Глава 24.

Пусть Боги всё решат,

Они ведь не грешат.

А мы внизу родных

Теряем, дорогих.

Всё выигравший возьмёт,

Кто проиграл — уйдёт.

Всё просто и легко.

Так где же мой покой?

      Алексия очнулась с гадким послевкусием во рту, совершенно одна на узкой койке. Знакомое больничное крыло в Хогвартсе продолжало кипеть жизнью. За белоснежной шторкой слышались детские голоса и серьёзные наставления мадам Помфри. Торопливые шаги, болезненные стоны, хриплый кашель, тревожные объяснения, задумчивые вопросы — всё сливалось в единую какофонию, от которой совсем скоро могла разболеться голова. Тело бесконечно ломило, и девушка подняла над собой руки. Перебинтованные ладони стали доказательством использования тёмной магии, зато отпавшие ногти полностью восстановились. В груди зияла пустота. Воспоминания рокового дня медленно возвращались в опустошённую голову и причиняли куда больше боли, чем физические увечья. Глядя на собственные пальцы, Алексия вспоминала всё то, что произошло, и задавалась миллионами вопросов.       Если Орден изначально знал, что Волан-де-Морт будет в школе, почему они послали туда так мало волшебников? Неужели они надеялись, что Лорд придёт один? Куда подевались все профессора? Ученики уехали домой, но многие учителя предпочитали оставаться на каникулах в школе, почему всё изменилось в этот раз? Почему Дамлбдор так долго ждал, прежде чем нанести удар по своему бывшему ученику? Пытался понять, насколько вынослива и отчаянна Алексия, или просто издевался над ней, наблюдая с высоты своего кабинета? Что теперь станет с телом Тома Реддла? Похоронят ли его так же, как любого волшебника, или решат закопать в какой-нибудь глубинке? Возненавидит ли Андромеда своего кузина за то, что он собственноручно убил Беллатрису? Сможет ли она посетить похороны своей старшей сестры и воссоединиться с младшей? Позволят ли Алексии проститься с Марлин и присутствовать на её похоронах? Питер Петтигрю действительно был предателем и служил Волан-де-Морту, при этом числясь в рядах Ордена? Волан-де-Морт говорил правду? Орион мёртв, а Вальбурга медленно сходила с ума? Где Регулус и Сириус? Навещали ли её Джеймс и Лили? В порядке ли Римус?       Девушка с пыхтением поднялась на локтях и прислонилась к изголовью койки спиной, прежде чем умыться холодными ладонями. Пальцы слегка подрагивали от бушующих внутри эмоций и пережитого стресса. Алексия коснулась своих волос и поняла, что кто-то бережно заплёл её жирную шевелюру в маленькую косичку. Мадам Помфри отчаянно призывала школьников покинуть больничное крыло. Как только в помещении стало тихо, послышался её усталый вздох. С тихими причитаниями женщина подошла к койке Алексии и резко дёрнула шторку в сторону. Девушка с едва заметной ухмылкой наблюдала за тем, как мадам Помфри удивлённо ахнула и уронила поднос с какими-то зельями. Она тут же начала осматривать молчаливую девушку. Подобно заботливой мамочке, медсестра ворчала и шлёпала её по плечу, повторяя, как сильно Алексия всех напугала. Мадам Помфри заставила её выпить несколько ужасных зелий, а затем отправилась в столовую, чтобы попросить эльфов принести ей немного еды.       Алексия тем временем принялась осматривать свой внешний вид. Школьная пижама приятно прилегала к телу, но не стискивала движения. Девушка осмотрела прикроватную тумбочку и нашла кем-то заботливо оставленные чистые вещи. Она сменила белые в полоску штаны на удобные классические брюки, с пыхтением застегнула крючки лифчика на лопатках и натянула бежевую водолазку, поверх которой надела удобный вязаный кардиган. В бумажном пакете безликий некто оставил аккуратно свёрнутое чёрное пальто с широким поясом, но Алексия не стала его трогать. Она распустила волосы и собрала их в тугой пучок на затылке, надела белые носки и отыскала под кроватью свои кожаные берцы.       