я отталкиваю тебя, а ты возвращаешься

Рейнире исполняется десять и три, когда ей приходится сделать самый трудный выбор в своей недолгой жизни. Выбрать: будет ли она наследницей на престол, чьё право никто не сможет оспорить, или поставить свои желания выше, надеясь на лучшее. Она, с удивлением для себя, обращается к человеку, которого не может терпеть, но была бы глупа не признавать его ума. Отто Хайтауэр приводит аргументы, достаточно хорошие, чтобы они перевешивали её сомнения. И всё же, в первую очередь он был верен себе. Позже Рейнира задумывается о том, что произойдёт, когда её отца не станет. Приходит к выводу, что ей придется избавиться от Десницы к тому времени, собрать вокруг себя верных людей. После долгих размышлений названная наследница соглашается на брак со своим братом Эйгоном, несмотря на гнев отца и собственные желания. Десница довольно скрывает улыбку в бороде, отчего принцесса чувствует, как под кожей ползёт что-то неприятное. Возможно, она совершает ошибку. Рейнира смотрит на брата, который только научился ходить и произносить простые слова, и не понимает, как пришла к этому. Она отдаляется от Эйгона, не желая иметь близких отношений с будущим мужем. Всё её внимание обращается на милую сестру Хелейну и младшего брата Эймонда. Эйгону исполняется восемь лет, когда ему объявляют о помолвке, о том, что он обещан старшей сестре. Брат кривится, но молча принимает факт, не то чтобы он мог что-то сделать. Принц убегает к своему дракону при первой возможности и проводит с ним всё свободное время. С того дня он не обращается к старшей сестре без надобности. Изредка она ловит на себе его изучающие взгляды, что ей совсем не нравятся. С годами Рейнира становится женщиной, у неё был не один любовник, но никто из них не может дать ей того, что она больше всего хочет — детей, и законных. Чем старше она становится, тем сильнее это бремя висит над ней, сокрушая. Обращает взгляд на Эйгона, которому недавно исполнилось десять и три, он становится мужчиной, но от мысли, что она должна будет выйти за него, ей всё также нехорошо. Брат ведёт себя распутно и пьёт много вина для своих лет. С возрастом она стала спокойнее и покорнее, он же вступал в новую стадию жизни, бунтуя. Принцесса не чувствует ничего к нему, кроме, разве что, небольшого сожаления. Скорее, она больше жалеет себя. У наследной принцессы хорошие отношения с Хелейной, девочка ей как родная сестра, пусть и немного чудная. Эймонд отдаляется с годами, особенно после трагической потери глаза. Она с ужасом вспоминает день, когда девочки Деймона забрали его глаз за дракона матери. Как не спала всю ночь вместе с Алисент у его кровати, обтирая горящее лицо мальчика. У них были натянутые отношения с Королевой, но в этот день она смотрит на Рейниру напугано, со слезами в глазах, просит ободрить её, принцесса не может врать, смотря на увечья Эймонда, понимает, что мальчик останется калекой. В ответ лишь легко сжимает дрожащие пальцы Алисент, мокрые от слез. Наследная принцесса проводит с младшим братом много времени, сменяя мать. Мальчик на удивление спокоен, теперь у него есть дракон — единственное, что его волновало. В эти недели Эйгон даже становится терпимее к брату, пытаясь ободрить его, но хрупкое перемирие длится недолго. Рейнира переводит взгляд на Эймонда за столом, что робко улыбается Хелейне: она сшила для него повязку при помощи старшей сестры. Её сердце теплеет от представшей сцены, но идиллию портит Эйгон, насмехаясь над братом, злобно шутит, приводя того в ярость. Алисент приходится разнимать мальчиков, отправляя Эйгона из-за стола, пока Король раздраженно сжимает переносицу носа трясущимися руками. Принцесса в который раз жалеет над своим решением: брат был жесток в сердце, глуп и порочен. Совсем не тот муж, о котором она мечтала. Когда Эйгону исполняется десять и шесть, назначается день их свадьбы. Король Визерис тяжело болен, с трудом покидает покои, но приходит на церемонию ради своей дочери, не сына. Рейнира мало что помнит: её не заботила ни церемония, ни гости, ни её будущий муж. Она становится на шаг ближе к своей цели, к свободе, то, чего она выжидала годами, теперь перед ней: корона практически на её руках, как и возможность