Глава 8.

«…Обратите внимание на камень. Когда вам будет грустно, когда вам просто захочется почувствовать, что я рядом — просто прикоснитесь к нему. Этот камень был заколдован так, что впитает тепло вашего тела и передаст его другому, если он коснется своего камня дважды. Это как-то… связывает нас, понимаете?..»

***

      Сердце чудовищно стучало. Алексия чувствовала, как всё внутри горело от волнения. Пальцы тревожно теребили недавно приобретённое украшение на пальце: два его близнеца вчерашним вечером были доставлены на адрес поместья Блэков и особняка Поттеров. На тонком золотом обруче расположилось кольцо с тёмным, бархатистым на вид скаполитом. От него, как острые солнечные лучи, расходились гладкие золотые элементы, украшенные крошечными выступами — камнями, которые приятно ощущать под пальцами. Подаренные братьям кольца были упакованы в маленькие коробочки, к которым прикреплена записка.       Она вглядывалась в лицо ужинавшего Эвана и ждала, когда эффект Напитка Живой Смерти подействует. Приобретённый в Лютном Переулке яд был заранее добавлен в блюдо, которым теперь наслаждался молодой человек. Девушка искренне благодарила Вальбургу за то, что она завела личный счёт на имя дочери в Гринготтсе после помолвки. Завершив встречу с Грюмом, Алексия тут же забрала из хранилища все деньги и вернулась домой уже с Напитком. План был довольно прост, но взволнованность всё равно не оставляла в покое.       Как только Эван отключится, девушка планировала оттащить его в холл на первом этаже. Освободившийся от своих обязанностей в доме Малфоев на тот момент Добби подоспеет, чтобы принести украденные крестражи. Алексия попробует наколдовать Адское пламя палочкой оглушённого жениха, после чего с помощью домовика перенесётся в дом Андромеды. Когда она окажется в уютном коттедже старшей кузины, небольшой дом, купленный мистером Розье, сгорит дотла вместе с несостоявшимся мужем девушки, а на завтрашнее утро все газеты будут пестрить заголовками о смерти младшей дочери Вальбурги и Ориона. Заранее отправленное с совой письмо Аластору Грюму укажет на лживые опасения Алексии за свою безопасность и разоблачит Эвана в употреблении маггловских наркотиков, из-за которых его поведение стало нестабильным. После этого девушке останется лишь продолжить расследование в отношении Волан-де-Морта, если тот не погибнет в эту же ночь.       За своими размышлениями она совсем не заметила, как ухудшилось самочувствие Розье. Молодой человек уронил вилку, которая отскочила от пола со звоном, и упал со стула с ужасным грохотом. Несколько секунд Алексия внимательно смотрела на бездыханное тело своего жениха, прежде чем поднялась с места и несмело проверила его дыхание, подставив под нос указательный палец. Очень сильное усыпляющее средство позволило Эвану остаться в живых, поэтому тёплое дуновение ещё чувствовалось. Алексия торопливо поднялась на второй этаж и нашла свои личные вещи. Девушка, направив на свою школьную сумку волшебную палочку, прошептала: «Капациус Экстремис». Она использовала палочку Розье, потому что заклинание было незаконным. Прислушавшись, Алексия услышала характерный хлопок трансгрессии и поспешила вниз после того, как запихала в сумку всё необходимое: книги по тёмной магии, свои записи, письменные принадлежности, удобные брюки и кофты, купленные в начале каникул, а также свою палочку. Добби дожидался её на кухне.       Они совместными усилиями и в полной тишине оттащили тело обездвиженного Розье в холл на первом этаже. Алексия разложила крестражи — дневник и Чашу — вдалеке и направила на них палочку. Ей пришлось дождаться, когда дыхание успокоится, и смочить обсохшие от волнения губы языком. Добби оказал безмолвную поддержку, придерживая волшебницу за руку: он также готовился к тому, что после заклятия придётся экстренно трансгрессировать. Алексия досчитала до пятнадцати и в обратном порядке, прежде чем вызвать неконтролируемый огонь.       Внезапно с конца палочки вырвался поток красно-оранжевого цвета, вынудивший девушку вскрикнуть от неожиданности. Неуправляемое пламя обуяло артефакты, и в воздух поднялось огромное чёрное облако. Оно верещало, словно раненное животное, и поглощало всё вокруг. Две частички души сплетались воедино, превращаясь в неумолимый поток гневного крика. Алексия попыталась зажать уши руками, но Добби держался за неё так крепко, будто, подними она руку, домовик взлетел бы следом. Бестелесное доказательство зачарованной души Волан-де-Морта, ставшее чёрным облаком, пронеслось сквозь грудь девушки, повалив её на колени. Чудовищное пламя, истребив крестражи, перекинулось на мебель, на тело Эвана, на обои — оно поглотило весь холл. Но только после того, как части души Волан-де-Морта прекратили верещать, иссохнув, Алексия позволила Добби перенести её в дом Андромеды.       Оказавшись на крыльце, девушка почувствовала, как неприятно сжался желудок. Слюни во рту показались чудовищно кислыми и вязкими, прежде чем Алексию вырвало прямо под ноги. Она вцепилась обеими руками в перила балюстрады, краем сознания услышала взволнованный голос Андромеды и перед тем, как потерять сознание, почувствовала, что её подхватили на руки.

