Глава 10

Ужин был отменным. По крайней мере, после сухого солёного мяса девушка с удовольствием уплетала грибную похлёбку и запечённую картошку. Спала Ив крепко и без сновидений. В комнате было тепло, несмотря на то, что на улице уже лежал снег. Каменные стены не пускали ветер внутрь. Ив была благодарна Барсу за такой отдых, который так необходим после недельной скачки. Очень благодарна, но ему об этом не сказала. Однако, девушка рассудила, что больше не станет оспаривать его решений. Ив спала, а бельчонок ловко влез ей на голову. Малыш огляделся, старательно высматривая свой завтрак. Но ничего съестного бельчонок не отыскал, и от этого нервно забегал по одеялу. — Ну ты чего? — сонно промямлила Ив. — Ну держи, держи, Понпон. — Она протянула бельчонку заранее припасённые орешки. Тот живо забрался к ней на ладошку и с аппетитом начал грызть фундук. — Нравится тут? Знаю, что нравится. Горячая еда, мягкая постель и крыша над головой. Дом. Эх, Понпон, у нас тоже он когда-нибудь будет. Я надеюсь. Дверь резко распахнулась, от чего бельчонок проворно шмыгнул Ив в волосы. На пороге появились две полунагие девицы, а за ними Барс. «Спасибо, что хоть одетый», — подумала Ив и отвернулась к стене. — Нет, девочки, сюда нельзя. Позже я к вам ещё загляну. Дверь со скрипом затворилась. Барс разлёгся на своей кровати. — В следующий раз избавь меня от этого зрелища, будь добр. — Ой, не знал, что тебя это так шокирует, принцесса. Поднимайся. У нас полным-полно дел. Барс собирался даже дольше, чем Ив, что неимоверно её раздражало. Но когда, он наконец,вышел из комнаты, девушка ахнула. На его щеке и следа не было от змеиного знака. — Знаю, здорово, да? Мои малышки кое-чему меня научили. Оказывается, у женщин немалый арсенал средств, которые даже из уродины сделают красотку. Хочешь и тебя разрисую, может, тогда твоё лицо будет поприветливее? Ив не поддалась на эту колкость. Желания пререкаться не было совершенно. Базар находился прямо посреди Морнишки и занимал добрую половину деревни. Ив старалась не отставать от Барса, который бегал от прилавка к прилавку, придирчиво выбирая припасы в дорогу. Девушка с любопытством поглядывала по сторонам, стремясь рассмотреть мудрёные украшения, какие-то пёстрые колбочки и прочие штучки, предназначенные исключительно для женщин. Наконец Барс встал у телеги, на коей грузный купец красиво разложил сушёную рыбу, мясо, сухари и даже какие-то сладости. — Двести флурнов за этих несчастных рыбёшек? — громко спросил Барс, нахально разглядывая товар. — Да ты что?! Ты что! Это ж барабулька! Да я собственными руками её ловил, солил! Это, как там его, деликапепс. Вот! — начал препираться мужик, потрясая своими ручищами, будто показывая, как он сам старательно ловил этих несчастных рыбёшек. — Да какой деликатес! Какая, твою ж мать, барабулька?! Белены объелся иль как? За дурака меня держишь? — отвечал ему Барс не менее громко и нагло, и размахивал руками он не менее яростно. — А я говорю, барабулька! Барабулька, право слово! Я вот этими руками, гляди, вот этими её ловил! — продолжал трясти ручищами торговец прямо перед носом спутника Ив. — А я говорю тебе, это не более чем мальки! Я вот своими глазами, своими глазами таких же видал! И двести флурнов за них не отдам! — не уступал ему Барс. Ив дёрнула его за рукав, потому что вокруг уже начали собираться зеваки. Но всё было без толку. — Видел он! Ну конечно! — принялся было вопить купец, как его прервали. Из толпы вышел худощавый человек в щедро расшитом, возможно, даже чересчур, кафтане. Увидев его, торговец тут же замолчал. — Ну и что тут за спор, собственно? — командным тоном вопрошал вновь пришедший, сурово озираясь по сторонам. — Вот вы кто? Приезжий? Откуда позвольте узнать? — Мои владения в Да Гриарте. — Барс сунул под нос незнакомцу красивый перстень с бордовым камнем. На нём было что-то выгравировано, но Ив не разобрала что. — Князь Лусеро Да Гриарте. Я путешествую по всему континенту. В вашем же прекрасном городе хотел закупиться провизией. И наткнулся на этот грабёж. — Барс тут же переменился в лице, выпрямился, заговорил сдержанно и даже слегка высокомерно. От образа нахального торгаша не осталось и следа. — Ох, так вы, государь мой, князь! А этот лавочник, верно, дал маху и ненароком нарисовал на ценнике лишний ноль. — Человек в вычурном кафтане слащаво улыбнулся и отвесил поклон с истинно подхалимским рвением. Грузный торгаш с недовольной миной торопливо стёр рукавом один ноль. — Так-то лучше. — Осклабился Барс, — А вы кто, позвольте узнать? — Теперь вопросы задавал он. — Я Прус. Мне предоставлена честь быть в этом городе старостой. И, пользуясь случаем, я бы хотел пригласить вашу светлость и вашу… — он помедлил, смотря на