Глава 9. Кто прочтёт подо льдом твоё имя

      Наутро после дня рождения Сириуса мародёры проснулись в Выручай-комнате.       Уютная синевато-сонная темнота обволакивала, и слышалось только мерное дыхание спящих, щекочущее подушки. Питер, проснувшийся рано, откинул стеганое одеяло, сел и сладко потянулся. Тело приятно ломило, как бывает после сна в тёплом помещении, когда за окном — ледяной ветер и дождь. Однако вместо своей кровати с четырьмя столбиками он оказался в гамаке, подвешенном под потолок, и, потеряв спросонья равновесие, громко и неуклюже провалился лицом вниз на материализовавшиеся по воле чудесной комнаты подушки.       Разбуженные этим шумом Римус и Сириус подскочили, тоже плохо осознавая, где находятся. Блэк, заметив резкие движения в углу, которые на поверку оказались его собственным отражением в зеркале умывальника, схватил из-под подушки палочку и послал туда оглушающее заклятие. Сверкнула яркая вспышка, раздался звон бьющегося стекла, и осколки фонтаном рассыпались по комнате, только чудом никого не поранив. Зато заклятие успело отразиться, и в то же мгновение одна из строп гамака Лунатика с треском лопнула, и он с не меньшим, чем до него Хвост, грохотом полетел на пол.       — Придурки! — обругал друзей злющий со сна Бродяга, решив, что это они затеяли какую-то возню.       А вот валяющегося теперь на полу Лунатика осознание того, что произошло, накрыло вместе с волной хохота. Ещё сонный и злой Сириус и тихо потирающий свои ушибы Питер смотрели на катающегося по полу Римуса с озадаченностью и раздражением.       Когда сон стал, наконец, рассеиваться, Блэк тоже осознал всю цепочку событий и вновь откинулся на подушку, посмеиваясь:       — Вот придурки, — покачал головой он, уже имея в виду всех троих.       Но тут Римус нашёл на полу свою палочку. Вспышка — и Бродяга составил компанию друзьям на полу.

***

      Несмотря на то, что Выручай-комната предоставила ребятам всё необходимое для утреннего туалета, в спальню за учебниками всё равно нужно было идти.       — За вещами пойдёшь ты, — безапелляционно заявил Римус Сириусу, когда пора было выбираться из убежища, — мы с Питом пойдём на завтрак.       Блэк кивнул. Это не было озвучено, может, даже осознанно, но именно его, Сириуса, и Джеймс, и Лили смутились бы меньше всего.       Замок наполнялся дневной жизнью, хотя на стенах ещё плясали огни факелов, а шаги раздавались по коридорам совсем по-ночному. На лестницах уже попадались редкие ранние пташки. В гостиной Гриффиндора за столиками сидело несколько младшекурсников, и с отчаянием в сонных, слезящихся глазах они глядели на свои недоделанные домашние задания. Блэк мог, уже не привлекая внимания, пройти на лестницу в мужские спальни.       Он миновал пару этажей, когда сверху послышались лёгкие, аккуратные шаги. «Не мужские» — безошибочно определил острый слух анимага. Лили показалась из-за очередного поворота лестницы и слегка вздрогнула, увидев его. Бродяга и бровью не повёл:       — Доброе утро, — беззаботно бросил он, словно встретился с ней на лестнице, ведущей к Большому залу в самое подходящее для этого время.       Голос девушки прорезался не сразу, в отличие от легкого румянца, который ей очень шёл:       — Ага, доброе, — выдала она, подражая его беззаботному тону, и скрылась за изгибом лестницы.       В спальне Джеймс ещё валялся в постели, закинув руки за голову и со счастливой улыбкой глядя в потолок.       — Бладжер тебе в за…кх-кхм, Сохатый! Не говори, что мы весь день будем иметь счастье лицезреть это довольное выражение на твоей оленьей физиономии.       — Это ваши проблемы, — откликнулся Поттер, и не думая пригасить улыбку.       — И будут Дамблдора и Макгонагалл, когда к вечеру обнаружат наши с Лунатиком бездыханные трупы, если мы этого не вынесем. А ну, поднимай задницу, и пошли завтракать.       — А вы чего вообще в такую рань?       — Не спрашивай.       Жизнь пошла своим чередом. Завтрак, занятия, обед, который приходилось заглатывать за пятнадцать минут, так как нужно было спешить на факультатив к Марлин. Блэк немного переживал за неё, догадываясь, что их неслучившийся поцелуй призраком следует не за ним одним.       Пока ученики собирались в кабинете, профессор МакКиннон сидела за своим столом, погрузившись в проверку домашних заданий, и лишь кивала входившим, бросая на них слегка мутный взгляд поверх своих круглых очков в серебристой оправе, в которых обычно старалась не показываться в классе, стесняясь Сириуса. Но, видимо, в этот раз что-то было по-другому.       Подошло время занятия, а она всё медлила, так и не поднимая головы. Ребята уже начали затихать, и поглядывали на преподавательницу вопросительно.        Сириус сомневался в том, что она так уж увлечена. Он смотрел на её макушку с тугим узлом рыжевато-пшеничных волос, склонённую над пергаментом, и вдруг почувствовал себя очень скверно, сидя за своей партой.       Но вот девушка набрала в грудь побольше воздуха и, собравшись с силами, встала, чтобы начать занятие. Выглядела она в этот момент достаточно бодро, но её умение владеть собой в этот раз недолго подвергалась испытанию. Не успела она поприветствовать ребят, как дверь в класс отворилась.       — Профессор МакКиннон? Вы немедленно нужны профессору Дамблдору, — заглянувшая в кабинет Макгонагалл выглядела необычно. Тонкие строгие губы побелели, грудь вздымалась то ли от бега, то ли от избытка чувств. По всему было видно, что железный декан Гриффиндора чем-то взволнован.       Деланная бодрость Марлин в момент сменилась полной собранностью. Она кивнула, скрылась в подсобке, чтобы уже через секунду вернуться со своим чемоданчиком и скрыться за дверью, не оглянувшись на класс.       — На данный момент все могут быть свободны, — добавила Макгонагалл, уже исчезая в коридоре.       Повисшая сначала в классе тишина длилась недолго. Ребята загомонили, засобирались, радуясь выпавшей передышке. Выпускной курс нечасто баловали возможностями перевести дух.       — Как думаете, что случилось? — спросил Поттер, поворачиваясь к друзьям.       — Кому-то, видимо, серьёзно досталось. Зачем ещё зовут целителя? — пожал плечами Римус, складывая учебники в сумку.       Блэк хмуро молчал.       — Есть способ выяснить, — шепнул Сохатый, постукивая пальцами по сумке и озираясь вокруг. Последние ребята уже тянулись к выходу. Он подмигнул Лили, которая подошла к ним, и когда больше никого в кабинете не осталось, достал карту.       — Что вы задумали? — подняла брови девушка.       — Ничего. Просто, как обычно суём свои носы, куда не надо, — вздохнул Лунатик.       Джеймс разложил карту на парте, шепнул пароль и наклонился над ней, разыскивая нужные точки. Сириус, сложив руки на груди, продолжал хмуриться.       — Вот Марлин и Макгонагалл, — показал пальцем Поттер, — судя по всему, и правда идут в директорский кабинет. А в нём… Дамблдор, Карадок Дирборн, кем бы он ни был, и… — Джеймс присвистнул, — Аластор Грюм.       — Дирборн, ты сказал? — переспросила Лили, — Я слышала это имя… Точно! Он был наставником Фрэнка, парня Алисы. Он мракоборец, Карадок Дирборн.       — Значит, два мракоборца. Кому из них нужна помощь? — спросил Лунатик, который всё ещё сидел за своей партой.        Джеймс снова сунул нос в карту и пожал плечами:       — Сложно сказать… Хотя… Дирборн ходит из угла в угол. А вот Грюм не передвигается. Он в том углу, где у Дамблдора стояло кресло, кажется…       — Может, они должны сопроводить Марлин куда-то? — предположила Лили.       Она быстро впитала энтузиазм ребят. Ведь ей, с её пылким сердцем борца за справедливость, тоже хотелось быть ближе к эпицентру событий. Она бросила быстрый взгляд на Блэка. Он всё ещё хмурился и смотрел в одну точку, но друзей явно слушал.       — Сейчас узнаем, она уже вошла в кабинет и… подошла к Грюму. Остальные в стороне. Дирборн исчез. Видимо, ушёл через камин или портал, — следил за точками на карте Джеймс, — да. Что-то определённо случилось с Грюмом. Она всё так от него и не отходит.       — Но почему он не отправился в больницу? Или к дежурному целителю в отделе Мракоборцев? Почему сюда? — размышлял вслух Лунатик.       — Они знакомы, — подал вдруг голос Бродяга.       — Что?       — Марлин знает Аластора Грюма. Она упоминала его… И в Косом переулке. Тогда, в нашу первую встречу. После всего, он отправлял её в укрытие. Теперь понятно, что её не должны были видеть там Пожиратели.       — Она в Ордене, — вдруг догадался Люпин, — это очевидно! Помнишь, Сириус, ты говорил, что Дамблдор дал ей укрытие взамен на преподавание и ещё какую-то работу. Он не такой дурак, чтобы не использовать её таланты! Она в Ордене! Как и Аластор Грюм!       — Это же здорово, — оживился Джеймс. — Вот от кого мы сможем всё узнать! А то отец молчит, как зелья в рот набрал.       — Да? И как ты собираешься это сделать? — голос Блэка словно вылил на друга ведро ледяной воды.       — Ну… ты мог бы… — чуть подрастерял свой энтузиазм Сохатый.       — Ничего я не мог бы! — огрызнулся Сириус, встал и, зло отпихнув ногой стул, вышел из кабинета.       — У них что-то вчера случилось? — Джеймс растерянно смотрел другу вслед.       — Он не может сейчас у неё спросить о таких вещах. И ему это обидно, — со вздохом покачала головой Лили.       Упавший стул напоминал какое-то раскоряченное животное, что тянуло к ребятам свои лапы, то ли прося защиты, то ли пытаясь схватить.       — А что за орден? — вернула разговор в былое русло Эванс.