***

      Утро пятого января началось с бесконечной головной боли. Алексия разлепила ресницы и устремила взгляд в белоснежный потолок над собой. Яркие лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачный тюль, достигали лица девушки, но совершенно не грели. Где-то этажом ниже раздавался детский смех: Нимфадора весело хохотала, играясь с отцом, который имитировал жужжание самолёта. Совсем скоро дверь в приятную комнатушку, вероятно, выделенную для долгожданной гостьи, открылась. С подносом в руках на пороге появилась слегка взволнованная, но по-прежнему собранная и прекрасная Андромеда. Кузина неторопливо подошла ближе и поставила приготовленный завтрак на прикроватную тумбочку. Алексия, скрипя зубами, поднялась на локтях и заметила сложенную газету. Она почувствовала, как от волнения затряслись руки. Девушка резко повернула голову, чтобы взглянуть на Андромеду, и старшая лишь согласно кивнула: новости именно о младшем ребёнке Блэков.

ТРАГЕДИЯ В ПОМЕСТЬЕ РОЗЬЕ:

ТАИНСТВЕННЫЙ ПОЖАР УНОСИТ ЖИЗНИ

ПОМОЛВЛЕННЫХ НАСЛЕДНИКОВ

      Вчера вечером магическое сообщество было потрясено известием о трагическом пожаре, произошедшем в поместье Розье, расположенном в графстве Йоркшир. В результате пожара погибли два молодых и перспективных волшебника — Эван Розье, наследник древнего и благородного рода Розье, и его невеста, Алексия Хестер Блэк, наследница не менее известного рода Блэк. Помолвка между ними, заключённая всего несколько месяцев назад, считалась одним из самых важных светских событий года.       Причины возгорания до сих пор остаются неясными. Отдел обеспечения магического правопорядка ведёт тщательное расследование, но на данный момент нет никаких признаков насильственного проникновения или следов использования тёмной магии. Местные жители и сотрудники Министерства магии высказывают противоречивые мнения относительно происхождения пожара. Некоторые предполагают, что это был несчастный случай, вызванный неисправностью магического оборудования. Другие, с тревогой в голосе, шепчут о таинственном проклятии или зловещем заговоре.       Эван Розье, известный своими успехами в области зельеварения и острым умом, был весьма популярен среди своих сверстников. Алексия Блэк, выдающаяся волшебница с непревзойдённым талантом к трансфигурации, считалась одной из самых перспективных учениц Хогвартса последних лет. Их смерть — огромная потеря для магического мира. Оба были уважаемы и почитаемы своими семьями, а также друзьями и одноклассниками.       Смерть двух таких молодых волшебников, которые могли бы привнести много пользы магическому миру, вызывает глубокую скорбь и недоумение. Члены обеих семейств пребывают в шоке и отказываются давать комментарии прессе. На месте трагедии работают мракоборцы, которые проводят экспертизу и пытаются установить истинные причины пожара. Министерство магии призывает к спокойствию и гарантирует, что все обстоятельства этого происшествия будут тщательно расследованы.       «Ежедневный Пророк» будет и дальше следить за развитием событий и предоставлять нашим читателям самую свежую и достоверную информацию.       