Глава 26.

      Словно сотканное из небесной дымки, платье окутывало стройную фигуру нежной лазурью. Его оттенок напоминал первые лучи рассвета, окрашивающие горизонт. Простой лиф переходил в струящийся водопад ткани, рождающий мечтательный силуэт. Рукава-облака из тончайшего газа колышались от малейшего вздоха, словно перешёптывались с ветром. Отросшие волосы были собраны в небрежный пучок, и волнистые локоны, выбитые из причёски, симпатично обрамляли лицо. В руках у нанятых волшебников были планы рассадки, словно ключи к симфонии праздника, призванные гармонично распределить гостей. За час до этого на поляну у поместья Поттеров прибыл сонм официантов в ослепительно белых мантиях, предваряя появление оркестра в сияющих золотом костюмах. Сейчас этот чарующий ансамбль отдыхал под сенью деревьев, а над ними клубился нежный синеватый дымок трубок.       За спиной Алексии открывался вид на вход в шатёр, а за ним — бесконечные ряды изящных позолоченых стульев, расставленных вдоль пурпурной ковровой дорожки, словно приглашающих в сказку. Столбы шатра были увиты каскадами белых и золотых цветов. И словно венец этой красоты, прямо над алтарём, где Джеймс и Лили должны были произнести свои клятвы, Сириус и Теодор водрузили гигантское облако золотых воздушных шаров. Алексия чувствовала себя слегка неловко: к ней всё время подходили приглашённые на свадьбу волшебники, желающие поговорить с героиней, и девушке казалось, что она отнимала внимание у молодожёнов. Хотя, конечно, ни жениха, ни невесты видно ещё не было. Алексия лишь мимолётно увидела Лили утром, когда прибыла для помощи к приготовлениям, и была в полнейшем восторге: она выглядела так, словно стала сказочной принцессой. Сириус, бегающий из стороны в сторону подобно радостному щенку, помогал гостям усаживаться и каждый раз, когда встречался взглядом с сестрой, изображал, словно завязывал на шее удавку.       Алексия осмотрелась. К шатру подходило всё больше гостей. Разодетые в самые лучшие наряды, волшебники и волшебницы снимали свою верхнюю одежду. Зачарованный шатёр позволял присутствующим праздновать торжество без лишних слоёв одежды, но стоило сделать шаг наружу, как мартовская прохлада окутывала тела. Алексия с долей усталости здоровалась со всеми, кто желал поговорить, и в какой-то момент испытала дежавю: именно так — сдержанно и легко — она улыбалась всем чистокровным семьям на официальных приёмах. Однако здесь стояла совершенно иная атмосфера. Улыбки на лицах гостей были радостными и трогательными. Кто-то из родственников Лили удивлённо рассматривал всё то, что не объяснялось наукой, а знакомые Джеймса с лёгкостью помогали адаптироваться к магии. Дружелюбие наполняло шатёр и покидало его пределы, освещая поместье Поттеров в самые яркие оттенки.       Девушка учтиво кивнула в ответ на пожелания счастья и здоровья, подхватила с подноса два бокала с шипящим шампанским и двинулась в сторону самого дома. Она торопливо, чтобы никто не успел перехватить её, поднялась на высокое крыльцо и прошмыгнула внутрь. Только в холле поместья Алексия смогла облегчённо выдохнуть и сделать глоток алкогольного напитка. Неужели всем так обязательно её благодарить? На самом-то деле она не сделала ничего такого, за что её можно было называть героиней. Во многих вещах её помогали: Добби, мистер Фламель и его супруга, Хаим, Регулус, мадам Бэгшот и даже Дамблдор. Неужели все они останутся без благодарностей?       Алексия толкнула приоткрытую дверь в комнату, где готовился жених, и слегка позабавленно улыбнулась. Джеймс стоял напротив высокого зеркала с измученным выражением лица, а Римус возился с его галстуком в попытке завязать красивый узел. Лёгкая обида на то, что Люпин не соизволил с ней связаться за все прошедшие месяцы, вынудила одарить его лишь секундным взглядом. Алексия отдала ему бокалы с шампанским и подвинула, чтобы самой встать напротив Джеймса. Тот, наконец, приоткрыл глаза и поджал губы.       — Лекс, это катастрофа, — пролепетал он. — Что, если Лили откажет мне?       — Если бы она хотела тебе отказать, то не стала бы вообще устраивать эту свадьбу, — спокойно и слегка равнодушно проговорила Алексия, занимаясь галстуком.       