/I/ déjame quererte /I/

Принцесса с беспокойством расхаживает по покоям, поглаживая большой живот. Это её третий ребёнок, она не должна так переживать, но малыш упрямо засел в тёплой утробе и не хочет вылезать, причиняя своей матери беспокойство и неудобство. Последние недели Рейнира чувствует себя огромной и неповоротливой, с трудом перемещаясь по замку, только мысли о скорых родах утешали её, но они всё не приходят. Мейстер стал навещать принцессу слишком часто, с каждым днем беспокойство всё чётче отражается на его лице. — Принцесса Рейнира, прибыл мейстер Орвиль, — оповещает её служанка. Она кивает, прося пропустить мейстера, с трудом укладывается на кровать, не без помощи служанки, чувствуя себя огромной, её живот тяжёлый, как никогда прежде. Боги, как она устала. Неприятный осмотр длится недолго и ни к чему не приводит. В очередной раз. — Такое явление наблюдается у некоторых женщин, но, если мы провели расчёты правильно, это самый долгий срок на моей памяти. — Мейстер Орвиль снижает голос, — Моя принцесса, это становится опасно для плода и для Вас. У Рейниры волосы встают на затылке, он озвучил то, чего она боялась. Беспокойно поглаживает живот, мысли, что она задвигала, теперь вылезают на поверхность. — Но я выполняю все Ваши наказания: много двигаюсь, употребляю пищу с дорнийскими специями, пью вино на ночь. Такими были указаниям мейстеров, и ничего из этого не помогало, приводя принцессу в отчаяние. Мужчина кивает на её слова, не смотрит в глаза, когда спрашивает: — Возлегали ли Вы со своим мужем, принцесса? Архимейстер Урэн предлагал эту практику, которая была доказана рабочей многими роженицами… Рейнира уже не слушает его, её взгляд расфокусировался. «Возлегать с мужем» звучит даже смешно для неё. Лейнор пытался, много раз, ещё до первой беременности, у них ничего не получилось, и сейчас не получится, она знала. Принцесса едва видела своего мужа эти дни, когда он всё время проводил со своим возлюбленным. Она даже не может удовлетворить себя пальцами, настолько мешается живот, ей приходится находить другие способы для разрядки. Рейнира надеялась, что сможет спровоцировать роды таким образом, но даже это не помогало. Её сердце сжимается от мысли о Харвине, руки сами начинают поглаживать живот. Прошло больше семи лун: столько она не чувствовала его руки на себе, его губы на своих губах. Он отправился в родной замок по приказу десницы, и Рейнира не была уверена, что Харвин вернётся к ней. Если бы только он был рядом… — Принцесса? — мейстер встревает в её мысли, встаёт, чтобы собрать инструменты. — На данный момент я не вижу отклонений. Продолжайте делать то, что Вам советовали, и обратитесь к своему мужу для исполнения супружеского долга, пока ситуация не стала хуже. Мужчине свойственно испытывать дискомфорт, видя свою жену такой, но необходимо это преодолеть для Вашего здоровья и здоровья ребёнка. Принцесса могла бы оскорбиться на его слова, но у неё нет сил на такие глупости, поэтому лишь молча проглатывает оскорбление, кивая, между её бровей образовалась складка беспокойства, которая не уходит уже несколько недель. Как только дверь закрывается, оставляя её одну, начинает всхлипывать: чувство одиночества и беспокойства за ребёнка поглощает, её плечи дрожат, а слезы пачкают легкую ткань платья. Она будто в изгнании, проклятая быть наедине со своими мыслями, пока все избегают её компании, не зная, как вести себя рядом. Единственная, кто мог её понять — это Алисент, но Королева проводит дни ухаживая за Королем, в септе или с детьми. Рейнира не хочет тревожить своих мальчиков, она не имеет возможности даже наклониться к ним с таким животом, поэтому за детьми следят няни. У неё нет сил на собственных детей, видеть их маленькие обеспокоенные лица было невыносимо. Рейнира вытирает горячие слезы длинными рукавами платья, собираясь с силами, и повторяет уже знакомый ритуал: гуляет по замку и саду столько, сколько выдерживают её опухшие ноги, с трудом возвращается в покои, опускаясь на кушетку от усталости. Поясницу тянет от тяжести, ноги ноют от усталости, живот болит от пинков ребенка, и она устала постоянно справлять нужду. Рейнира любила своих детей до безумия, наслаждалась беременностью, насколько это было возможно, но третий ребенок давался ей слишком тяжело. Принцесса обедает приготовленным по её приказу острым рагу и выпивает немного вина в одиночестве, решая отдохнуть после. Надеется, что вскоре начнутся роды, но ребёнок только сладко засыпает в утробе, вторя матери. Вечером Рейнира просит служанку одеть себя, чтобы присоединиться к семье за