***

      После неожиданного окна у семикурсриников было ещё зельеварение, но Блэк на нём не объявился. Джеймсу пришлось сказать Слизнорту, что он в больничном крыле.       — Видимо, съел что-то не то…       А после Лили пошла в библиотеку несмотря на то, что была пятница, и ребята собирались хоть немного передохнуть от занятий и собраться в гостиной. Когда она вернулась, Алиса, Мэри, Джеймс, Питер и Римус сидели у камина. Мэри и Римус играли в волшебные шахматы, Джеймс и Питер наблюдали за игрой, а Алиса писала письмо, с мечтательным выражением посасывая кончик пера.       — Вот и ты. Как твоя голова выдерживает столько учиться? Пятница же! — расплылся в счастливой улыбке Поттер и сгрёб её в объятия.       Лили шепнула ему на ухо:       — Я не совсем училась. Где Сириус?       — В спальне.       — Мне нужно с ним поговорить.       — Ты что-то искала в библиотеке?       — Да.       Поттер кивнул и выпустил девушку из своих рук с лёгким вздохом, смотря, как она упорхнула вверх по лестнице.       Лили тихонько постучала в дверь.       — Входи, Лил, — услышала она.       — Как ты понял, что это я?       Блэк сидел на кровати, хотя до того, как девушка вошла, явно лежал и прожигал глазами потолок. Он только пожал плечами:       — По шагам. Джеймс не…       — Я к тебе, — деловито отозвалась девушка. — Я была в библиотеке. Джеймс рассказал мне о вашей идее про Орден. И я думала найти хоть что-нибудь там.       — Нашла? — без интереса спросил Блэк.       — Нет. То есть, про сам Орден не нашла. Но я начала искать любые упоминания Грюма, Дирборна и… Марлин.       — Так.       — Вот, — Лили подошла и с лёгким шуршанием опустила ему на колени несколько газетных листков, — я подумала, что ты захочешь знать, — осторожно добавила она.       С первой вырезки на Блэка смотрела Марлин. Он хорошо знал это её сосредоточенное и одновременно отрешённое выражение. Она не улыбалась, чего можно было бы ожидать от фотографии на первую полосу «Ежедневного пророка».       «Самая талантливая из рода МакКиннон. Беспрецедентный талант юной целительницы не только спасает жизни, но и опровергает все идеи о чистоте крови», — значилось крупными буквами поверх её изображения.       Сириус вздохнул и с тяжёлым чувством погрузился в чтение:       «Наша беседа с главным целителем больницы Святого Мунго Настасьей МакКиннон прошла в самой дружеской атмосфере. Уважаемая колдунья пригласила нас в свой кабинет и угостила чаем с каплей Огденского, что, по её экспертному мнению, чрезвычайно полезно для самочувствия».       Сириус пробежал глазами ниже, сгорая от нетерпения добраться до сути:       «Ин.: Ещё недавно ходили разговоры о кадровом голоде в больнице, и вашу линию горячо критиковали. Скажите, каково ваше мнение и удалось ли преодолеть кризис?       Н. МакКиннон: Да, нехватка хороших работников была большой проблемой на протяжении последних нескольких лет. И совет попечителей неоднократно предлагал мне упростить процесс поступления в Школу целительства, а также получения звания целителя после стажировки. Но я всегда и во всём отдаю предпочтение качеству, а не количеству. Нам здесь не нужна толпа бездарей, неспособных отличить у пациентов голову от жо**. Нам нужны талантливые, работоспособные, ответственные молодые целители. И я считаю, что то, как больница справляется со своей работой в это непростое время, — главный показатель моей правоты.       Ин.: И всё же кое-какие изменения в работу Школы целительства были внесены?       Н. МакКиннон: Да. Мы позволили сдавать экзамены экстерном. Пробовать свои силы уже через первый год обучения. И то же самое сделали с комиссией на звание целителя. Её можно попробовать пройти уже после года работы в качестве стажёра. Но суть экзаменов осталась прежней. Мы не стали их упрощать.       Ин.: Как я понимаю, эти меры принесли желаемые результаты? Ходили слухи о невероятно талантливом новичке, который получил звание целителя спустя всего два года после окончания Хогвартса!       Н. МакКиннон: Вы говорите о Марлин. Это правда. Её талант абсолютно беспрецедентен. Думаю, она самая талантливая за всю историю нашего рода. Не знаю, что больница делала бы без неё, в этих стенах ещё не работал такой человек. И это при её происхождении! Вот чего стоит вся эта чушь о чистоте крови!       Ин.: Она же приходится вам родственницей? Что вы имеете в виду, говоря о её происхождении?       Н. МакКиннон.: Родственница, да. Мне за это тоже досталось. Но все рты позакрывали, как только она взялась за работу. Родственница, но по другой линии МакКиннонов. Моя бабка, Клэр, автор того самого популярного учебника целительства, имела брата. А он приходится теперь Марлин дедом. А дело всё в том, что он был сквибом. И Марлин первая волшебница среди его потомков. Дед — сквиб, а бабка и оба родителя маглы. А её магические таланты просто феноменальны. Она одна своим примером и трудом заткнёт за пояс всех этих новоделанных лордов и прогнившую знать с их бредовыми идеями.       Ин.: Это очень обнадёживает.       Н. МакКиннон: Так и есть».       Дальше шёл коротенький и лаконичный пересказ интервью с самой Марлин, печатать полностью которое не стали, так как, видимо, оно не удовлетворило журналиста. Говорилось, что Марлин рассуждала о своём таланте со скромностью и была чрезвычайно занята работой.       — Этой статьёй ей же просто подписали смертный приговор… — медленно выдохнул Блэк, потирая рукой лоб.       — Да, похоже на то.       — А что дальше? — Сириус прошелестел листочками, с какой-то смертельной усталостью смотря на следующую небольшую статью.       — Заметка об её увольнении. Пишут, что она использовала какое-то запрещённое для целителей заклятие. И, что ей позволили сохранить звание целителя только благодаря родственным связям с главой больницы. Журналист, видимо, был оплачен уже не министерской пропагандой, а с другой стороны…       — Спасибо, Лил. Мне правда нужно было это знать.       — Да, я знаю, — Лили села рядом и положила руку ему на плечо. — Сириус, всё будет хорошо.       — Спасибо, Лил, — снова повторил Блэк ещё более обессиленным голосом.       Девушка почувствовала, что пора оставить его одного, кивнула и встала, чтобы уходить:       — Ммм, Сириус, я могу забрать вырезки? Я выдрала их из школьной подшивки… Хочу вернуть.       Блэк тихонько рассмеялся:       — Лили, ты мародёрка. Бери. Не думаю, что захочу снова их читать.       Когда Эванс закрыла за собой дверь, Сириус снова лёг и уставился в потолок. Мысли его приняли ещё более невеселый оборот. Через какое-то время в спальню стали возвращаться парни. Но Блэк сделал вид, что спит.       Друзья давно привыкли, что грусть и злость, поселяясь в его сердце, поглощали его целиком. И грустил, и злился Сириус так, словно никогда больше не улыбнётся. И в этом состоянии его было лучше не трогать. Но они также знали, что не менее полно и страстно отдавался он дружбе, любви, борьбе за то, во что верил. Он никогда ничего не делал вполсилы. И способный на глубокое отчаяние, он был не меньше способен на большую любовь и верность. И за это они его и любили. А плохое настроение нужно было просто переждать. Оно не могло длиться вечно.       На следующие утро Сириус и правда сбросил с себя тень — или хотя бы сделал вид ради друзей. Была суббота, в сарае старика Аберфорта дожидался его подарок на день рождения, и больше нельзя было обижать ребят. Оседлав свой мотоцикл, он улыбался, как мальчишка, и потом весь день катал друзей чуть дальше за Хогсмидом.        Когда на небе его сменила тезка-звезда, все страшно устали и замёрзли. У всех были обветренные, раскрасневшиеся лица, горящие глаза, замёрзшие пальцы и звонкие голоса. Поэтому ужин показался им ещё вкуснее, чем обычно.       — Надо бы отвезти мотоцикл в Лондон. Он, конечно, супер, но я отдал бы его одному знакомому, кто разбирается в таком. На взлёте по корпусу идёт сильная вибрация, надо бы это проверить. Да и скорости можно добавить, — с упоением рассуждал Сириус. Он уже бросил пару взглядов на преподавательский стол и убедился, что Марлин выглядит вполне весёлой, разговаривает о чем-то с Флитвиком, активно жестикулируя, а старичок прыскает от смеха.       — Нам с Лили нужно будет в Лондон, в следующую вылазку. Девятнадцатого вроде, Лил? — поддержал Поттер.       — Да. В три часа нас будет ждать моя очаровательная сестра. И не где-нибудь, а в «Рулс», — Лили закатила глаза. Но реакцию её никто не понял, и ей пришлось объяснять: — Ну это такой дорогой ресторан. У маглов считается самым старым в городе. На мой вкус слишком помпезный.       — Главное, чтобы кормили нормально, — пожал плечами Джеймс.       — Так давайте я довезу вас до Лондона на мотоцикле. Вы встретитесь с мисс Эванс-старшей, я сгоняю к своему знакомому, а вечером трасгрессируем в Хогсмид. Вместе веселее, — предложил Блэк.       — Отлично! Опробуем твоего коня на дальнем расстоянии, — воодушевился Поттер.       — Опробуете? А что если он провалит пробу? — ужаснулась Алиса.       Она так и не поддалась на уговоры, заявив, что не доверит свою жизнь этому рычащему магловскому монстру.       — Да ладно тебе, Гэмп, — беззаботно подмигнул ей Блэк, — всё путём.       А Лили тяжело вздохнула. Перспектива лететь несколько часов на мотоцикле ей тоже мало улыбалась. Она и на метле-то не любила летать. Но, посмотрев на воодушевлённые лица мальчишек, не могла отказаться.       Так и договорились. И через две недели, в которые Сириус убедился, что Марлин старательно избегает его общества, а на занятиях держится чуть холоднее и равнодушнее, чем раньше, ребята вышли из замка рано утром.       Так как совершеннолетние ученики школы имели право покидать замок и территорию Хогсмида в дни вылазок по предварительной договорённости с деканом своего факультета, накануне они отправили Лили к Макгонагалл. И сегодня вышли за ворота, когда завтрак ещё только начинался.       