Она подняла воротник идеально выглаженной рубашки и расположила галстук на шее молодого человека так, чтобы широкий конец оказался справа и свисал примерно на одиннадцать дюймов ниже узкого конца. Затем поместила широкий конец поверх узкого, продела его в петлю между воротником и галстуком и протянула вниз, направляя вправо. Спустя ещё несколько кропотливых манёвров на шее Джеймса появился красивый узел в стиле «Виндзор» — объёмный, широкий и треугольный. Алексия с полуулыбкой хлопнула парня ладонями по груди и взглянула в обеспокоенные глаза. Молодой человек же взглянул в зеркало, оценивая работу, и согласно кивнул.       — Ты волшебница, Лекс.       — Полагаю, это так, — посмеялась девушка. — Ты ещё не видел Лили?       — Нельзя видеть невесту до свадьбы! — воскликнул Джеймс.       — Не кричи, ты, придурок, — снова рассмеялась она и отошла на несколько шагов.       Алексия с кивком благодарности забрала бокалы из рук Римуса, что не сводил с неё взгляда, и протянула один жениху. Она сделала глоток алкоголя, а Джеймс осушил всё сразу и слегка сморщился.       — Лили прекрасно выглядит, — негромко произнесла девушка, тут же привлекая внимание обеспокоенного и воодушевлённого парня.       — Правда?       — Да, — она кивнула, — очень красивая. Ни одна из невест, на чьих свадьбах я бывала раньше, не казалась мне столь очаровательной.       — О нет, — захныкал Джеймс, — а если я упаду в обморок прямо перед ней?       Алексия снова улыбнулась и качнула головой. Влюблённость этого парня, такая сильная и непорочная, едва не сводила её с ума. Неужели мог человек любить другого так сильно? Волнение Джеймса умиляло настолько, что девушка поймала себя на мысли о том, что захотела с ним сюсюкаться. Однако вместо желаемого она лишь заправила прядь волос за ухо и прикусила щёку изнутри.       — Прекрати ерошить волосы, они и так в беспорядке, — напомнил неловко Римус, когда Джеймс снова стал зарываться пальцами в причёску.       — У меня ещё глаза чешутся, — захныкал парень. — Дебильные маггловские линзы, Мерлин, где мои очки? А Лили, — он резко повернулся к Алексии, — сильно волнуется?       — Я хотела пойти к ней, — она указала на бокал в руке, а затем погладила свой живот, — но подумала, что лучше не рисковать. Так что не знаю, но уверена, она держится лучше тебя.       — О, как всегда, — мелко закивал Джеймс, набрасывая пиджак на плечи. — Она всегда такая собранная и красивая. Что сделал я в прошлой жизни, раз она вот-вот станет моей женой?       — Может, спас мир, — протянула Алексия после короткого смешка.       — Тогда тебе, Лекс, должно повезти и в этой, и в следующей, — посмеялся молодой человек.       Алексия невольно посмотрела на Римуса и заметила, что всё это время он продолжал изучать её. Бесконечно красивый — вот, каким он был сегодня. Его русые волосы отросли до мочек ушей и были уложены назад, украшенные мелкими блёстками. Чёлка, разделённая пополам и чуть приподнятая, частично открывала вид на лоб. Уголки бровей отчего-то приподнялись, а нижняя губа оказалась прикусана. Серебристые шрамы сверкали в свете солнечных лучей, которые делали веснушки на носу и щеках ещё более заметными. Светлая рубашка кремового цвета хорошо сочеталась с тёмно-коричневым костюмом, пуговицы сверху были растёгнуты и обнажали краешек ключиц.       — Надеюсь, — негромко проговорила Алексия и снова вернула взгляд Джеймсу, который со странной улыбкой смотрел на них через зеркало, поправляя лацканы своего чёрного пиджака. — Мне нужно идти: я обещала встретить Матиаса.       — Матиаса? — переспросил Римус, и девушка кивнула. — Вы будете присутствовать в качестве пары?       — Нет, — слегка настороженно ответила Алексия, вопросительно взглянув на парня. — А ты пришёл с парой?       — Нет.       — Хорошо, — кивнула она.       — Хорошо, — послышалось от парня.       Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга в неловком молчании. Алексия сделала ещё один глоток шампанского, прежде чем пожелать Джеймсу удачи и пообещать навестить Лили. Отчего-то сердце продолжало учащённо биться.

