Ч. 3. Глава 84. Открытое небо

Безмятежная синева неба Омега-таймлайна всегда восхищала Инка. Он немного полюбовался этим прохладным приятным оттенком, паря в небесной лазури и наблюдая, как машины формируют пушистые облака с синеватым отливом. Лишь спустя несколько минут он вновь появился на земле, возникнув в одном из многочисленных переулков Старого Города. Инк немного постоял в переулке, выглядывая на улицу. Было достаточно рано, и большинство жителей Омега-таймлайна еще спали, но и совсем безлюдной улицу назвать было нельзя. Свап Ториэль, одетая как садовник, расставляла букеты цветов на прилавке. Бронированный Меморихед, напевая себе под нос, неспешно направлялся к центру города. Розовый Шов, зеленый Аддисон и вариант Спамптона в зелено-фиолетовых очках сидели на скамейке, держа в руках дымящиеся стаканчики кофе. Ученый Чара выбежал из кофейни, отчаянно сжимая в руке стаканчик с кофе, и чуть не сбил с ног фэнтезийную версию Доброженщика. Пробормотав извинения, он забежал в пекарню Pastry!Маффет и вылетел оттуда мгновение спустя с пакетом выпечки, спеша на работу. За стеклом Инк увидел нескольких покупателей и саму Пастри. Он вспомнил ее имя. Удаленные воспоминания подсказали, что она была настолько зла на Ройала за его поступки, что отправилась прямиком в штаб-квартиру Стражи Омега-таймлайна требовать справедливости. А потом помогала в Аутертейле. Инк был рад, что она вернула свою пекарню. И свой дом. Он мог бы зайти и поговорить с ней. Просто поздороваться и, может быть, поблагодарить. Теперь у него была такая возможность. Преодолевая волнение, Инк вышел из переулка. Несколько местных жителей бросили на него любопытные взгляды, но никто не подошел. Ему больше не нужно было прятаться. Его видели, но не узнавали сразу. Никто не смотрел с ненавистью. Никто не ухмылялся. Никто не останавливался, чтобы таращиться или требовать внимания. Никто не кричал на него ни вслух, ни в его голове, как орали Они, обвиняя его в том, что он мешает. Никто не видел в нем Защитника (и уж тем более "Создателя") и ничего от него не ждал. Это было так приятно. Инк остановился перед пекарней Пастри и заглянул в витрину. Внутри красовались пирожные, десерты и свежий хлеб. Выглядело аппетитно, но он уже позавтракал. Блу взял на себя миссию следить за тем, чтобы Инк, Дрим и Скетч регулярно питались. Он активно использовал свой новый небьющийся транспортный кулон, чтобы находить своих друзей, будь они в Андерсвапе, Зефиртопе или Дудл-сфере. К этому было трудно привыкнуть, но в этом была своя ностальгия. «Блу и Блуберри составили бы идеальный дуэт», – подумал Инк, и на его лице появилась легкая улыбка. – Ты зайдешь? Инк поднял глаза и увидел Core!Фриска, смотрящего на него с надеждой. – Не сейчас. Меня же никто не узнает. Да и дел полно. Core!Фриск бросил на него проницательный взгляд. – Тогда пойдем в парк. Он исчез, и Инк последовал за ним, усевшись на скамейку рядом. У них обоих ноги не доставали до земли. Инк начал рассеянно болтать ногами. – Я думал, ты собирался отдохнуть, – заметил Core!Фриск. – Я и отдыхаю! – запротестовал Инк. – Я любовался облаками. Core!Фриск скептически приподнял бровь. Инк отвел взгляд и пробормотал себе под нос: – …И заодно обновлял коды. Вторая бровь Core!Фриска тоже поползла вверх. – Итак, вот обновление! – Инк взмахнул рукой, показывая строки кода, которые обеспечивали защиту Омега-таймлайна, и пустился в пространные сумбурные объяснения, закончив так: – Я знаю, что Эррор и Найтмер больше не проблема, но я убедился, что все снова в безопасности. Я наконец-то могу дать тебе доступ и научить тебя делать это самостоятельно. Ну, я мог бы научить тебя и раньше, но не совсем. Я не мог дать тебе доступ, потому что Создатели были… Создателями. Они бы Удалили тебя. Core!Фриск тут же посерьезнел. – Может, тебе нужна еще помощь с Библиотекой? Инк признал прилив тревоги от этих слов, но покачал головой. Core!Фриск нахмурился: – Тебе нужно отдохнуть. – Это тебе нужно отдохнуть, – возразил Инк. – Что ты делал, кроме работы и разгребания бардака за Советами? Core!Фриск замялся. Инк тихо и саркастично усмехнулся: – Да, не очень у нас получается. Core!Фриск слабо улыбнулся: – Дрим ничем не лучше. – Согласен. Мы живем так с… незапамятных времен. – Совет тоже этому поспособствовал. – Core!Фриск опустил взгляд на свои руки, сплетая пальцы и перебирая ими снова и снова. – Судья заменила Короля-воина Азгора. Он все еще здесь, но лишен всякой власти. Теперь Паладин командует Стражей. – Отлично, – с чувством сказал Инк. Core!