Девушка испуганно дёрнулась и резко подняла голову, услышав в тишине больничного крыла чьи-то торопливые шаги. Невольно сморщив нос, Алексия стыдливо наблюдала за тем, как к ней спешно приближалась профессор Макгонагалл. Она выглядела всё так же, если не считать взволнованного выражения лица, которое можно было редко увидеть. Не успела Алексия открыть рот, чтобы объясниться, как женщина прижала её к себе крепкими объятьями. Чужая эмоциональность выбила почву из-под ног. Неловко держа в воздухе руки, девушка удивлённо смотрела в пустоту перед собой и чувствовала, как в груди разливалось что-то тёплое. Минерва отстранилась, несколько долгих секунд вглядывалась в лицо своей ученицы, а затем с облегчением вздохнула. Безмолвно женщина отошла на несколько шагов в сторону, и только сейчас Алексия заметила слабо улыбающегося Дамблдора. Она едва успела подавить в себе желание закатить глаза.       — Рад, что Вы пришли в себя, мисс Блэк.       — Ага, — кивнула она, отворачиваясь, — я тоже. Спасибо за помощь, сэр.       Некоторое время, пока девушка кропотливо прибирала за собой, профессора молчали. Алексия действительно не хотела беседовать с директором. Она могла бы поговорить с Макгонагалл, чтобы объясниться, однако не собиралась разговаривать с Дамблдором. Если бы он промедлил хоть на секунду, неизвестно, чем бы всё закончилось. Скорее всего, Алексия просто умерла бы.       — Вы намерены окончить седьмой курс, мисс Блэк? — поинтересовался мужчина, пока девушка надевала пальто.       — Да, со следующего сентября я хотела бы восстановиться, если есть возможность.       — Интерес к Вашей личности значительно вырос, так что мы можем предложить Вам домашнее обучение, — добавила профессор Макгонагалл, и Алексия удивлённо взглянула на неё.       — Вы так не хотите видеть меня, профессор? — шутливо оскорбилась она, хлопая себя по груди.       Минерва с плохо скрываемой ухмылкой качнула головой. Прошло ещё некоторое время, пока директор и профессорша поясняли, как именно будет проводиться восстановление в школу и составляться расписание девушки, прежде чем на пороге больничного крыла появился Сириус. Широким шагом он пересёк помещение и крепко обнял сестру. После этого профессора вежливо удалились, а молодой человек изобразил гримасу муки, сильно обнял ладонями лицо младшей и несколько раз повернул её голову то вправо, то влево.       — Моя милая звёздочка, дорогая моя Лекси, как же так получилось? — принялся он сюсюкаться, пока Алексия закатывала глаза и пыталась высвободиться. — Моя любименькая спасительница, смелая моя девочка…       — Прекрати, — захныкала она и оттолкнула рассмеявшегося Сириуса. — Какое сегодня число?       — Тринадцатое февраля тысяча девятьсот восьмидесятого, — легко проговорил парень, закидывая на плечо сестры руку.       Он ловко забрал пакеты из её рук, взмахнул волшебной палочкой и испепелил их, после чего вернул Алексии её палочку. Несколько долгих секунд девушка пыталась воспринять услышанное. Она пробыла в отключке ровно пятьдесят дней. Сириус спокойно поймал её испуганный взгляд, издал тяжёлый вздох и принялся всё объяснять.       После того, как он притащил Алексию в больничное крыло и отыскал живущую в Хогсмиде Минерву Макгонагалл, мадам Помфри была выдернута из своего небольшого отпуска и вызвана в Хогвартс. На следующий день после случившейся на территории школы битвы журналисты откуда-то узнали информацию о произошедшем, и бедному Филчу пришлось днём и ночью караулить вход в замок, чтобы не подпустить их к героине современности. Регулус, всё это время выжидавший исхода битвы в кабинете Дамблдора, на протяжении нескольких суток сидел возле своей близняшки, но в конечном итоге был отправлен к Андромеде и сменён Сириусом. Как только мадам Помфри заверила, что состояние Алексии стало стабильным и ничто не угрожало её жизни, молодые люди принялись заниматься своими делами, время от времени навещая сестру.       