***

      Матиас веселился так, словно сам женился. Алексия не могла перестать смеяться каждый раз, когда слишком оживлённый и явно опьяневший за часы праздника парень шумным ураганом ходил по шатру и начинал беседы со всеми, кого только видел. Он несколько раз подходил к Лили, чтобы сказать в сотый раз, как прекрасно она выглядела сегодня, и каждый раз Джеймс слегка настороженно прижимал свою жену к себе за талию, кивая в неохотном согласии. Через время после официальной части, когда молодожёны скрипили брак клятвами и поцелуем — Джеймс рыдал навзрыд, утирая нос салфетками, а Лили слегка прослезилась, — к компании шумного Матиаса присоединился выпивший Сириус. И в тот момент, когда молодые люди едва не опрокинули стол с закусками, Алексия решила, что больше не желает принимать в этом участие и работать бесплатной нянькой для двух балбесов.       Она побеседовала с Теодором и Андромедой, дважды танцевала с восторженной праздником Нимфадорой, разделила по одному танцу с братьями и в конечном итоге выдохлась. Прибывшие на свадьбу профессора вынуждали девушку выпить по рюмочке того или иного алкоголя, в основном, просили её об этом мужчины, поэтому к закату Алексия чувствовала себя счастливой, воздушной и пьяной. В нежелании превратиться в ту же кашу, которую из себя представлял едва передвигающийся, но очень настойчиво старающийся это делать Сириус, она решила покинуть тёплый шатёр. Приятная мартовская прохлада отрезвляла. Уши горели от выпитого спиртного, и Алексия с усталым вздохом опустилась на ступеньки крыльца. Согнув колени, она упёрла в них локти и вытянула руки перед собой. Голова бессильно упала вниз, и несколько долгих секунд девушка прислушивалась к отдалённым разговорам и музыке, прежде чем прикрыть глаза.       Послышались неторопливые шаги. У Алексии не было никаких сил, чтобы поднять голову и посмотреть, кто решил присоединиться к ней, поэтому она безмолвно позволила пришедшему опуститься на ступеньки рядом. Некоторое время они молчали. Голова перестала ощущаться тяжёлой, мысли снова принимали адекватный облик, чтобы в случае необходимости вылиться цельной речью, и контролировать своё тело в принципе стало намного легче. Алексия услышала, как вдалеке что-то хлопнуло. Шатёр погрузился в напряжённую тишину, которую в следующий же момент нарушило недовольное ворчание Регулуса и громкий хохот Сириуса. Гул возобновился вновь, то и дело до девушки доносились смешки.       Сложив руки накрест, она прижалась к ним щекой и приоткрыла глаза. Рядом сидел Римус. Он завороженно смотрел куда-то вдаль и порой задумчиво хмурился. Ощутив на себе чужой взгляд, молодой человек обернулся и взволнованно поджал губы. Несколько долгих секунд они молчали, просто смотрели друг на друга и пытались подобрать момент, когда нужно заговорить. Римус решился на это первым. Он слегка раздвинул колени, расстегнул пуговицу на пиджаке и подался вперёд, устанавливая локти на ногах.       — Я хотел извиниться.       — Вот как, — тихо ответила Алексия.       — Всё это время, что мы не виделись, я много думал, — немного нервно проговорил молодой человек и почесал пальцем бровь. — Сейчас, пусть ещё и есть множество проблем, которые так или иначе нужно решить, у тебя появился выбор… Знаешь, отказаться от прошлого и создать более приятное будущее. Перед тобой много возможностей, поэтому я подумал, что, возможно, моё присутствие не так обязательно.       — Ты хочешь уйти? — негромко спросила она, и Римус невнятно качнул головой.       — Мне придётся уходить. Каждый месяц на несколько долгих дней, — сказал он и вновь почесал бровь. — Это не самый лучший выбор для тебя, ведь есть множество мужчин, которым ты интересна и которые могли бы заинтересовать тебя. Намного проще, если ты выберешь того, кто сможет быть с тобой долго.       Алексия слегка нахмурилась, разглядывая профиль молодого человека, но ничего не ответила. Такая реакция заставила Римуса повернуться к ней лицом. Он едва заметно приподнял брови и поджал губы, с явным волнением вглядываясь в серые глаза напротив.       