Пять

Вечером пятницы Бен молча пролистывает экран телефона, ожидая, пока По и остальные перестанут спорить о том, какие снэки купить к фильму (спорить из-за этого глупо, поскольку, по мнению По, единственный возможный ответ — все), когда кто-то врезается в него, заставляя потерять равновесие и впечататься в картонный плакат, рекламирующий новинку кинопроката — «Галактические битвы». От неожиданности из его рта вырывается унизительный звук — что-то среднее между вскриком и вздохом, — привлекая внимание публики в фойе кинотеатра. При других обстоятельствах, он бы, как обычно, нахмурился и пригвоздил взглядом любого, кто рискнул бы косо на него посмотреть, потому такой уж он есть, но сейчас его это мало волнует, потому что… …потому что этот кто-то — Рей. Ох. Яркий блеск ее глаз, тепло волос, чарующий узор веснушек, о которых Бен не может перестать думать. В этот момент он понимает, что не видел Рей уже несколько недель. И вот она здесь: как всегда сияющая и настолько красивая, что у него перехватывает дыхание. Что ж, очевидно, стратегия с глаз долой – из сердца вон в его случае потерпела фиаско. Он был не прав. Он был чертовски не прав. Но ему не привыкать. — Ты меня избегал, — безапелляционно заявляет Рей, как только он обретает устойчивость. Она смотрит на него снизу вверх с самодовольным выражением лица — с таким обычно злодеи шпионских фильмов медленно поворачиваются на стуле, лениво поглаживая белую пушистую кошку, когда в ним комнату врывается главный герой с криком «ага!». Ее губы кривятся в ухмылке, от которой у него по позвоночнику пробегает дрожь, потому что в ней одновременно заключены угроза и обещание. Почти инстинктивно Бен подносит руку к груди, туда, где его глупое сердце хаотично бьется о ребра. Со стороны можно подумать, что все дело в неожиданном появлении девушки, а не в самой девушке. — Господи Иисусе, Рей. Ты напугала меня до чертиков. — Его дыхание все еще прерывистое, однако та не выглядит ни капли виноватой, и в этом нет ничего нового. Вероятно, с ее стороны это просто рядовое покушение на убийство. — Ты всегда так подкрадываешься к людям? То, как она наклоняет голову в сторону, чтобы окинуть его взглядом, настолько знакомо, что в довершение симптомов у Бена что-то внутри болезненно сжимается, и ему приходится приказать себе не быть тряпкой. Не то чтобы это работало, но всё же. — Только к тем, кто меня избегает, — отвечает она, скрещивая руки на груди, как делает всегда, когда проявляет недовольство относительно его слов или действий. Бену требуется время. Смысл ее фразы не сразу до него доходит, а затем… сперва у него перехватывает дыхание, затем он краснеет и, наконец, его взгляд внезапно утыкается в ботинки, как если бы они были самым интересным зрелищем, которое только мог предложить этот кинотеатр. Потому что она права. Он избегал ее. Честно говоря, он не рассчитывал, что она заметит. — Понятия не имею о чем ты. Я тебя не избегаю, — делает неуклюжую попытку соврать Бен, размышляя, что уж лучше выставить себя идиотом, чем признаться. Его взгляд останавливается на По, который одаривает его чем-то вроде ободряющей улыбки и показывает поднятый вверх большой палец, после чего следует многозначительное и раздражающее поигрывание бровями. Бен чувствует, как в нем поднимается волна гнева, но все что он делает, это глубокий вдох, потому что иногда, как ни удивительно, терапия действительно работает. Он снова переводит глаза на Рей. — Я думал, ты занята сегодня вечером, — хмурится Бен. — По… — Он бросает через плечо еще один косой взгляд в сторону своего лучшего друга. — …сказал мне, что тебе нужно поработать. Если Рей и отталкивает его недружелюбное поведение, то она никак это не демонстрирует. Что ж, он вел себя с ней и похуже, вряд ли ее может смутить один лишь его хмурый вид. — И пропустить это? Ее вопрос сбивает его с толку. — Ты про фильм? Ухмылка на ее губах трансформируется во что-то иное — становится мягче, нежнее, нерешительнее. И с дрожью в сердце он понимает, что это та самая улыбка, которую она приберегает исключительно для него, и, ох, как же сильно он по ней скучал. Как сильно скучал по Рей. — Я про тебя. По тому как неотрывно она на него