завести желанных детей, от её крови. Эйгон выглядит неловко в нарядных одеждах, его руки потеют, он обтирает их об дорогую ткань штанов, прежде чем скрепить клятвы. Брат выглядит на удивление хорошо после ночи, проведённой на шелковой улице, о чём она мельком услышала от служанок. Неловко и быстро целует её в губы, скрепляя данный обет. Рейнира с трудом сдерживается, чтобы не стошнить от ощущения чужих холодных губ. Высматривает в толпе дядю — единственное, что её волновало сегодня. Но он не приезжает на свадьбу, растаптывая последние тёплые чувства, что она имела к нему. И жених, и невеста выглядят несчастными на торжестве: Эйгон хочет напиться, но ему не дают — всем дано указание следить за мальчиком, чтобы он не натворил глупостей. Они исполняют первый танец молодожёнов: её движения точные, выученные и отточенные годами, его — неловкие и быстрые. Рейнира думает о том, как же нелепо они выглядят со стороны. Всё могло быть и хуже, пытается успокоить себя, её могли выдать за Лорда старше в два, а то и три раза, с огромным животом и зловонным дыханием, что избивал бы её и трахал, когда заблагорассудится. По крайней мере, братом она сможет управлять. Молодоженов провожают на первую брачную ночь, Рейнира игнорирует похабные выкрики, как мужчины сдергивают с неё верхние одежды, обнажая кожу, их вульгарные песни. Эйгону же нравится внимание женщин. Только когда они остаются в покоях одни, она осознает реальность вещей. Смотрит на несчастного брата, что топчется на месте: рядом с ней он всегда становился наказанным ребенком, ловит отражение в зеркале, понимая, что своим решением обрекла не только себя, но и его на несчастный брак. Она собирается и молча опускается на мягкую кровать, не смотрит на него, запуская пальцы под подол легкой ткани, привычным движением быстро двигает пальцами, её юбка шелестит. Представляет знакомые руки Харвина на своём теле, ночи, что они провели вместе, и как он шептал признания в любви. Из глубины сознания появляется образ дяди, но она быстро отгоняет его. Слышит в тишине покоев тяжелое дыхание Эйгона, это отвлекает, не дает сосредоточиться на ярких фантазиях. — Что ты делаешь? — его голос удивлённый, с придыханием. Она не останавливается, пока не чувствует небольшую влагу между ног, убирает пальцы, чтобы задрать платье. Холодный воздух комнаты пускает мурашки по горячему телу. — Не лги, что никогда прежде не был с женщинами, Эйгон, — раздраженно отвечает, — Я просто облегчаю этот неприятный процесс для нас двоих. Рейнира оставляет подол платья, с трудом прикрывающий её, на бедрах, раздвигает ноги шире для него, она не собирается раздеваться. Низ живота неприятно стягивает от волнения, во рту становится сухо. Она хочет выпить вина, чтобы забыться, хотя, могла поклясться, что опустошила пару кубков сегодня. — Я буду молиться Богам, чтобы семя прижилось сразу. Теперь сделай то, что должен. Она не смотрит на него. Боится, что не сможет вытерпеть, если заглянет в его глаза, поэтому прикрывает свои, ожидая. Эйгон стоит на месте с пару секунд, Рейнира слышит шаги, затем шорох одежды. Принцесса вздрагивает, чувствуя тёплые ладони на бедрах, когда он поднимает платье выше, обнажая её. Дыхание Эйгона сбивается, оно прерывистое, руки застыли на ней. Рейнира посмеялась бы над ситуацией, если бы сама не была в ней. Она пытается абстрагироваться, когда он входит в неё, растягивая: его движение быстрые, неумелые, не приносящие удовольствия, скорее боль от того, как напряжена она была. Пытается думать о чем угодно, чтобы не вслушиваться в его тихие стоны, и звуки их тел, когда они соединяются, о его руках на бедрах и напряжении внутри. Эйгон пыхтит и быстро кончает в неё. Рейнира тут же прижимает ноги к груди, молится Матери, чтобы плод прижился, и ей не пришлось больше терпеть подобного. Слышит, как брат одевается, тяжело дыша, и покидает покои. Она не открывает глаза, пока дверь не закрывается за ним. Проходит почти полная луна, прежде чем она решается снова возлечь с мужем, чувствуя, что семя не прижилось. Эйгон пьян, когда приходит к ней, а она уже подготовилась. Всё происходит также, как и в первый раз: неуклюже, быстро и неприятно, только в этот раз он падает без сил рядом на кровать. Рейнира