Как же прекрасна она была. Сейчас, с пьяным румянцем и уставшими глазами, расслабленная и спокойная, Алексия сохраняла неповторимую грацию и харизму. Тогда, в тот ужасный день, когда едва стояла на ногах и перепачкалась в собственной крови, поражала своей упорностью и стойкостью. Даже в момент, когда её ухоженные и ласковые руки взмахивали волшебной палочкой, чтобы убить, Римус не мог отделаться от ощущения трепета в груди, вызванного силой чужой привлекательности. Каждый раз, когда хмурая появлялась в Большом зале, он не был в силах оторвать от её задумчивого лица взгляд. Всегда собранная и серьёзная в процессе обучения, Алексия притягивала его внимание одним лишь своим появлением в гостиной Гриффиндора. Такая сильная и статная, такая красивая и недосягаемая… Мог ли Римус быть рядом с ней?       Он бесконечно скучал, постоянно думал о ней, но никогда не надеялся, что отношение Алексии к нему останется неизменным. Но она говорила с ним, она прикасалась к нему, долго держала зрительный контакт и создавала впечатление, словно такому порочному и неспособному прожить счастливую жизнь Римусу есть место возле неё. Словно Алексия сама хотела, чтобы это место было, будто готова пойти по головам, лишь бы его освободить. Но мог ли он воспользоваться этим? Его существование грязное и животное. Он не мог в полную силу считать себя волшебников, пока в крови текло проклятие, полученное в возрасте пяти лет. Алексия не сумеет построить семью, выйти замуж и родить ребёнка, если останется с ним. Одна маленькая его оплошность могла стоить ей не только семейного счастья, она могла стать причиной смерти. И Римус действительно не желал ей тех ужасов, с которыми встречался каждый месяц.       — Я не хочу отпускать прошлое, — наконец, негромко произнесла девушка. — На его останках я хочу построить своё будущее, Римус, и в нём я отчётливо вижу тебя.       — Это опасно, — прошептал он, и Алексия беспечно пожала плечами.       — Если бы я сторонилась опасностей, то вряд ли сделала бы всё то, что сделала.       Римус невольно выдохнул с приглушённым смешком и опустил голову. Молодой человек сложил пальцы в замок на затылке, прикрыл глаза и почувствовал, как ласково Алексия прикоснулась к его плечу ладонью. Она мягко освободила его руки, чтобы в следующее мгновение переплести их пальцы, и мягко улыбнулась, когда Римус взглянул на неё.       — Я не хочу быть заинтересованной в других мужчинах и не хочу, чтобы другие мужчины интересовались мной. Если это ты, то мне уже достаточно. Или, может, ты просто ищешь отговорки? — она снова улыбнулась и игриво прищурила глаза. — Боишься меня? Я убила своего бывшего жениха.       — Это тебе следовало бы меня сторониться, — с недовольством заметил Римус, но Алексия улыбнулась лишь шире.       — Почему? Я ещё многого о тебе не узнала, много с тобой не сделала.       Алексия с удовлетворением заметила, как в всегда спокойных зелёных глазах вспыхнула знакомая ей искорка бунтарства, и прикусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться. Его щёки, усыпанные шрамами и веснушками, покрылись мягким румянцем от очевидно пошлых идей, что подкидывало воображение. С недовольным стоном Римус вновь опустил голову, и его пальцы непроизвольно стиснули ладонь Алексии. Она ласково зарылась свободной рукой в его уложенные волосы, чтобы слегка взъерошить. Ладонь мягко прошлась по затылку, огладила гладкую щёку и остановилась на шее. Римус поднял голову, но по-прежнему не открывал зажмуренных глаз.       — Посмотри на меня.       — Я грязный ублюдок, Лекс, не могу сейчас смотреть в твои глаза, — прошептал Римус, и Алексия следила за каждым движением его губ.       — Римус, — тихо проговорила она, пододвигаясь ближе, — я ушла на целый год, и всё это время ты ждал меня. Я смогу справиться с неделей в месяц без твоего присутствия, но даже в эти дни буду думать только о тебе. Не отталкивай меня.       Молодой человек приоткрыл глаза, но в следующий же момент с облегчённым вздохом закрыл их вновь. Губы Алексии, мягкие и нежные, ощущались на его собственных так правильно и необходимо, как никогда прежде. Её пальцы зарылись в его шелковистые локоны, а его ладони нашли её талию, обтянутую тонкой тканью платья. Встреча губ — взрыв, искра, зажигающая мир. Отчаяние года разлуки превратилось в безудержный огонь, и теперь тела, как два иссушенных пустыней источника, жадно искали влаги. Поцелуй был яростным, голодным, словно они пытались вобрать друг друга до последней капли, чтобы никогда больше не терять. Каждый вздох, каждый стон — гимн воссоединению. Только сейчас, в этом безумии, они чувствовали себя целыми.