Глава 14

Едва только первые лучи солнца весело выглянули из-за зелёных взгорий и осветили южную столицу, мальчишка лет шести потихоньку вылез из мягкой, нагретой постели и, прихватив одёжку, шмыгнул мимо тихо посапывающей старушки-няни в маленькую потайную дверь, которая скрывалась за гобеленом. Торопливо натягивая небольшой камзольчик и на ходу застёгивая непослушные пуговки, он бегом спускался по крутой винтовой лестнице. Перед деревянной старой дверью мальчик остановился и прислушался, уверившись, что по ту строну никого, сорванец выскользнул в тёмный коридор и помчался сквозь него к следующей двери. Встав около неё, он проделал то же самое. Наконец, мальчишка достиг красивой галереи, которая выходила на большой оживлённый внутренний двор. Работа кипела, слуги сновали туда-сюда, лошади недовольно ржали, сильные мужчины переносили на плечах большие бочки. «Ммм, наверное, с едой» — подумал, облизнувшись ,мальчик. Прячась за телегой с теми самыми бочками, он собирался перебраться на противоположную сторону двора незамеченным. Но не тут-то было. — Отисиан, выше высочество! — На галерее показалась рассерженная няня. Паренёк не шелохнулся, надеясь, что старушка со своим плохим зрением его не разглядит. — Я тебя вижу, негодник! — Вновь послышался её рассерженный голос. Она уже направлялась прямо к мальчику. Тот решил рискнуть и ломанулся от неё через весь двор, ловко сиганул через лужу, проскочил прямо под ногами у мужичка с бочкой, едва не врезался в двух служанок, которые от неожиданности выпустили корзины из рук и нырнул в кухню. Минуя обжигающие котлы и суетящихся женщин, он не забыл стащить со стола ещё тёплый пирожок. Оторвавшись от погони, Отис безмятежно дошёл до секретного закутка в саду о котором уже никто не помнил, потому что он относился к заброшенной части замка. Мальчик точно не знал, отчего эту часть забросили, просто в ней перестали жить и отгородили высокой стеной. Со временем в ней образовалась щель, никто и не думал её заделывать, потому что она была небольшой. Но и Отис тоже был небольшим. Мальчик без труда протиснулся в неё, запачкав при этом в пыли нарядный камзольчик. Он очутился на маленькой поляне среди молчаливых полуразрушенных статуй, с другой стороны на него с укором смотрело позеленевшее ото мха древнее здание дворца. От него мало что осталось, всего-навсего первый этаж с замысловатыми колоннами и, то и дело, обрушающимся высоким сводом. Отис никогда туда не заходил, ему казалось это место священным, древним. Его пугало то, что может поджидать внутри. На поляне же мальчик чувствовал себя в безопасности. Маленький сорванец взобрался на невысокую стену, точнее говоря на то, что от неё осталось, и принялся с аппетитом уплетать пирожок. Он оказался с вишней. Коварное варенье испачкало ему руки, но Отис не растерялся и обтер их о камзольчик. — Защищайтесь! — Крикнул мальчик безмолвной статуе, обнажая игрушечный меч. Из-за безжалостного времени было сложно сказать, кем именно был его враг, но Отис неизменно представлял, что это злой рыцарь, против которого он сражается в честном поединке. — Я сэр Отисиан! Сдавайтесь, я пощажу вас! Ах так! Ну тогда получайте! — Вопил принц, скача вокруг изрядно потрёпанной статуи, и дубася её мечом. Как всегда, одержав сокрушительную победу юный воин присел на траву. Подул ветер, потревожил маленькие деревца, завыл в пустых окнах замка, растрепал светлые волосы Отиса. — Найди меня. Отыщи в тумане, отыщи в метели. Ты меня видишь. Ты меня слышишь. Я и есть пурга. — Донёсся тихий шёпот. Мальчик вскочил, как ошпаренный, он мог поклясться, что слова доносились