День был более хмурый, чем вся неделя до него, и ещё более стылый. Температура уже грозила перейти в минусовые значения. Беспросветная пелена туч плыла высоко в небе, и лишь слезящейся устрицей просвечивало сквозь них безрадостное солнце. Скучный серый пейзаж словно замер в ожидании чего-то.       Сириус по-собачьи встряхнулся:       — Думаю, сегодня будет снег.       — А ведь вверху ещё холоднее, — тоскливо и жалобно откликнулась Лили, поглядывая на небо.       Её рыжие волосы горели ярким огнём в окружающей серости. На встречу с сестрой она надела красивое платье и магловское пальто глубокого тёмно-изумрудного цвета, и теперь размышляла, как будет себя чувствовать в тонких колготках во время полёта.       Джеймс тоже тщательно выбрал рубашку и одолжил у Сириуса магловскую куртку из коричневой кожи, но она была на овечьем меху, так что замёрзнуть ему грозило чуть меньше, чем ей. Блэк надел новую мотоциклетную куртку и чёрные джинсы с объёмными карманами. Он весело отозвался:       — Не бойся, Лил. Разве мы дадим тебе замёрзнуть? У нас, знаешь ли, капитан команды по квиддичу — олень. Гоняет нас в любую погоду. Так что мы нашли прекрасное согревающее заклятие.       — И оно будет держаться до Лондона?       — Вот и проверим.       Хогсмид ещё только-только начинал оживать, и улочки были почти пусты. Они послали Аберфорту сову ещё вчера и теперь не стали тревожить его, и прошли сразу к сараю.       Сириус гордо вывел своего красавца на улицу (предварительно согнав с него пару кур). Лили устроили в коляске. В сарае нашлось и добротное шерстяное одеяло, но оно так пахло козлом, что девушка, скрепя сердце, от него отказалась. Джеймс шепнул что-то, провёл палочкой вдоль её позвоночника, после чего не удержался и поцеловал огненную макушку. Эванс почувствовала, как тепло, идущее со спины, разливается по всему телу вплоть до кончиков пальцев. Вдруг стало легко и весело.       Парни расположились на самом мотоцикле. Небольшой разгон по полю за сараем — и, утробно рыча, мотоцикл взмыл в небо.       Лили не любила полёты и вообще какую бы то ни было высоту. Даже в Гриффиндорской башне она нечасто подходила к окнам. И сначала, впившись пальцами в сиденье и чувствуя, как замерло сердце, она подумала, что пробудет в таком напряжении до самого Лондона. Но время шло, пальцы потихоньку разжались, дыхание выровнялось, и Лили поймала себя на том, что уже некоторое время совершенно спокойно рассматривает виды снизу.       Сириус держался под тучами, рассчитывая на маскировочные чары мотоцикла, и ребята видели, как проплывают снизу жухлые поля, серые, как призраки, леса и переливающиеся металлическим поблёскиванием речушки и озера. В целом, застывшие в рассветном мареве виды навевали уныние. Чтобы не падать духом, ребята стали болтать, перекрикивая рёв мотора.       Заклятие Джеймса работало, и девушке было тепло. Она даже с удовольствием подставила лицо встречным потокам воздуха, которые казались не холоднее апрельского ветерка. Постепенно однообразие пейзажа, рокот мотора и усталость от раннего подъёма дали о себе знать. Через несколько часов, пролетая над Шеффилдом, Лили заснула, и проснулась только тогда, когда услышала гудки автомобилей и с удивлением обнаружила, что мотоцикл уже мчится по автомагистрали.       Лондон встретил их небольшим туманом, запахом дыма из печных труб и светом автомобильных фар.       Было около двух часов дня, и до встречи в ресторане оставалось ещё немного времени. Эванс попросила Сириуса остановиться у небольшого бистро, чтобы привести себя в порядок. И все трое с удовольствием выпили горячего кофе, а Лили даже смогла расчесать спутавшиеся на ветру волосы перед круглым зеркалом в розовой пластмассовой раме в туалете.       Блэк подвёз друзей до места. И, когда мотоцикл эффектно затормозил у входа в дорогой ресторан, Лили заметила сестру и плотного молодого человека в сером костюме в полосочку. Джеймс помог ей вылезти из коляски, и девушка вдруг почувствовала, как фальшивая улыбка сворачивается на её губах, словно неудавшееся зелье. Выражение лица обоих: и сестры, и её молодого человека — выдавали крайнее удивление и неодобрение. Ещё бы! Приехали на мотоцикле! Лили мысленно отругала себя за то, что не подумала об этом заранее. А ведь это было очевидно. Но собралась с силами, и поправив улыбочку, подвела друзей ближе и представила:       — Туни, привет! Знакомься, это Джеймс, мой… молодой человек. И наш друг Сириус.       Петуния не ответила. Её глаза расширились, а челюсть медленно поползла вниз. Ещё до того, как она достигла нижней точки, Эванс осознала, что сестра пялится на стоящего чуть позади них с Джеймсом Сириуса. Блэк, видимо, тоже это осознал и с кривой усмешкой элегантным движением откинул длинные волосы с лица. Сделав шаг вперёд, он взял руку Петуньи и галантно поцеловал:       — Рад нашему знакомству, мисс Эванс. Поверьте, я наслышан о вашем тёплом отношении к сестре. Оставляю её вам и верю, что вы её не обидите, — в голосе Бродяги зазвучала различимая даже под обворожительной улыбкой угроза. Он вернулся к своему железному коню, оседлал его и скрылся под рёв мотора.        Только теперь Петунья часто заморгала, словно прогоняя наваждение и встряхнула идеально уложенными, тугими кудряшками. Вернон Дурсль, кажется, не замечал состояние возлюбленной, всё это время хмурясь, глубоко оскорблённый тем фактом, что кто-то рассекает по городу на мотоцикле. «От этих байкеров и рокеров все беспорядки. Лучше шли бы работать, бездельники!» — любил повторять он.       Лили, позабавленная реакцией сестры, предприняла новую попытку:       — Туни, знакомься, это Джеймс, — многозначительно повторила она, приобнимая парня за талию.       На этот раз Петунья очнулась:       — Здравствуй, Лили. Ах, ЭТО Джеймс, — выражение её лица выражало облегчение и неодобрение одновременно. — Тот Джеймс, который преследовал тебя с третьего курса?       — Тот самый, — отозвался Поттер весело. Он обнимал свою Лили за плечи и весь светился от гордости.       Петунья поджала губы:       — А это мой Вернон, — проворковала она, с обожанием переводя глаза на своего спутника.       Лили, обещавшая себе не судить о книге по обложке и дать молодому человеку шанс, тепло улыбнулась:       — Рада познакомиться.       — Вернон Дурсль, — представился тот официальным тоном, протянув руку Джеймсу и кивнув Лили. — Вы, кхм… тоже любите мотоциклы? — спросил он, поглаживая пальцем коротенькие усики-щеточки и покрякивая.       — Джеймс Поттер. Нет, я предпочитаю другой вид транспорта. Но в этот раз нам с Сириусом было по пути, — Джеймс улыбался обезоруживающе обаятельно.       — Что ж, хорошо, — снова крякнул Дурсль, — но я бы на вашем месте…       — Пойдёмте внутрь, холодно, — поспешила вмешаться Лили, мечтая поскорее закрыть тему мотоциклов.       Вход ресторана уже был украшен аркой из еловых веток и рождественскими игрушками. Когда стало смеркаться, зажглись огоньки гирлянд и зазвучала музыка. Мимо проходили люди: гуляющие за ручки парочки в дорогих кашемировых пальто, молодежь в джинсах клёш и полосатых свитерах. Они несли покупки в бумажных пакетах и читали ещё пахнущие свинцовыми чернилами газеты. В Лондоне был самый обычный субботний вечер.       Неожиданно эту красивую картинку нарушили двое, вылетевшие из ресторана. Лицо Петуньи выглядело ещё более брезгливым, чем обычно. При ходьбе она задрала свой острый подбородок так, что было удивительно, как она видит, куда идёт. С трудом поспевающий за ней Дурсль на ходу застёгивал пальто и пыхтел, словно паровоз:       — Нет, это возмутительно! Что возомнил о себе этот дешёвый фокусник!       — Туни, постой! — Лили вылетела за ними на улицу в одном тоненьком платье, но сестра на её окрик только прибавила шагу. Возмущённо хлопнули дверцы припаркованного неподалёку автомобиля, и обиженные скрылись, смешавшись с остальными машинами.       Появился Джеймс. Он накинул на плечи девушки пальто, и она уткнулась носом ему в плечо, горько разрыдавшись. Прохожие оборачивались на странную парочку, но он этого не замечал, только крепче прижимал к себе девушку и гладил по голове:       — Лили, дорогая, любимая, прости меня! Это моя вина!       Она не смогла ответить, только ещё горше заплакала и глубже зарылась лицом в его рубашку.       — Лили, солнышко моё, прости меня, прости, — он встал на колени и принялся целовать её руки.       Видя, что он в отчаянии, девушка немного пришла в себя. Она слегка потянула его за руки, чтобы он встал с колен и, когда он выпрямился, прижалась щекой к его груди:       — Ты не виноват, Джеймс. У нас всегда так. Не одно, так другое. Я уже зарекалась… Но в этот раз мы обе так долго молчали, что я думала, может… может, мы переросли всё это, и можем начать с чистого листа.       — Я обещаю, я помирюсь с ним при первой же возможности!       Лили горько усмехнулась:       — Спасибо. Но я не думаю, что это что-то изменит…       Они постояли, молча прижимаясь друг к другу.       — Я люблю тебя, — тихонько шепнула Лили.       Джеймс отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза:       — Лили, я люблю тебя больше жизни…       — Пойдём внутрь. Ты без куртки.       С их стола уже убирали. Вернон, оскорблённо покидая ресторан, успел пафосно кинуть на стол пухленькую стопку купюр. Лили забрала со стула сумочку, Джеймс надевал куртку, когда к ним подошёл официант:       — Прошу прощения, я полагаю, это ваше. Было на столе, — на сияющем подносе лежал конверт украшенный вензелями.       Эванс растерянно взяла его.       — Что это? — Джеймс заглянул через плечо девушки.       — Приглашение на свадьбу, — вновь всхлипнула Лили.