Фриск избегал его взгляда. – Владыка вернулся в Суверентейл. Кэтти и Тейлориэль по-прежнему правят и отлично справляются. Фуку тоже выздоравливает. Последний раз я видел Владыку под домашним арестом. Не в его старой башне, а в маленькой хижине. Инк подавил любую эмоциональную реакцию. – Ты снова изгнал его? – Да. Хотя он сам этого хотел. И даже тюрьмы. Он понимает, что натворил, и раскаивается. Core!Фриск резко придвинулся на скамейке и обнял Инка за пояс, крепко прижавшись к нему и спрятав лицо в его шарфе. Это было немного неожиданно, ведь Кор был выше ростом, но этот жест лишь напомнил Инку, что перед ним все еще ребенок. Как и Чара. Как и Каст. Инк нерешительно погладил Core!Фриска по спине: – Что случилось? Кроме того, что ты уже рассказал. – Я переместил Синтакса в карманное измерение, – пробормотал Core!Фриск в шарф Инка. – Он очнулся. И находится под бессрочным домашним арестом. Инк замер, словно окаменел. Он даже перестал дышать. – У него… есть сад, – неуверенно добавил Core!Фриск. – Он пытается научиться выращивать овощи вроде огурцов и помидоров. Инк не шевелился. Он не мог говорить. Он должен был оставаться неподвижным, молчать и не подавать виду, как бы больно ему ни было. Пальцы Core!Фриска вцепились в его майку и шарф, не желая отпускать. – Он хотел передать тебе, что ему жаль. Жаль. Всего одно слово. Извинение. Это было больше, чем Инк смел надеяться, и в то же время слишком мало, чтобы охватить всю боль, которую Эррор и Голоса причинили ему и всей Мультивселенной. Не каждая атака Эррора оставляла шрамы, но одного взгляда на глазницу Инка было достаточно, чтобы понять, что некоторые оставили. Но ведь это был оригинальный Эррор. Конечно, Синтакс тоже нападал на миры, но он не пытал… …Кого Инк пытался обмануть? Даже если бы Синтакс пытал или убил всего одно существо (пусть даже этим существом был Инк), это было бы слишком много. Его действия будут преследовать (выживших) его жертв, их семьи и его самого до конца дней. – Как он справляется? – спросил Инк. Ему не удалось вложить нужную эмоцию в голос, и он предательски задрожал от страха, а цвета его глаз поблекли. – С ним работает психотерапевт Альфис, – уклончиво ответил Core!Фриск. – Она из АВ, на которую ни разу не нападали ни Эррор, ни Банда. – Он внимательно посмотрел на Инка. – Ты спас Синтакса. Он под домашним арестом. За его лечение отвечает нейтральная сторона. И что он будет делать дальше, зависит только от него. Тебе больше ничего не нужно делать. Было невероятно сложно не отвергнуть эту мысль. Создатели часто рассказывали о других Мультивселенных, где были свои Инки и Эрроры. Они говорили о том, как те Инки в конечном итоге "принимали" Эррора и его разрушительную природу, как они обнаруживали, что Эррор "не так уж плох", и как "глупые, недальновидные и эгоистичные" Инки часто оказывались неправы, а бедный, кровожадный Эррор просто нуждался в сочувствии и поддержке, даже если он никогда не изменится и не раскается в содеянном. Инк не мог этого сделать. Он просто не мог. Его кости сводило, и к горлу подкатывала тошнота от одной мысли об этом. Да, он помог Дасту. Он спас Киллера, Хоррора и Синтакса. Но он не мог быть поддержкой или даже просто знакомым для Синтакса. Он не мог вынести рассказы Синтакса о его убийствах и разрушениях. У Инка и так было слишком много кошмаров и собственных воспоминаний. Инк никогда не сможет находиться рядом с Синтаксом, не вздрагивая от ужаса. – Спасибо, что не ждешь от меня этого, – прохрипел Инк. – И еще, сделай мне одолжение: научись устанавливать собственные границы, хорошо? Core!Фриск на мгновение замялся. На его сдержанном лице промелькнула нерешительность, но затем он кивнул: – Тогда, может, объяснишь, как ты изменил небо? Попытка сменить тему была не слишком изящной, но Инк все равно был благодарен за это. Он дал это понять Core!Фриску, когда его глаза засветились теплым и уверенным янтарным светом. – Конечно. Оказывается, у Омега-таймлайна есть настройки цвета и градиента для неба! Я могу сделать его зеленым. Или радужным. Уголок рта Core!Фриска дернулся. – Пожалуйста, не делай все небо Омега-таймлайна радужным. – Я услышал слово "все", – заметил Инк. Он почувствовал, как в его глазах смешиваются игривая фуксия и уверенный янтарный. – Пожалуй, я сосредоточусь на нем. Хочешь, покажу, как это делается? К его радости, Core!Фриск кивнул. Обитатели Омега-таймлайна не знали о присутствии Инка. Ему и не нужно было, чтобы они знали. Он просто наслаждался их радостью и удивлением, пока они с Core!Фриском рисовали в голубом небе радужные арки.

