Глава 12

Воздух был сырой и холодный. Темно, ничего не видно. Лишь через несколько минут Прус осознал, темно не оттого, что нет света, а потому, что оба его глаза подбиты, и он никак не может их открыть. Лихорадочно шаря руками по полу, Прус пытался понять, где находится. Мало-помалу разрозненные мысли начали складываться в ужасающую картину. К нему, к старосте Морна, глубокой ночью ворвались незнакомцы. Не успел несчастный Прус восстановить в памяти остальные события, как что-то услышал. Шаг, ещё один, тихие голоса. Староста пытался определить, сколько людей его окружает, и в панике рассчитывал свои шансы на побег. Взяв в толк, что даже против одного бандита у него их нет, Прус плюхнулся на сырую солому и стал ждать. Воздух грозно засвистел. Щелчок. Староста взвыл. Плеть снова резко взвилась. Щелчок. — Я всё скажу! Я скажу! — вопил Прус. — Девушка с белыми волосами и северянин. Где они? Пленник затрясся от этого мёртвого скрипящего голоса. Свист. Щелчок. — Я не знаю. Клянусь! — у Пруса уже не было сил кричать. Он тихо хныкал. — Знаешь. Они тут были. Воздух снова засвистел. — Нет, погодите. Не надо! Щелчка не последовало. Староста продолжил мямлить и всхлипывать. — К нам приезжали двое. Девушка и мужчина. Но у неё были чёрные волосы, её спутник — князь Да Гриарте. — Где они сейчас? — Они поспешно отбыли. Ещё ночью. Сказали, что едут на восток. Но мой конюх видал, что они поехали по северной дороге, кажется, — тараторил Прус. — Кажется? Свист. Щелчок. Удар. — Уверен! Я уверен! Кто-то сызнова замахнулся хлыстом. — Хватит, Люиль. Мы всё узнали. Запомни, не совершай лишних действий. За его крики нам не заплатят. Пошевеливайтесь, нынче мы их нагоним.

***

Тори живо поднимался по тесной витиеватой лестнице. Было уже поздно, но он тешился надеждой, что Агна ещё не спит. Несколько секунд он помедлил у резной деревянной двери, затем осторожно постучал и напряг слух, но ничего не услышал. Подождав с минуту, он уже собирался уходить, как дверь отворилась. — Тори? Ты так поздно, что-то стряслось? Из комнаты выглянула женщина. Ей было чуть больше тридцати — худая, с густыми тёмными волосами и едва загорелой кожей. Её лицо почти всегда было задумчивым, а в глазах, словно звёзды, мерцали тайны, коих никому не доведётся узнать. Но когда Агна смеялась, весь её облик преображался. Звонкий смех изменял её лицо до неузнаваемости. В эти мгновения она становилась похожа на самого счастливого ребёнка на свете. Тори всем своим естеством ощущал, как искрится пространство вокруг неё. То ли дело было в её магии, то ли она сама была совершенно волшебной женщиной. Мужчина больше склонялся ко второму. Но всякий раз, глядя на неё, сердце мученически сжималось. Он не помнил, когда в последний раз слышал её смех. — Моя королева, я пришёл проститься. Извиняюсь, что так поздно, но уже завтра утром меня, возможно, тут не будет. Женщина поманила рукой, приглашая гостя войти. — Я не королева и никогда ей не стану, и ты это знаешь. — Называй меня как хочешь. Например, мои слуги за глаза зовут меня шлюхой короля, — безразлично пожала плечами женщина. — Скорее любимица, — Тори немного поморщился. — Хотя все считают вас королевой, хоть и не титулованной. — Хм, какое интересное звание — любимица. Ладно, хватит. Давай к делу, что за вздор ты несёшь про какие-то прощания? — Агна устало опустилась в кресло. Она отметила, как он глядит на неё. Ей был чрезвычайно хорошо знаком этот взгляд. Жалость — вот что в нём скрыто. Это смертельно раздражало. Женщина отвернулась к окну. А Тори всё смотрел. Мужчина никак не мог подобрать нужного слова. Болезнь — точно, именно оно ворочалось у него в голове, когда он смотрел на королеву. Он знал её много лет. Нет, Тори любил её много лет. И всё это время, год за годом, был вынужден наблюдать, как меркнет свет в её