Часть 3

Мужчина средних лет присаживается за стол прямо напротив. Сара настораживается и начинает медленнее поедать черешню, глядя на отца исподлобья. Такой вид старшего не предвещает ничего светлого. И что у нас за повод разговора? Все живы. Никто не рожает. Она замуж не выходит. -И сколько тебе там платят? - прокашлившись, начал мужчина с некой неловкостью в жестах и интонации. - На твоей этой... работе. -Пап, ты мозги мыть пришёл? - без церемоний спросила Кан и выплюнула на ладонь кость. Черешенки больше не хочется, а фильтровать речь ещё сложнее. -И все же я скажу, - настоял отец. - Сколько по-твоему стоит человеческая жизнь? Твоей зарплаты стоит? -Жизнь не в деньгах измеряется, - хмуро бубнит дочь и поджимает губы. Её за бездушную принимают? -Я рад, что ты все ещё это понимаешь. -Папа... -Сара, - строго перебил родитель. - Ты знаешь, что я уважаю любую профессию. -Даже древнейшую? - усмехнулась черноглазая. -Не язви. Хотя... Даже если сравнивать с проституцией, - вздыхает мужчина. Ему крайне тяжело даётся вести беседу без скандала и ругани. -Ты сейчас говоришь, что лучше бы дочь была шлюхой, а не наемницей? - нервно усмехается Кан и ловит на себе убийственный взгляд . Девушка поднимает руки в качестве капитуляции. - Путаной, так лучше? -Мне кажется ты несерьёзно относишься к тому, во что вляпалась, - продолжает отец. - Пойми, что ты кровь с рук ничем не смоешь. -Я, пап, боюсь скуки, а не крови. Мужчина всматривается в чернь глаз своего ребёнка и не узнает малышку, которую он когда-то катал на плечах. Осознание, что перед ним взрослый и самостоятельный человек приходить не желает. Нет. Это не может быть его дочь. Не может он быть одной крови с девушкой, которая легко проливает чужую. -И где я не туда свернул в твоём воспитании? -Ты в него не заворачивал. Па-па. -Хочу курить, - первое, что произносит Сара, открывая глаза. И плевать, что её никто не слышит. Она хочет курить и открыто об этом заявляет. Иностранка отбрасывает в сторону одеяло и практически сразу касается голыми стопами холодного пола. На умывания и быстрые сборы уходит не больше пяти минут. Все "как попало" и "что под руку попало". Сара мельком смотрит в зеркало и кривится. Видок оставляет желать лучше, но не он здесь главный. Зависимость возвышается над привычками и принципами. -Ким Тэхен! - кричит Кан, как только выходит за порог комнаты. Шатенка крутит головой из стороны в сторону, но своего ненаглядного не видит. - Ким! Приходится топать вдоль коридора. -Тэ-э-э-хен, - зовет Сара. Как-бы не хотелось наказывать его отстраненностью, а сигаретки доставить может только он. И отпустить за ними тоже. Конфликтовать с солдатиками Тэхена желания нет. Нервы у Сары ни к черту, до поножовщины будет недалеко. -Тэ! Кыс-кыс-кыс, - пропевает девушка. - Котик мой! Уже у лестницы Кан упирает кулаки в бока и скалится. -Падла такая... Снизу начинают доносятся голоса. Приближаются двое. Сара концентрируется на звуке и делает несколько робких шагов вперёд. Она старается идти медленно и осторожно. Хочется подслушать. Неприлично, да. Но хочется же. -И что ты собираешься делать? - голос уже знаком. Хосок. -А что остаётся? Сейчас нам нужно время, пока придётся заняться обучением, - Сара понимает, что Тэхен недоволен. - Придётся соглашаться на предложение этого марокканца. -Он будет готов к переговорам только через месяц, - напоминает Хосок. -Марокканца? - шипит Кан. Девушка мотает головой в стороны. Много же существует марокканцев, связанных с нелегальными оборотами. Сара вздыхает. Курить хочется ещё больше. Уверенной поступью, стараясь шуметь как можно правдоподобнее, девушка начинает спускаться вниз. Разговор стихает. -Любовь моя, я хочу курить, - широко улыбается черноглазая и переводит внимание на гостя. - Привет! Чай будешь? -Могу обменять на