смотрит, Бен понимает, что у него нет никаких шансов скрыть свою реакцию: то, как его лицо покрывается розовым цветом, и то, как отвисает его челюсть, потому что он совершенно не знает, что на это ответить. Судя по тому, что она все еще улыбается, Рей, должно быть, решает над ним сжалиться. — Я специально попросила По сказать тебе, что не приду. Его мозг отчаянно искрит, выдавая сообщения об ошибке в операционной системе. — Что? — Бен поворачивается в направлении друга, буравя того взглядом (на что По отвечает пожатием плеч и своей обычной беззаботной улыбкой), прежде чем снова посмотреть на Рей, просто потому что не может надолго отвести от нее глаза. Это словно наваждение. — Но зачем? Ее брови взлетают вверх. — Потому что ты меня избегал. Я думала, мы уже это выяснили. — Ее слова повергают мысли Бена в настоящий хаос. В его, как ему казалось, блестящем плане избегать ее до конца своих дней он не продумал одну маленькую, но очень важную деталь: что, если Рей обо всем догадается и захочет выяснить причину. — Если бы ты знал, что я к вам присоединюсь, ты бы снова улизнул. Не придумав ничего лучше, Бен просто выбирает быть самой упрямой версией самого себя и стоять до конца. — Я тебя не избегаю. Рей, конечно же, не дает себя провести. Возможно, она действительно успела его узнать, а, возможно, Бен просто не умеет блефовать. Как бы там ни было, она раздраженно вздыхает и смотрит на него так, словно гадая, как бы сказать ему, не обидев, что он идиот. — Я тебя умоляю! С такой реакцией он может справиться. Раздражение Рей — знакомые воды, в которых он хорошо научился плавать. Это безопасно и надежно. С чем он справиться не может, так это с тем, как его сердце тяжело бухает в груди. — Даже По начинает что-то подозревать. — Она морщит нос. — Не пойми меня неправильно, я знаю, что он твой лучший друг, и я люблю его, но его дедуктивные способности примерно как у дерева, так что… Бен снова смотрит в направлении По, который о чем-то болтает с Финном. Если тот и чувствует на себе взгляд друга, то делает вид, что этого не замечает — стратегически верный ход с учетом желания Бена его задушить. Затем, поскольку основными чертами его характера, по-видимому, являются идиотизм и упрямство, он выпаливает: — Не говори ерунды. У По нет никаких подозрений. Брови Рей взбираются на новую высоту. — Ты собираешься отрицать все, что я говорю? — Если ты продолжишь нести чушь, то да. Это похоже на одну из их ссор: он что-то говорит, она что-то произносит в ответ — язвительный, саркастичный, чудесный, хорошо отрепетированный танец, который, кажется, никогда им не надоест. И в этот момент Бен остро ощущает, как же ему этого не хватало: поддразниваний, прилива адреналина и ощущения, что ссоры с ней делают каждый прожитый день ярче; и того факта, что она точно знает, что сказать, чтобы заткнуть ему рот. Это словно нить Ариадны, по которой он возвращается домой, где все так привычно и знакомо. Интимно. Он так по всему этому скучал… Он так скучал по ней. Как будто у него ампутировали конечность, а он только сейчас это осознал. Бен понимает, что это глупо, ведь именно он избегал их встреч, но это не отменяет того факта, что его чувства превратились в совершеннейший хаос и что теперь, когда он снова ее увидел, ему вдруг стало легче дышать. — К твоему сведению, — зловещим тоном начинает Рей. Ее губы дергаются, словно пытаясь расплыться в улыбке, но, вероятно, это просто игра света. — По спросил меня, не переспали ли мы в ночь концерта, не облажался ли ты и не стало ли это причиной, по которой ты меня теперь избегаешь. Кажется, в его голове происходит короткое замыкание. — Что?! — он слышит странно-высокий тембр своего изменившегося голоса. Его лицо горит, и Бен надеется — молится, — что его волосы скрывают малиновые кончики ушей. Он откашливается, изо всех сил пытаясь перезагрузить свой мозг, но у него ничего не выходит, и, вероятно, именно поэтому он в итоге выпаливает: — Ну, спасибо ему за оказанное доверие! В ответ на его комментарий Рей хихикает— чистый, серебристый звук, проникающий прямо в сердце. Шум вокруг них утихает, и единственное, на чем он может сосредоточиться, — это ее смех, очаровательное