***

      Через некоторое время они дождались Сириуса, сидя в том же бистро, в котором пили кофе по прибытии в Лондон. В его незамысловатой обстановке, среди неоновой вывески, хромированной барной стойки с высокими стульями и пластиковых бутылок с кетчупом и горчицей было как-то уютнее, чем среди белоснежных скатертей, картин и чопорных официантов «Рулса».       Лили сидела молча, помешивая ложечкой в чашке, и положив голову Джеймсу на плечо. Периодически они целовались. Намного чаще, чем было бы прилично, но гораздо реже, чем им хотелось. Всё же в школе приходилось держать себя в каких-то рамках, которых не существовало на шумных улицах Лондона.       Наконец за окном появился Сириус. Он шёл в компании длинноногой блондинки в кожаной куртке с шипами, с чёрной помадой и на высоких каблуках. На прощание они замерли друг перед другом ненадолго, а затем он коснулся её плеча и скрылся за дверью кафе. Девушка поморщилась, гордо вышагивая дальше.       Поттер удивлённо поднял брови:       — Это Джесс?       — Случайно встретил, — пожал плечами Сириус, но тут заметил опухшие глаза Лили и мгновенно переключил внимание: — Вот чёрт, сестричка! Эта гадина всё-таки довела тебя до слёз?       — Это я виноват, — сокрушенно покачал головой Джеймс.       Настала очередь Блэка поднимать брови.       — Нет, он не виноват, — вздохнула девушка.       — Ясно. Могу сказать одно, Лил. Тот кто заставил тебя плакать, заслуживает… иметь дело с мародёрами, — в ответ Лили улыбнулась, и Бродяга добавил: — Пойдёмте, в школе расскажете. Пора трансгрессировать, чтобы не действовать на нервы нашему любимому декану. Я уже приметил тут рядом безлюдный тупичок.       В школе компания распалась.       — Я поела в ресторане и хочу лечь, — сказала Лили у дверей в Большой зал.       — Лили, я так…       — Джеймс, я люблю тебя.       Поттер захлопнул рот и вместо очередных извинений крепко обнял её и поцеловал в лоб:       — Можешь не плакать, а просто поскорее заснуть?       — Конечно.       — А я голодный как пёс, — потёр ладони Блэк.       — Иди с Сириусом, — усмехнулась девушка, — я не верю, что ты не голодный.       — Спокойной ночи, Лилс.       — Давайте.       Лили поднялась в гриффиндорскую башню, затем в спальню. Алиса сидела на своей кровати, скрестив ноги, и что-то читала. В дни вылазок её Фрэнк трасгрессировал в Хогсмид, когда не был на дежурстве, и водил её на свидания, так что она была довольная, как напакостивший пикси. Посмотрев на подругу поверх брошюры, она бросила:       — Ну что, рассказывай.

***

      — Ну, что рассказывай, — хлопнул ладонями по столу Бродяга, когда они с Сохатым присоединились за ужином к Хвосту и Лунатику.       — Я такой дурак, — покачал головой Поттер.

***

      — Джеймс винит себя, но это не так, — вздохнула Лили.

***

      — Этот надутый тролль возомнил о себе, что он как минимум… Блэк, — распалялся Сохатый.       Сириус усмехнулся.

***

      — Он пытался… — Лили замялась, выбирая слово, — шефствовать над Джеймсом, что-ли, называл его «Вы, молодой человек»…

***

      — Спросил у меня, какую машину я вожу.       — А ты? — поднял брови Римус.

***

      — Ну Джеймс описал ему свою метлу. В шутку.

      — А он что? — усмехнулась Алиса.       — Чувства юмора у него нет. Он предположил, что магловское министерство тратит кучу денег на пособия для волшебников. Раз те даже летают на мётлах.

***

      — Что взять с дурака. Он ничего о нас не знает, — пожал плечами Лунатик.       — Ну да, но сказано это было так, что мне захотелось ему врезать.

***

      — Он прямо их кожи вон лез, чтобы поставить себя выше Джеймса. При этом ты бы видела его… И видела бы до этого, как Туни смотрела на Сириуса…       — О-о-о, вот на это я бы и правда посмотрела. Пожалуй, твоей сестре, чтобы стать нормальным человеком, нужен роман как раз с таким, как наш Блэк. А с этим Дурслем она потеряна.       Лили хихикнула, пытаясь представить Сириуса и Петунью. Но не смогла.

***

      — Я сделал вид, что не понял его. Сказал, что у нас своё министерство. И мимоходом вспомнил, сколько золота мои родители ссудили всяким министерским комитетам…

***

      — Ну, он говорил всё это, как бы не придавая веса своим словам. Ну золото, мол. Подумаешь, большое дело. Да и что ему было делать? Я думаю, если бы не я, он бы ему просто морду набил.       — Так и надо было сделать.       — Мда… а что ему оставалось? Глотать оскорбления от этого моржа надутого?       — Всё правильно, — одобрила Алиса.

***

      — Ну вы бы видели, как его при этих словах раздуло…

***

      — Он решил, что Джеймс над ним шутит.

***

      — А потом бомбануло, как навозную бомбу. Он аж слюнями брызгал.       — А что её сестра? — сощурил глаза Бродяга.

***

      — Петунья сделала вид, что это я виновата.

***

      — «Ты как обычно, Лили», — передразнил Поттер голос Эванс-старшей, а потом тяжело вздохнул,— Лили так расстроилась, что я уже сто раз пожалел, что не держал язык за зубами.       — Брось, Джеймс. Лили на тебя не сердится.       — Я сам на себя сержусь.

***

      — Ты сердишься на Поттера?       — Нет. Я жалею, что расплакалась. Его расстроила. И вообще, не стоит всё это того.       — Вот это правильное отношение, поздравляю, — серьёзно кивнула Алиса. — Вы пойдёте на свадьбу?       — Придётся. Не хочу расстраивать родителей. Но только ради них. И я не буду заставлять Джеймса участвовать в этом…

