Глава 14.

      Косые солнечные лучи пронзали крохотную комнатку обветшалого домика. Он спрятался от людских глаз на высоком холме, окружённом ржавеющими полями. Высокие колосья постепенно теряли свою зелёную свежесть и желтели, опуская тонкие головы. Безграничный небосклон в мгновение ока избавился от тяжёлых туч, что ещё на рассвете играли роль предвестников грозы. Шумные и беспокойные волны теперь не бились конвульсиями о каменный берег, а плавно облизывали, затачивали крупные камни. Чтобы добраться до самой воды, нужно было пройти от домика по шуршащей под ногами травой, спрыгнуть с невысокого утёса, прокатившись пятками по земляному склону, и ещё некоторое время идти по камням. Алексия не стала проверять температуру моря, которое безразлично рассматривала издалека. Скинув с себя фланелевую рубаху, она расстелила одежду под утёсом и с тяжёлым вздохом села на неё. Короткие рукава белой футболки открывали давно оставленные матерью шрамы на предплечьях. Именно их девушка принялась рассматривать.       Иногда тонкие линии сменялись более широкими штрихами утихнувшей боли. Белоснежные и ровные, словно отмеренные линейкой, шрамы переплетались между собой. Под подушечкой указательного пальца чувствовалось, как менялась кожа: в местах давних ран она казалась более нежной и как бы поднималась над остальной частью руки. Алексия ненавидела свои шрамы. Они обозначали её как жалкую, неспособную защитить себя девушку, что просто не могла пойти против гнева матери. Они напоминали, с каким трудом Алексия должна была заслужить хотя бы капельку гордости со стороны родителей и с какой лёгкостью тело подвергалось насилию, если что-то было сделано не так, как стоило бы. Лёгкая ткань футболки прилегала к спине, на которой тоже остались узоры волшебной палочки Вальбурги. Эти шрамы не позволяли Алексии надеть платья с изящными вырезами, такие популярные сейчас короткие рубашки с открытыми плечами. Ведь тогда весь мир узнает, что Древнейший и Благороднейший род Блэков не чурался насилия и даже практиковал его на собственных детях.       В желании отогнать неуместные мысли о своей семье Алексия открыла рюкзак и достала свою записную книжку. До нового учебного года в Хогвартсе оставались всего две недели, но девушка не планировала возвращаться в школу да и вряд ли смогла бы это сделать. Прошедшие месяцы лета она путешествовала по Великобритании, чтобы разузнать как можно больше информации о крестражах. Эти недели заставили Алексию притворяться миловидной официанткой, грубоватым кондуктором автобуса, каким-то бездомным мужчиной средних лет, торговкой на рынке в мелком городке — всё ради того, чтобы то тут, то там по частичкам собирать информацию о Волан-де-Морте. К счастью, мест в маггловском мире, которые посетил Том Реддл, было куда больше, чем ожидалось. Книга, на несколько часов позаимствованная у Николя Фламеля, отлично помогала ориентироваться в этой местности. Но пока что Алексия не узнала ничего, кроме подтверждения двух фактов: отец Реддла был магглом, а Волан-де-Морт действительно создавал крестражи только из тех вещей, которые имели огромную значимость.       Совсем недавно, возможно, за пару дней до внезапной встречи с Регулусом, Алексия посетила дом Реддлов. Это небольшое двухэтажное строение уже давно было продано пожилой паре супругов, которые по доброте душевной рассказали о слухах, что ходили вокруг. Мол, жила здесь раньше семья, которую хладнокровно убил один из её членов. Было несложно догадаться, кто именно мог это сделать и почему, однако Алексия всё-таки решилась на то, чтобы задать эти очевидные вопросы. Тогда супружеская пара поведала, что в далёком прошлом та самая семья, жестоко убитая своим потомком, хранила не пренадлежащий им перстень, который молодой убийца и пришёл вернуть. Плата за простое кольцо оказалась невероятной. И с этим девушка тоже согласилась.       