ужином, она так устала от давящей тишины покоев, от пугливых взглядов прислуги. От неё шугались как от серой хвори. Ужасается собственному отражению в зеркале, предпочитая не смотреть, когда её волосы заплетают, укладывая в легкую прическу. Когда принцесса заходит в зал, всё взгляды обращаются на неё. С трудом улыбается отцу, что сидит подле Алисент, братья и сестра тоже здесь — они явно не ожидали увидеть её. — Дорогая, ты ещё на сносях? Разве уже не пришёл черёд ребёнку показаться на свет? Она любит своего отца всем сердцем, но, сейчас, когда прислуга помогает ей сесть на стул, чего она даже не могла сделать сама, принцесса испытывает огромное желание кинуть кубок в ответ на его блаженное невежество. — Да, отец. К сожалению, малышу кажется, что в утробе матери находиться гораздо приятнее. Она неосознанно водит ладонью по животу, только слепой не увидел бы беспокойства и усталости на лице Рейниры. Отец тихо смеётся, даже не представляя о боли собственной дочери, его кашель заглушает смех. Алисент сочувствующе смотрит на бывшую подругу, помня, каково это — носить дитё. — Мы будем молиться о том, чтобы Боги даровали Вам лёгкие роды, принцесса. Королева искренне в своих словах, но от этого ей не становится легче. Рейнира кивает, вежливо улыбаясь, встречаясь глазами с братом, чей взгляд не даёт ей покоя. Она не может прочитать выражения лица Эйгона, но он следит за ней, кубок в руках скрывает лицо, только глаза пронзают, заставляя поерзать на месте. Рейнира всё чаще замечала странное поведение брата, которому недавно исполнилось десять и девять, его внимание на себе, но ей никогда не было до этого дела, если он не трогал её или детей. Милая Хелейна вторит матери, в попытке утешить старшую сестру, Эймонд же молчит, она благодарна хотя бы отсутствию привычной озлобленности в его глазах. Ужин проходит в неловком молчании, разбавляемый кряхтением отца, скрежетом вилок и невинными репликами Хелейны. Рейнира слишком глубоко в своих мыслях, чтобы вести беседу. Как долго она проходит так? А если с ребёнком что-то случится? Она не простит себя. Мейстер прав, ей нужно попробовать возлечь с мужчиной. Но с кем? Пытаться с мужем было бесполезно, Харвина нет, Деймон женат и далеко от неё. Попросить мужа привести ей мальчика из борделя? А если кто-то узнает? Наследная принцесса и так славилась не лучшей репутацией, хоть она и была частично правдива, Рейнира не сможет найти себе силы раздвигать ноги перед первым встречным мужчиной, к тому же, в столь уязвимом положении. Она не могла доверять никому. Пойдут слухи, тогда ей и детям не будет покоя. Темные мысли одолевают её за ужином, она не замечает, как один за другим члены семьи покидают зал, обещая молиться о здоровье малыша. Рейнира благодарно кивает в ответ, уверяя, что всё хорошо, а в душе растёт беспокойная буря. Она остаётся одна за столом с Эйгоном, что весь вечер смущал своими взглядами, даже сейчас он украдкой подглядывает за ней, притворяясь, что еще не закончил трапезу. Рейнира решает отвлечься от своих мыслей, и уличить его: — Понимаю, что выгляжу не лучшим образом, дорогой брат, но не стоит сверлить меня взглядом из-за этого. Ты должен простить мой вид, учитывая все обстоятельства. Эйгон опускает чашу, на его губах играет усмешка. Неожиданно, Рейнира удивляется тому, когда он успел превратиться в мужчину, как быстро он вырос, пока она была занята своими детьми, будто не замечала этого раньше. Хмурится от подобных мыслей, перебирая кольца на опухших пальцах рук. — Не будь так строга к себе, сестра. Беременность тебе только к лицу. Теперь у Рейниры возникает желание кинуть что-то в сторону Эйгона, она сверлит его взглядом, но вместо злости на глазах выступают слезы, лицо искривляется в отчаянии. Она начинает плакать, пряча лицо в ладонях. Плечи сотрясаются от жалости к себе, от страха за ребёнка. Боги прокляли её за грех, она уверена. Игнорирует присутствие брата, пока не чувствует, как её стул разворачивают, ножки скрипят по полу в тишине комнаты, разбавляемой её всхлипами. Рейнира поднимает заплаканные глаза, чтобы увидеть брата на коленях перед собой, тёплая ладонь ложится на её колено, а в глазах нет насмешки. Выражение лица Эйгона на удивление нежное, обращенное на неё. Его вид останавливает слезы, скорее, от удивления. — Всё будет хорошо, сестра, — он не спрашивает разрешения, чтобы стереть слезы, вторгаясь в личное пространство. Губы дрожат от попытки сдержаться, но этот небольшой жест доброты вынуждает её продолжить лить слезы. Быстро моргает, выталкивая их из глаз, лицо брата перед ней размыто. — Оставь