Ив. Рядом с Барсом, князем из Да Гриарте, в модном, хотя и дорожном, одеянии, она в грязном тряпье выглядела оборванкой. — Это моя любимая супруга, — помог ему Барс, фривольно обняв Ив за талию. «Это он мне назло! Негодяй! Хорошо хоть прислугой не обозвал.» — Конечно, конечно, как я сразу не догадался! — спохватился староста Морна. — Так о чём это я? Ах, да, прошу вашу многоуважаемую чету посетить нынешний вечер. Хочу заверить, что на нём будут присутствовать исключительно важные и преинтересные люди. И мой личный повар, — он сделал паузу, чтобы толпа оценила всю важность мероприятия, на коем будет присутствовать аж его, старосты Морна, повар, — приготовит редчайшие по своему вкусу явства! — важно закончил он. — Что ж, мы с удовольствием будем там! — весело отозвался Барс, похоже не замечая, что Ив, которую он всё ещё обнимал, наступила ему на ногу со всей силы. — Ты с ума сошёл, — зло шипела на него Ив, когда они, наконец, отвязались от старосты и любопытной толпы. — Мы же вроде хотели не привлекать внимания. И как они тебе вообще поверили? Какой князь и княжна? Ты взгляни на нас! Барс усмехнулся и расправил плечи, будто говоря: «Да, Ив, посмотри, как тебе повезло странствовать с таким красавцем». Не было смысла лукавить, форвин в самом деле выглядел статно, от него исходили волны высокомерия. Ив подумала, что, его вправду можно было бы принять за представителя высшего сословия. Но вот она была настоящей замарашкой. — Перстень, Ив. Ты что, совсем не внимательная? Я показал княжеский перстень. Гербы и печати королевских и княжеских домов знают все мало-мальски образованные люди. Он покрутил перед лицом Ив большое золотое кольцо с бордовым камнем. На нём был выгравирован изящный цветок. — И откуда же он у тебя? Украл? — Какая ты смешная. К чему же мне красть то, что принадлежит мне по праву рождения? Ты хоть что-то про форвинов знаешь? Ив совсем позабыла, что форвинами становятся старшие сыновья знатных семей. Всё встало на свои места. — Да знаю я! А ещё я знаю, что форвины не могут ранить или убить никого, кроме заказанных жертв. Несложно догадаться, что если погоня нас настигнет, защитить ты меня не сможешь. И всё равно ты привлекаешь лишнее внимание. Для тебя это всё шутки? — на последней фразе голос Ив предательски дрогнул. Она не ждала от себя такого всплеска эмоций после долгого затишья. Буря разразилась в её душе и вытащила на поверхность страх, боль и отчаяние. Глаза защипало. — Прости меня, Ив. Правда, я не шучу, не стоило устраивать этот концерт, — Барс говорил тихо. С его лица пропала вся наигранность, оно будто озарилось внутренним искренним светом. — В своё оправдание могу сказать только то, что осторожность никогда не была моей сильной стороной. Но такого больше не повторится, обещаю. — Спасибо, — неуверенно кивнула Ив. Прямота Барса удивила её и успокоила. Она сама ещё этого не осознавала, но уже начинала доверять своему спутнику. — Выходит, ты мог бы быть князем, править своими землями. Наверное, это непросто — отречься от такого, — решила переменить тему девушка. — Пустое, — махнул рукой Барс. — Я тебе не Лис, который ноет о своей несчастной судьбе, меня всё устраивает. — И тебя правда зовут Лусеро? — Нет, я назвал имя своего младшего брата, он правитель. На случай, если кто в этой дыре знает положение дел в Да Гриарте. — А твоё настоящее имя? — Лаурель, — обворожительно улыбнулся мужчина и склонился в шуточном поклоне. Имя представилось в виде перламутровых жемчужин, переливающихся своим блеском на солнце. Бабушка Мюррей показывала ей ожерелье с одной такой. Это была самая большая её драгоценность. Девушка с трепетом разглядывала его, оно казалось слишком прекрасным, чтобы надеть. Потому она лишь перекатывала жемчужину по ладони, наслаждаясь её мерцанием. Такая ассоциация смутила её, и Ив постаралась возвратить воспоминание поглубже в память и больше его не трогать. — И как же мне тебя величать? Барс или… — имя застряло на языке, не желая быть произнесённым. — Называй как тебе угодно, — пожал плечами Лаурель. Ив решила, что будет звать его по-прежнему Барс. Она почувствовала, что, если произнесёт его имя, мужчина станет к ней слишком близок. К такому она была не готова. Они отошли от угла дома, около которого остановились, и продолжили молча прокладывать себе путь через торговую площадь. Ив то и дело отставала, оттесняемая грубыми прохожими. В конце концов, Барсу пришлось тащить её за руку. В чём в чём, а вот в многолюдности Морну было никак не отказать. Прямо-таки изумительно, как в этаком незначительном городишке помещалось такое множество людей. А ещё более удивительно то, как они не посходили с ума в этом дивном оплоте древности, культуры и, конечно же, древней культуры.