из старого замка. Принц сделал пару неуверенных шагов, в строну полуобвалившейся арки, которую подпирали резные колонны, внезапное любопытство овладело им. Шёпот повторился вновь. Уже не раздумывая Отис вбежал в старый дворец. От него сохранилась лишь крохотная комнатка, из дыр в своде туда проникали солнечные лучи. Их было вполне достаточно для того, чтобы разглядеть стены, покрытые рельефными изображениями. Мальчик подошёл ближе, он не мог сказать о чём именно повествовали необычные, но красивые рисунки, изображающие людей, животных, растения в каком-то чудном танце. Посреди композиции из блестящего белого камня была высечена фигура девушки. Отис не удержался и дотронулся до неё, камень оказался ужасно холодным. Принц так и стоял, заворожённо рассматривая изображение. Если бы Отис был обыкновенным ребёнком, он не нашёл заброшенного дворца, о коем все прочие позабыли, он не зашёл под древний высокий свод и не коснулся волшебного ледяного камня. Если бы юный принц был обычным мальчиком, он бы не почувствовал угрозы, не смог услышать то, как обваливаются камни с ветхого свода, не успел отпрыгнуть и остался в древнем заброшенном дворце навсегда. Но Отис не был обыкновенным мальчиком и потому, он сумел быстро увернуться и напуганный убежал. — Отис, будь добр, поведай мне, где ты пропадаешь уже который день? — Голос у Агны был совершенно спокойный, бесстрастный, но это не обмануло мальчика, он знал, что она ужасно злится. — Молчим. Ну что ж, я не желала этого делать, но, видно, придётся. Агна немного помолчала, Отис продолжал понуро стоять, изучая пол. — Хорошо. Сэр Отисиан, я прошу отдать мне ваш меч, — серьёзно произнесла женщина. — Нет, матушка, только не меч! — Мальчонка отчаянно замотал головой, в уголках глаз блеснули слезинки. — Тогда рассказывай, — немного смягчилась Агна. Отис уставился в окно, теребя в руках грязный край камзольчика. Женщина не торопила, но стоило ему мельком взглянуть на её лицо, она вопросительно подняла брови. Тяжко вздохнув, принц поведал ей обо всех своих приключениях в заброшенном замке ничего не тая. Отис знал, что нет смысла врать или чего-то не договаривать матери, ведь та каким-то образом это замечала. Всегда. Агна выслушала сбивчивый рассказ сына, не выдав своего удивления, ведь она прекрасно знала, что никакого заброшенного замка давным-давно не существует. Насколько ей было известно, дворец бистов уничтожили ещё в те далёкие времена, когда война с ними была для людей не сказкой, а явью. — Ты злишься? — На что? — Утомлённо вздохнула Агна. — На то, что я играл там. — На это не злюсь. Но тебе следовала рассказать мне сразу. Агна ласково обняла сына, стёрла слезинки с его щёк. Сердце её было неспокойно. Она уже давно отмечала признаки магии, которая перешла от неё к сыну. Чародейка ощущала её тихое биение в Отисиане почти с рождения, но в последнее время эта сила начала просыпаться и всё больше проявляться вовне. Агна молилась великой Вэйге, чтобы её ребёнок появился на свет самым обыкновенным мальчиком. Чтобы её дар ему не передался и не обрёк его на жизнь в золотой клетке.  «Идрис ни за что не наденет обручи, подавляющие магию на своего сына. Конечно же, нет!» — Уговаривала она саму себя. Но стоило ей взглянуть на браслеты, охватывающие её запястья, как страх в сердце поднимал свою безобразную голову.  «Тебе он говорил то же самое. А теперь посмотри! Взгляни же на свои руки. Он сам защёлкнул на них проклятые браслеты.» — нашёптывал скрипучий голос из самых глубин её сердца, куда она пыталась затолкать всю боль от предательства короля. — Ты расскажешь мне сказку? — Спросил Отис сидя у матери на коленях, выслушав долгую лекцию о том, как опасно лазить по развалинам. — Расскажу, но на ночь. Ступай в свои покои. Агна приблизилась к окну и окинула взглядом сад. Идрис сам выбрал для неё эти покои. Когда она была маленькой девочкой, они целыми днями бегали по цветущим лабиринтам. Чародейка уже много лет не спускалась в сад. Ей было бы нестерпимо вновь вдыхать сладкий запах роз, яблок и свежих трав. Ведь там, в цветущем королевском саду, очаровательный светловолосый мальчик с яркими небесными глазами, сидя с ней на траве, клялся, что никогда не наденет на её руки тех браслетов, которые так мучают её все эти годы. В этом же саду уже будучи юношей и стоя перед ней на коленях, Идрис клялся, что, как только придёт время, он, во что бы то ни стало, снимет их с неё. Но время не пришло.  Агна вздохнула. Она не сразу примирилась с таким положением вещей. Чародейка говорила, объясняла, кричала и ругалась. Ответ всегда оставался неизменным. «Драгоценная Агна, я не могу пойти против правил. И если ты хочешь остаться во дворце со мной…» — Идрис все время делал упор на «со мной», он прекрасно знал, как она его любила. «Ты вольна снять браслеты когда угодно! Только попроси. Но в таком случае ты не сможешь остаться здесь. Твоя магия без контроля будет для меня опасна». Король всегда говорил это с нежной улыбкой, гладя Агну по голове, как маленькую девочку. И она смирилась. Она выбрала остаться с ним. Она запрятала свою боль глубоко-глубоко в сердце.  Но Отис! Неужели Идрис так поступит с собственным сыном? Она не знала. Ещё Агна понимала, что не сможет допустить этого. Или сможет? Ей было тошно. Тошно от самой себя, от того, что позволила сделать с собой, от того что не была уверена, что не позволит этого же сделать с сыном. А ещё она злилась, что эти чувства вновь добрались до её мыслей. Отис рос, и разрушительные воспоминания всё чаще всплывали у неё в памяти. Во снах она вновь и вновь слышала страшный щелчок, с каким захлопнулись браслеты на её руках. «Ему всего шесть. До десяти ещё есть время. Ещё есть время» — Успокаивала себя женщина. Но время на что? У неё не было ответа на этот вопрос. Агна достала из большого книжного шкафа пыльную потрёпанную книгу и долго её изучала у негаснущего камина. Женщина неспешно листала пожелтевшие страницы. На одном развороте, с изображением прекрасного дворца с резными колоннами и высокими сводами, изысканными статуями, со вкусом разбросанными по великолепному саду, она задержалась. Из почти стёршихся текстов, чересчур изощрённым слогом, повествующим о делах давно минувших, Агна убедилась, что нынешний дворец был построен на руинах древнего сооружения, на останках великого южного пристанища бистов. — Ну мам, я хочу про Ульбриха смелого! Победителя бистов! — Упирался Отис. — Про Ульбриха я уже много раз тебе рассказывала. Темноволосая женщина в свободном шёлковом платье присела на край, не в меру большой, для ребёнка, кровати. — Пожалуйста, я хочу сказку про героев и рыцарей. — Отис потянул Агну за длинный рукав. — Я поведаю тебе старинную легенду… — Про рыцарей? — Отисиан, угомонись. Она не про рыцарей, но тебе будет интересно, обещаю. Мальчонка насупился, но приготовился слушать. — Люди не помнят, откуда взялось это пророчество, оно передавалось из уст в уста так долго, что нынче остались лишь единицы, кто его помнит. А предвещает оно то, что однажды на дальнем севере, в непроходимом лесу Фосгар явится на свет девочка с белыми волосами и тёмными, как вода в ночном колодце, глазами, в которых каждый, достойный того, сможет увидеть то, чего желает больше