Регулус с помощью Аластора Грюма избежал судебного процесса и был признан невиновным, что позволило ему вернуться в поместье на Гриммо. Именно там он встретился с матерью, которая от горя потеряла всякую разумность. Вальбурга Блэк — сильная, жестокая, статная и красивая женщина — была экстренно доставлена в больницу Святого Мунго. Орион Блэк оказался уже похороненным; с Беллатрисой, осуждённой посмертно, простились на том же кладбище. В нежелании продолжать своё обучение в Хогвартсе Регулус решил пройти курс Зельеварения в больнице Святого Мунго и через два года намерен стать зельеваром в том же лечебном заведении. Андромеда и Теодор с радостью приняли своего гостя и позволяли жить ему под своей крышей, пока сам молодой человек не решит вернуться в поместье на Гриммо. Однако Регулус решительно заявил, что хочет обговорить это с Алексией и после продать дом, а на вырученную сумму приобрести собственный.       Сириус и Джеймс, освобождённые от миссий и обязанностей в Ордене, прошли сжатое обучение в Министерстве Магии и стали мракоборцами. Переживая смерть своих родителей, Джеймс был подавлен, однако не сломлен. «Теперь как настоящий мужик», — прокомментировал Сириус, на что Алексия лишь фыркнула и закатила глаза. В конце января Лили решилась на переезд из дома родителей и теперь делила крышу с двумя парнями, которых терпеть не могла в школьные годы. «Обжимаются постоянно, аж бесят», — сказал рассказывающий всё брат, вновь вызывая улыбку. Алексия действительно была рада, что у этих ребят всё было хорошо.       Сущность Римуса осталась в тайне, несмотря на то, что Аластор Грюм явно знал об этом, и молодой человек решил пройти курс подготовки для работы в Отделе международного магического сотрудничества и сейчас активно учился, но всё равно не забывал навещать Алексию. Эта новость не повергла её в шок, но действительно удивила. Девушка не надеялась, что после всего случившегося Римус будет ждать её. Она понимала, что собственными усилиями разрушила всё то, что они кропотливо строили в школе, и осознавала, что поведение Римуса в роковой день могло быть вызвано старыми воспоминаниями. Алексия изменилась и теперь не знала, захочет ли молодой человек её такой, как она стала. Действительно ли он простит всё то, что она с ними сделала? Однако, слушая Сириуса, действительно радовалась, что после школы и войны Римус старался отыскать себя в магическом мире.       Марлин Маккиннон была похоронена на маггловском кладбище в родном городе. Сириус без особых подробностей описал, как всё происходило, и вручил небольшое письмо, написанное старшим братом погибшей девушки. Алексия почувствовала, как сердце резко поднялось в горло и тут же опустилось в пятки, когда взяла в руки слегка помятый конверт. Она пообещала прочитать послание позже, когда ещё слишком расслабленный мозг сумеет анализировать происходящее.       Питер Петтигрю, как и многие погибшие, был признан виновным и считался покойным Пожирателем. Это доставило слишком много боли как Сириусу, так и остальным мародёрам. Поэтому произнесённое показалось Алексии слишком быстрым и сухим. Наверняка все трое задумывались, почему Питер решил поступить так, как поступил. Однако теперь никто из них не сможет узнать этого наверняка, и девушка почувствовала себя виноватой за то, что отняла у парней эту возможность. Хотя, вероятно, из Азкабана Петтигрю тоже вряд ли смог бы что-нибудь объяснить.       Молодые люди тем временем добрались до хижины местного лесничего и трансгрессировали на крыльцо коттеджа Тонксов. Алексия с волнением прислушалась, вычисляя сразу несколько знакомых голосов. Она болезненно вцепилась ногтями в бинты на ладонях и прикусила щёку изнутри. Успокаивающие поглаживания по спине от Сириуса производили правильный эффект: с каждой секундой девушка всё удачнее восстанавливала сбившееся дыхание и принимала реальность. Ей предстоял долгий разговор с Лили и Джеймсом, чьи голоса звучали из дома. Она действительно хотела объяснить всё и извиниться за то, что сделала. А затем девушка хотела основательно поговорить со своими братьями и выяснить, что делать дальше. Лёгкая дрожь в груди подсказала, что Алексия бесконечно сильно соскучилась по Андромеде, Теодоре и Нимфадоре.       — Давай, Лекси, — мягким полушёпотом подбадривал её старший брат, как маленького ребёнка, что боялся представиться в кругу взрослых, — мы с Регом будем рядом.       