Argument

Кэролайн прикусила губу, чтобы не закричать, когда достигла кульминации. Она запнулась в своих движениях, и Клаус схватил её за бёдра, удерживая на месте, пока она продолжала покачиваться на нём во время оргазма, ожидая, когда освобождение настигнет и его. Она упала на его грудь, тяжело дыша, и он, задыхаясь, рассмеялся. — Доброе утро, милая, — пробормотал он, ему всегда приятно просыпаться и видеть Кэролайн полуголой и приказывающей ему жёстко трахнуть её. Она поцеловала его в подбородок и прижалась к нему: — Доброе утро, лучший секс в моей жизни. Клаус нахмурился, Кэролайн обычно смягчалась и произносила такие фразы, только когда была насквозь мокрой, отчаянно нуждалась в его прикосновениях и умоляла, что означало… — Меня только что использовали, — заметил он, нахмурившись, и она кивнула, совершенно не раскаиваясь. — Ага, значит, в обмен на утренний секс ты поможешь мне с моей маленькой проблемой… Проживание со всей семьёй иногда может быть довольно обременительным. Особенно, когда все члены семьи обладают сверхъестественным слухом. Это означало, что во время секса нужно быть несколько сдержанным. Или использовать шёлковые галстуки не по назначению. Что приводило к совершенно другому разговору. Элайджа ухмыльнулся, когда Кэтрин потянула завязки, которые удерживали её распростёртой на животе в их постели, держась за материал, когда очередной оргазм сотряс её тело. Он просунул руку под её бедро и поиграл с её клитором, продолжая входить в неё, добиваясь нарастания ещё одного оргазма, прежде чем он по-настоящему утихнет. Она стонет из-за кляпа, и её тёмные локоны подпрыгивают на её плечах, когда её следующий оргазм заставляет её стенки сжиматься и приводит его к собственному отсроченному освобождению. Он нежно гладит её по спине и проверяет, не причиняет ли кляп ей боль, прежде чем поцеловать в шею. — И как бы ты оценила это представление? — спрашивает он, пытаясь подсчитать количество оргазмов, которые они испытали за ночь. Шёлк под ними был насквозь мокрым, и запах секса пропитал всю комнату. Кэтрин не может говорить, но она может жестикулировать руками, и этот жест заставляет его проклинать её упрямство и отправиться в душ, оставляя её связанной среди смятых простыней. Кэролайн услышала, как масло — не маргарин, а французское сливочное масло, приготовленное так же, как и двести лет назад, с помощью специального инструмента для взбивания, привезенным из Версаля, — намазывают на поджаренный хлеб — немецкий хлеб, который пекла милая старушка с милейшей маленькой пекарней, — и пронеслась на кухню с яркая улыбка на её лице. — Доброе утро, Элайджа! Ничего. — Сегодня прекрасный день, не так ли? По-прежнему ничего. Она нахмурилась и повернулась к Клаусу, который прокрался внутрь и уже сидел за столом, ссутулившись на стуле и быстро разворачивая газету в надежде избежать всего этого сценария. Не после того утреннего секса. — Клаус! — Кэролайн топнула босой ногой и многозначительно посмотрела на него, — Скажи Элайдже, чтобы он поговорил со мной! Он вздыхает: — Элайджа, поговори с Кэролайн. Элайджа отвлекается от приготовления завтрака: — С кем? Она стонет: — Серьёзно?! Да ладно, мне очень жаль, я извинялась миллиард раз! Он бросает нож в раковину и кладет обе руки на столешницу, прежде чем свирепо посмотреть на Кэролайн: — Далеко не миллиард раз, и даже если бы и так, это всё равно не возместило бы причинённый тобой ущерб. Кэролайн на мгновение замолкает, в то время как вампиры прислушиваются к звукам Кэтрин, освобождающейся от своих пут и поющей: — У кого хватит мозгов разорвать её цепи и взять бразды правления в свои руки? — Ладно, — быстро перестраивается она. — Это не совсем моя вина, потому что единственное, что у нас с Кэтрин есть общего, — это шопинг и секс, и я не смогла бы пережить ещё один день, когда мы ходили с ней по магазинам обуви. Это одновременно утомительно и пугающе. — Ты могла бы найти что-нибудь другое, — замечает он, и она вскидывает руки. — Я так и сделал! Мы ходили вместе в стриптиз-клубы где-то… три дня подряд, но я могу увидеть только определённое количество пенисов, прежде чем начну воспринимать всех мужчин как товар, существующий исключительно для моего сексуального удовлетворения! Элайджа фыркает: — Никлаус? Клаус оторвал взгляд от газеты: — Просто для ясности, у меня нет никаких проблем с тем, чтобы превратиться в товар, существующий исключительно для сексуального удовольствия Кэролайн. — Видишь, — он указывает на своего младшего брата, — У тебя было занятие, которое приносило пользу всем участникам, ты проводил время с Кэтрин, вы