глазах. Его это не на шутку беспокоило, но он силился не подавать виду. — Я, как видишь, — женщина подняла обе руки, показывая прекрасные браслеты, — никуда не собираюсь. — Я собираюсь. Нынче пришло послание от Скарда. Гонец рассказал, что в нём. — Как это? Неужто он посмел вскрыть королевскую почту? Агна равнодушно продолжала глядеть в окно, которое занимало, без малого, всю стену. Из него был виден весь Да Флур. Она нередко стояла около него и смотрела вниз. Из самой высокой башни открывался поистине удивительный вид на королевские сады. — Не вскрывал, разумеется. Скард сам ему поведал. Хотел предупредить. В последнее время наш владыка весьма вспыльчив. И тот, кто приносит худые вести… — Прекрати. Глупости. Идрис не стал бы убивать гонца, — женщина раздражённо повела плечом и протянула руку за письмом. — Боюсь, что стал. Неужели вы не замечаете? Агна замечала беспочвенные вспышки ярости, нездоровый взгляд уставших глаз. Она, как чародейка южного владыки, была обязана врачевать его, и она старалась. Очень. Но её взору открывались лишь симптомы, последствия, а причину ей разглядеть никак не удавалось. — Послание, Тори. Я жду, — нетерпеливо прищёлкнула перстами женщина. Советник скрепя сердце отдал ей запечатанный конверт. — В последнее время он ведёт себя необычно. — Прекрати, — прервала его королева. — За этакие речи твоя голова завтра может очутиться на плахе. — И без этих речей она там окажется. — Посему ты пришёл прощаться? Тори, ты главный королевский советник. Идрис ценит тебя. И то, что ты предположил, будто он тебя убьёт или изгонит, заставляет меня сомневаться в том, что ты можешь давать разумные советы, — женщина утомлённо улыбнулась. В её взоре было столько ласки и сердечности, что Тори невольно тоже улыбнулся, хотя знал: этот взгляд ничего не обещает и ничего не значит. Этот взгляд просто подарок, который жалуют раз в год. — Вы верно сомневаетесь, потому что именно я посоветовал поручить найти девчонку Скарду, — развёл руками Тори. — И неужели он её не отыскал? — Упустил. Мне не даёт покоя то, что даже он не смог за ней угнаться. — Это необычно. Но у него ещё есть время, чтобы всё исправить. — И всё же, я пришёл прощаться, госпожа. — Никуда ты от меня не денешься, Тори. — Не денусь, — поклонился советник . Когда дверь за ним закрылась, Агна подошла к камину. Женщина достала из кармана расшитого халата письмо и начала внимательно рассматривать его. Не было нужды вскрывать послание, она и так знала, что в нём. Хватило одного взгляда, чтобы написанные на бумаге слова прозвучали у неё в голове неприятным, хриплым голосом Скарда: «Великий владыка. Я взял след беглянки у самой берлоги Медведя и преследовал её аж до гор Гиард. Мы наступали им на пятки. Их спасла какая-то нелепая случайность. Вероятно, они укрылись в одной из многочисленных пещер. В следующий раз я её не упущу. Зная, что они направляются на север, к лесу Фосгарр, устроить им засаду не составит труда. Девушку будем брать живой, как вы и велели.» «Улизнула от жриц Белой Рощи и сбежала от Скарда. Просто как сквозь землю провалилась. Неужели всё правда?» — размышляла Агна, нервно теребя несчастный конверт в руках. — «Только необычной девушке удалось бы такое. Идрис будет очень зол.» Утром чародейка встала рано. Она всегда просыпалась, как только солнце проникало в её спальню, но выходила из покоев лишь после полудня. Всё это время она посвящала себе. Агна неторопливо расчёсывала волосы, выбирала платье, которое отражало бы её расположение духа в этот день. Особое внимание она уделяла украшениям, всякий раз были новые, лишь два одинаковых браслета неизменно оставались на её руках. Запястья от них чудовищно ныли, хотя украшения свободно болтались. Такие надевались всем королевским чародеям, чтобы сдерживать магию. Как только особенному ребёнку миновало