***

«Не двигайся». Даст резко вырвался из ледяных теней тьмы Найтмера, что преследовала его во снах. Панические воспоминания о замерзании и удушье в маслянистой смоле отступили, когда он инстинктивно отреагировал, почувствовав неладное еще до того, как полностью проснулся. Он держал глазницы закрытыми, а тело расслабленным, пытаясь понять, что его разбудило. Неподалеку сонно забормотал Фантом, тоже пробуждаясь от того, что для него считалось отдыхом. Даст знал, что Фантом может быть начеку, если нужно, но было приятно знать, что тот не просто скучает, паря в одиночестве, пока он спит. Фантом быстро пришел в себя и огляделся: – В комнате только мы трое. Снаружи никого, и за нами никто не наблюдает. Даст сел и проверил Инка. Его глазницы были закрыты, но тело было слишком расслабленным, чтобы он просто спал. Его неподвижность была неестественной для мирного отдыха. Собственно, его грудь не вздымалась только потому, что он вообще не дышал. Если бы Даст не знал о привычке Инка замирать и обмякать, когда ему плохо, он бы наверняка запаниковал и поднял на ноги весь Замок Зефиртоп, зовя Дрима на помощь. Он быстро отбросил одеяло и бесшумно проскользнул к Инку. Даст коснулся руки Инка, послав импульс своей магии, и Инк вздрогнул и судорожно вдохнул. Он потянулся наугад, схватившись за рукав пижамы Даста, а затем открыл глазницы, показав тусклые оттенки красного и синего. – Ты в порядке? – прошептал Даст. Целый зрачок Инка задрожал и превратился в неразборчивую мешанину противоречивых эмоций. Зрачок с рубцом побледнел до светло-серого, почти белого цвета. – Прости, – беззвучно прошептал Инк. – Кошмар. Даст схватил костяной кинжал, готовый защитить их обоих, но тут же понял, что Инк говорил о кошмарах, а не об изгнанном Короле Негатива. Он рассеял атаку и опустил руку. – Мы в безопасности. Инк посмотрел на него, но его взгляд был рассеян. Даст не мог понять, рассматривает ли он какие-то коды или все еще находится во власти кошмаров. В любом случае, его мысли были далеко. – Остаться с тобой? – предложил Даст. Инк секунду изучал его, а затем кивнул. Даст сел рядом, а Инк все не отпускал его рукав. Они были так близко, что Даст видел, как в шрамированном зрачке проступают фиолетовые оттенки, но он знал, что Инк боится не его. – Ты разбудил меня от моего кошмара, – признался Даст шепотом. – Я тонул во тьме Найтмера. Инк взглянул на грудь Даста, туда, где обычно появлялась его душа. Он тихо свернулся калачиком, прижавшись лбом к грудине Даста. Даст высвободил рукав, чтобы обнять его. – Ага, я знаю. Моя душа свободна. Найтмер исчез. Ты спас меня. Пальцы Инка нашли новый якорь, вцепившись в рубашку Даста. – Кошмары будут всегда, – признал Даст. Руки Инка задвигались, но тряслись так сильно, что Даст не понял, что он хотел показать. Он включил свет и увидел следы слез на щеках Инка. Кисть Бруми у стены дернулась. Появился всплеск черной краски, и в руке Инка оказалась записная книжка. Инк уставился на блокнот, затем достал карандаш из чехла для посоха и написал крупными дрожащими буквами: "Все в безопасности. Блуберри помнят. Я показал вам Библиотеку. Я рисовал радуги с Core!Фриском. Я счастлив". Даст обратил внимание на подчеркнутое слово. – Можно быть счастливым и все еще не в порядке. В шрамированном зрачке Инка проявился знакомый оттенок морской пены, а его второй глаз стал мягкой лавандовой звездой. Он молча натянул одеяло на них обоих, подтыкая его под себя. Даст повторил жест Инка, стараясь, чтобы их было чуть сложнее разлучить, не разбудив другого. Оба знали, что в Зефиртопе безопасно. Знали наверняка. Но кошмары останутся навсегда. Инк снова заснул. Его спокойное, ровное дыхание вселило в Даста надежду, что ему не снятся новые кошмары про лаборатории, эксперименты или о том, как его забирают Они. Даст не мог заснуть. Фантом тоже оставался настороже, тихий, но бдительный. Так что Даст часами смотрел в потолок, время от времени поглядывая на Инка, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Вопреки его заверениям, Даста преследовали собственные кошмары. Он все еще чувствовал привкус токсичного, тягучего негатива Найтмера. Он все еще чувствовал холодные когти в своей душе. Закрывая глазницы, он видел в тенях наблюдающий за ним жестокий голубой глаз и острые зубы. Найтмер исчез, но он всегда будет преследовать Даста. Особенно трудно было игнорировать это, лежа в тишине и темноте. – Скетч. Едва Фантом произнес это имя, как Даст заметил фигуру в дверном проеме. Даст дернулся и в последний момент прервал атаку, как только она вырвалась из руки. Неестественное напряжение от того, что он заставил атаку исчезнуть, вместо того чтобы поразить цель, вызвало резкую головную боль. К счастью, Инк не проснулся. Даст инстинктивно обнял Инка, прижимая его к себе, и злобно взглянул на незваного гостя. Он тут же понял, как это было опрометчиво. Скетч не терпел угроз, особенно если считал, что действия Даста направлены против Инка. Светящийся в тени зрачок Скетча сохранил спокойный зеленый цвет. Но это ничего не значило, ведь прошлое показало, что Скетч мог менять цвет по своему желанию. В лучшем случае он просто ненавидел Даста и никогда бы не доверил ему безопасность Инка. В худшем – по-прежнему желал ему смерти… – Я рад, что ты будешь продолжать заботиться о нем, Индиго-Даст. Скетч растворился в тенях, прежде чем Даст успел что-либо ответить.