прижимает ноги к груди, открывает глаза, чтобы увидеть, как Эйгон смотрит на неё. Её бросает в дрожь от его взгляда — слишком интимного для их странных отношений, и она просит его уйти, надламывая что-то внутри обоих. Они успешно избегают друг друга, каждый выслушивает наставления о важности наследника так часто, что они уже запомнили, кто и что будет говорить, поэтому оба начинают избегать определенных лиц при дворе, в поисках компании в других местах. Спустя одну луну Рейнира снова зовет его через служанку, в этот раз Эйгон держится дольше: его тихие стоны оглушают её, а руки на бедрах жгут кожу. Эта попытка была удачной, понимает Рейнира, когда не приходит лунная кровь, а грудь начинает тянуть. Принцесса расхаживает по замку, улыбаясь: руки сложены на ещё не округлившемся животе. У неё будет ребёнок — то, о чем она мечтала годами, и ей больше не придётся терпеть совокупления с братом. Когда новость объявляют на весь замок, их одаривают поздравлениями и подарками. Эйгон не выглядит счастливым, хмурится, вычурно поздравляя жену при всех. Во время беременности брат почти не взаимодействует с ней: напивается и шляется по сомнительным местам. Рейнира же готовится к рождению ребёнка, цветёт. Она заказывает у мастера лучшую кроватку и игрушки, а Хелейна помогает обустраивать детскую, даже Эймонд появляется изредка. В один из дней, когда ребенок особенно сильно толкается в утробе, причиняя боль, мальчик молча суёт в её руку резного дракона — лучший подарок, который она получала. Несмотря на неприязнь к названному мужу, она хочет, чтобы он любил своего ребёнка, но Эйгон не желает даже слушать, он не касается её живота, избегает её, поэтому Рейнира вынуждена смириться. Харвин служит ей опорой в этом холодном и глупом браке, любяще покрывает её тело поцелуями, ободряюще сжимает ладонь в тяжелые моменты, обнимает, забирая дискомфорт. В день родов замок сотрясается от криков, семейство, за исключением короля, и близкие ко двору ожидают под дверьми покоев. Эйгон, на удивление остальных, не может найти себе места, расхаживая по коридору, Хелейна сидит в трансе, Эймонд сжимает руки сестры на коленях, успокаивая. Сир Харвин молча дежурит у двери, неумело скрывая своё беспокойство. Эйгон смиряет его ненавистным взглядом время от времени. Наконец, выходит мейстер, объявляя: — Это девочка. Раздаются одобрения и поздравления, Эйгон знает, что они врут, все ждали наследника, мальчика, но ему наплевать. Заходит в её покои, где пахнет травами и благовониями: Рейнира мокрая от пота, устало приобнимает дочь на груди, она улыбается, как никогда прежде. Эйгон с облегчением замечает белый пушок волос на макушке ребёнка, наконец, чувствуя что-то необычно теплое в груди. Принц неумело держит дочь на руках, когда мейстер передает ребенка ему, оборачивается, чтобы увидеть, как Рейнира заснула, уставшая от мук родов. Спокойный младенец сопит на его руках, вызывая сдержанную улыбку на губах своего отца. Со дня рождения дочери Рейнира снова теряет Эйгона: он избегает её и дочь, всегда пьян, участвует в драках и проводит время со шлюхами. Она хотела верить, что он исправится, но брат стал только невыносимее. В её груди растёт разочарование и грусть, но не только принцесса недовольна сложившейся ситуацией: десница принимает решение отправить внука обучаться у дяди Деймона и Валарионов, что ведут войну у Ступень от имени Короля. Отто уверен, что: «мальчику нужно закалить характер, его ожидает должность короля-консорта в будущем, а Король должен вести себя подобающе». Рейнира переглядывается с Отто, хочет поймать его на словах, чтобы он оступился. Алисент вскакивает, надрываясь криком разгневанной матери. Сама принцесса шокирована предложением, но молчит, размышляя. Возможно, это было правильным решением. На совете она отдаёт свой голос в пользу десницы. Король болезненно окидывает взглядом дочь и поддерживает, перевешивая чашу не в пользу Эйгона. Она никогда не забудет, как брат посмотрел последний раз на неё, прежде чем оседлать Солнечного Огня: в его глазах страх и грусть. Он всё ещё ребёнок, вынужденный отправиться на войну. Проходит почти четыре года. Четыре года она не видит мужа, лишь редкие слова, написанные его рукой на