табак, - повторяет улыбку Хосок. Тэхен хмурится. -У тебя с фильтром? - ещё больше оживилась Сара. -Да. -Жаль, тогда чай будет безвозмездным, - дует губки девушка. - Тэ? Ким медленно выдыхает, уставший взгляд немного проясняется. Он лёгким движением руки достает из внутреннего кармана портсигар. -Те, которые ты вечно воруешь, - комментирует мужчина, протягивая иностранке предмет. Воровала... Но вслух Кан не произносит. Она лишь подходит почти вплотную и забирает себе портсигар, стараясь не касаться кожи блондина. Тэхен в этот момент будто и не дышит. Смотрит пристально и снова ловит себя на счастливой мысли. Она здесь. -Зажигалка внутри, да? - уточняет Сара, прокашлявшись. Неловко. Слишком много внимания. Чон присматривается к парочке, Ким глаз не сводит. -Внутри, - кивает мужчина. Шатенка упирает взгляд в третью пуговицу на рубашке Тэхена. Руки дрогнули. -Покурю и принесу чай, - произносит на выдохе Сара и поворачивается к гостю. - Подождешь? -Непременно. Первая. Вторая. Третья. Пальцы тянутся к четвёртой сигарете, но Сара сама себя по ним бьет. -А хотя хули я себя ограничиваю? - сама себя спрашивает девушка и через секунду зажимает губами сигарету. Закрыв огонь ладонью от потока воздуха, Кан снова поджигает. -И что мне с тобой, пидорасом таким, делать? - выдыхая дым, спрашивает сама у себя Сара. Небольшой тёплый ветер мягко ударяет по коже и подбрасывает вверх пряди волос. Шатенка опускает веки. А делать-то и нечего. Обещание о бездействии дано. Даже если его забрать, получится ли бежать домой? И насколько долго выйдет там остаться? Тэхен явно дороет и до адресов родных. Достаточно грамотно нажать на уже знакомых ему людей. Сара неглядя стряхивает пепел. Обложил, гад. Мало тебе моих внутренних метаний? На собственном азарте и вредности далеко уехать не получится. Объективно лишь подразнить и без того подбитого и вымотанного Кима. В Тэгу, как и во всей Южной Корее, у Сары недостаточно связей. У неё в общей сложности по Азии "связи" ограничиваются Джексоном и молодожёнами Чон. -Тоши бы нас вдвоём закопала, - усмехается темноглазая и тушит сигарету.  - Может так и надо? Попрошу под одним деревцем. Кан поднимает взгляд на серое небо. Такое скучное. Ни красивых облаков, ни градиента цветов. Оно далёкое и хмурое. Совершенно бездушное. -В церковь что-ли сходить... Сара грустно улыбается. Рядом не хватает Яна, который обязательно бы пошутил, что ей по канону надо в синагогу. А потом бы задохнулся от смеха, вспоминая, что подруга крещенная. -Нет, - отвечает себе девушка. - Через ахуй к вере приходить невежливо. Сигарета дотлевает. -Что ты добавила в чай? - будто только ради нарушения тишины спрашивает Тэхен. Сара, снова сидящая на подлокотнике его кресла, раскрывает рот, собираясь пояснить за весь состав начиная с кипятка и завершая ягодами. -Это облепиха, - за девушку отвечает Хосок и с довольным выражением лица делает пару крупных глотков. - Люблю её. С одобрением Кан кивает. Мелочь, но объединяющая, а оттого и приятная. -Я тоже, - улыбается Сара. - Особенно осенью. -Вписывается по цветовой гамме, - подхватывает Чон с горящим взглядом. И этот взгляд отчего-то очень нравится собеседнице. Пусть Хосок и не самый добропорядочный гражданин, но точно интересный. И, по ее догадкам, относится к той категории людей, которые чтят понятие чести. -Кан, портсигар вернуть не желаешь? - любезно напомнил Тэхен. Сейчас у него одна цель: не дать разгореться милой беседе. Хосок, к его облегчению, ещё пять минут назад собирался уезжать, но чересчур гостеприимная Сара решила, что нельзя отпускать Чона с пустым желудком. Неестественно хозяйственная и несвойственно вежливая. Видимо, вправду заскучала. -Это теперь мой портсигар, - непринужденно отвечает шатенка. - Или тебе жалко? -Для тебя ничего не жалко, - в том же тоне отвечает