десять лет, страшные украшения защёлкивали на его ручках. После этого он или она уже не могли покинуть дворца. Сегодня Агна выбрала зелёный цвет. Малахитовое платье с золотом облегало её фигуру, открывая плечи глубоким вырезом. Волосы чародейка украсила диадемой с крупным камнем, спадающим на лоб. Она проводила часы около маленького столика с зеркалом, готовила крема необычного цвета, заваривала в воде травы, кои ей привозили из разных уголков мира. Все во дворце думали, что ей около тридцати, но на самом деле Агне было уже за сорок. На её коже с лёгким загаром время не оставило следов, оно не коснулось тёмных глаз, не окутало сединой смоляные волосы. Лишь взгляд, иной раз, выдавал её возраст. Внезапно постучали. Не дождавшись ответа, дверь бесцеремонно распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся девочка. Она сделала неуклюжий поклон, переминаясь с ноги на ногу и силясь перевести дух. Девочка уже собиралась что-то сказать, но Агна её опередила. — Люси, ну сколько можно? Нельзя входить в покои, не дождавшись приглашения, — назидательным тоном отчитывала её чародейка. Агна осмотрела девчушку с ног до головы и вздохнула. — Какая же ты чумазая, Люси. Это что такое? Своим подолом полы моешь? — Не мою, госпожа, — уставилась в пол девочка. — Ладно, — мягко улыбнулась чародейка. — Загляни ко мне нынче вечером, сделаем из тебя человека. Во дворце всегда было многолюдно, но Агне казалось, что нет в мире места более одинокого, чем это. Оттого она часто звала к себе в покои девочек-служанок, рассказывала им сказки, расчёсывала волосы и временами жаловала красивые безделушки. — Так какое дело заставило тебя скакать ко мне, словно горную козочку? — Король вас зовёт. Он опять кричит. Очень, очень кричит. Пойдёмте скорее. Женщина в зелёном быстро взяла письмо, пшикнула на себя из загадочной алой колбочки. В воздухе повис приятный запах, какой бывает в лесу после грозы. Люси с наслаждением его вдыхала, пока ждала госпожу. Уже через минуту обе спешили по длинной лестнице вниз. Поздоровавшись с угрюмыми стражниками, Агна вошла в просторную спальню. В покоях стоял полумрак: все окна прикрывала плотная ткань. — Ну, наконец! Агна, побыстрее. Чего ты так медлишь? На кровати сидел бледный мужчина в ночном халате. Он нетерпеливо стучал ногой по полу и судорожно сжимал одеяло. Некогда у него была прямая осанка, он всегда держал голову высоко поднятой, и одного его взгляда было довольно, чтобы заставить любого склониться перед ним. Но болезнь отбирала его жизнь по крупицам. Недуг забрал его стать, силу, и теперь склонённой была уже его голова. — Ложитесь, — женщина присела подле и положила руку королю на лоб. — Опять? — Она не проходит, — совсем другим тоном, беспомощным, жалобным, ответил владыка юга. — Сейчас пройдёт, сейчас. Потерпите немного, — ласково шептала чародейка. Она чувствовала, как под её рукой бьётся болезнь, как она терзает и рвёт на части голову несчастного. «Почему? Откуда это взялось?» — мучилась Агна вопросами, но никак не могла отыскать на них ответы. У неё получалось сдержать симптомы, но лишь на время. И всякий раз этого времени становилось всё меньше. — Уже лучше. Спасибо тебе, — Идрис благодарно сжал руку чародейки. Она печально вздохнула. — Пришло письмо от Скарда. — Да? И что там? — оживился больной. — Он ещё её не поймал. — Не поймал?! Мужчина напрягся, к его лицу прилила кровь. — Но он её и из-под земли достанет. Вы же знаете, — успокаивающе проворковала Агна. — Мне нужна эта девчонка живой! Мне явился сон. Она — моё избавление, спасение от бесконечной головной боли. Её кровь исцелит все болезни! — почти кричал король, сжимая до боли руку колдуньи и глядя широко распахнутыми глазами в её лицо. Агна знала пророчество. Она также знала, что о чудотворных свойствах крови спасительницы нет ни слова.