бумаге. Поначалу, он писал только матери и брату, Алисент зачитывала скудные строки для неё — это были слова напуганного мальчика. Но, со временем, пусть его письма и редкие, он начинает писать ей, справляется об её здоровье и здоровье дочери. Рука принца на бумага становится увереннее: слова не пляшут от выпитого вина. Эйгон мало рассказывает о войне, о своем состоянии, повествуя только о самом необходимом. Письма Рейниры такие же сухие, вынужденные. Со временем, она понимает, что начинает забывать его голос, а черты лица брата уже не такие четкие в памяти. Её дочь уже во всю бегает с другими детьми в замке, помогая собирать букашек Хелейне. Она обсуждает с сестрой их предстоящую свадьбу с Эймондом. Сестра забавно краснеет, когда Рейнира рассказывает ей о таинстве первой ночи, потому что знает, что Алисент не посвятила бы драгоценную дочь в подробности. Рейнира мимолетно вспоминает Харвина, которого не видела пару лет. Он вынужденно уехал в родовое гнездо, будучи сосланным по надуманной причине, чтобы разлучить их. Наследная принцесса больше не взяла себе любовника, не желая замещать место ещё одного мужчины в своем сердце. Её мысли прерывает рев дракона, пуская по коже Рейниры табун мурашек, волосы встают на затылке. Она поднимает голову, зная, что увидит золотую чешую дракона. Всё во дворе поднимают головы, люди выглядывают из окон. Сердце Рейниры бьётся так быстро от волнения. Солнечный огонь. Эйгон жив. Хоть и новостей о его смерти не было, война была непредсказуемой, она успела мысленно похоронить брата несколько раз. Последний бой, о котором она слышала, был особенно жестоким, они потеряли много людей. Но сейчас он здесь, в замке, спустя почти четыре года. Хелейна вскакивает со скамьи, хлопает в ладоши, провожая дракона взглядом, пока их дочь врезается в колени матери, чтобы спросить: — Это дракон отца? Девочка звучит радостно, повторяя один и тот же вопрос, пока Хелейна не подтверждает догадки малышки. Сестра смотрит на неё понимающе, пытается одобрить, гладя по плечу. Рейнира слабо улыбается и подхватывает дочь на руки. Она слышит рев Сиракс в далеке, чувствует своего дракона, что приветствует Солнечного Огня после долгой разлуки, вторя реакции хозяйки. Рейнира спешит ко двору, чтобы увидеть брата, не понимая, что чувствует внутри: одновременно боится и желает видеть его. Принцесса устаёт нести дочь, поднявшись по ступеням, отпускает её на землю, глаза слепит солнце, но она видит его — своего мужа. Эйгон изменился до неузнаваемости, она с жадностью разглядывает его черты, сжимая ладонь дочери в руках. Перед ней стоит не мальчик, что оставил её: взгляд твердый, уставший, когда он смотрит изучающе на жену. Хочет знать, о чем он думает, разглядывая её, но замечает шрам на его руке, другой под правым глазом от лезвия меча, а на шее обгорела кожа. Шрамы от огня уходят под одежды, заставляя задуматься о том, как выглядит его тело. Живот Рейниры скручивает от одной мысли, что ему пришлось пережить, и она была частично ответственна за это. Мальчик в нём умер, познав войну и боль, на неё смотрит другой Эйгон. — Рейнира, — он уверенно преодолевает расстояние между ними, всё это время также рассматривая её, прожигая глазами. — Я скучал по тебе, — подхватывает её ладонь, поднося к губам и целует, не разрывает взгляда. По её коже бегут мурашки от его взгляда и прикосновения, она все ещё пытается сопоставить образ с тем человеком, за которого вышла замуж. — Эйгон. Рада видеть тебя в здравии, — её голос тихий, внутри буря эмоций. Напряженную атмосферу разрывает их дочь, наконец, понимая, кто пред ней. Бросается в ноги к отцу, крепко обнимая, он смотрит вниз удивлённо, только теперь замечает девочку. На возмужавшем лице Эйгона появляется тёплая улыбка, когда он подхватывает дочь, поднимая на руки, всматривается в её счастливое личико. — Как ты выросла, — шепчет он, обнимает, вдыхая запах её волос, — Она так похожа на тебя. Рейнира искренне улыбается. Нет, их дочь была копией своего отца. Остаток дня проходит в суете, она не видит его, встречая только вечером на пиру в честь возвращения принца и долгожданной победы. Они сидят рядом, но не говорят. Рейнира нервно стучит по подлокотнику, почти не ест, украдкой рассматривая