дрожание плеч и то, как она морщит нос. Такое ощущение, что он влюбляется в Рей снова и снова. Это как свободное падение со скалы, которое он не может остановить, это как вращение Земли или восход солнца — нечто неотвратимое, неизбежное. — Не волнуйся, — одаривает его девушка одной из своих улыбок с ямочками, которые ему так нравятся. — Я заверила По, что ты доставил мне несказанное удовольствие и обращался с моим телом, как искусный музыкант со скрипкой. Бен почти уверен, что вот-вот упадет замертво от сердечного приступа. Ему становится так трудно дышать, словно он забыл саму механику действия. И если судить по жару, исходящему от его лица, он еще никогда так сильно не краснел. — Рей, — удаётся прохрипеть ему, — какого черта… Она еще раз вздыхает и выразительно закатывает глаза. — Шучу я, шучу — отвечает девушка, явно раздосадованная его реакцией, как будто имеет дело с надоедливым ребенком. Бен моргает, убеждая себя, что все происходящее не его галлюцинации. — Я заверила По, что в ту ночь ничего не произошло, но если бы произошло, ты был бы на высоте. Каким-то образом это еще больше усугубляет ситуацию. Его мозг, кажется, достигает критической температуры и перестает функционировать окончательно. И теперь Бен не может вспомнить, как пользоваться речевым аппаратом, что крайне неловко, ведь Рей смотрит на него и явно ждет от него ответа, блаженно не подозревая, что только что нанесла фатальный урон его когнитивным функциям. Слова. Он их знает. Он использовал их раньше. Он может это сделать. Он прочищает горло: — Почему ты думаешь, что я был бы на высоте? Рей удивленно моргает, по ее щекам расползается румянец, усиливая веснушки, о которых он не может перестать думать, и даже если прямо сейчас у него бы была возможность бесследно провалиться сквозь землю, он все равно бы в качестве последнего желания выбрал бы возможность взглянуть на ее лицо. Она тоже прочищает горло: — Ты хочешь сказать, что ты бы не был? Бен определенно не может вести этот диалог дальше. Как это вообще случилось? В какой момент его жизнь свернула настолько не туда, что он вынужден стоять посреди фойе кинотеатра и обсуждать с Рей свое мастерство в постели. И самое главное, почему он выставляет себя таким идиотом, каким он и является? Не похоже, что у него когда-нибудь будет шанс подтвердить или опровергнуть ее гипотезу, так какого дьявола они вообще об этом говорят? «Рей думает, что ты хорош», — прорезается внутренний голос. Этот же голос напоминает ему, что она уже не раз его хвалила. Бен пытается заставить его заткнуться. — Знаешь что, — говорит он, его щеки пылают, а взгляд блуждает по чему угодно, только бы не остановиться на девушке. — Этот разговор принимает странный оборот. Может быть, нам стоит его закончить? Было приятно повидаться, ну, увидимся… — И куда ты собрался? Конечно, Рей есть Рей, и она не перестает его удивлять… но так ли уж он удивлен на самом деле? Такое ощущение, будто какой-то частью своей души он ожидает от нее того, чего он никогда от нее не ожидает. Это извращенное восприятие реальности, но он не знает, как еще это объяснить. Она словно землетрясение, которое разрушает его фундамент, и раз за разом Бену удается его предсказать. Рей хватает его за руку и тянет обратно, возвращая на прежнее место и в прежнее состояние болезненного смущения. Ее тонкие пальцы впиваются в ткань его клетчатой рубашки, и когда он встречается с ней взглядом, она смотрит на него с яростной решимостью. — Я не разрешаю тебе уйти, пока ты не скажешь, почему ты меня избегаешь, — говорит она ему, ее брови нахмурены. Бен сглатывает, завороженный тем, как она на него смотрит: ее глаза сверкают чем-то, чего он не может понять. Ее рука все еще лежит на его бицепсе, вызывая дрожь по позвоночнику, и он задается вопросом, держит ли она его потому, что думает, что он снова попытается сбежать, или это бессознательный жест. Или, может быть, может быть… ей просто хочется к нему прикоснуться. — Я не избегаю тебя, — упрямо повторяет он, стараясь, как и все лжецы, не смотреть ей в глаза. И поскольку идиотизм ситуации заключается в том, что он не хочет, чтобы Рей из-за этого расстраивалась, то пожимает плечами и добавляет: — В любом случае мы редко проводим время вместе. Рей плотно сжимает губы и убирает руку с его бицепса. Он сдерживает недостойное хныканье, которое грозит сорваться с его губ в качестве протеста. — Я знаю, но раньше мы… пересекались. — Она произносит это так, как будто разочарована, что они больше этого не делают. Это не имеет смысла. С какой стати Рей разочаровываться? Честно говоря, Бен был уверен, что она будет только рада его отсутствию. — Теперь каждый раз, когда я у тебя дома, ты запираешься в своей комнате, а если мы куда-то идем с По и остальными, ты всегда придумываешь отмазку. Он морщится, потому что она права. Конечно, он мог бы догадаться, что она легко его раскусит, ведь она всегда читает его, как открытую книгу. И да, он избегал ее в том числе и потому, что ей не составило бы труда догадаться о его чувствах. И тогда она бы точно начала его сторониться, потому что зачем ей усложнять себе жизнь и проводить время в компании человека, который безумно в нее влюблен, ведь так? И если конец один и он все равно ее потеряет, то, по крайней мере, у него сохранится некое подобие контроля над ситуацией. Оказавшись в знакомых водах, так легко поддаться старым привычкам. — Ты что, таким образом признаешь, что скучала по мне? Он задает вопрос своим обычным поддразнивающим тоном, сопровождая его обычной ухмылкой, и все же в его голосе слышится гораздо больше тоски и отчаяния, чем он рассчитывал, потому что Бен хочет, чтобы она на самом деле по нему скучала, но знает, что его мечтам не суждено сбыться, и эта двойственность разрывает его на части. Легкая раздраженная улыбка на ее лице ощущается болезненным уколом в сердце. — Конечно нет, — осторожно отвечает Рей, как будто она действительно скучала и теперь боится в этом признаться. Он знает, что выдает желаемое за действительное, и все же... — Но я также не хочу быть причиной твоей социальной изоляции. Я… не хочу быть помехой. От ее слов у него щемит в груди. Рей — это природная стихия, дикая и необузданная, излучающая яростную решимость, которая его завораживает и от которой у него перехватывает дыхание. Она никогда не лезет за словом в карман и знает, как его поддразнить, как подтолкнуть к чему-то и даже как утешить, и она всегда настолько уверена в себе, как будто полностью владеет всем, что ее окружает. Бен – неуверенный и нерешительный… Для него мир слишком огромен и страшен, чтобы пытаться его заполучить. И именно поэтому он ей всегда восхищался, даже когда терпеть ее не мог, даже когда все было легко и понятно, даже когда она была просто девушкой, которая приходила в гости к По. И все же, в том, как она смотрит на него сейчас, нет ни следа от ее обычной уверенности. Она вся сжимается, как будто стремится стать менее заметной; черты ее прекрасного лица выдают нервозность. Она теребит край футболки, словно не знает, куда деть руки, и часть Бена очень хочет протянуть ладонь и переплести свои пальцы с ее, просто чтобы успокоить. Но он, конечно, этого не делает. Если только в метафорическом смысле. Он протягивает руку помощи, озвучивая ей правду. По крайней мере, ее половину. — Никакая ты не помеха, — произносит Бен так тихо, что почти срывается на шепот. Он никогда не думал, что его голос может быть настолько мягок. Ее глаза расширяются, а рот приоткрывается, но она не издает ни звука, и это ему только на руку, потому что он решительно не знает, что будет делать, когда она начнет говорить. — Ты никогда не будешь помехой. Ты… ты — это ты. Рей судорожно вздыхает и смотрит на него так, как будто его слова могут изменить ее жизнь. — И ты права, я избегал тебя, но… — Бен подносит руку к шее, нервно ее потирая. Прежде чем продолжить, он делает глубокий вдох, как будто может таким образом себя успокоить. — Это не имеет к тебе никакого отношения. Ты не сделала ничего плохого, я просто повел себя глупо. Ей требуется несколько минут, чтобы обдумать его слова, и он не винит ее, потому что, ну, здесь многое можно прочитать между строк, и он не уверен, что хочет знать, к каким выводам она приходит. Рей мягко качает головой — ему хочется протянуть руку и заправить ей за уши несколько выбившихся прядей волос. — Я просто… — начинает