Алексия прикрыла глаза и смяла газету в руках. Андромеда медленно присела на край постели, аккуратно положила ладонь на бедро кузины, поглаживая через плотное одеяло, и просто ждала. Её младшей кузине нужно было принять реальность, в которой теперь она станет погибшей для всех, кто когда-либо её знал.       — Аластор связывался с Тедом утром, — проговорила Андромеда через некоторое время, и Алексия взглянула на неё. — Сказал, что твоё письмо приложено к делу. Скорее всего, случившееся станет преступлением, совершённым Эваном Розье.       — А что его отец?       — Ещё скрывается, но Грюм поблагодарил тебя за наводку.       Алексия молча кивнула и отложила новый выпуск «Пророка» в сторону. Некоторое время комната была погружена в тяжёлую тишину. Напряжение сдавливало лёгкие так, что дышать казалось практически невозможным. Как мама отреагировала на её смерть? Пошатнулась ли её неприступность хотя бы на секунду? Как чувствовал теперь себя Регулус? А Сириус? Знали ли Марлин, Лили и Питер о её смерти? Что на этот счёт думал Римус? Алексия внезапно почувствовала бесконечную тоску по Хогвартсу, по преподавателям, по своему беззаботному детству, с которым пришлось проститься так рано. Уже спустя несколько суток она станет скиталицей, которой будет необходимо уничтожить тёмного волшебника.       Ей вдруг захотелось разрыдаться, поэтому девушка прикрыла лицо руками и прижала к груди колени, словно сжимаясь в размерах. Андромеда тут же подсела поближе и крепко обняла её. Окольцевав фигурку кузины в руках, девушка покачивалась из стороны в сторону, словно баюкала. Алексия судорожно вдыхала, чувствуя приятный аромат молока и мёда. Она ощутила себя такой уставшей, такой сломленной, что слёзы сами потекли по щекам. Девушка кусала губы и рвала щёку изнутри зубами, но наружу всё равно вырывались сдавленные всхлипы. Андромеда не шептала успокаивающих слов, не призывала к успокоению, а просто давала вдоволь проплакаться, прежде чем отстраниться и взглянуть в покрасневшее лицо.       — Добби сказал, крестражи уничтожены, — прошептала кузина, и Алексия, сморщившись из-за снова подступающего плача, кивнула. — Малфой и Белла рвут и мечут, поняв, что это ты украла артефакты.       — Это как-то сказалось на Волан-де-Морте?       — Не знаю, — с сожалением проговорила девушка. Алексия снова просто кивнула.       — Мама! — послышался снизу голос Нимфадоры. — Тут Сири!       Девушки испуганно переглянулись. Андромеда вскочила с места и выбежала из спальни так быстро, как никогда. Алексия некоторое время сидела в постели, боясь пошевелиться, но вскоре всё-таки поднялась с кровати и тихо вышла в коридор. Она остановилась на углу, за которым виднелась лестница, и услышала взволнованный голос старшего брата. Он говорил наперебой с появившимся на пороге дома Тонксов Джеймсом. Внутри всё сжалось от боли, сердце едва не остановилось. Алексия прижала к груди ладонь, прикрыла глаза и постаралась дышать так тихо, как только могла.       — Это ведь не может быть правдой! — кричал Сириус на грани истерики.       — Твои родители, Джеймс, не связывались с Розье? — проговорил загробным тоном Тед; Алексия была безумно благодарна ему и кузине, что они не раскрывали её тайну.       — Мистера Розье арестовали час назад, — взволнованным голосом проговорил Поттер.       — Неужели она не связывалась с тобой, Энди? — взмолился старший брат.       — Ты же знаешь: я поддерживала переписку только с тобой, — извиняющимся тоном проговорила Андромеда.       Алексия крупно вздрогнула и прижала ко рту ладонь, когда кто-то коснулся её запястья. Она резко перевела взгляд со стены напротив к лицу недовольной Нимфадоры. Девочка стояла скрестив руки на груди — неумело, словно просто сложила одну руку на другую — и постукивала носком по полу, показывая своё разочарование. Она покачала головой, безмолвно осуждая свою двоюродную тётю, а затем махнула рукой и развернулась. Алексия неохотно последовала за Нимфадорой, пропуская остальную часть разговора. Они вошли в комнату, из которой недавно выбежали девушки, и девочка властно указала на кровать, чтобы старшая села. Когда Алексия заняла место, племянница сложила руки в замок за поясницей и принялась ходить то налево, то направо, будто рассуждала. Это поведение вынудило девушку негромко фыркнуть, за что тут же была награждена недовольным взглядом карих, как у Андромеды, глаз. Короткие волосы Нимфадоры отрасли чуть ниже плеч, повторяя длину причёски матери, и похоже закудрявились.       — Разве тебя не учили, что врать — плохо? — серьёзным тоном, но шёпотом поинтересовалась пятилетка. Алексия приподняла брови.       — А тебя разве не учили, что разговаривать в подобной манере со старшими — дурной тон?       Нимфадора широко открыла рот, чтобы ответить, и приподняла тонкие бровки. Однако в следующее же мгновение её внешность вернулась к истокам: карие глазки, как у мамы, виновато опустили взор, а светлые, как у отца, волосы оказались чуть длиннее поясницы. Вероятно, это было настоящим обликом Нимфадоры, которая внезапно почувствовала себя пристыженной. Алексия тяжело вздохнула. Она почесала затылок, заправила за уши длинные пряди волос и взволнованно прикусила щёку изнутри.       — Я понимаю, как это выглядит, — проговорила она, привлекая внимание племянницы. — Ты уже взрослая девочка, поэтому должна понимать: иногда мы обманываем близких, чтобы не сделать им больно.       — Сири выглядел так, как будто ему всё равно больно, — прошептала Нимфадора, и Алексия поджала губы. — Он плакал.       — Если он узнает правду, — виновато прохрипела девушка, — ему станет ещё хуже.       — Ты уверена?       Алексия молча кивнула. Нимфадора поджала губы и забралась на кровать, усаживаясь рядом.       — Взрослые такие странные, — тихо призналась она, прижимаясь к плечу старшей щекой. — Врёшь — плохо, не врёшь — тоже плохо.       — Лучше говорить правду, — посоветовала Алексия, и девочка согласно кивнула.       — Мама ненавидит враньё, а папа очень обижается.       — Не расстраивай их, хорошо?       Нимфадора согласно промычала и устроилась поудобнее, когда Алексия приобняла её за плечи. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к гулу голосов внизу.       — А ты часто врёшь маме и папе?       — Часто, — неохотно призналась Алексия, и девочка подняла на неё заинтересованный взгляд. — Не бери с меня пример.       — Но ты красивая…       — Не все красивые люди хорошие, Дора, — тихо посмеялась девушка.       — Ты не плохая! Сири часто говорит, что ты его самая любимая сестра после моей мамы. Любимые люди никогда не бывают плохими.       Алексия отвернулась и прикрыла глаза.