***

      Позади рассказывающего свою историю Поттера мелькала Макгонагалл. Она подходила к кому-то за грифиндорским столом, к Дамблдору, а затем снова выходила в вестибюль. Так продолжалось некоторое время, а потом она, Тэсс Гриффитс и Дамблдор покинули зал через боковую дверь. Сохатый был слишком расстроен, чтобы обратить на это внимание, Хвост был поглощён ужином (чуть ли не впервые в жизни он не слушал историю Джеймса, открыв рот), а вот Бродяга и Лунатик проследили за ними глазами.       Мародёры закончили ужинать и вернулись в гостиную, но не успели они расположиться на диванах поближе к камину, как круглый проём отворился и появилась Макгонагалл:       — Мистер Поттер, можно вас?       Все разговоры в гостиной разом затихли. Декан редко появлялась в башне своего факультета, и все понимали, что произошло что-то чрезвычайное. Многие смотрели с откровенным страхом. В памяти ещё жив был прошлогодний эпизод, когда Макгонагалл появилась, чтобы забрать семикурсницу Боунс. В тот день погиб её папа. Джеймс постарался как-то разрядить атмосферу:       — Профессор, чтобы ни случилось, это не я, — улыбнулся Джеймс, подходя к ней, но декан на шутку не отреагировала.       — Где мисс Эванс? Мне нужны мои старосты.       — Я боюсь, она уже легла, профессор.       Макгонагалл покачала головой:       — Мне нужны старосты и те совершеннолетние студенты, которые согласятся помочь.       — Что случилось?       — Китти Гриффитс не вернулась из Хогсмида.       Естественно, мародёры вызвались полным составом и после секундной задержки послали и за девочками. Джеймсу очень не хотелось беспокоить Лили после такого тяжёлого дня, но он решил, что она сильно обидится, если ей не дадут участвовать.       — Днём её подруги видели, как она уходила в рощу с каким-то мужчиной. Им она сказала, что это друг семьи. Но Тэсс по описанию никого похожего не узнала. Да и вела себя Китти как-то странно. Хогсмид уже обыскали мракоборцы. Но нужны добровольцы, чтобы обыскать замок и территорию за рощей, — делился с остальными Поттер.       — Запретный лес, — выдохнула Алиса.       — Да, — мрачно кивнул Джеймс.       Вся компания собралась на небольшую летучку в мужской спальне. Ещё пара сокурсниц, Мэри Макдональд, которой исполнилось семнадцать на прошлой неделе, и ещё один совершеннолетний шестикурсник уже были отправлены к Макгонагалл. Иными словами, помочь были готовы все совершеннолетние Гриффиндорцы.       — Ну, с замком мы уже разобрались, — Бродяга кивнул на Лунатика, который, лёжа на животе, серьёзно рассматривал карту, методично водя по ней пальцем, чтобы ничего не пропустить, хотя все мародёры уже просмотрели её по паре раз.       — И как вы объясните это? Откуда вы знаете, что в замке её нет? — спросила Алиса.       — Придётся показать карту Дамблдору, — пожал плечами Джеймс. Когда речь шла о таких вещах, как жизнь тринадцатилетней сестрёнки Тэсс Гриффитс, мародёры понимали, что шалости должны отойти на второй план.       — Пойдёмте уже, — поторопил всех Блэк.       Джеймс и Сириус направились к Дамблдору, остальные — в Большой зал, где уже собиралась поисковая группа. Десять мракоборцев, выделенных министерством, все тринадцать преподавателей Хогвартса, десять гриффиндорцев, семь когтевранцев, пять пуффендуйцев и три слизеринца, всего около пятидесяти человек. Атмосфера в зале царила напряжённая, мрачная, но одновременно оживлённая. Всем не терпелось действовать. Небольшими группками стояли и переговаривались в проходах, и лишь некоторые мракоборцы чувствовали себя достаточно спокойно, сидя за длинными пустыми столами.       Не освещенный привычным количеством свечей зал даже показался Лили меньше, чем обычно. Потолок его был непроницаемо чёрен, а в окнах плавало маслянистое отражение зала. Девушка поймала свой взгляд в нетвёрдом, как в омуте, отражении и сглотнула, пытаясь избавиться от кома, подступившего к горлу. Своё собственное лицо показалось ей бледным, как у покойника, и воображение тут же нарисовало картинку бледной Китти, раскинувшейся в лесу на узловатых корнях. Эванс быстро отвела глаза, сжимая вспотевшие ладони в кулаки. «Это просто блажь», — шепнула она себе. Очень хотелось поскорее взять за руку Джеймса, и Лили стала прислушиваться к разговорам вокруг, чтобы немного отвлечься.       — Джон Гриффитс недавно не пропустил закон, который всеми силами лоббировали Блэки и Малфои. Думаю, мы все понимаем, кто за этим стоит… — услышала она шёпот одного мракоборца, разговаривающего со Слизнортом.       — Но это прежде всего выпад против Дамблдора.       Среди прибывших из министерства был и Фрэнк, который тут же украл Алису, и теперь представлял коллегам. «Интересно, тот с седыми волосами, забранными в хвост, и есть Карадок Дирборн?» — подумалось Эванс.       Неподалёку от них с Лунатиком и Хвостом оказалась Макгонагалл. Она строгим голосом окликнула чернокожего паренька, который прошмыгнул в зал, стараясь держаться в противоположной от декана стороне:       — Мистер Бруствер!       Мальчик скользнул за широкую спину стоящего неподалёку мракоборца, и Макгонагалл пришлось ещё повысить голос:       — Кингсли Бруствер! Да, да, вы! Не прячьтесь, я вас вижу. Почему вы не в спальне?       — Я буду искать Китти Гриффитс! — с вызовом ответил Кингсли.       — Нет, не будете. Вам нет еще и шестнадцати. В лес пойдут только совершеннолетние ученики.       — Но я ничем не хуже! Вы сами знаете! Я могу помочь…       Макгонагалл решила не продолжать спор:       — Мистер Филч, — окликнула она стоявшего у дверей зала завхоза, недовольно оглядывающего собирающихся так поздно учеников, — проводите мистера Бруствера в его спальню. И проследите, чтобы он там и оставался.       Филч схватил паренька за рукав, и тому пришлось подчиниться, а весь его вид выражал поруганное достоинство.       Уже более тихим и сдержанным голосом Макгонагалл остановила проходившую мимо Марлин и заговорила с ней полушёпотом:       — Как самочувствие у Аластора? Он не появится сегодня?       — Он сражается как лев не только с чёрными магами, но и со своими ранами. Но в этот раз ему понадобиться больничный побольше.       — Да. Такая рана, нанесённая чёрной магией… Он не оставит свой пост?       — Минерва, я уверена: была бы его воля, он был бы уже здесь. В прошлый раз мне пришлось его к кровати чуть ли не верёвками привязывать.       Мародеры переглянулись, получая подтверждение своим догадкам. К ним потихоньку прибилась и Мэри, которой так было комфортнее, чем со своими однокурсниками. В это время Поттер и Блэк вернулись, и Лили с наслаждением взяла крепкую и горячую руку любимого, чувствуя, как постыдный, по её мнению, страх оставляет сердце. Они не успели ничего сказать друзьям, так как практически за ними по пятам в зал вошли ещё двое.       — Вы готовы поручиться, за то, что в замке её нет?       — Да. Её нет в замке, Барти. В этом я абсолютно уверен.       — Но как…       — Я знаю, что происходит в этих стенах. Нужно сосредоточить все силы на обыске леса, — отрезал Дамблдор.       Холёный мужчина в безукоризненно выглаженной черной мантии и с усиками, подстриженными чуть ли не по линейке, поджал губы. В нём, благодаря расклеенным по всему Хогсмиду и Косому переулку листовкам министерства, ребята мгновенно узнали Барти Крауча. Они с Дамблдором выглядели абсолютными противоположностями. Распущенные серебряные волосы директора и звёзды на его фиолетовой мантии таинственно сверкали в приглушённом свете зала.       Глава отдела магического правопорядка повысил голос, обращаясь к собравшимся:       — Итак, поиск нужно сосредоточить на территории Запретного леса. Разбейтесь на десятки так, чтобы в каждой было два преподавателя и два мракоборца. На входе в лес поделитесь на пары. Рассредоточимся по всему периметру. Чтобы ни случилось, не покидайте свою пару. Если найдёте что-то, оставайтесь на месте и посылайте патронуса. Студенты, незнакомые с этим заклятием, — выпускайте красный сноп искр. Если решите возвращаться — зелёный.       Часть мракоборцев и учеников зашевелились, но остальная часть, а также все преподаватели сдвинулись с места только тогда, когда Дамблдор, стоявший за спиной Крауча, коротко кивнул.       Мародёры, Лили и Мэри поплотнее сбились в группу, ближе всех из преподавателей к ним оказались Макгонагалл и Марлин. Подошёл лысый, невысокий, но крепкий мракоборец, пересчитал их и окликнул седовласого с хвостиком:       — Эй, Дирборн! Иди сюда, и наша десятка готова.       Подойдя, Карадок Дирборн пожал руки преподавательницам и о чём-то зашептался с Марлин.       — Давайте. Выходим.       Кромешная тьма на улице словно поглощала звуки, и Лили пришлось даже оглянуться, чтобы убедиться, что все остальные тоже идут. Когда зловещая тёмная громада Запретного леса надвинулась на них, Лили почувствовала, как мелкая дрожь проходит по всему телу. При этом страха как такового уже не осталось, словно происходящее вокруг стало не более, чем сном. Лишь сердце лихорадочно билось. Неужели всего час назад она больше всего переживала об очередной ссоре с Туни? Джеймс тихонечко сжал её руку.       На опушке леса возвышалась фигура лесничего, освященная колеблющимся в его руке фонарём.       — Нет-нет, они совершенно не опасны, они не могли… — раздавался отрывки его густого баса.       Поисковый отряд стал распределяться вдоль кромки леса.       — Навстречу нам пойдет отряд из Хогсмида. Идём, пока не встретимся. Или пока у вас есть такая возможность. Или пока поиски не увенчаются успехом, — раздавался раздражающе громкий голос Крауча.       Мрак на опушке казался ещё непрогляднее на контрасте с живым и тёплым светом замковых окон и хижины Хагрида. Практически все засветили свои палочки, но крошечные огоньки слабо разгоняли ночь. Воздух словно сгустился и лес чего-то ждал.       — Итак, делимся, — распорядился крепыш, когда они подошли к самой кромке, — четыре пары со взрослыми и одна только из студентов.       Держащихся за руки Лили и Джеймса никто разбивать не стал.       Сириус негромко, но уверенно окликнул:       — Профессор МакКиннон, я пойду с вами.       — Может, вы лучше пойдёте с… — но Мэри и Питер уже поспешили к мракоборцам, а Римус, как всегда вовремя сориентировавшись, — к своему декану, и, немного замявшись, Марлин посчитала за благо не спорить. — Хорошо, мистер Блэк.       Седовласый Карадок Дирборн вдруг дёрнул головой, реагируя на фамилию Сириуса, и внимательно оглядел их с Марлин, приблизившихся друг к другу, но ничего не сказал. Блэк уловил боковым зрением, как девушка кивнула ему, видимо, успокаивая.        Не считая вопросов и ответов на занятиях, это был их первый обмен репликами со дня рождения.       Другой мракоборец стал растягивать их в линию. Справа и слева также поступали другие пары. Расходились, оставляя между друг другом около десяти метров. И наконец, все выстроились в безмолвную шеренгу, лицом к лицу с громадой черного леса.       Мародёры страха перед Запретным лесом давно не ощущали. За столько лет ежемесячных вылазок они чувствовали себя его полноправной частью. Но сегодня там скрывалось нечто ему чужое и намного более тёмное, чем могла быть природа и все её порождения. Девушки, если и боялись, страха тоже старались не показывать. Лишь Мэри немного побледнела и крепко сжала губы. Лили самозабвенно смотрела вперёд во мрак, не отпуская руку Джеймса.       Сириус покосился на Марлин. Она вдруг показалась ему ещё более маленькой и хрупкой, чем обычно. Ему тоже ужасно хотелось взять её за руку, и он опустил глаза вниз. В её ладошке, маленькой и узкой, как у ребёнка, была зажата палочка. А лицо, освещавшееся неярким серебристым мерцанием световых чар, было непроницаемой маской. Вдруг она расправила плечи и повернула голову. Взгляды их встретились, но Блэк не смог прочитать, что было её в глазах.       — Вперёд! Начинаем! — гулко скомандовал голос Барти Крауча где-то позади.       Один шаг, другой — и лес постепенно поглотил всех. Сначала ещё доносился хруст веток, а на опушку падал дрожащий, ломающийся о стволы деревьев серебристый свет, но вскоре вновь стало совсем тихо и темно. Лишь окна замка приветливо горели, словно был самый обычный спокойный вечер.       Шли молча. Стараясь подстраиваться друг под друга. Свет палочек перепрыгивал с одного ствола на другой. Сначала все пары были довольно близко друг к другу, но постепенно лес стал расширяться, и вскоре Сириус и Марлин перестали видеть и слышать Лили и Джеймса с одной стороны и Римуса с Макгонагалл с другой. Они остались одни. И непроницаемая темнота обступила их, заволакивая глаза и даже забиваясь в уши.       Сириус чувствовал себя достаточно спокойно. Он хорошо ориентировался в лесу, понимал, где они и какая местность лежит впереди. Эта часть принадлежала в основном кентврам. Но их непосредственные земли начинались только далеко впереди. Его острый слух анимага улавливал больше, чем человеческий. И пока всё было спокойно.       — Так ты решила держать меня на расстоянии? — поинтересовался он ровным голосом, смотря в сторону, когда они уже некоторое время шли, не улавливая никаких звуков, кроме собственных шагов. Оба внимательно осматривали местность в перемигивающемся сиянии палочек. Хворост под ногами постепенно сменился густым, влажным мхом, в котором утопали мгновенно промокшие ноги. Свет палочки вылавливал то узловатый корень, то ещё один, то кустик брусники с единичными сморщенными листиками, неподвижно застывшими на ветках, и ничего больше.       Он уже решил, что она не ответит, но голос её раздался вдруг нежно зазвеневшим колокольчиком:       — Я решила держать себя на расстоянии от тебя, Сириус.       — А разница? Всё из-за того поцелуя…       — Поцелуя не было, — отрезала она.       — Вот именно, не было.       — Ты понимаешь, почему, — в голосе девушки послышалась мольба.       Но огонь, вот уже столько времени сдерживаемый в его груди, вдруг вырвался наружу. Он схватил её за руку и притянул к себе:       — Не понимаю. Разве любовь — это не всеискупающее благо? Разве есть что-то, что нельзя положить на её алтарь, и разве не окупится такая жертва втройне?       Он приблизил своё лицо вплотную к её, кожей ощущая тихий вздох, сорвавшийся с её губ.       — Не понимаю. Разве ты не хотела меня поцеловать?       Тут Марлин посмотрела на него снизу вверх, как заклятием ударила, и резко вырвала руку:       — Куда тебе понять. Не дорос ещё.       Сириус вздёрнул подбородок, как от пощёчины. Марлин резко повернулась и пошла вперед, нисколько не заботясь о всё больше разделяющем их расстоянии и приказе Крауча не расставаться, и, когда блуждающий огонёк её палочки почти полностью потерялся из виду, Блэк сорвался с места, чтобы нагнать её.       Долго шли молча, кипя от злости. Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем они заговорили снова. Мягкий мох сменился лишайником на тут и там выступающей из земли скальной породе. Постепенно лес привык к их присутствию, и его обитатели давали о себе знать. То дикая сова с уханьем срывалась с ветки, то какой-то зверёк шуршал в кустах.       — Мы забрали сильно на восток. Дальше начнётся куча мелких озёр, — сказал Сириус спокойно.       — Интересно, у остальных всё в порядке?       — Сегодня в лесу всё тихо. Слишком тихо.       Марлин хотела спросить, откуда он так ориентируется здесь, но сзади послышался резкий хруст ломающихся веток, и она подпрыгнула, схватившись рукой за его предплечье. Сириус стоял спокойно с палочкой наготове. Он услышал шаги чуть раньше, и был готов. Но теперь его глаза расширились: шум раздавался рядом, он видел как раздвигаются ветки куста, но там никого не было!       На этот раз, успокаиваясь, выдохнула Марлин:       — Всё в порядке это просто фестрал.       — Да, точно. Я его не вижу.       Он не стал добавлять, что гулял по лесу обычно в образе пса и привык видеть этих кожистых, скотоподобных коней, как видят их другие животные.       Марлин перевела взгляд на свою руку, сжимающую ткань тёплой шерстяной мантии у Сириуса на плече, и медленно разжала, пальцы, но ладонь свою оставила на месте.       — Сириус…       В этот момент справа меж деревьев разлилось бледное сияние. Через несколько мгновений они смогли различить контур серебристого оленя, что бесшумно и грациозно приближался к ним. Раскидистые рога задевали нижние ветви высоких деревьев.       — Патронус Джеймса. Бежим.       Сириус схватил узкую холодную ладошку, и они побежали, перепрыгивая через камни и корни деревьев. Олень тут же метнулся назад, показывая дорогу. Он всё время маячил где-то вдали, и, когда они вырвались из-под гнетущей сени деревьев на берег крохотного озера, развернулся и снова углубился в лес.       Марлин сильно запыхалась, и из её рта вырывались облачка пара, а холодный воздух больно резал горло и лёгкие. Здесь, на открытой местности, оказалось, что идёт снег, который не мог добраться до земли в чаще, и было словно бы на несколько градусов холоднее. Снег был мокрый, и покрывал всё вокруг быстро и бесшумно, как во сне. Корочка льда на озере уже сделалась пушистой. На середине озерца что-то чернело. Мозгу понадобилась пара мгновений, чтобы сообразить, что это хрупкая девичья фигурка.       У озера были Джеймс и Лили. Краем глаза Сириус заметил, что часть следов вокруг принадлежали оленю. Наверное, Сохатый выискивал девочку, полагаясь на свой животный нюх. Марлин и Сириус поспешили к ним.       — Отправьте ещё своих патронусов, — крикнул Джеймс.       Не тратя ни секунды, Марлин и Сириус развернулись в разные стороны. Направо побежал большой серебристый мохнатый пёс, а налево полетела изящная цапля. Они снова обернулись, провожая глазами патронусы друг друга, но было не то время, чтобы что-то говорить.       Корка льда у берега была взломана, и ледяная вода слизывала с неё снег, оставляя острые углы прозрачными стеклянными зубами впиваться в ночь. Видимо, Джеймс или Лили пытались пройти, а теперь, направив палочки на озеро, шептали замораживающее заклятие и пытались хоть сколько-то упрочить тонкую ломкую поверхность. Снег отражал мерцание палочек, и лица их выглядели зеленоватыми, словно лица утопленников.       Марлин быстро огляделась, оценивая обстановку:       — Сириус, Джеймс, найдите крепкую палку и привяжите к концам верёвки. Лили, будешь морозить прямо подо мной.       — Нет! — тут же отрезал Блэк.       — Сириус, я легче вас всех. И смогу оценить её состояние и сразу оказать помощь.       Несколько мгновений Блэк сомневался. Грудь его вздымалась, но было очевидно, что это правильное решение, и сдавленно ругнувшись сквозь зубы, он поднял палочку вверх:       — Акцио.       К прилетевшей палке Сириус и Джеймс прикрепили верёвки, вызванные из своих палочек, но когда Марлин, взяв её, осторожно, легла на лёд животом, Блэк поморщился, как от боли и присел на корточки:       — Постой. Вдруг это ловушка…       Девушка обернулась через плечо:       — Сириус, это скорее всего ловушка. Но у нас нет выбора, ей нужно помочь. Мы не можем ждать.       