она, прежде чем снова замолчать и сжать губы. Затем она делает то, что у нее получается лучше всего — снова его удивляет. — Прости. Я знаю, это моя вина, я… не хотела, чтобы ты испытывал неловкость тогда в мотеле. То, что я говорила, то, как я себя вела… Боже, я даже обнимала тебя той ночью, наверное, ты был в ужасе, а я этого не осознавала. Я заставила тебя смущаться, и мне очень жаль, я, правда, не хотела… Оказывается она много говорит, когда нервничает. Это становится для него открытием. — Я не чувствовал неловкости, — перебивает ее Бен, потому что, как бы ни было неожиданно и удивительно услышать извинения Рей, но ей не за что просить прощения. Все, что она сделала, — это вынудила его себя полюбить. Однако едва ли это было ее виной. Ее губы изгибаются в нервной улыбке, когда она встречается с ним взглядом. — Ну да, то-то ты был похож на оленя в свете фар. «Ага, но только потому, что ты говорила мне все эти хорошие вещи, и мое тело решило меня предать, а я чувствовал себя влюбленным идиотом, так что можешь себе представить, какой я испытывал стресс», — хочет возразить Бен, но, конечно, ничего не говорит, чтобы не выставлять себя еще большим дураком, да и вряд ли ей понравится, если он вывалит на нее признание в своих чувствах. — Я просто... не привык к этому, — вместо этого произносит Бен, пожимая плечами и пряча руки в карманы джинсов, как будто пытаясь удержаться от того, чтобы потянуться к ней. — К тому, что меня хвалят и говорят приятные вещи. Рей, должно быть, видит, как он краснеет еще больше, потому что выражение ее лица смягчается, становится почти нежным. Когда-то он даже и представить себе не мог, что она может быть такой — милой, нежной и любящей, — и это только ухудшает ситуацию, ведь, наблюдая за ней, сложно мириться с тем, что не он объект этих чувств. — Ох, Бен… Если она снова начнет его хвалить, он, вероятно, сделает что-то, о чем потом пожалеет. (Например, поцелует ее так, как он мечтал сделать уже несколько месяцев: медленно, глубоко и отчаянно. Сколько раз он представлял, как ее губы сладко приоткрываются, как дрожащий вздох вырывается из ее рта, ее дыхание смешивается с его собственным, ее руки пробегают по его волосам и…) — Я просто не знал, как мне реагировать, — снова перебивает ее Бен, прежде чем она успевает что-то сказать и разрушить его до основания. — Мне жаль, что я так вел себя той ночью. Это было грубо. И прости, что я избегал тебя после. Я думал, что выставил себя полным дураком и что ты, вероятно, меня презираешь, и… да, мне было ужасно неловко, но это не имело к тебе никакого отношения. Ты была так добра, а я… просто ужасен, когда дело касается социальных навыков, ты же знаешь. И это недалеко от истины, если не принимать в расчет тот факт, что причина, по которой он выставляет себя дураком, в первую очередь кроется в его влюбленности, и Рей, вероятно, может легко это прочитать по его щенячьему взгляду, пылающим щекам и несвязному лепету. И все же она улыбается той самой предназначенной для него улыбкой, от которой у него перехватывает дыхание. — Ты не ужасен, — шепчет Рей. Она поднимает руку, и на секунду Бен думает, что она вот-вот снова к нему прикоснется. Ее ладонь замирает в пространстве между ними, словно задаваясь вопросом, позволено ли ей это сделать, но затем Рей подносит ее к лицу, нервно заправляя за ухо выбившиеся пряди волос. — Я думала, что уже достаточно ясно выразилась. При вспоминании о том, что произошло в прошлый раз, когда она пыталась быть с ним милой, его лицо обдает новая волна жара. Бен откашливается, молясь, чтобы в этот раз его тело было на его стороне, но, кажется, это заранее проигранная битва. Он не может контролировать ни его, ни свой разум, когда дело касается Рей. — Верно, — застенчиво соглашается он, мечтая провалиться сквозь землю. — Как бы там ни было, еще раз прости за то, что избегал тебя. Ты не сделала ничего плохого, я просто вел себя глупо. Как обычно. Рей хмурит брови, ее теплые карие глаза темнеют, как перед бурей. Бен задается вопросом, что же он опять такого ляпнул, что привело ее в ярость. Он был уверен, что достиг определенных успехов в общении с ней. Стал лучше понимать и себя, и ее. — Бен