мужа. Эйгон на удивление вежлив, ведёт разговоры с членами семьи и лордами. И он мало пьёт. Ей становится неловко находиться рядом с ним, настолько чужим он кажется. Рейнира возвращается в свои покои рано, переодевается, ожидая, что он навестит её, как было положено мужу. Она уверена, что брат не упустил бы такой возможности. Пальцы нервно отбивают по столбику, босые ноги мерзнут, свисая с кровати. Чем больше времени проходит, тем сильнее она хмурится, раздражение растет в груди. Наверняка, он напился или нашел себе юбку, решает она, залезая под одеяло, уставши ждать. Она должна радоваться, но не может заснуть от обиды, ворочается, не понимает, как он мог так поступить с ней: со своей женой и будущей Королевой. После пира она практически не видит его. Эйгон отдыхает в своих покоях, еду ему приносят, он проводит время с матерью, сестрой, братом, но только не с ней. В один из дней она замечает в окне, выходящем на сад, как он прогуливается с дочерью, служанка следует позади за девочкой. Рейнира не сдерживает улыбку, видя счастье дочери, её звонкий голос доносится до ушей матери: увлеченно рассказывает о своем драконе. Эйгон улыбается искренне, поднимает на руки дочь, возмутительно дергая за ниточки в сердце, где возникают новые чувства. Рейнира пытается вслушиваться в разговоры, невзначай расспрашивать Хелейну, хочет понять, чем занимается её названный муж, но не слышит ничего о его распутном поведении. На ужине, куда он соизволил явиться, напрямую рассматривает строгий профиль, пытаясь понять, кто подменил Эйгона, но, когда от очередной шутки на его лице появляется фирменная ухмылка, Рейнира узнает прежнего брата. Их глаза пересекаются, он смотрит в ответ, не отводит взгляд, заставляя волнение в её груди расти. Оба пытаются прочитать мысли друг друга. Неожиданно, он наклоняется к ней, шепчет, обжигая кожу: — Что такое, жена? Я уже не так мил тебе, с этими шрамами? — усмехается, но веселье не достигает глаз. Рейнира пораженно молчит, взгляд сам очерчивает его шрамы, уродующие молодую кожу, но не чувствует отвращения или презрения, она с трудом понимает себя последнее время. — Как ты получил ожоги? — голос тихий. Она считает обязанностью спросить, раз он сам поднял тему. Рейнира разглядывает шею, где шрамы исчезают под одеждой. Принцесса слышала от мейстров, что ожоги были одной из худших болей, что мог испытывать человек, смягчается, ожидая его ответа. Эйгон горько усмехается и наклоняется ближе к ней, чтобы другие не подслушивали. — Мой первый бой на Солнечном Огне, я был неосторожен и неопытен, подлетел слишком близко к Караксесу, что огнем пытался выманить врагов из пещер, — его глаза накрывает пелена воспоминаний, — Я чудом удержался на драконе, он спас меня в тот день, — голос Эйгона надламывается, — Помню, как тряслось тело, когда седлал его перед боем, ужасную боль, как меня стаскивали с Солнечного Огня, что беспомощно рычал, прося о помощи… Мейстеры сказали, что я легко отделался. У Рейниры внутри всё сжимается от его рассказа, думает о том, сколько боли он испытал и даже не рассказал об этом в письмах. Эйгон стряхивает воспоминание, тянется за кубком, отпивая сладкое вино, а она быстро моргает, отгоняя подступившие слезы. Когда его взгляд возвращается на неё, брат снова весел. — Уверен, это была месть дяди за то, что я стал твоим мужем, — изучает её реакцию, — А не он. Хоть брат и шутит, она не смеется, в его словах была доля правды, Рейнира могла поверить, что Деймон мог пойти на такое, он ненавидел Хайтауэров. Она удивлена, что Эйгон вернулся целым после стольких лет подле дяди, хочет расспросить его позже, но становится серьезной: одна неприятная мысль поселяется в голове, скрежет по сознанию. — Я рада, что ты вернулся целым. Твои шрамы не страшат меня... — собирается с мыслями, — Однако, как твоя жена, я должна знать. Настолько тяжелы последствия… ранений? Её взгляд намеренно и быстро опускается на бедра мужчины под столом, она не хочет задавать подобные вопросы, где их могут подслушать, но брат будто специально избегал её всё это время, не давая возможности выговориться. Когда она возвращает взгляд на лицо Эйгона, он широко улыбается, облокачивается на спинку стула, чтобы ответить: — Слава