Таким образом оказалось, что фамильное кольцо Мраксов, оставленное намеренно или выкраденное Реддлами, стало крестражем Волан-де-Морта. Однако никто не знал, хранил ли Том Реддл это украшение при себе до сих пор или спрятал в надёжном месте. В любом случае соваться именно в это дело Алексия не имела ни какого желания, ведь наведаться к самому Тёмному Лорду и потребовать объяснений было бы слишком уж глупо, а других информаторов девушка не знала. Она предполагала, что Дамблдор мог бы знать что-нибудь о кольце, но уже упустила свой шанс удостовериться в этом, покинув Хогвартс.       Блуждание по Великобритании в какой-то момент вывело Алексию к «Горбине и Бэркесе». Там девушка проработала чуть меньше трёх недель, и за это время узнала о том, что десятилетиями ранее в магазинчик наведывалась одна приятная особа. Старая, но богатая и талантливая волшебница питала особенно тёплое чувство родительской любви к милому работнику, которым, по канону жанра, оказался Том Реддл. Иногда он и сам наведывался к старушке, отчаянно втирался в доверие и в итоге убил её, после чего забрал из её коллекции Медальон Слизерина и Чашу Пуффендуя. Последняя была уничтожена зимой руками той, кто с наигранным ужасом выслушивала рассказы доверчивого заведующего магазина, притворяясь простой магглорождённой волшебницей. А вот о том, где мог находиться медальон Алексия даже не догадывалась, поэтому последние недели искала информацию не только о диадеме Когтевран, но и о нём. И, конечно, ничего путного найти не могла.       Откусив небольшой кусок наспех сделанного бутерброда с маслом, Алексия устало вытянула ноги и отложила записную книжку в сторону. Приятный морской бриз шаловливо играл с широкими штанинами перепачканных джинсов и путал распущенные волосы. Серые глаза устремились вдаль, выглядывая очертания кораблей, идущих по морю. Уже который раз за несколько суток Алексия подумала о том, как чертовски устала. У неё осталось ещё достаточно денег, чтобы снять себе неплохую комнату в каком-нибудь хостеле неподалёку от моря, чтобы питаться чем-то более питательным, чем редкие фрукты и сэндвичи, однако всё это занимало слишком много времени. Девушка стремительно создавала вокруг себя хаос в желании сделать вид, что действительно занята поисками и работой. Но на самом деле везение уже давно закончилось. Алексия не продвинулась ни на шаг. Последние несколько недель она просто странствовала в попытках выжить.       Иногда препятствиями становились магглы, готовые сорвать с неё последний элемент одежды, и девушка мчалась подальше сломя голову в желании выжить. Бродяги и пьяницы позволяли обходить её, заключая в круг, и осыпали пошлыми комплиментами. С первой же попытки огрызнуться Алексия поняла, что лучше в такие моменты просто молчать: колкие слова приводили либо к пугающей агрессии, либо к словам «А мне нравятся дерзкие». Девушка не могла, пусть и сильно хотела, воспользоваться магией на маггловских улицах, поэтому просто бежала. Даже если бы захотела ударить в ответ на ужасное проявление внимания, знала, что не сможет отбиться. Её чудовищно пугали мужчины. Грязные, толстые, с пожелтевшими ногтями или зубами, с ужасными морщинами и зловоньем изо рта. А иногда — совершенно адекватно и прилично выглядящие молодые люди, сбившиеся в небольшие компании. В классической одежде или выстиранных джинсах, в чистых кроссовках или блестящих туфлях, с приветливыми улыбками или с серьёзным выражением лица. Ей было неважно — Алексия бежала. Она боялась мужчин.       