всего. — А чтобы ты в них увидела? — Сонно спросил Отис. Агна ответила очень тихо и не сразу. — Тебя. Женщина надолго о чём-то задумалась. Мальчику пришлось подёргать её за платье, чтобы она продолжила рассказ. — Так вот, появление этого дитя будет означать начало нового времени. Видишь ли, однажды, Вэйга захочет нас покарать… — Меня и тебя? Чародейка улыбнулась его непосредственности и ласково потрепала по кучерявым волосам. — Нет, всех, всех людей. Не перебивай. — Как же так, за что? — Изумлённо спросил принц, приподнявшись на локтях. — Подрастёшь, поймёшь. — Я и сейчас могу понять! — Знаю что можешь. Но надеюсь, тебе не придётся. А ну, ложись, чего вскочил. Ты меня все время сбиваешь, на чём я остановилась? Ах да. Вэйга захочет всех покарать, из-под земли поднимутся наши враги и… — Мёртвые? Поднимутся мертвецы? — Не унимался Отис. — Не мертвецы, бисты. — Не может быть, ты же рассказывала, как Ульбрих смелый разгромил их под Саорсой! Бисты давно исчезли! Я знаю! — Исчезли, как исчезает снег весной. Дитя же из леса Фосгар, если верить преданию, сможет спасти род человеческий, так как в ней заключена великая сила духа Кадхад. Она станет вторым шансом для всех нас. — Тогда нам нечего бояться! Да, матушка? — Это предание не совсем обычное. Оно, как палка о двух концах. Я слышала, что у бистов когда-то было похожее пророчество, отличалось оно лишь тем, что  Кадхад, беловолосое дитя с севера, была вторым шансом для них. — Какое же верно? — Хм, кто знает. Я считаю, что сбудется то, в которое поверят.

***

— Так мне суждено вывести бистов на поверхность? Вы этого хотите? Они уже довольно далеко ушли от остальных, чтобы разговор остался только при них. Ив незаметно щипала себя за руку, но отчего-то не просыпалась. Ей совсем не верилось, будто она может быть хотя бы частью этого пророчества, а что уж говорить о том, чтобы быть его главным героем. Когда Моитеил только начала своё полное восторга и восхищения повествование, необычайная радость охватила девушку, но чуть позже её заменило иное чувство. Это был страх. — Хотим? Конечно, но ты должна понять, хотя нет, не так. Ив, ты должна поверить, что это и есть твоя судьба. Бистка остановилась и взяла её за плечи, крепко их стиснув. — Я вижу, ты плутаешь, потерялась в тёмном лабиринте. Сейчас, Кадхад, ты видишь свет. Это сияет путь, твой выход из беспросветной мглы. Осталось только подойти к нему, а не бежать прочь. Слова Теи звучали убедительно и даже очень, но не смогли изгнать сомнения, к которым, казалось, Ив была привязана за ногу и шла ко дну. — Не вижу я себя в роли великого предводителя. Не вижу, - Девушка ловко вывернулась из рук бистки. Та лишь улыбнулась, но Ив показалось, что при этом её зубы угрожающе скрипнули. Вскоре их догнали остальные. Ив постаралась незаметно прошмыгнуть в конец процессии к Барсу, конечно, незаметно это сделать не получилось, но бистка не возражала, а лишь одарила девушка взглядом, говорившим, что разговор ещё не окончен. — Ну что, успела она напугать тебя всякими пророчествами? негромко начал Барс. — А ты, значит, о нём знал? — Недовольно бросила Ив. — Знал. — А чего же сам мне не рассказал? — Хотел без приключений добраться до треклятого севера. Да и не мне тебе это рассказывать. — Пожал плечами Барс. — А теперь мы тут застряли. — Он раздражённо поморщился. — Так что? Мы теперь пленники, что ли? — Шёпотом спросила девушка. — Я нет, а ты… — А я? — Ив придвинулась ближе к форвину, стараясь быть как можно дальше от бистов. — Вот и посмотрим. — Барс прищурился и уставился куда-то вдаль. Скоро и Ив увидела, что туннель, наконец, закончился.