***

Яркое солнечное утро встретило Блу на Поверхности Андерсвапа, когда он появился на пороге своего дома. Он полюбовался новым транспортным кулоном, сделанным Скетчем, с сияющим синим кристаллом, и оглядел улицу. Многое оставалось неизменным с тех пор, как Блу был здесь в последний раз. В основном расположение и сам город. Дом был тем же самым, который они с Расом всегда покупали, оказавшись на Поверхности. Но в этот раз перемены ощущались особенно остро. Солнце едва поднялось над горизонтом, но многие жители уже не спали. По улицам прогуливались люди и монстры. Некоторые совершали пробежку, объединяясь в группы по мере сближения. Другие бежали в спешке, осознав, что опаздывают на работу. Блу заметил в небе несколько летающих фигур, направляющихся в город. Среди них была крылатая Андайн, которая с широкой улыбкой рассекала воздух. Блу зашел в дом, огляделся и заметил, что все коробки уже распакованы. На столешнице красовалась кофеварка рядом с тостером. На кухонном столе лежала скатерть. На стенах висели декоративные тарелки и множество фотографий. Большинство рамок были заполнены снимками его самого, Раса и Свапстера. В других были случайные кадры: Андайн и Альфис сидят у реки; Темми, Азгор и Чара играют в настольную игру; Напстатон и Меттаблук слушают музыку на полу; и даже Королева Ториэль в своем саду. Еще оставалось много пустых рамок. Блу заметил, что вместо обычной белой бумаги в них вставлена серая. – Ах, мой синий сын! – Свапстер слетел вниз по лестнице и заключил Блу в объятия. – Добро пожаловать домой! Блу улыбнулся и с тем же энтузиазмом обнял отца: – Привет, пап. Ты переехал сюда? Свапстер отпустил его. – И да, и нет, мой синий сын. У меня есть комната здесь, но еще и свой дом в городе с Графитом и Шейдом… – Он замолчал, и его взгляд стал рассеянным. – Графит, прошу тебя, не "улучшай" систему безопасности в нашем доме. Внезапно рядом с ними возник Графит, держа в руках подозрительное устройство. – Что же сказать, чтобы снять с себя подозрения?.. Ах да. – Он задумчиво посмотрел на устройство, из которого сочился зловещий темный дым, похожий на Пустоту. – Это все Шейд. Свапстер подавил смех, сделав вид, что кашляет. – Кто тебе сказал, что это годная отмазка? – Cast!Чара, – беззастенчиво признался Графит. – И Underswap!Темми. Underswap!Чара пытался отговорить меня, хотя ему явно было весело. – Еще бы, – с улыбкой вздохнул Свапстер. – Если тебе так хочется создать "головоломку", которая отправляет кого-нибудь в карманное измерение в Пустоте, то, пожалуйста, делай это где-нибудь за пределами Андерсвапа. И предупреди Инка, чтобы он потом вытащил оттуда попавшихся бедолаг. – Головоломки играют важную роль в культуре многих монстров, – торжественно заявил Графит. – Я хочу приобщиться. – Ты мог бы сделать комнату с головоломками в безопасном карманном измерении в Пустоте, – предложил Блу. Он вспомнил, с кем говорит, и поспешно добавил: – Несмертельную и безопасную. Ну, то есть несмертельную для смертных. Такую, чтобы не убивала. И конечно, только для добровольцев! Головоломки-сюрпризы – это совсем плохо. Разноцветный глаз Графита загорелся энтузиазмом. – Думаю, это будет интересный проект. – Вот и чудесно! – радостно воскликнул Свапстер. Он взглянул на часы. – Мой синий сын, думаю, тебе пора будить брата. У него сегодня смена в местной библиотеке. Удивительно, что он снова взялся за эту работу. – Там можно много спать, и никто не заметит, – объяснил Блу. Он поднялся наверх и легонько ткнул Раса в ребра. Рас открыл заспанную глазницу: – Привет, братан. – Мне сказали, у тебя работа, – назидательно сказал Блу, хотя в его глазах мелькнула искорка веселья. – Да, – подтвердил Рас. – Ты собираешься вставать и завтракать? – подтолкнул его Блу. – Собираюсь. – Когда? – Еще пять минуточек, – пробормотал Рас и перевернулся на другой бок. И Блу прибегнул к своей простой, взрослой, совершенно не детской и самой эффективной тактике… Он начал тыкать его в ребра, приговаривая: – Вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай, брат, вставай… Рас застонал и натянул подушку на голову. Блу осенила идея, и он хитро улыбнулся: – Хочешь, я попрошу Инка снова потыкать тебя палкой? Или он может использовать Гласси. – Да встал я, встал, – пробурчал Рас. Он сел, потянулся и потер глазницы. – Ты наконец-то принял, что это навсегда? – В голосе Блу все еще слышалось веселье, но с примесью беспокойства. Взгляд Раса был сонным, но улыбка оставалась теплой. – Да, бро. Просто устал с переезда. Распаковка коробок заняла кучу времени. Чара, Азгор и Гастеры очень помогли. – Не забывай отдыхать, – посоветовал Блу. – Не хочешь пойти посмотреть на хомячков? Инк собирается взять меня, Дрима, Даста, Фантома и Скетча в АВ, где их полно. – Звучит мило, но