обе были в безопасности, вы вносили свой вклад в экономику Нового Орлеана, вы находили свежую еду, и вы возвращались домой в воодушевлённом настроении, вы могли бы сохранить своё дружбу на этой ноте, но ты должна была попытаться и найти более здоровый подход. — Мне жаль! — повторила она. — Откуда мне было знать, что она примет музыкальную комедию близко к сердцу и объявит вымышленную злую королеву своим «духовным животным»?» — По тому простому факту, что она была злой королевой-брюнеткой, которая носила высокие каблуки и захватывала целые страны из-за одной драгоценности? — отметил Элайджа. — Ты хоть раз видела, чтобы Кэтрин не привлекали влиятельные, модные женщины? Звуки пения Кэтрин достигли их ушей, когда она включила душ: — …Больше, чем просто нормально, я бы определенно сказала, что это больше похоже на средний уровень. — И ты знаешь, как это раздражает, когда многовековой сексуальный талант сводится к чему-то среднему?! — Серьезно?! — Кэролайн закатила глаза, — Очевидно, ей просто нравится эта фраза, никто не купит столько костюмов и такое поистине ужасающее количество стрингов, если ей не нравится секс, и она никак не сможет имитировать такое количество оргазмов. Она даже не станет пить коктейль, если соотношение алкоголя и сахара не идеально, она бы не набросилась на тебя, если бы не получила удовольствие от… взаимности. — Пожалуйста, перестань думать и говорить о сексуальной жизни моего брата, — прервал её Клаус, — И я ненавижу вставать на сторону своего брата… временно, — поспешно добавляет он, когда видит, что Кэролайн бросает на него взгляд, призывающий к воздержанию. — Моих миньонов начинает раздражать постоянное обращение к ним как к беспородным недоумкам. — Ну, если бы они были умнее, они бы не стали твоими миньонами, и все они чистокровные оборотни, так что, по статистике, в какой-то момент все они потеряют свою породу, — утверждает Кэролайн. — И — продолжает она, — Я думала, что это шоу избавит её от впечатления от Игры престолов. — Ах да, — вздыхает Элайджа, — Давай не будем забывать инцидент, произошедший месяц назад с Игрой престолов. Причина, по которой наша сестра Ребекка в настоящее время изолирована в Гималаях, в юрте в трёх милях от крошечной деревушки, без подключения к интернету и понятия не имея, кто такой Джордж Р.Р. Мартин. Мой племянник Эрик всё ещё откликается на имя Джоффри, а Никлаус в настоящее время отращивает волосы и тратит клетки мозга на изучение вымышленного языка только для того, чтобы снова командовать своими лошадьми! — Хотя серебряные колокольчики были неплохой идеей, — комментирует Клаус только для того, чтобы обнаружить, что Элайджа сердито указывает на него пальцем. — Вплети хоть один серебряный колокольчик в свои волосы, и я сожгу Новый Орлеан дотла! Кэролайн поморщилась: — Ну… это же лучше, чем альтернатива? — Да? — резко бросил он, — Потому что на данный момент у меня есть законные опасения, что Кэтрин наденет бюстгальтер с эффектом пуш-ап и начнёт активный поиск. — Бюстгальтер с эффектом пуш-ап! — Кэролайн с энтузиазмом ухватилась за эту деталь, — Кэтрин теперь носит больше бюстгальтеров с эффектом пуш-ап, это хорошо. — Почему? — он спросил. Этот вопрос заставил её растеряться: — Её грудь выглядит больше и более упругой? — Это только привлекает больше внимания со стороны окружающих, я прекрасно знаю форму и размер её груди, я настолько близко знаком с ней, что мог бы нарисовать анатомически правильную картину вплоть до последней видимой вены с завязанными глазами. Кэролайн быстро поняла, что ей не выиграть в этом споре, особенно когда Кэтрин разразилась исполнением «Не самой худшей вещи на свете»: — Может быть, я могла бы заменить эту нынешнюю зависимость чем-то менее… — она пытается подобрать правильные слова, — Угрожающим и раздражающим? Элайджа только свирепо смотрит: — Сначала ты пропустишь это мимо ушей, или, да поможет мне бог, я отыщу всех бывших Никлауса и приглашу их в Новый Орлеан, прежде чем заставлю их рассказать на камеру о каждом сексуальном акте, совершенном между ними и моим братом, а затем запру тебя в камере, в маленькой комнате и воспроизводите видео в режиме loop неделю подряд! Он вылетает из комнаты, совершенно забыв о своём завтраке, и Кэролайн поворачивается к Клаусу, приподняв бровь: — Знаешь, — заявляет он, складывая газету обратно, — Я думаю, ты действительно начинаешь ему нравиться. — Сколько из твоих бывших живы на данный момент? — она спрашивает убийственным тоном. — О, не волнуйся, милая, — он пожимает плечами, — До этого не дойдет, я уверен, мы найдем, чем отвлечь Кэтрин до этого.