И она осторожно поползла. Стараниями Поттера и Эванс лёд у берега был уже достаточно крепкий, чтобы выдержать её. Лили сидела на корточках у кромки и, нахмурившись, колдовала. Сириус и Джеймс с напряжением следили за каждым движением удаляющейся от них маленькой фигурки, готовые в любой момент начать сматывать верёвки.       Позади раздался треск и шаги. Из леса появились Римус и профессор Макгонагалл, сопровождаемые серебряной цаплей. Без лишних слов они присоединились к Лили. Когда Марлин была уже на полпути, с другой стороны выбежал профессор Морган с девочкой из Пуффендуя, а за деревьями вновь скрылся патронус-пёс.       Общими стараниями Марлин продвигалась всё дальше. Снег забивался в рукава и кусал запястья. Мантия промокла насквозь. Иногда лёд под ней опасно хрустел, но она не позволяла себе замирать и ползла дальше. Девочка была всё ближе. Марлин уже видела, что она мертвенно бледна.       — Пожалуйста, — зашептала она, — пожалуйста, пожалуйста, ты жива. Мы не опоздали. Я тебя спасу.       Ползти было не так легко, и вскоре заныли мышцы. Замёрзшие ладони засаднило, словно они были порезаны. На берегу, кажется, подошёл ещё кто-то и, затаив дыхание, все следили за каждым её движением.       Когда Марлин добралась до девочки, по берегу ветерком пронёсся шёпот облегчения. Снег становился всё сильнее, видимость ухудшилась, след Марлин у берега уже начинало заносить.       Целительница осторожно села и, убедившись, что лёд держит их обеих, попробовала окостеневшими от мороза пальцами нащупать пульс. Снег уже почти не таял на лице малышки и начинал скапливаться у носа и губ. В этом было что-то настолько противоестественное, что Марлин слегка замутило. Однако голова её оставалась ясной. Тёмные волосы и брови девочки на льду казались чёрными, как её школьная мантия, а кожа — белой как снег. Даже алый с золотом шарфик приобрёл какой-то грязноватый, некрасивый оттенок. Ледяные пальцы Марлин забрались под него. Тоненькая шейка была едва ли теплее пальцев Марлин, но наконец девушка почувствовала пульс. Слабый и медленный, но ровный. Отметив это и то, как неестественно быстро остывала кожа девочки, целительница выдохнула:       — Цепенящее зелье…       В этот момент озеро огласил крик Джеймса:       — Жива?       Марлин поморщилась. Самое страшное осталось уже позади, девочку нашли, и хотя она не может помочь ей сейчас, то когда её доставят в больничное крыло, согреют и дадут противоядие, она поправится. Но Марлин почему-то всё ещё было страшно, и ей очень-очень не понравился громкий крик Поттера. Избегая шуметь сама, она обернулась и энергично закивала.       На берегу началось оживление, но повторных криков не последовало. Марлин не знала, что Лили тоже почему-то не понравился крик Джемса, и она схватила его за руку, предостерегая от следующих.       Наконец, она привязала малышку к импровизированным носилкам и махнула рукой. «Тяните».       Верёвки стали втягиваться обратно в палочки, а Марлин осталась на середине озера, не желая давать двойную нагрузку и проверять на прочность всё ещё хрупкий лёд. Девушка следила за приближением девочки к берегу так напряжённо, словно сама тащила её, поэтому не уловила неестественных звуков, пробивающихся словно из-под толщи воды или из глубины кошмаров. Когда Джеймс наконец наклонился и поднял малышку на руки, целительница почувствовала необъяснимое облегчение. Она сама не понимала, почему ей было так важно поскорее убрать девочку с озера. Но за радостью вдруг пришло острое осознание того, что она осталась одна, и только тогда она услышала.       Пока Сириус подтаскивал девочку к берегу вместе с Джеймсом, он вдруг закрутил головой. Откуда-то раздавался тихий цокот копыт. Но он был слишком сосредоточен на происходящем, чтобы задуматься над этим. Где-то на грани сознания промелькнула мысль о фестрале.       Когда холодная и безвольная Китти Гриффитс была уже у Поттера на руках, из леса появился Дамблдор. Его палочка изливала такое мощное сияние, что даже Марлин, оставшейся далеко, стало светлее. Одно движение — и в воздухе появились носилки, на которые Джеймс бережно опустил свою ношу. Макгонагалл принялась отряхивать с девочки снег, а старый колдун положил руку ей на лоб:       — Жива, — тихо вымолвил он.       В этот момент стук копыт стал достаточно различным даже для ушей не анимагов: его услышали все, и обеспокоенно закрутили головами. К нему добавилось ещё и тихое пение. Нежное, щемяще-прекрасное, оно было негромким, но чётко раздавалось в ушах у каждого, изливаясь будто из самого воздуха. Слов никто не понимал, но так тоскливо петь могли разве что гости из загробного мира.       Дамблдор медленно перевёл взгляд на озеро. Его густые седые брови сошлись над переносицей, а голубые глаза сияли. Снег падал уже так, что чёрную фигурку Марлин, сидящей на льду, было почти не видно. Он сделал движение палочкой, и снежная пелена поднялась с озера, оголяя прозрачный лёд, пронизанный белыми трещинами, и толщу чёрной воды под ним. На глянцевой поверхности отразились огоньки тех, кто был на берегу.       Сириус почувствовал, как застыла в венах кровь, а волосы зашевелились на загривке не хуже, чем у пса. На озере стали видны конские копыта, вышагивающие по обратной поверхности льда.       В наступившей тишине раздавалось отчетливое и размеренное «цок…цок…цок». И с каждым шагом это нечто всё больше приближалось к Марлин.       — Нет… — выдохнул где-то за спиной Блэка Люпин.       Цок…цок.       — Марлин, девочка моя, — раздался над озером зычный голос директора, перекрывший даже пение, которое становилось всё отчётливее, — закрой глаза, и что бы ни случилось. Не. Открывай. Ты меня поняла?       Марлин поднялась на ноги, и Сириус видел, как она кивнула.       — Нет, — чуть ли не прорычал он, — нет, нельзя оставлять её там!       Он сделал уверенный шаг на лёд, но его отбросил мощный силовой барьер, который мгновенно создал Дамблдор по всей кромке озера.       — Тихо! Я лучше знаю, как спасти и её, и всех нас, — возразил директор, даже не оборачиваясь на Сириуса. Голос его был спокоен, но в нём прозвучал мощный приказ.       Римус попытался помочь тому встать, но Блэк отшвырнул его руку и в один прыжок оказался вновь у самого барьера.       Цок…цок…цок.       Все застыли в немом ужасе. А Сириусу от бессилия показалось, что мир вокруг начал кружиться. Словно сквозь пелену он вглядывался в темноту, где наедине с чудовищем осталась его любимая.       Потревоженный снег, вновь кружась, опускался на лёд, и в его мерцании постепенно обрисовалась фигура прекрасного белоснежного коня. Статью и беспорочной белизной напоминал он единорога, но было что-то жуткое в его грациозных движениях, а белоснежная шкура словно не отражала свет, а, вопреки всем законам, поглощала его. На нём был всадник под стать: обнаженный мужчина, чьи чёрные, как сама ночь, волосы ложились на бледные, но широкие и мускулистые плечи изящной волной. Всадник и конь двигались к одиноко стоящей фигурке. Лица его было не видать, но стало понятно, кто поёт.       Сириус почувствовал, как крик поднимается у него в горле, и Дамблдор, словно понимая это, сказал негромко:       — Это существо не как боггарт, мистер Блэк, оно способно сосредоточиться больше, чем на одной жертве за раз, и питается нашими тёмными фантазиями, нашими страхами, нашими соблазнами… Пока он заметил только одну. Не стоит подвергать опасности остальных. Чем больше нас, тем больше ему пищи. Она справится.       Сириус в немом отчаянии смотрел, как всадник слезает с коня, который словно впитывается в своего седока и исчезает, ведь на деле это было одно существо. Грациозно, как танцор, обнаженный мужчина подошёл к Марлин, наклонился ней, шепча что-то на ухо. Девушка стояла прямо, глаза упрямо зажмурены, а руки сжаты в кулаки. Но, несмотря на расстояние, Сириус видел, как они трясутся.       Кельпи начал свой страшный танец. Не дотрагиваясь до девушки, он наклонился к ней, шептал что-то, обходил по кругу и словно приобнимал.       Что-то липкое заволокло Сириусу горло. Он узнал в мужчине себя. Пусть копия была неточной и даже не слишком приближенной, но догадаться, что нашло в сознании девушки чудовище, не составило для Блэка труда. Он лишь на миг позволил себе оторвать от них взгляд, пытаясь понять, поняли ли это остальные, но все глаза были прикованы лишь к происходящему на озере.       Чудовище явно теряло терпение. Плавная грация переходила в порывистость хищника. Мужчина стал меняться, становясь маленьким мальчиком. Хорошенький, словно ангелочек, златовласый мальчуган сел на лёд и истошно заорал, будто его режут. Он стал кататься по снегу, хватая девушку за полы мантии. Уже не только руки, а всю Марлин стала бить крупная дрожь, из-под закрытых глаз потекли слёзы.       — Чего вы ждёте?! — не выдержал Поттер.       — Сейчас его не уничтожить. Нужно дождаться, пока он примет свой собственный облик. Тогда он наиболее уязвим, — предостерегающим тоном ответил профессор Дамблдор.        