Алексия согласно кивнула и с неловкостью толкнула дверь. Сириус помог ей снять верхнюю одежду и потребовал лично разобраться с обувью, чтобы не навредить повязкам на руках. Когда молодые люди остановились на пороге гостиной, все присутствующие удивлённо замерли. Алексия посмотрела на Регулуса, который вскочил с кресла, но так и замер возле него в незнании, что делать дальше. Андромеда сентиментально прикрыла губы ладонью и спрятала лицо в плече своего супруга, который с облегчением выдохнул при взгляде на свою свояченицу. Джеймс и Лили с одинаковыми выражениями лиц смотрели на Алексию с дивана, расположенного возле камина. Первой в себя пришла Нимфадора. Её ярко-фиолетовые волосы тут же приобрели тёмный, как у тёти, оттенок и завились похожим образом. С диким визгом девочка кинулась к родственнице и повисла на ней, словно коала. Алексия тут же подхватила племянницу и прижала её к себе, обнимая за талию и голову, пока Нимфадора обвила её ногами и руками.       После бесконечных вопросов Доры, неизмеримой и безмолвной заботы Энди, которая накормила свою кузину, и не слишком смешных, но весёлых подначиваний Теда Алексия осталась на кухне. За столом напротив сидело четверо человек, и девушка долгое время просто смотрела на собственные руки, прежде чем начать всё рассказывать. Регулус слышал эту историю второй раз, но некоторые моменты узнавал впервые. Алексия объяснила, что если бы не была так холодна с Джеймсом, то он сделал бы всё возможное, чтобы время от времени напоминать о своём присутствии в её жизни и подбадривать. Объяснила, что если бы не обозвала в тот роковой день Лили тем самым ненавистным словом, то она продолжала бы относиться к ней с мягкостью и добротой. Объяснила, что специально надавила на ещё не успевшую зажить рану Сириуса, потому что иначе не смогла бы его оттолкнуть. Со стыдливыми слезами на щеках девушка рассказала, что обязана была отстраниться от всех них, чтобы не втягивать в слишком опасную и опрометчивую игру.       Каждый выслушивал её в полном молчании. Лили милосердно подавала ей салфетки, и Алексия начинала рыдать ещё больше, потому что знала, что именно так и будет: девушка станет слишком доброй к ней, если открыть своё сердце. Порой Джеймс вставлял свои комментарии, говоря, что всегда поддержал бы и помог в случае необходимости, на что заплаканная Алексия сказала лишь едкое: «Вот именно».       — В любом случае, — прокашлявшись, спустя долгое время молчания, начал Регулус, — что будем теперь делать?       — С сентября я восстанавливаюсь в Хогвартс.       — Серьёзно?! — вскрикнул Сириус. — Фу-у, заучка! Даже Реги не стал доучиваться!       Алексия выразительно закатила покрасневшие глаза и громко шмыгнула носом, тут же почувствовав стыд за этот «хлюп».       — Я хочу продать поместье, — сказала она, кинув взгляд на Регулуса. — Давай заберём свои вещи на этой неделе и найдём покупателей.       — Пока поживём у Андромеды? — спросил парень, и Алексия слабо кивнула.       — Вы можете пожить у нас, — предложил Джеймс.       — Нет, — в унисон ответили испуганные такой перспективой близнецы, и Лили рассмеялась.       — И… Я хотела бы навестить Марлин и Нарциссу.       — Марлин понятно, — вставил Сириус, сморщившись, — а эту-то зачем?       — Мне нужен её домовик, — легко призналась девушка и снова шмыгнула носом. — Он мне очень помог. О, — она подняла голову и посмотрела на Регулуса, — а где Кикимер?       — В поместье, — сморщился брат. — Говорит, если собираемся продавать дом, отрезать ему голову.       Лили искренне ахнула от ужаса, а Сириус и Джеймс засмеялись. Алексия лишь покачала головой и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.       — А, кстати, — Джеймс слегка выпрямился, и Алексия невольно сравнила его с павлином, — мы с Лили женимся в марте.       Девушка резко повернула голову в сторону рыжеволосой подруги, которая смущённо улыбнулась и кивнула, подтверждая чужие слова.       — И мы ждём ребёнка.       Алексия звучно хлопнула себя по губам, не рассчитав силы, и удивлённо посмотрела теперь уже на Джеймса, который расхохотался.       — Такой счастливый, — с омерзением проговорил Сириус, — что аж блевать тянет.       Регулус, Лили и Алексия рассмеялись, а Сириус и Джеймс принялись шуточно бороться.