Эти люди заставляли девушку раз за разом вспоминать своё прошлое. Никогда не было секретом, сколько мерзких мыслей мог скрывать человек, глядя на неё. Алексия встречала коллег отца, что даже с такой огромной разницей в возрасте смотрели на девушку, как на куклу для утех. Она видела пошлое обожание и стремление завладеть на лицах старшеклассников в школе, когда проходила мимо в коридорах. Чувствовала неуважение к себе каждый раз, когда лицом к лицу встречалась с Эваном Розье — своим несостоявшимся мужем. Все эти мужчины принимали её за кусок мяса, на который желали накинуться как можно скорее, но не могли: их на коротком поводке держала Вальбурга. Все знали, чья именно Алексия дочь, поэтому старались вести себя вежливо и учтиво, держать руки и злые помыслы при себе. А тех, кто искренне уважал девушку как личность, она оттолкнула сама.       Но были и другие препятствия. Маленькие мальчики и девочки порой могли окружить спокойно идущую мимо Алексию, чтобы начать клянчить деньги. Такие худенькие и бедные, они давили на жалость, а затем превращались в толпу злобных пикси — тянули за одежду, едва не разрывая, пытались стянуть рюкзак, найти кошелёк, обокрасть и оставить ни с чем. На это девушка старательно закрывала глаза: не дети виноваты в том, какой путь выживания выбрать. Однако опасаться стала и их тоже.       В конечном итоге Алексия бродила вокруг только до полудня, ведь днём к ней приставали несовершеннолетние попрошайки, а вечером на охоту выходили похотливые самцы. И единственным, с кем девушка на постоянной основе поддерживала связь, не считая время от времени появлявшегося Добби, остался Хаим. Как обещала, девушка отсылала ему письма и указывала адрес, с которого забирала ответы быстрее, чем до почтового ящика доберутся магглы. Они обсуждали всё то, что было популярно среди подростков: музыку, фильмы, книги и другие средства досуга. Алексия представилась дочерью журналистов, которые часто путешествовали по стране, и предупреждала, что в любой момент могла перестать писать. Хаим же с невиданным милосердием отвечал, что и сам не надеялся на слишком долгое общение.       Алексия неторопливо повернула голову вбок, услышав знакомый хлопок трансгрессии. Она с едва заметной ухмылкой на губах наблюдала, в какой растерянности хрупкая фигурка Добби вертелась из стороны в сторону, пока эльф не обнаружил девушку. Смущённо стиснув ладони перед собой, существо подошло ближе и неловко поздоровалось. Алексия не просила его появляться: ей хватило бы письменных оповещений о том, чем занимался Регулус. Однако Добби сам настоял на том, чтобы видеться время от времени, ведь, что удивительно, посчитал девушку своим другом. Эльф присел на песок, плавно перегодящий в крупную гальку, и поджал тоненькие губы. Он неторопливо и с чувством пересказал, что именно делал близнец девушки, а затем вонзил заинтересованный взгляд огромных глаз в хмурое лицо Алексии.       Регулус искал способы уничтожения тёмных артефактов. Не сложно было догадаться, каких именно и с какой целью. Вспомнились те странные вырезки из газет про Волан-де-Морта, зацикленность брата на личности тёмного волшебника, его попытка разузнать о крестражах у Слизнорта через Барти Крауча-младшего. Алексия задумчиво прикусила щёку изнутри и почесала лоб. Регулус хотел уничтожить Волан-де-Морта? Почему? Как ему удалось так легко перейти от восхищения к желанию убить? Что послужило причиной этому?       — Он нашёл крестраж? — спросила Алексия, вернув взгляд Добби, и тот с готовностью закивал.       Девушка непроизвольно округлила глаза от удивления. Она почувствовала, как по позвоночнику пошёл холодок. Выпрямившись, Алексия резко потянулась к лицу рукой и прикусила кожицу на фаланге указательного пальца. Регулус нашёл крестраж и хотел уничтожить его. Должна ли в таком случае девушка связаться со своим братом? Как он отреагирует на ужасный обман, который она провернула? Сможет ли простить и присоединиться к делу, раз оно стало общим?       — Что это? — вновь поинтересовалась девушка.       — Медальон Слизерина, мисс. Добби, — он испуганно икнул, прежде чем продолжить, — обыскал его комнату.       — Хорошо, — она вздохнула и прикрыла глаза, надавливая на веки пальцами. — Продолжай пока следить за ним.       Добби послушно кивнул и, щёлкнув пальцами, исчез. Алексия же погрузилась в раздумья.       Она прекрасно понимала, что несмотря на внешнюю хладнокровность, Регулус был чувствительным человеком. С самого детства именно эту черту в нём ненавидели родители, которые всяческими способами пытались от неё же избавиться, ведь мужчины рода Блэк не должны быть мямлями. И внешнее равнодушие молодого человека по отношению к своей близняшке было просто актёрской игрой, поддерживаемой Регулусом так искуссно, что сама Алексия верила, что не любима своим братом. Однако смерть такого близкого человека наверняка оставила в душе парня ощутимый след. Девушка не знала, какой будет реакция, когда вся правда раскроется. Сможет ли Регулус, умеющий порой быть циничным и жестоким, простить свою обманщицу-сестру? Сумеет ли он принять тот факт, что смерть наследницы рода была не больше, чем постановкой?       Если Алексия расскажет ему всю правду, то совместными усилиями молодые люди смогут уничтожить крестраж и подломить величие Волан-де-Морта ещё на дюйм. В конечном итоге они смогут добиться его смерти, ведь тогда из крестражей останутся только диадема и кольцо. Весь этот кошмар, вся кровопролитная война закончится быстрее, чем предполагали волшебники. Влиянию и власти Волан-де-Морта наступит конец, смерти прекратятся, Пожиратели будут наказаны, а Алексия… Сможет ли тогда она вернуться в свой привычный мир? Девушка с раздосадованным мычанием умылась ладонями, провела ими вверх и запутала пальцы в распущенных волосах.       В своих размышлениях Алексия не сразу почувствовала чужое присутствие. Она испуганно вздрогнула и поднялась на ноги, подхватывая вещи, когда в ужасе услышала до боли знакомые голоса. Девушка выглянула из-за утёса, под которым сидела всё это время, и застыла не в силах сдвинуться с места. Неподалёку, среди густой травы, стояли трое молодых людей. Алексия почувствовала отчётливую дрожь в коленях и слегка присела, чтобы не выдать своё присутствие здесь. До ужаса смешно: уже второй раз она встречалась с теми, кого обязана была избегать. Отсюда было плохо слышно, девушка улавливала лишь обрывки со злобой брошенных фраз, но без особых усилий смогла понять смысл разговора: молодые люди возвращались с миссии Ордена, созданного Дамлдором.       Чертыхаясь и ругаясь матом, дрожащими руками с себя стягивал одежду Сириус. Он с яростью отбросил в сторону промокшую насквозь футболку и стал рыться в зачарованной сумке, вытаскивая наружу сухую одежду. Его волосы были неуклюже завязаны в пучок на макушке и закреплены волшебной палочкой, а серые глаза с отчётливым недовольством разглядывали содержимое сумки. Сердце невольно сжалось в приступе тоски и боли, когда под солнцем сверкнуло подаренное сестрой кольцо, которое Сириус продолжал с верой и признательностью носить на руке. С его дрожащих губ слетали эмоциональные реплики, и отдалённое чувство ностальгии заставило девушку улыбнуться: даже прошедшие месяцы войны не смогли изменить манеру речи её старшего брата.       Справа от него, боком к Алексии, стоял не менее промокший Джеймс. Его загорелая кожа под тёплыми лучами солнечного света напоминала издалека блестящую бронзу. Алексия с удивлением заметила на безымянном пальце его левой руки обручальное кольцо. И снова это ужасное чувство, сдавливающее всё внутри. Девушка пропустила такой важный для её друга момент жизни лишь потому, что решила бороться с Волан-де-Мортом в одиночку. Кто стал его невестой? В конечном итоге влюблённость в Лили оказалась просто школьной симпатией? Или последние несколько месяцев отсутствия Алексии сотворили чудо, под влиянием которого Поттер и Эванс сблизились? Сможет ли она когда-нибудь услышать ответы на эти вопросы? Джеймс тем временем с громким смехом принял протянутую Сириусом рубашку и принялся переодеваться.       