я пас, – отказался Рас. Блу внимательно посмотрел на него: – Ты не против, что я путешествую? И с кем я путешествую? Рас полностью открыл глазницы и раскинул руки. Блу шагнул в его объятия и посмотрел на брата снизу вверх. На его лице все еще читалась тревога, но это было ожидаемо. – Я всегда буду настороже с такими, как Даст, – признался Рас. – Но я доверяю Инку, Дриму и, конечно, твоему мнению. Я не буду маячить на заднем плане, испепеляя взглядом всех, кто дышит в твою сторону. Блу вспомнил рассказы Инка и Дрима о Кэрроте, брате Блуберри. Он знал, что они преуменьшают то, как плохо он с ними обращался. Но они не преуменьшали, насколько сильно это ранило самого Блуберри. Блу переполнила благодарность к Расу за его понимание и готовность меняться и принимать его друзей, и он обнял брата еще крепче, приподняв его над землей: – Ты самый лучший, Рас. – Спасибо, бро, – протянул Рас, и выражение его лица смягчилось, став по-настоящему расслабленным. Снизу донесся голос Свапстера: – Не хочу прерывать ваше семейное воркование, мои синий и оранжевый сыновья, но у меня не самые лучшие новости, хотя они не так уж плохи, если сравнивать с тем, что бывало, но все равно немного тревожные… Короче говоря, боюсь, Графит обнаружил измельчитель мусора. Графит, мой дорогой, тенистый и любознательный друг, что это у тебя? Даже отсюда был слышен тихий любопытный голос Графита: – Антиматерия. Снизу раздался ужасный скрежет. Блу никогда в жизни не видел, чтобы Рас двигался так быстро.

***

Сколько бы Дрим ни оставался в Зефиртопе, ему было сложно избавиться от чувства, что пора уходить и двигаться дальше. Столетия бегства от Найтмера и его приспешников словно отпечатались на подкорке. Поэтому, когда Инк предложил ему присоединиться к нему, Блу, Скетчу и Дасту и посетить мир под названием Хамстертейл, Дрим ухватился за эту возможность. Эйри, Clown!Папирус, Fair!Фриск и, на удивление, Каскадер Меттатон тут же вызвались помочь им собрать припасы. Дрим не мог сказать, что хорошо знаком с большинством из них, кроме Эйри, но их искреннее желание помочь было трогательным (и это было гораздо больше, чем он когда-либо ожидал или часто получал от кого-либо), и он был рад познакомиться с ними. Их любопытство и желание узнать новичков не казались навязчивыми, как обычно. Это успокаивало. – Все эти продукты отлично подойдут в дорогу, если они вам понадобятся, – прокомментировал Клоун-Папирус, передавая несколько предметов Дасту и Дриму. – Не стоит беспокоиться и давать слишком много, – сказал Дрим, складывая пакеты в сумку. – Мы всего лишь хотим посетить Хамстертейл. – Капитан Андайн всегда говорила, что лучше перестраховаться, – возразил Эйри. Дрим не мог с этим спорить. Ему было спокойнее знать, что в этой небольшой сумке достаточно еды на несколько недель. – Справедливо. Надеюсь, ничего не испортится. – Не должно, если только мы не забредем куда-нибудь не туда. – Инк рассеянно покатал одну из банок по столу, перекатывая ее туда-сюда между ладонями. – Знаешь, магической еде вообще-то не свойственно портиться. Так решили Создатели, основываясь на Мультивселенной. Они выбрали и использовали коды, чтобы еда со временем портилась повсюду. Они даже добавили коды, которые заставляют пищу разлагаться или гнить при попадании в определенные Альтернативные Вселенные, вроде Хоррортейла, если нет надлежащей защиты. Они говорили, что это для "реализма", но на самом деле это для того, чтобы добавить стресса и страданий. Так что магическая еда портится, как и человеческая. Она гниет и плесневеет. Я не могу изменить этот основной код. Дрим лично сталкивался с такой гнилью. Он решил сосредоточиться на облегчении от того, что Инк чувствовал себя достаточно свободно, чтобы говорить об этом, а не на своей печали, потому что знал, что тому тоже приходилось голодать. Остальные были несколько встревожены словами Инка. Возможно, из-за его непринужденного тона. И все же Эйри, Клоун, Фейр и Каскадер не осуждали Инка и не злились на него за прямоту. Каскадер Меттатон купался во внимании, увлеченно рассказывая о своих самых рискованных трюках, но Дрим чувствовал, как он тронут. Под его эффектной дерзкой внешностью скрывалась добрая душа. Да, временами он больше интересовался своим отражением, чем происходящим вокруг, но даже в этом самолюбовании чувствовалось теплое отношение к Инку. Дрим стоял в стороне и изучал составы продуктов и сроки годности, наслаждаясь общей атмосферой покоя и уюта. Поэтому волна внезапной печали застала его врасплох. Он так сильно сжал упаковку смеси для картофельного пюре, что чуть не порвал ее, и поспешно поставил на стойку. – Прошу прощения, я просто вспомнил. Я забыл… – он лихорадочно искал оправдание, но в голову ничего не приходило, – …кое-что в своей