Соло, — начинает она, его имя звучит скорее как угроза. — Если ты не перестанешь на себя наговаривать, клянусь, я ни за что тебя больше не оставлю! Ой. «И не оставляй!» — хочет закричать он в ответ. С его губ срывается тихий нервный смешок, Бен качает головой, словно пытаясь избавиться от этой ужасной (прекрасной) мысли. — На твоем месте я бы осторожнее выбирал выражения. Вряд ли ты действительно готова со мной остаться. Боже. Ее взгляд. Такое ощущение, будто она пытается его убить своими сияющими глазами, улыбкой с ямочками и веснушками, которыми он одержим. И самое худшее, что он бы позволил ей это сделать. Он позволил бы ей сделать с ним что угодно. — Это кто так сказал?! — За ее вопросом следует короткое ошеломленное молчание. Она звучит так… так уверенно, так серьезно. Это не похоже на ее очередную шутку, но Бен не может заставить себя поверить, что они вкладывают в слова одинаковый смысл, потому что в конце концов это только разобьет ему сердце и он просто не сможет с этим справиться. Рей, должно быть, чувствует его удивление и нерешительность, потому что ее щеки снова вспыхивают, она улыбается еще нежнее, и, Боже, такое ощущение, будто она разрывает его сердце на части, а он добровольно ей это позволяет. — В любом случае, я рада, что мы наконец поговорили. Не благодаря тебе, конечно, но все же хорошо, что мы с этим разобрались, потому что… — Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить, как будто готовясь прыгнуть со скалы. — Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно по тебе скучала. Это поворотный момент. Каждая частичка, каждое глупое желание, каждый болезненный удар его трепещущего сердца пронизывает мысль о том, что Рей действительно по нему скучала — концепция, которая казалось ему невозможной. Но у Бена нет причин, чтобы сомневаться в правдивости ее слов, особенно когда она смотрит на него так, одновременно мягко и нервно, как будто доверяет ему что-то, что скрывала от всего мира. Боже, как он ее любит. — Я… — Он сглатывает, чувствуя себя на грани обморока. — Я тоже по тебе скучал. Улыбка, которая вспыхивает на ее лице, совершенно невероятная. Она такая же яркая, как и ее обычная улыбка, но мягкая, нежная, почти любящая. И он знает, что ему следует перестать заниматься самообманом, потому что где Рей — замечательная и прекрасная, — и где он, но не в силах приструнить затапливающие сознание образы, когда… Рей сокращает расстояние между ними и поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. И этим действием ей удается сделать невозможное — остановить поток его мыслей. Едва заметное прикосновение длится всего несколько секунд, но оно заставляет его сердце подпрыгивать в груди, с грохотом ударяясь о грудную клетку, как будто пытаясь привлечь ее внимание. Ее губы такие мягкие, такие нежные, что ему почти хочется плакать. Когда она отступает на шаг назад и застенчиво на него смотрит, ее пальцы задерживаются на его руке. — Ох, — выдыхает Бен, неспособный придумать ничего другого. Она одаривает его еще одной улыбкой. — Э-э, — бормочет Рей, оглядываясь на опустевшее фойе. — Может быть… Я имею в виду… Фильм уже начался, нам следует… Он быстро кивает. — Ага. Бен даже не знает, на что он собственно соглашается, но его это не сильно волнует. Рей опять ему улыбается, затем ее пальцы скользят по его предплечью вниз. Он думает, что она собирается опустить руку, но вместо этого… она берет его ладонь в свою. Боже. Ее пальцы так идеально ложатся между его собственными. Он помнит ночь в клубе, когда она впервые взяла его за руку и его сердце вмиг подскочило к горлу, и хоть он пытался убедить себя, что это ничего не значит, но еще несколько дней чувствовал ее фантомное прикосновение. Она устроила в его сердце революцию, к которой он ни в малейшей степени не был готов. — Тогда пошли, — тянет его за собой Рей. Бен встречается с ней взглядом — она все еще выглядит покрасневшей, но к ней уже вернулась былая уверенность, которая заставляет его влюбляться в нее снова и снова. Когда им наконец удается занять свои места, По многозначительно на них смотрит. Это не имеет значения, думает Бен. Рей не перестает держать его за руку на протяжении всего фильма.