меня, Эйгон, оставь умирать с ребёнком в утробе… — озвучивает страхи в слух и теперь всхливывает ещё сильнее. Но Эйгон не уходит, стоит на коленях перед ней, его теплые ладони успокаивающе гладят её ноги, пока он ждёт, чтобы она закончила. — Я могу чем-то помочь, сестра? Рейнира вскидывает голову, когда его реплика оседает в её голове, поражаясь самой себе. Нет… это было неправильно. Она рассматривает знакомые черты лица, резко перестав плакать, его руки опять стирают солёную влагу. Это было необычно для них: находиться в такой близости, беспокоиться друг за друга. Его доброта казалась удушающей. Рейнира трясёт головой, но не на его слова, а чтобы выбросить мысли о его ладонях на себе из головы. — Помоги мне подняться, — тихо умоляет она. Эйгон сдерживает ухмылку, наверно, от того, как нелепо она выглядела, и помогает ей встать. Они путаются в ногах и её платье, и Рейнира упирается руками в широкую грудь брата, чтобы не упасть, поднимая удивленные глаза на него, чувствуя учащенное дыхание Эйгона. От него пахнет вином и Солнечным Огнём. О, как она скучала по Сиракс. Она не отдаляется, удивляя себя, прячет голову в его шее, глубоко вдыхая столь знакомый запах. Эйгон пахнет драконом, её настоящим домом. Принцесса беззвучно плачет, не беспокоясь, как выглядит со стороны. Брат же сначала замирает, смущенный её реакцией, но после расслабляется, его ладони успокаивающе проходят по спине, позволяя чувствовать себя выслушанной, принятой и не одинокой. Ей кажется, что его губы проходятся по её макушке, но она не может сказать точно, показалось ли ей. В его руках тепло и уютно, а ребёнок успокоился после еды и больше не пинает внутренности. — Всё будет хорошо, Рейнира, — шепчет в ухо. Принцесса успокаивает от прикосновений, тембра его голоса, повторяющего одни и те же слова. Она находит спокойствие там, где не ожидала его найти. Наконец, она приходит в себя. К счастью, её поведение можно списать на беременность, что же движет Эйгоном — не понятно. Их взгляды пересекаются на секунду, когда она отстраняется, убирая ладони с него, брат же не спешит, вглядываясь в опухшие от слез глаза. Что он желает найти в них? — Ты проводишь меня до покоев? Рейнира чувствует смущение, когда просит его о помощи, когда видит, как он смотрит на неё из-под своих ресниц, она не хочет вдумываться в этот взгляд. Он не отвечает, подставляя локоть, чтобы она могла опереться на него. Рейнира прикусывает губу до боли, молча принимая его помощь. — Ты был сегодня в Драконьей Яме? — вопрошает, нарушая неловкую тишину. Эйгон кивает, неопределённо мычит, подтверждая догадку. Он идёт медленно, давай ей возможность не спешить. — От меня настолько сильно несёт драконом? Рейнира улыбается на его слова, хватаясь за его локоть сильнее. Для драконьих всадников этот запах со временем притуплялся, но она давно не была в присутствии Сиракс. — Как она? Оба прекрасно понимают, о ком она спрашивает. Рейнира вперевалку передвигается по коридору, поглаживая живот свободной рукой, факелы едва освещают им дорогу. Ей кажется одновременно безумно и правильно: держаться вот так за брата. — Беспокоится, не находит себе места, хочет летать. И видеть тебя. Слова Эйгона вызывают приятную грусть. Она мечтает о том дне, когда снова сможет оседлать любимую драконицу. — Мейстер не разрешает мне покидать замок. Да я и не в состоянии, как бы не хотела видеть Сиракс. Эйгон понимающе хмыкает, костяшки его пальцев невзначай проходятся по её ладони. — Совсем скоро ты воспаришь в небе, как прежде, — они уже у развилки к её покоям, когда он останавливает, — Почувствуешь ветер в своих волосах. Протягивает ладонь, заправляя её выпавший локон волос за ухо, взгляд брата задерживается на шее, вынуждая нахмуриться. Эйгон видит реакцию сестры и отстраняется, сжимая губы до бела. Он кивает, собираясь уйти, но принцесса перехватывает его локоть быстрее, встречая удивление. — Окажешь услугу и прогуляешься со мной завтра по садам, дорогой брат? Похоже, только ты во всём замке не боишься моей компании. Кажется, кончики её пальцев колит от столь чуждого прикосновения, напряжения между ними, от взгляда Эйгона. — Как я могу отказать тебе. Знакомая ухмылка расползается на его лице, и Рейнира отстраняется, довольная ответом. Она кивает и оставляет его, всю дорогу до покоев анализируя, что только что произошло, и не находит объяснений. Пока служанки помогают ей отойти ко сну, она не может остановить себя от мыслей о столь странном вечере, что казался сном. Беспокойство улеглось внутри в спящий комок. Рейнира засыпает спокойной, ожидая грядущего дня.