богам, что они пощадили моё достоинство, я бы не хотел жить без него. Он смеется, откидывая голову назад, привлекая взгляды других за столом. Рейнира невольно засматривается на открывшуюся картину, когда облегчение накрывает её, уголки губ приподнимаются в небольшой улыбке. Принцесса не хочет нарушать момент, она оттаивает, но оставался один неловкий вопрос, который она вынуждена задать. — Тогда почему ты не приходишь ко мне в покои? Тихий обиженный голос напоминает о девочке, которой она была когда-то. Эйгон больше не смеется, всматриваясь в черты её лица. Его рука ложится на спинку стула Рейниры, скользит по дереву, когда он наклоняется к её уху. Они так близко, что она чувствует его запах и тепло чужого тела. — Я ждал. Чтобы ты сама позвала меня. Слова оглушают, её приходится сморгнуть наваждение, но Эйгон не отдаляется. Рейнира знает, что на них смотрят. Перед глазами его плечо, покрытое ожогами, с удивлением, она понимает, что хочет видеть больше. Фиалковые глаза мужа прожигают в ней дыру, напряжение между ними нарастает. — Не знала, что теперь ты ждешь приглашение от женщин, чтобы удовлетворить желание своей плоти. Она не может не быть предвзятой. Эйгон чуть отдаляется, всё такой же серьёзный, но он не отвечает на саркастичное высказывание, ожидая её ответа, будто это нечто большее, чем исполнение долга супругов. — Можешь считать это приглашением, — добавляет так тихо, что он с трудом слышит. Рейнира сдается, она не силах играть в эти игры больше, когда время не на её стороне. Эйгон улыбается слишком довольно, проводит ладонью по спинке резного стула, невзначай задевает голую кожу её шеи, вызывая мурашки, горячо шепчет в ухо: — Я навещу тебя сегодня в покоях, жена. Когда он отдаляется, они смотрят друг другу в глаза, понимая, о чем идёт речь. В глаза Эйгона тёмное предвкушение, он окидывает её тело взглядом. Рейнира часто дышит и встаёт со своего места, стараясь не касаться его, она хочет сбежать, боясь показать свои эмоции. Сжимает руки вместе, чтобы вернуться ясность сознания, сотни мыслей атакуют её. Она не помнит, что говорит, когда покидает зал, только тяжелый взгляд чужих глаз на себе. Возвращается в покои, чтобы принять ванну, переодевается в нижнее платье, прогоняя слуг, и ожидает, нервно расхаживая. Ждёт, чтобы исполнить свой долг. Воспоминания об их первой брачной ночи всплывают яркой картинкой, только сейчас её не тошнит от ожидания. Рейнира вздрагивает, когда дверь открывается, впуская Эйгона. Он медленно закрывает за собой дверь, его глаза находят её фигуру, осматривает внимательно, замечая не скрытую нервозность. — Я скучал по тебе, Рейнира, — слова обжигаю своей правдивостью. Медленно приближается ближе, не отводя взгляда. Перемены в нём интригуют, как бы сильно она ни хотела этого отрицать. Её имя из его уст звучит слишком нежно. Рейнира чувствует тяжесть взгляда на себе, отступая под его натиском, пока не впечатывается в холодную стену. — Особенно, по твоему телу, — низко добавляет он, нависая над ней. От Эйгона пахнет приятно, а не рвотой, вином и помоями. Она чувствует прилив возбуждения, который прежде не чувствовала рядом с ним. Он властно исследовал глазами её тело, задерживая взгляд на груди, видневшейся из-под платья. — Не лги, что не возлегал с другими женщинами, — тихо констатирует, но не со злостью. Эйгон усмехается, возвращая взгляд на её лицо, воздух между ними тяжелый, наполненный желанием. — Я не буду лгать, — наклоняется ближе, опираясь на стену по обеим сторонам от неё. — Но, должен признать, они научили меня многому. Она почти не дышит, не узнавая себя, тело просит о внимание. Возможно, отсутствие мужчины так повлияло на неё, пытается оправдать себя. Сжимает ноги от его шёпота, напрягаясь, что не укрывается от Эйгона. — Думаю, ты тоже не теряла времени. Он насмехается, напоминая о своей прежней версии, знакомой до боли. Одна из ладоней отрывается от стены, нежно очерчивая кожу её щеки, она непроизвольно прижимается ближе. — Но теперь, когда я вернулся, только я могу иметь свою жену, — добавляет жестко. Рейнира удивлённо смотрит на него, рот приоткрывается, чтобы вдохнуть полной грудью, Эйгон пожирает взглядом её губы. Она решает сделать первый шаг: поднимает руки