комнате. Инк взглянул на него пурпурным и розово-синим зрачками. – Твой блокнот. Тот, где список продуктов, которые нельзя брать в путешествие. Это было далеко от правды. Ну, технически слова Инка о продуктах были верны, ведь некоторые продукты не советовали приносить в определенные АВ, потому что они сразу гнили (теперь Дрим знал, что это из-за конфликтующих кодов и влияния Создателей), но у него не было никакого списка. Грудь Дрима сдавило так, что ему было не до угрызений совести из-за этой лжи. – Я принесу. Дрим поспешил в комнату, которую делил с Блу. Он избегал стула и матраса и в итоге оказался в узком пространстве между кроватью и внешней стеной. Комната была просторной. Там даже было окно. Сквозь него лился солнечный свет, который должен был согревать, но Дрима пробирал холод. Каменные стены сжимались вокруг него, вытесняя воздух из груди и остатки тепла из конечностей, и он мог только свернуться калачиком на холодном каменном полу. Он подтянул колени к груди и схватил передние концы своего желтого плаща, ощущая его мягкость сквозь перчатки, а затем уставился на свои руки. Хотя зрение Дрима затуманилось, его перчатки оставались ярко-желтыми. Камень все еще давил на него. Конечно, давил, ведь он забился в этот тесный угол между стеной и кроватью. Он не мог заставить себя встать. Не мог согреться. Холод сковывал его, пронизывая кости и обжигая горло, пока он пытался вспомнить, как дышать. Перед его затуманенным взором замелькало красочное пятно, и в его руки вложили что-то мягкое. Дрим моргнул, прогоняя слезы, и увидел в руках маленькую плюшевую мышку. Он прижал ее к груди. Инк оставался в стороне, сидя на полу за пределами этого узкого пространства. Он и так был невысок, но сжался еще сильнее, подтянув колени к груди, как и Дрим, и обхватив их руками. Дрима захлестнула обжигающая волна гнева, потому что Инку не нужно было становиться меньше ради других. Он должен иметь возможность стоять прямо, не боясь наказания или упрека. Он должен говорить уверенно. Он должен чувствовать себя нужным и ценным. «Кажется, Зефиртоп подарил ему это. Он подарил это нам». Гнев Дрима угас, сменившись тоской, и он крепче прижал к себе маленького плюшевого синего мышонка. – Почему у нас с Найтмером не было таких же жителей, как в Зефиртопе? Инк замер, но его зрачки не погасли. В них пробился нервный фиолетовый оттенок, но не смог заглушить глубокий красный и яркий янтарный. – Они были жестоки. Дрим задумался, о ком он говорил: о Создателях или о жителях деревни. Скорее всего, обо всех. Он оставил мышку в одной руке и протянул другую. Инк втиснулся в узкое пространство, где прятался Дрим, и сжал его руку своими. На них обоих были перчатки, но Дрим все равно чувствовал грубую текстуру шрамов на пальцах Инка. – Мы заслуживали лучшего, – прошептал Дрим. – Ты… Мы заслуживали, – согласился Инк с дрожащей улыбкой и отсутствующим взглядом. – Действительно заслуживали.

***

Сборы заняли больше времени, чем предполагал Инк, но они почти закончили. Оказалось, что для путешествия нужно куда больше припасов, чем он думал. Вроде бы он и раньше это понимал, когда старался достать еду и прочее для Дрима и Даста, но сейчас было странно просто взять банку непросроченной кукурузы, не ощущая привычного гнета презрения. На удивление, с течением времени его беспокойство не усиливалось, а наоборот, утихало. Раньше он всегда с тревогой ждал следующего призыва от Создателей, нападения Эррора или Найтмера, требования о встрече или нового поручения от Омега-таймлайна. Но это все в прошлом. Теперь Инк мог не торопиться со сборами. Он мог взять с собой больше еды на всякий случай. У него было время выбрать продукты, побыть с друзьями, утешить Дрима, поболтать с Каскадером, который оказался таким же добрым, каким и выглядел. У него даже появилось время обратиться за помощью к Скетчу и закончить свой личный проект. Никто не умрет, не пострадает и не будет Удален, если Инк позволит себе немного передохнуть. Когда Инк вернулся в их комнату, Даст держал плюшевого медведя, которого выиграл на ярмарке. Он положил его на комод, и Инк тут же достал из сумки плюшевую мышку и поставил ее рядом. Фантом помахал Инку: – Привет, Инк! Инк помахал в ответ: – Привет, Фантом. Вы двое готовы? – Я более чем готов! – восторженно ответил Фантом. Он был так взволнован, что чуть ли не вибрировал. Еще немного, и он пролетел бы сквозь стену. – Ага. У меня есть все, что нужно. – Даст похлопал по сумке, прикрепленной к поясу. – Даже больше, чем нужно. В его голосе прозвучало понятное Инку недоумение. До сих пор непривычно было получать еду и походное снаряжение на всякий случай и без каких-либо ожиданий взамен. – Ну, я бы не сказал, что у тебя есть все, – пробормотал Инк, нервно шаря в сумке и