мужчина и убирает в сторону свой чай. Тэхен терпеть не может облепиху. Понял это мгновением ранее. -Можешь мне сделать другой? - поворачиваясь в сторону Сары, спрашивает Ким. Черноглазая обращает все свое внимание на него. И как можно быть настолько безупречным, что Кан зависает даже только взглянув? -Проводим гостя и сделаем вместе, - не разрывая зрительного контакта, предлагает иностранка. - Вдруг я опять не смогу тебе угодить. Тэхену хочется кричать, что из её рук он выпьет даже отраву, если Сара скажет, что старалась специально для него. Но он лишь слабо улыбается уголком губ и пытается не раствориться в своих мыслях об этой женщине. Ведь происходит нечто необычное. Раскрывается ещё одна сторона Кан Сары. -Хосок, это совершенно не означает, что тебе надо торопиться, - возвращается к гостю Кан. - Ты ещё не попробовал ничего из сладкого. -Я, честно, и не люблю сладости, - признается мужчина. - И не хочу перебивать вкус облепихи. Так что, обойдусь чаем. -И уйдёшь голодным, - дополняет Сара. -Не волнуйся, - по-доброму усмехнулся рыжеволосый. - У меня по плану после вас заехать в гости к сочному говяжьему стейку. -Теперь ты спокойна? - спрашивает хозяин дома и занимает в кресле более удобное положение. По Тэхену практически не видно, что он напряжен. -Более чем, - кивает Сара и, немного подумав, поддается порыву. - Но вот ты, Ким, вряд ли завтракал. Поэтому я оставлю вас вдвоём и пойду придумаю, чем тебя отравить. Блондин невольно замирает. Ему не послышалось? Эта женщина, которая за время командировки ни разу к плите не подошла и завтракала перекуром, сейчас собирается готовить ему? -Можешь просто попросить повара приготовить, - напоминает Тэхен, неловко прокашлявшись. -Не оскорбляй меня присутствием в этом доме повара, - просит девушка, скривив лицо. Ким повторяет её мимику. Оскорблять? Да это страховка её и своей жизни. - Я не настолько плоха в готовке. -Но... -Моя мать удушила бы меня, если бы узнала, - злобно шипит Сара, склоняясь к ненаглядному. - И тебя заодно. -Хорошо, это аргумент, - сдаётся мужчина. -Ощущение, что ты, Ким, не особо рад, - подкусывает Хосок и переглядывается с Сарой. Оба дарят друг другу лисьи улыбочки. -Не волнуйся, про "травить" я пошутила, - вставая с места успокаивает иностранка. -Зная тебя, я воспринял это серьёзно, - с легкой усмешкой отвечает Тэхен. Впрочем, Кан даже ни разу не обещала его убить, что довольно странно. Ким напоминает себе этот необычный факт и заостряет внимание на ягодном чае. А ведь могла. Причём достаточно легко. И хитростью по типу отравления, и грубо напрямую. У этой девушки два туза в рукаве. Первый: Сара профессиональный убийца. Второе: Тэхен не стал бы сопротивляться. -Заезжай ещё, рыжик, - весело прощается шатенка и, повернувшись к Киму, переходит на шепот. - Потом скажу тебе перевод, не начинай ворчать. Нарезая мясо, Сара с крайней степенью недоверия смотрит на обилие приправ. И были бы они подписаны... Но, правды ради, не помогают даже подписи на некоторых баночках. Ещё больше недоверия присутсвует во взгляде повара, что обиженно забился в угол. Почти на каждое движение своенравной хозяйки он томно вздыхает и порывается показать как правильно. Только вот тяжёлый взгляд девушки предупреждает, что не стоит этого делать. Но ведь она совершенно не умеет готовить говядину! Мясо получится сухим. -Гынхо, можешь идти, у тебя выходной. Было ожидаемо, что Тэхен придёт на кухню, но голос все равно взбодрил лучше любого объёма эспрессо. При Хосоке с ним проще. При Хосоке Сара оправдывает себя тем, что в её поведении искренности грошь. -Выходной? - переспрашивает удивлённый молодой человек. -Отпуск, я бы сказала, - встревает Сара, не поворачиваясь лицом к мужчинам. -Отпуск, - подтверждает блондин. -Но Вы ничего о нем не говорили, - растерянно произносит