Римус стоял слева от Сириуса. Его прекрасное лицо, усеянное веснушками и шрамами, приняло выражение недовольства. Порой он с нескрываемым раздражением вмешивался в монолог раздражённого друга, чтобы поторопить. Если к словам не прислушивались, молодой человек нетерпеливо пытался отобрать сумку и найти одежду для себя. Алексия бесстыдно рассматривала его плечи, ставшие шире и крепче с их последней встречи. Она разглядывала новые серебристые шрамы на его рёбрах и руках, на его бёдрах и икрах. И всё это время девушка чувствовала, как сильно скучала по нему. Все эти долгие недели своей «смерти» девушка старательно прогоняла мысли о Римусе. Она не позволяла себе даже на мгновение задуматься о том, как сложилась бы их судьба, решив Алексия поступить иначе. Старалась не вспоминать последний их диалог, не помнить о его искренней улыбке, о теплоте во взгляде зелёных глаз.       — Надо было использовать мантию! — донеслось до Алексии.       — Бродяга, ты, придурок, совсем не соображаешь? — шикнул на него Джеймс. — Если бы я взял с собой мантию, я бы её использовал!       Препирательства молодых людей всё продолжались. За это время Алексия успела отбросить от себя всю ненужную сентиментальность и окончательно собрать вещи в рюкзак. Ей необходимо вернуться в тот домик на холме: там слишком много оставленной сушиться одежды. Да и волшебную палочку Алексия бросила прямо там, на потёртом диване у входа. Но как забраться на утёс и пройти мимо своих старых знакомых так, чтобы те не заметили? Мантия-неведимка и правда сейчас не помешала бы. Девушка резко обернулась, прижала к губам указательный палец и шикнула на появившегося рядом Добби. Напуганный такой реакцией эльф подобрался ближе, вскарабкался на утёс и осмотрел поле, прежде чем вернуться обратно.       — Тихо, — донёсся до них голос Римуса.       — Ты его защищаешь?! — возмутился запыхавшийся разразившейся шуточной борьбой Джеймс. — Лунатик!..       — Сохатый, умолкни, — злобно шикнул молодой человек в ответ. — Я что-то слышал.       Алексия прикрыла рот ладонью. Ей ни в коем случае нельзя контактировать с молодыми людьми. Добби с готовностью схватил её за руку, когда раздались приближающиеся, крадущиеся шаги, но девушка отрицательно замотала головой. Если троица возвращалась с миссии, то вполне могла остановиться в домике на холму, а там осталось слишком много вещей, которые просто необходимы Алексии. Она свободной рукой нарисовала в воздухе дом, и Добби понятливо кивнул. С последовавшим за этим щелчком пальцев эльфа они перенеслись в тот самый домик на вершине холма. Пока домовик Малфоев внимательно рассматривал фигуры мародёров из окна, Алексия с панической скоростью бегала по крохотной комнатке и собирала свои пожитки. Сердце билось как бешеное. Она чуть не попалась. И всё потому, что была слишком беспечна и глупа. Как вообще Алексия собиралась противостоять Волан-де-Морту, у которого в каждом тёмном уголке припрятан тот или иной Пожиратель? Просто чудо, что к морю трансгрессировали именно мародёры, а не последователи Тёмного Лорда.       Когда рюкзак снова оказался напихан всеми вещами, а в руках появилась волшебная палочка, Алексия позволила Добби перенести её подальше. В груди теплилось удовлетворение, которое несмело пробивалось через пережитый страх: Римус, Джеймс и Сириус живы. С ними всё хорошо. Она хотела бы узнать о том, как дела Лили и Марлин, но довольствовалась тем, что увидела: мародёры в порядке. С её друзьями и братом всё хорошо. Алексия невольно фыркнула, оказавшись в каком-то закоулке. Всё-таки она правильно предполагала, когда думала, что Сириус присоединится к Отряду Дамблдора, а его друзья не смогут не пойти за ним. Опасность этого дела настораживала, однако далеко не девушка должна была раздумывать об этом, занимаясь ещё более безрассудным.