нащупывая гладкие края нужной вещи. – Прежде чем мы уйдем, я бы хотел тебе кое-что дать. Мы со Скетчем сделали это для тебя. Инк вытащил из сумки небольшую звездочку-значок. Тот был примерно с золотую монету, используемую в качестве валюты во многих Альтернативных Вселенных, и полностью сделан из похожего на стекло радужного кристалла. Он протянул его Дасту, и тот взял значок, разглядывая на ладони. – Это транспортный кулон, – выпалил Инк. – Ну, в смысле, скорее значок. На шарф. Его можно прицепить на шарф. Потому что это значок. – Он нервно потеребил свой шарф, проведя ладонью по гладкой ткани. – Может, стоило завернуть его как подарок? Даст продолжал пялиться на значок. – Он не бьется. И устойчив к Пустоте. И у него есть что-то вроде кода "меня здесь нет", чтобы его не пытались украсть. – Взгляд Инка метнулся к звезде-транспортеру, и он почувствовал, как из его глаз уходит цвет. – Это звезда. О Звез… Извини. Я совсем не подумал о форме! Я просто дизайнил, пока Скетч писал код, и машинально сделал звезду, но ведь звезда – это символ Звездных Сансов или Точки Сохранения, если у нее четыре луча. Я не хотел ни на что намекать, я могу его переделать, прости… Даст шагнул вперед и обнял его. Инк тут же расслабился в его объятиях. Он не обмяк, как раньше, не оказывая сопротивления, чтобы избежать боли. Вместо этого он прижался к Дасту в ответ, слегка отчаянно сжав его ребра и замедляя дыхание. – Я знаю, ты не хотел много путешествовать, но… – …Ты даешь мне выбор, – прохрипел Даст. Инк знал его достаточно хорошо, чтобы услышать дрожь в голосе. Он прикрепил значок к шарфу. – Спасибо, Инк. Глазницы Инка наполнились теплыми цветами, и он улыбнулся. Дрим и Скетч присоединились к ним, и они отправились в путь. Сначала они зашли за Блу в Андерсвап. Инку не обязательно было это делать, ведь у Блу был свой транспортный кулон, но он решил навестить Раса, Свапстера и Графита. Они ждали их на заднем крыльце. Рас нежился на солнце, пока Блу и Свапстер играли в карты, раскладывая их на полу. Графит читал книгу по астрофизике, а рядом с ним лежала целая стопка других книг. Инк не был уверен, но полагал, что они из личной библиотеки Астера. – Мы уже уходим? – спросил Блу. – Нет. Можете сначала доиграть, – настойчиво сказал Дрим. Он присел рядом с Блу на крыльце, с любопытством разглядывая карты. Блу объяснил ему правила, пока они со Свапстером продолжали играть. Суть была в том, чтобы избавиться от всех карт в определенной колоде. – Я встречу вас в Хамстертейле, – вдруг сказал Скетч. Он немного помедлил, кивнул Графиту и исчез в портале. Графит посмотрел на Свапстера, и в его кристальном зрачке мелькнул оранжевый отблеск неуверенности. – Дело не в тебе, – заверил его Свапстер. – Твой старший сын, обожающий встречать рассвет, не очень-то любит общение. – Это успокаивает. Инк бросил взгляд на стопку книг рядом с Графитом: – Это Астера? Графит просиял, и в его радужном зрачке появился желтый оттенок. – Да, именно. Он дал мне их почитать. Я очень благодарен, но считаю, что путешествовать по таким местам куда интереснее. Инк подумал обо всех мирах, которые он хотел бы исследовать, вместо того чтобы просиживать штаны, изучая их коды, и кивнул. – Согласен. Графит немного замялся. – Вы собираетесь в безопасную Альтернативную Вселенную, ведь так? Блу явно встревожился, а вот Рас и Даст – нет. – Да, – подтвердил Инк. Графит снова замолчал. Его рот не шевелился, но Инк ощутил легкое прикосновение его присутствия, прежде чем Графит опомнился и отступил. Инк был благодарен ему за это. Он знал, что Графит мог говорить с ним мысленно. Он этого не делал, потому что, хотя он не мог читать мысли Инка, подчинить его, использовать или повлиять на него, сам факт присутствия чужого голоса в его голове мог вызвать у него (и вероятно, у многих других) паническую атаку. Глаз Графита засветился оранжевым оттенком храбрости, и он заговорил обычным голосом: – Мне не нужно защищать тебя от Мультивселенной, но если я понадоблюсь, просто позови. Инк сдержал удивление. К счастью, на этот раз его глаза не подвели его, сохранив спокойный, полный надежды цвет морской пены. Инк до сих пор не мог привыкнуть к этой мысли, но Графит был его отцом. Его семьей. По крайней мере, по коду и происхождению. Инк мог открыться и подпустить Графита ближе, как Скетча. Или же сохранить дистанцию. Графит не собирался заставлять его. И Скетч, конечно, тоже. Создатели больше не могли навязать им свою идею семьи. «Я могу сделать этот выбор». Инк улыбнулся Графиту: – Я запомню. Блу закончил игру и, обняв отца, пошел за Инком, Дастом, Фантомом и Дримом в портал в Хамстертейл. Скетч появился одновременно с ними. Должно быть, ждал в Пустоте. Инк шагнул в теплый лес и почувствовал, как тревога отступила. Хамстертейл