***

— Прекрасный цвет. Вот только он мне не к лицу. Ив вертелась у небольшого зеркала в тёплой комнате борделя. Платье из плотной бордовой ткани со шнуровками по бокам было ей как раз впору. Девушке особенно пришлись по вкусу затейливые рукава: ткань расходилась от плеча, оголяя нежные, пышные воланы исподней рубахи. — Ошибаешься. Это цвет южной провинции Да Гриарта. Жаль, в этой деревне не найти платья, хотя бы отдалённо похожего на те, что носят там. Ив внимательно слушала, не отрывая взгляда от своего отражения. Оно не давало ей покоя. Та девушка в зеркале была такой чужой. Чужой не только для Ив, но и для всех людей. На миг ей почудилось, что отражение смутно напоминает странное существо из сна. Худая, даже сверх меры, с белой кожей и неестественно чёрными волосами и глазами. «Если на улице от меня начнут шарахаться, я не удивлюсь. Совсем не удивлюсь». — Только вообрази, — Барс, опершись о стену, перенёсся мыслями в другие края. — Город, который находится выше уровня великого океана, не такой город, как этот, а настоящий. Древний, величественный. Он помнит так много, что мне даже представить тяжело. Вечерами, когда жара спадает, все, кому не лень приходят на смотровую площадку, с которой открывается вид на гордые утёсы, которые стоят, будто в поклоне, над водой. Девушки там любят носить платья цвета позднего заката, такого же, как у тебя нынче, только они из очень лёгкого полотна, которое оживает при малейшем движении. Можешь себе представить? — Нет. Но я бы хотела увидеть всё это. Ты, должно быть, мечтаешь туда вернуться? — И я вернусь. При случае, обязательно. Ты могла бы составить мне компанию. Ха, ты ведь, получается, моя должница. Я провожаю тебя на север, а ты могла бы последовать за мной на юг. Так далеко в будущее Ив не заглядывала. Да чего уж там, даже завтрашний день виделся ей лишь смутными очертаниями. Ив никак не могла справиться с волосами. Причёска не хотела образовываться из длинных непослушных прядей. — Убери руки, не вертись. — Барс ладно начал собирать тёмную копну во что-то такое, с чем не стыдно выйти за пределы борделя. Его пальцы оказались быстрыми и лёгкими. Они ловко скользили по её прядям, а те, в свою очередь, безропотно ему подчинялись, вплетаясь в замысловатые косы. «Предатели. Его слушаются, а меня нет». — Так ты и цирюльник? Какие у тебя ещё скрытые таланты? Расписываешь вазы? — пошутила девушка. — Ай! Больно же! Ты это специально! — А ты побольше шуточек шути, глядишь, совсем без волос останешься, — хмыкнул в ответ новоиспечённый парикмахер. Но дёргать волосы больше не стал. Он нежно коснулся её шеи, заглаживая причинённую боль от своих неосторожных движений. Ив захотелось повернуть голову, увидеть его лицо. Но она решительно отказалась покоряться этому порыву. — У меня есть сестра, если тебя так интересуют мои познания в искусстве женских причёсок. — Это многое объясняет. А где она сейчас? Как её зовут? — Хелена живёт в Да Гриарте и, надеюсь, ни в чём не нуждается и не знает бед. Разговор стих сам собой, и никто не хотел нарушать умиротворённого молчания.