работник. -Оплачиваемый отпуск, - корректирует Тэхен, которому этот диалог в тягость. Ему намного интереснее рассматривать спину темноглазой, которая то и дело отбрасывает назад каштановые пряди, которые мешают нарезать мясо. Молодой человек хочет ещё что-то сказать, но выходит лишь нечленораздельный звук. Сара усмехается, представляя взгляд Кима, которым он заткнул бедолагу. -До свидания, - слышит за своей спиной девушка. -Хорошего дня, Гимхо, - отвечает Кан, не оборачиваясь. После торопливых шагов закрывается дверь за уходящим. -Он Гынхо, - исправляет Тэхен, как только они остаются вдвоём. -Какая я невнимательная, - без чувства вины проговаривает Сара. В помещении наступает тишина, нарушаемая лишь стуком ножа о разделочную доску. Кан такое не устраивает. Это "великое молчание" притягивает к себе "великую депрессию". Пусть хоть делом займётся. -Собираешься стоять истуканом? - кусок говядины уже мелко изрезан. Как и лук, в котором она планирует её обжаривать. Объективно: Сара прекрасно справится и без помощи Тэхена. - Масло в руки и лей его на сковороду. Сара оборачивается и осматривает Кима с ног до головы. Слишком официальный видок. -Хотя нет, не надо, - меняет решение девушка. - Рукавчики твои белые жалко. Сама. Кан возвращается обратно к плите и ставит на неё сковородку. Слух улавливает, как Тэхен отодвигает стул и присаживается. Без наблюдения её сегодня не оставляют. -Сара. Рука, держащая масло, замирает в воздухе. Тон слишком уж серьёзный. -Зачем ты так делаешь? -Как? -Делаешь вид, что все прекрасно. При Хосоке, - коротко поясняет Тэхен. Он не видит смысла в распинаниях. Обоим все ясно. - А наедине даже смотришь на меня изредка. Мне трудно на тебя просто смотреть. -Мне при нем в тебя дротики запускать? - отшучивается Кан. - Я веду себя под стать той роли, в которой ты меня представил. Ким сжимает кулаки. Ему нужна не благотворительность в виде актёрской игры, а её принятие положения. Но как сказать об этом правильно? -Кстати, об этом, - вспоминает шатенка и, высыпав лук, поворачивается на сто восемьдесят градусов. Он говорит, что она на него не смотрит? Вот. Пожалуйста. Теперь смотрит, и прямо в глаза, почти не моргая. -Какого хуя я твоя невеста? - как можно строже спросила иностранка. Тэхен беззвучно посмеивается. Странно, что она возмутилась только сейчас. -А раньше тебе эта мысль нравилась. -Когда такое было? - нападает Кан. -Было. Ты очень мило смущалась, когда я пошутил, что женился бы на тебе, - напомнил блондин. И Сара находит в памяти подтверждение. Во время одного из перепирательств с куратором был такой момент. Только она не придала ему должного внимания, тогда было слишком рано думать о какой-то серьёзности. -Ты бы ещё меня в утробе матери вспомнил, - огрызается девушка. - Я, к слову, тогда была душкой. Не курила, не пила, слов матерных не знала. -И сухожилия моим людям не перерезала, - завершил Тэхен. -Все мне припомнить решил? -Не сегодня. -Верно, сегодня нам надо закрыть тему с невестой. Давай эту сказку на Хосоке и прекратим, хорошо? -Сказку? - удивляется Ким, чем напрягает Кан. - А разве ты не моя невеста? Сара глубоко вздыхает и даже не старается скрыть негодование. Мало за спиной щёлкает. В голове тоже щёлкает. Дабы не начать ругаться, Кан разворачивается к плите и ворошит лопаткой лук. -Нет, Ким, - быстро проговаривает Сара. -Предложения не было, согласия не было, кольца помолвочного на пальце нет. И это только половина твоих упущений. И согласия ты не получишь. Темноглазая жмурится и кусает по привычке кончик языка. Главное смолчать. Замять этот разговор и не поднимать больше тему. Бегать от подобных бесед и саму себя убедить, что Ким бредит. -Кольцо будет. Молчи, Кан, молчи. Лук отвлек внимание тем, что приобрёл золотистую корочку. Сара в два захода небрежно кидает сверху