был таким же уютным, как и в прошлый раз. Светило солнце. Зеленела трава. И хомячки процветали в своем мирном доме. Пекан первым заметил Инка и, оставив остальных, помчался к нему, вскарабкался на ногу и устроился там. Инк не смог сдержать радостного смеха, медленно опускаясь на траву и подставляя руку, чтобы Пекан перебрался туда. – Привет, Пекан! – Инк подхватил его и позволил прижаться мордочкой к щеке, а потом представил остальным. – Знакомьтесь, это Пекан. Мой хомячий аналог, ха-ха. Блу с восторгом и изумлением вытаращился на хомяка: – Он такой маленький! Даст застыл. И еще больше напрягся, когда на него уставились крошечные любопытные глазки. Инк внимательно посмотрел на него, готовый в любой момент уйти, если Дасту станет не по себе, но напряжение оказалось вызвано удивлением, а не тревогой. Инк усмехнулся и протянул Пекана Дасту. Тот очень медленно протянул руку. Пекан без колебаний перебрался к нему. Даст поднял зверька и уставился на крошечного хомячка, который смотрел в ответ с очаровательным выражением, слегка слишком самодовольным, чтобы быть невинным. Они удобно расположились на траве среди цветов, и Инк стал тихо представлять всех хомяков, немного нерешительно называя прототипа каждого из них. Дрим всхлипнул, когда прозвучали имена Оникса (аналог Найтмера) и Берри (Блуберри), но Скетч и Даст никак не отреагировали на Оникса, Сливу (Эррора), Стила (Киллера) и Кедра (Хоррора). Эти хомячки, конечно, были вдохновлены ими, но они не были Разрушителями, Королями Негатива или связанными контрактом приспешниками. Они были просто хомячками. Остальные хомячки заметили гостей и побежали посмотреть на Инка и этих любопытных незнакомцев. Ну, почти все. Слива совершенно проигнорировал скелетов, и Фуксия (Фреш) остался с ним (скорее всего, чтобы донимать его), а Космос (Аутер) лениво и бесцельно проплывал мимо гостей. В итоге Космос наткнулся на Скетча и решил, что это место вполне подходит для отдыха. Он устроился на плече Скетча, свернувшись клубком возле воротника шарфа. Скетч покосился на уже спящего хомячка и слегка улыбнулся. Блу тут же окружили Кобальт (его хомячий двойник), Календула (Калор), Кермек (Санс) и Айвори (Гено). Он тихонько рассмеялся, когда они устроились на разных частях его доспехов, и старался не шевелиться, чтобы не сбросить их. Дрим прослезился, но улыбнулся, когда Оникс и его собственный хомячий двойник, Банан, уселись на его коленях, с любопытством разглядывая его. Вскоре они вместе свернулись клубочком в складках его длинного желтого плаща. Собственный хомячок Даста, Пепел, присоединился к Пекану в слегка дрожащих руках Даста. Фантом прикрыл улыбку перчатками, глядя на подергивающееся лицо Даста, по которому было ясно, что тот все еще пытается осознать, насколько Пекан крошечный по сравнению с остальными. Инк уселся на пень. Стил тут же превратил его шарф в горку, а Карент (хомячий двойник Реда) устроился в воротнике его шарфа в галактическом стиле. Берри решил, что его шапка – лучшее место для обзора. Он был таким маленьким, что Инк едва чувствовал его вес, но не мог забыть о своем пассажире. Инк всегда знал, когда Берри рядом. Кедр ненадолго исчез, а потом вернулся, таща за собой какую-то палку, которая была больше него самого. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это часть куста черники. Он упорно тянул ее к Инку. – Будь осторожнее, Кедр, – предупредил Инк. – Тебе помочь? Кедр не нуждался в помощи, хотя Календула подбежал и помог ему перетащить его трофей через поляну. Хомяки были самодостаточны и могли выжить сами, как и обещал их Создатель. Инк понял, что черника предназначалась не Кедру или другим хомячкам, когда они с Календулой забрались к нему на ногу и, настойчиво потянув, перетащили куст черники ему на колени. Сделав дело, Кедр коротко похлопал Календулу, а затем уселся на колено Инка и уставился на него. – С каких это пор ты обо мне беспокоишься? – Инк слабо усмехнулся. – Хотя, кажется, я догадываюсь. Твой Создатель позаботился о том, чтобы у меня здесь была еда, верно? Кедр никак не отреагировал на слова Инка. У него было рваное ухо и не хватало глаза, как у Хоррора, но Инк знал, что он не разделяет мрачные подробности его истории. Его Создатель был слишком добрым, чтобы обрекать свои творения на такие страдания. Казалось, Кедр просто хотел убедиться, что все, о ком он заботится, сыты. Инк уже пообедал, позавтракал и поужинал. У него было более чем достаточно еды. Так много, что ему иногда становилось страшно в ожидании наказания, которого уже никогда не будет. Но здесь было безопасно. И снаружи было безопасно. Он мог есть без осуждения и чувства вины. Инк поблагодарил Кедра и поднял ветку черники, показывая ее остальным: – Кедр принес угощение. Кто хочет черники?