно осмотрел Инка, убеждаясь, что он не пострадал. Инк запрокинул голову, чтобы посмотреть на сосредоточенное и обеспокоенное лицо Дрима. Ему нужно было что-то сказать, успокоить их всех. Или хотя бы пошутить, чтобы разрядить обстановку. Но вместо этого он выпалил: – Блуберри тоже умел летать. Даст чуть крепче обнял его. Core!Фриск слабо улыбнулся сквозь слезы и кивнул: – Да, умел. Инк повернулся к нему и удивленно моргнул. Затем еще раз. На третий раз перед глазами все поплыло. Но вместо того чтобы заплакать, поддавшись горю и чувству вины, он почувствовал, как в глазах вспыхнул желтый, и на его лице расцвела улыбка. – Блуберри был бы в восторге! Мы могли бы исследовать еще больше мест в АВ. – Мы и сейчас сможем, – подтвердил Дрим, и его голос слегка дрогнул, хотя он и старался улыбаться Инку. – Спорю, я смогу нести вас с Блу, – задумчиво сказал Инк. – Может, попробуем, когда я немного натренируюсь. – Он пытался остановиться на этом, сдерживая просьбу, но она все равно вырвалась: – Вы пойдете со мной смотреть Мультивселенную? – Конечно, пойдем, – пообещал Блу. Или, возможно, напомнил Инку, если они уже обсуждали это раньше. Память Инка порой все еще подводила его, но кое-что оставалось. Что-то хорошее и плохое оставалось навсегда. Инк прильнул головой к груди Даста и взглянул на Дрима, Блу и Core!Фриска. – Как бы я хотел, чтобы Блуберри это увидел. Все они понимали, что речь не только об окружающих полках или его способности летать. – Я тоже, – с тоской прошептал Core!Фриск. Дрим дотянулся и взял Инка за руку не только в знак утешения, но и чтобы успокоиться самому. Его готовность наконец искать поддержки, а не только давать ее, так же как и сама возможность для всех находиться здесь, в этой Библиотеке, было, пожалуй, самым прекрасным, что случалось с Инком в последнее время. В груди Инка расцвела радость, озаряя лицо улыбкой, и не успел он опомниться, как взмыл в воздух. Даст, хоть и опешил, крепко держал его, не разжимая объятий, а Инк, в свою очередь, ухватился за Дрима, потянув его за собой. Инк настойчиво подергал ногой, пока сияющий Блу не схватил его за лодыжку, тоже оторвавшись от пола. Они не взлетели высоко, всего лишь на расстояние ниже их роста, включая Инка, но удивленное выражение лица Дрима снова заставило его желтое счастье зашкалить. Впервые за все время существования Библиотеки ее залы огласились смехом Инка.