между телами: одна очерчивает шрам на лице, другая сжимает предплечье, чувствуя твердость его мышц под кожей. — Ты изменился, Эйгон. Он обрывает её, жадно впиваясь в губы, прижимает к холодной стене, выбивая из нее воздух. Мужские руки по-хозяйски гладят её тело: одна ладонь находит грудь, сжимая через легкую ткань, Рейнира стонет в мягкие губы, поддается, заставляя Эйгона прижаться ближе к ней. Она чувствует его твёрдый член у бедра, низ живота приятно стягивает от прикосновений, от осознания его желания. Он исследует её рот языком, поглощая каждую часть, заставляя колени подкашиваться, и принцесса сдается в его милость. Мужские ладони исследует груди и бедра, возбуждая её, Эйгон недовольно отрывается, его глаза голодные по ней. — Я не переставал думать о тебе, о том, как хорошо было иметь тебя, — шепчет ей в ухо, целует шею, заставляя бесстыдно выгнуться к нему. — О том, что ты принадлежишь мне. Рейнира впивается в него ладонями, не узнавая себя. Её тело в огне, зажатое между ним и стеной, она превратилась в комок эмоций, разум пустой для размышлений. — Не знала, что ты наслаждался процессом, для меня это было пыткой, — честно шепчет она ему, практически в губы, жадно вдыхая знакомый запах дракона и кожи. Эйгон прикусывает её губу в ответ на слова, его рука пытается проникнуть под подол платья. Он счастливо выдыхает, когда, наконец, касается её голой кожи. Её сердце начинает биться ещё быстрее, а дыхание ускоряется. — Наши будущие ночи не будут пыткой для тебя, жена, — шепчет куда-то в шею. — Я постараюсь исправить это. Рука Эйгона собственнически очерчивает кожу на её бёдре, приближаясь к цели, Рейнира трепещет, прижимаясь к нему, когда жёсткая ладонь раздвигает уже влажные складки, а его палец создаёт приятное трение между ног, задевая бугорок, исследуя её вход, предвкушая. Эйгон отрывается от неё, чтобы видеть реакцию, ускоряет движение, его глаза полные желания. — Ты прекрасна, Рейнира, — крадёт быстрый поцелуй, издавая непонятный звук удовлетворения, когда она сама насаживается на его палец, — Я долго мечтал об этом. Его слова пускают мурашки по коже, тело предало хозяйку окончательно. Рейнира держится за его плечи, удивляется, как приятно быть в его близости и распоряжении. Она понятия не имела, как Эйгон относился к ней раньше. Точнее, не хотела видеть все очевидные знаки. — Я думала, ты ненавидел меня. Смотрит из полуопущенных ресниц, бесстыдно толкаясь навстречу бедрами, часто дышит, её тело жаждет большей близости. Она рассматривает его ресницы, нос, скулы и губы, его шрамы, мимолетно понимает, что хочет исследовать их. — Никогда, — шепчет в губы, впиваясь страстным поцелуем. Их мягкие губы борются за лидерство. Когда Эйгон задевает её по-особенному приятно, она стонет в него, заставляя сорваться: пальцы покидают теплоту между ног, обхватывает за ягодицы, приподнимая. Рейнира обнимает его, чтобы не упасть, они смотрят друг другу в глаза, изучая новые эмоции, пока он несёт её к кровати, аккуратно усаживая. Его нежность растапливает её сердце ещё больше. Эйгон опускается на колени перед ней, начинает задирать платье. Из неё вырывается удивлённый вздох, когда она осознает его желание. Кладет свою ладонь на серебристые волосы, сама направляя к лону, глазами просит не останавливаться. Эйгон задирает платье выше бёдер, наслаждаясь тем, как она трепещет под его руками, и ощущением её мягкой кожи. Рейнира не была стеснительной, но почему-то сейчас, когда он видит её практически обнаженной, её щеки покрываются краской, горят от взгляда мужа. Эйгону достаточно одного взгляда на её влажное и просящее о ласке лоно, чтобы прижаться ртом. Он пробегает языком по складкам, пробуя её на вкус. Рейнира поражено стонет в ответ, сжимая его серебристые пряди от ощущения языка, исследующего самые интимные места. Откидывает голову назад, наслаждается из-под опущенных ресниц видом мужа между её бедер, ощущениями, что он дарил ей. Её бедра двигаются в такт с ним, подстраиваясь под движения языка, который оголял её нервы, вынуждая непрошенные стоны вырываться из прикушенных губ. Эйгон отдаляется, его лицо испачкано её влагой, а в глазах ничего святого. — У нас будет полно времени для этого, — выпрямляется, нависая над