Мальчуган стал темноволосой девочкой чуть помладше. Затем вновь Сириусом, который силился соблазнить её открыть глаза. Затем их место заняла пожилая женщина, в которой Блэк смутно угадал Настасью МакКиннон, фотографию которой видел в газете. Она не соблазняла и не просила о помощи, а орала, словно понося девушку на чем свет стоял. Седовласый мужчина, а за ним рыжеволосая женщина вновь плакали и дергали Марлин за юбку. Снова мальчик. Снова Сириус. Образы сменяли один другой всё быстрее, становились более смазанными, истаявшими, словно им не хватало плоти.       — Уже скоро, — шепнул Дамблдор.       Слёзы ручьём катились по щекам Марлин, но стояла она прямо. На некоторое время образ порочно-прекрасного двойника Сириуса сделался ярче и чётче, но вскоре вновь смазался в потоке других. Появлялись и другие мужчины. Широкоплечий и коротко стриженный, высокий и изящный блондин, но их Сириус не узнавал. Надолго они не задерживались, лишь на секунду обретая свою форму, чтобы стать фигурами в чёрных плащах или орущим от боли мальчиком.       И наконец из грязного клубка рук, ног и голов появился конь. Его грязная покрытая гноящимися струпьями шкура мешком висела на рёбрах, острые, как у волка, совсем не лошадиные зубы скалились в ощеренной пасти, мутно-белесые глаза смотрели на никак не сдающуюся жертву, а в длинной гриве запутались ветки, водоросли и… Сириус был готов поклясться, что там была и гнилая человеческая рука. Звериный рык, полный гнева, тоски и голода прокатился по лесу. Марлин сделала шаг назад и, не устояв на льду, упала.       В этот момент Дамблдор опустил щит и сделал шаг на лёд. Чудовище резко дёрнуло головой, оборачиваясь. Контуры его стали таять, и словно сквозь него поступил пока мутный образ то ли девочки лет четырнадцати, то ли светловолосого юноши, но Дамблдор не дал им проявиться окончательно. Не произнося ни слова, он выставил вперёд палочку, из которой полился свет. Чудовище издало такой визг, что большинство собравшихся на берегу студентов и взрослых попадало на колени, зажимая уши.       Но Сириус стоял, не в силах отвести взгляд. Чудовище корчилось, истекая какими-то смутными, оборванными, неестественными образами, которые становились всё бледнее и бледнее, и бледнее, визг сменился стоном, затем хрипом — и вот страшное создание осталось лежать на льду. По безобразному телу проходили короткие судороги.       — Мистер Блэк, — позвал Дамблдор, — идите к ней. Приведите её сюда.       Дважды просить Сириуса не было нужды, он бросился на лёд, краем сознания отмечая скрип, прошедший по всему озеру. Видимо, Дамблдор заморозили его до самого дна. Когда он приблизился к старцу, тот задержал его, схватив за предплечье, и зашептал на ухо:       — Ты должен убедить её, что это действительно ты. Если она поверит, то будет спасена.       Сириус кивнул и, не теряя ни секунды, устремился вперед. Марлин стояла на льду на коленях и раскачивалась из стороны в сторону в беззвучном плаче.       — Директор! Почему вы отправили за ней студента? — пробасил вдруг мистер Морган.       — О, мой дорогой профессор. Мистер Блэк уже потревожил воды этого озера. Видите, кромка льда сломана. Лучше не показывать чудовищу ещё кого-то. Оно коварно. И пока профессор МакКиннон не присоединилась к нам, мы не можем быть уверены, что оно мертво.       Джеймс и Лили переглянулись. Они единственные знали, что не Блэк первым сунулся в это озеро. Но ничего не сказали.       А Сириус тем временем без приключений подошёл к Марлин. Он бросился рядом с ней на колени и, остро ощущая на себе взгляды всех тех, кто остался на берегу, взял её безвольно упавшие на снег руки:       — Марлин, Марлин, девочка моя… — горячо зашептал он.       — Не могу, больше не могу, — зашептала она.       Сириус проклинал то, что не мог в этот момент прижать её к себе и поцеловать, почти в отчаянии зашептал:       — Девочка моя, на нас смотрит сейчас почти вся школа и люди из министерства в придачу. Но я люблю тебя, люблю всей душой, это я, я, я…       Наконец девушка слегка вздрогнула, словно просыпаясь, но глаза оставила закрытыми.       — Это я, Сириус. Давай без глупостей, моя маленькая. Уже можно открыть глаза.       И Марлин подчинилась, взгляды их встретились. Она была очень бледна и заплаканна. Больше всего на свете ей хотелось сейчас повалиться в его объятия, но Сириус предостерегающе сжал её пальцы, и они так и сидели на льду, держась за руки.       — Готова идти? — ему очень хотелось увести её с этого озера, подальше от трупа ужасного чудовища, что лежало в паре шагов от них.       Марлин кивнула. Он встал, затем помог встать ей. Пару шагов она сделала, держась за его руку, но потом они разжали пальцы и пошли дальше на некотором расстоянии.       С берега все всё видели, и выглядело это вполне прилично, как и должно было выглядеть. Студент заботливо помогает преподавательнице, не более того. На ватных ногах Марлин всё же добралась до берега.       — Вы в порядке, профессор МакКиннон? — ласково спросил Дамблдор, когда она шагнула на твёрдую почву.       — Да, — уже более уверенно кивнула девушка, — Китти?       Дамблдор показал на носилки. На время поглощённые ужасной сценой, все почти забыли девочке.       Марлин, всё еще бледная, первая подошла к ней, а Сириусу пришлось остаться возле друзей. Поттер похлопал его по плечу, а Лили сжала его руку тёплой ладошкой.        После повторного беглого осмотра целительница заключила:       — С девочкой всё будет хорошо. Это цепенящие чары. Чем дольше находиться в таком состоянии, тем больше шансов не проснуться. Но её сердце бьётся ещё ровно. Нужно поскорее доставить её в больничное крыло и согреть. У мадам Помфри есть необходимые зелья.       — Очень хорошо, — отозвался директор.       Вокруг зашумели.       — Карадок, будь добр, доставьте девочку побыстрее в школу.       Седовласый мракоборец из их десятки кивнул, подозвал пару коллег, и они быстрым шагом углубились в лес вместе с носилками.       Марлин окружили преподаватели, наперебой охая и спрашивая, как она. Она старалась держаться и отвечала, что всё в порядке, а в ответ ей качали головами. Потихоньку все стали двигаться в обратном направлении.       Вновь раздался голос Дамблдора, уже невидимого среди учеников и преподавателей:       — Пожалуйста, не забывайте, что мы всё еще в Запретном лесу. Держитесь вместе, и, как только выйдем из леса, обязательно найдите свою пару и пересчитайте свою десятку.       Идти в толпе по лесу оказалось проще. Им не приходилось осматривать окрестности в слабом луче палочки, так что шли быстро, и вскоре Сириус вновь почувствовал под ногами мягкий, пружинящий мох. Всю дорогу он еле волочил ноги. Перед глазами вставали навязчивые образы; страх, злость и облегчение волнами сменяли друг друга. Он заговорил с друзьями лишь один раз, задав единственный вопрос, который посчитал сейчас достаточно важным:       — Как вы думаете… — хрипло начал он, царапая словами горло.       — Догадались ли остальные, что кельпи принимал твой образ? Сам думаю, — милостиво закончил за него Люпин.       — Не думаю, — попытался подбодрить друга Поттер, и Блэк поморщился.       — Нет, Джеймс прав, — горячо зашептала Лили, — даже нам всем об этом приходилось только догадываться. Кельпи не становится точной копией, они принимают отдалённо напоминающий образ тех, кого находят в сознании своих жертв. Если никто ничего не знал до этого, то и сейчас ни о чём не догадался.       — А вот если у кого-то были какие-то сомнения… — Римус умолк на полуслове, и Сириус кивнул.       Если кто-то что-то подозревал, то получил прекрасное подтверждение. Бродяга вдруг вспомнил лицо Моргана, принявшее странное задумчивое выражение. Но сил разбираться в этом серьёзнее у него не было.       — Кстати, где Хвост и тот лысый мракоборец? К озеру же не все вышли? — сменил тему Джеймс, оставляя друга наедине со своими мыслями.       — Нет, много кто ещё остался в лесу. Дамблдор сказал, мракоборцы всех оповестят и соберут.       Они шли в хвосте процессии, и, когда до опушки оставалось не так много, вдруг прошли мимо Марлин, которая присела чуть в стороне, делая вид, что выпутывает подол мантии из кустарника. Сириус тоже затормозил, позволяя всем пройти дальше вперед. Друзья понимающе прибавили шаг, не оборачиваясь, и заговорили громче.       Когда шаги их стихли далеко впереди, Марлин выпрямилась.       Мокрый снег уже превратился в дождь и больно кусал за щеки. Лес здесь был не такой густой и не защищал от осадков. Стал подниматься ветер, и они были уже достаточно близко к концу леса, чтобы его дыхание ощущалось и здесь. Волосы Марлин зашевелились в его ледяном дуновении.       Миг они стояли друг напротив друга, а потом Сириус одним махом преодолел разделяющее их расстояние и, прижав девушку к груди, страстно поцеловал. Она не сопротивлялась, не пыталась уйти. Оказалось, что мантия на ней почти вся насквозь мокрая, и она прижилась к нему всем телом, пряча ледяные пальцы у него на груди.       И она отвечала ему. О, Мерлин, как отвечала! Сириус застонал и, оторвав девушку от земли, зажал между собой и стволом раскидистого дуба. Марлин задыхалась, и он дал ей передышку, спустив поцелуи на подбородок, шею, нашёл в вороте мантии тонкие, острые ключицы. А потом вновь вернулся к губам.       Ледяной дождь лил без передышки, но они чувствовали лишь как разгорается пожар. Девушка обхватила его руками за шею и прижимала к себе, запустив руки в намокшие волосы. Они переплелись, слились в нечто единое, и уже почти забыли о том, кто они и где находятся, когда прямо за спиной Сириуса раздался громкий и чёткий хруст ветки, сломавшейся под чьей-то ногой.