куски мяса. Кольцо будет. А что ещё будет? Я тебе, блять, устрою шоу. Сара шумно выдыхает. -Не рискуй, Ким. -Если бы я боялся рисков, то не выбрал бы тебя. Девушка швыряет лопатку на столешницу. Рисков он не боится. Её выбрал. Какая милость! -Гарнир в кастрюле, мясо дожаришь сам. Нет. Сара не слабая и не ведёт себя как трудный подросток. По крайней мере пытается себя в этом убедить. От Тэхена приходится прятаться по углам,  в буквальном смысле. Допряталась она до подвального помещения. -Госпожа Ким? Сара вздрагивает. -Ким? - шепотом шипит шатенка и резко оборачивается. -Вам помочь? - вежливо интересуется женщина. -Что там? - кивает на дальнюю дверь Сара. - И не называйте меня так. Не госпожой и не Ким. И не на "Вы"! Экономка мнется, а Сара закатывает глаза. Ну не может она принять тот факт, что женщина, которая годится ей минимум в матери, обращается на "Вы". -Просто Сара, хорошо? - сбавила обороты девушка. -Как я могу? - неловко улыбается работница. -Легко. Попробуйте. Мы же дома, верно? Значит в обращениях будем исходить из возраста, - находит выход Кан. - Запомнили? Сара. -Да, - кивает женщина. - Сара, Вам... Тебе. Тебе что-то принести? Там хранится вино. -О! - встрепенулась черноглазая. - Винишко. -Простите? - услышав незнакомое наречие, переспрашивает экономка. -Вино, да, - спохватывается Кан. - Принесите мне, пожалуйста, какое-нибудь шато-хуеманто. Взгляд собеседницы дал понять, что та ушла ещё глубже в замешательство. -Что-то не особо кислое, - вздыхает Сара. - Я не сомелье, я просто женщина в печали. -Подберу на свой вкус? - догадывается женщина. -Именно то, что мне нужно, - подмигивает наемница. Буквально через минуту в руках девушки оказывается бутылка. Кан рассматривает этикетку. Красивенько. -Благодарю. Не дожидаясь ответа Сара самозабвенно пошагала в сторону своей комнаты. -Невеста? - переспросила у пустоты коридора шатенка. - Я? Смешно. Девушка ловко перепрыгивает ступеньку. -А у матери моей он спросил? Вино ещё не открыто, а ком в горле уже стоит. В памяти возникает образ матери. Смуглая кудрявая женщина насмешливо улыбается и задорно подмигивает. Она бы своего олуха-зятя с костями проглотила. -А у меня он спросил? Сара нервно посмеивается. -Нет, у меня лучше не спрашивать. Я не хочу даже иметь выбора. Я с ума сойду. На середине лестницы Кан останавливается и смотрит сначала вниз, а затем на бутылку. Она опирается одним локтем на перила, а другую руку, держащую вино, вытягивает вперёд так, чтобы оно находилось над полом. -Тэхен, я правда с катушек еду, - шепчет Сара. Пальцы слегка ослабояют хватку. Она могла бы сказать все в лицо, могла бы ударить. Но смелости хватит лишь прокричать на том языке, что избраннику не знаком. - В моей голове Дуонг день и ночь говорит. Почти без умолку. А перед глазами ты. На эти самые глаза наворачиваются слезы. -Говорят, что думать о живых надо, а что делать, если я мёртвую люблю не меньше, чем тебя? Взгляд становится тусклым, безжизненным, а слезы ярче. -Я готова пойти за тобой и в ад, - почти беззвучно произносит девушка. - Только он-то нам и уготован. Сара выпрямляет три пальца, теперь горлышко бутылки держит лишь указательный и большой. -Но тебе, любимый, об этом знать не надо. Хватка исчезает. Тёмное стекло со звонким треском разлетается по полу. Красная жидкость растекается безобразной лужей. Кан хмыкает. -Хорошо, что я не люблю красное вино. Спускаясь вниз, она попутно молится своему забытому Богу о том, что готова порезаться о стекло сотню раз, оплатить кровью то, что кажется недосягаемым... Покой. Пусть только даст. И Сара смиренно опустит голову. Лицемерно. И Кан понимает. Нельзя так. Нельзя верить только тогда, когда паршиво на душе. -Я поверю в тебя, честно. Точнее: я признаю. Признаю тот факт, что верю. Но тогда, когда с улыбкой посмотрю вверх.