ней, — Больше не могу терпеть. Он накидывается на её опухшие губы, разделяя вкус, большие и жёсткие ладони сжимают груди, выдавливая из неё тихий стон, когда пальцы скользят по соскам, мгновенно затвердевшим от его касаний, принося удовольствие. Рейнира шире раздвигает ноги, приглашая к себе, выгибается. Она хочет почувствовать его внутри себя, чтобы их тела объединились в одно. Эйгон отстраняется, и она с удовольствием наблюдает, как он развязывает свои бриджи, не спуская взгляда с неё, как лицо искривляется в болезненном наслаждении, когда брюки падают на пол, задевая твердую и набухшую плоть. Он резко вдыхает воздух через сжатые зубы, когда она берет его член в ладонь, обхватывая, проводит по длине, размазывая семя. — Пришло время обзавестись ещё одним наследником, — ставит её перед фактом Эйгон. Рейнира не успевает понять, как оказывается под ним, все ещё удивленная его словами, властные ладони раздвигают голые бедра шире для него, прижимая к кровати. Она прикусывает губу в ожидании, когда чувствует его твердую плоть напротив её входа, прижимается к нему и сладко смеется от выражения на лице мужа. Он не дает ей долго торжествовать, толкается бедрами и одним движением входит, выбивая из её легких воздух. Оба замирают от новых ощущений, но по разным причинам. Когда Рейнира сжимает его плечи, прося о большем, он начинает двигаться в ней, растягивая изнутри, опирается одной рукой на кровать, другая держит её бедра на месте. Муж целует её тело, где может достать, выбивая стоны из нежных губ с каждым толчком. Рейнира в ответ сжимает стенки, с ухмылкой наблюдая, как краснеет лицо Эйгона, держится за его спину, покрытую капельками пота от их страсти. Она сама чувствует, как горит её собственное тело, жалеет о том, что ткань разделяет их грудные клетки. Эйгон вторгается в неё быстрее, с животным желанием, низкие стоны срываются с его губ, он не сводит глаз с жены, вынуждая теряться: то пожирает её лицо взглядом, то заглядывается на подпрыгивающую грудь под тканью. Но она не отводит свои, не сжимает веки, как раньше, ей нравится видеть, как муж имеет её, слышать, как звучат их тела в тишине комнаты, и его тихие стоны переплетающиеся с её. — Эйгон. Я хочу почувствовать твоё семя внутри себя, — вульгарные слова воспринимаются не как пошлость, одной просьбой она обнажает всё свои эмоции. Муж довольно усмехается, она знает, что мужчины любят слышать такие вещи, его ладони обхватывают бедра, удерживая на месте, когда его член начинает вторгаться в её мокрое и принимающие тело быстрее, выталкивая сладкие стоны каждым движением. — Желание жены — закон для меня, — с трудом выговаривает. Его пальцы находят бугорок между её ног, и в эту секунду Рейнира теряет контроль, она выгибает спину, лоно сжимается вокруг его плоти, пальцы оставляют царапины на чужом теле. Эйгон кончает за ней, не выдерживая, наполняет её. Оба цепляются друг за друга, качаясь на волнах уходящего удовольствия, его бедра лениво толкаются пару раз в обмякшее тело. Рейнира чувствует горячее семя в себе и улыбается устало. Эйгон с трудом удерживается на руках, нависая над ней, нежно целует в губы, наслаждаясь тем, как дрожит её тело под ним. Наконец, насытившись, он выходит из неё и устало падает рядом на кровать, оба тяжело дышат. — Не хочешь прижать ноги? — насмешливо спрашивает муж, оборачиваясь к ней, чтобы лучше видеть. Рейнира ухмыляется и тоже разворачивается, поражаясь тому, как всё изменилось между ними. Она подползает ближе, лоб упирается в твердую грудь, прикрытую блузой: — У меня нет желания прекращать это, — шепчет, целуя его в израненную шею. Рука Эйгона оказывается на талии, прижимая её ближе, губы на мокром лбе. Оба устало дышат, наслаждаясь близостью. — Ничего лучше в своей жизни не слышал, — он пытается отшутиться, но в его голосе проскальзывает оголенная уязвимость. Рейнира приподнимается на локтях, теперь она нависает над ним, вглядывается в знакомые, при этом такие другие глаза, скрывающие слои боли. Она целует его нежно, как не целовала прежде, будто боится причинить больше боли, чувствует, как забирает его дыхание. Вынуждено разрывает поцелуй, чтобы добавить: — Я — твоя, а ты — мой, Эйгон. Мы дали клятвы, и я намерена их выполнить.