Глава 25

По главной лестнице королевского замка поднимался человек в чёрной мантии. Он ступал уверенно и бесшумно. Караульные подобрались и склонили перед ним головы, фигура в мантии не удостоила их взглядом. Пройдя по тёмному коридору, человек остановился у массивных дверей тронного зала. Гвардейцы, охранявшие её, сухо кивнули, разрешая войти. Он уже ни разу тут бывал и прекрасно знал, что ждёт его внутри. Он вышел на середину, остановился и резко поклонился, после чего выпрямился во весь рост и остался неподвижно стоять. В его поведении не было ничего человеческого, хоть оно и было, на первый взгляд, очень на него похожим. Никто не мог сказать наверняка, что же было не так. Вероятно, человек никогда не совершал ненужных движений и не говорил лишних слов. Всё в нём было точно выверено, и его присутствие вызывало у людей смутное беспокойство.Будто они чувствовали некий обман, что-то кардинально отличающее его от них. И оттого делающее его опасным и непредсказуемым. Король Идрис сидел на троне, нервно качая ногой и стуча пальцами по подлокотнику. Он щурился от закатного солнца, которое, несмотря на плотно задёрнутые шторы, всё же пробивалось сквозь них. В зале стоял лютый холод, под каменными сводами гулял ветер. Когда-то здесь зажигали тысячи свечей, играла музыка, а придворные танцевали. Но те времена прошли. От свечей остались огарки, места музыкантов покрылись пылью, а придворным, входившим сюда, больше не хотелось танцевать. Идрис громко втянул воздух, выпрямился на троне и уставился на человека в мантии. Всякий раз, его невероятно раздражала чёрная маска, полностью скрывавшая лицо вошедшего. Ему хотелось вскочить с трона, подбежать к нему, сорвать эту чёртову маску и увидеть, наконец, лицо ненавистного ему человека. Будто это помогло бы ему хоть на шаг приблизиться к победе над ним. Но вместо этого он прошипел: — Ты опоздал! — Я прибыл, как только получил приглашение, Ваше Величество, — холодно ответил тот и слегка поклонился. Идриса не обманешь этими жестами вежливости. В каждом поклоне, в каждом «Ваше Величество» было холодное презрение и издёвка. Только этот человек позволял себе такое. Временами Идрису даже приходила страшная мысль в голову, будто фигура в мантии имеет над ним власть! Король впился пальцами в подлокотники трона. — Твои форвины вышли из-под контроля! — рыкнул король. — Из-под чьего контроля, Ваше Величество? Идрис мог бы поклясться, что человек гадко улыбался, говоря это ему. Опять эти игры! Каждую их встречу мерзавец увиливал от ответов. Но не в этот раз! Король дал себе слово, что сегодня дерзостям наступит конец. Он больше не позволит этому продолжаться! — Из-под моего контроля, хранитель. Из-под моего! — прикрикнул король. — Форвины подчиняются только чаше, через которую идёт воля богини, Ваше Величество. Идрис скрежетал зубами. Красная пелена застилала ему глаза, а голова разрывалась от боли. Он поднял глаза к высоким сводам, пытаясь найти там своё самообладание. К сожалению, его там не оказалось. — Чаша моя! А значит, и они все мои! И ты, хранитель, тоже мой! — завопил Идрис высоким неприятным голосом. Король хотел держаться хладнокровно, но одно присутствие хранителя выводило правителя из себя. — Чаша не ваша, Ваше Величество. Она находится в вашем дворце, но не принадлежит вам. — Говоря эти дерзости, хранитель ещё раз сухо поклонился. — Я решаю, чьё имя бросить в чашу. Я решаю, кто будет жить, а кто умрёт. Власть в моих руках. — Он стукнул ладонью по подлокотнику. Король выплюнул эти слова в лицо хранителя, но тот и глазом не повёл. — Вы правы, Ваше Величество. Вы решаете, какие имена попадут в чашу, но только Вэйга вершит судьбы этих людей. — Тогда, может, мне бросить в чашу имена твоих форвинов? Или лучше бросить твоё имя? И посмотрим, что скажет богиня. — Он гадко улыбнулся. Хранитель молчал. Идрис уже было подумал, что попал в цель. Раньше он не осмеливался говорить такое человеку в маске. А кажется, зря. Давно надо было так! Король выпрямился на троне и уже подготовил одну из самых своих высокомерных улыбок. — Ваше Величество, ваш предок Ульрих вместе с первым хранителем создал чашу для того, чтобы беречь порядок в мире меньшим кровопролитием. Они сотворили чашу таким образом, что она не может убить форвинов, ведь они служат ей. Неужто вы не знали об этом? Вы, конечно, можете попробовать бросить их имена в чашу, но ничего не случится, — невозмутимо ответил человек в маске. — А ты, хранитель, не форвин. Ты не служишь чаше. Так, может быть, мне узнать твоё имя? Терпение Идриса было на исходе. Он уже был готов запустить чем-нибудь в голову хранителю, хоть и знал, что это совершенно бесполезно. — Я не форвин. Я всего лишь обучаю их и храню тайны чаши. Но это ведь и так вам известно, Ваше Величество. Король лихорадочно думал. Всё в этом разговоре пошло не по плану. А ему совершенно необходимо повлиять на этого высокомерного мерзавца и выудить его тайны. Этот чёртов Лис уже изрядно попортил его планы. Если бы не он, девчонка уже давным-давно была здесь, а не на севере! — Совершенно верно. Мне это известно, и я хочу, чтобы эти тайны ты мне раскрыл. Чаша у меня, и рано или поздно я узнаю твоё имя, и тогда ты будешь уповать лишь на волю богини. Как думаешь, будет она к тебе благосклонны? — Ваше Величество, я всего-навсего смиренный слуга чаши, я не смею задаваться вопросами воли богини. Но я всё же поведаю вам одну тайну. Торжественное высокомерие блеснуло на лице короля, он наклонился вперёд. — Ваше Величество, у хранителя нет имени. Шёпот человека в маске оглушительно пронёсся по залу. Идрис опешил. Не такого ответа он ожидал. — Врёшь, — проскрежетал король. — Вы можете заняться поисками моего имени, но уверяю вас, потратите время впустую. Мужчина в маске поклонился, резко развернулся и направился к дверям. Король вскочил. — Разговор не закончен! — завопил он. — Мне нечего вам рассказать, Ваше Величество, — не останавливаясь, ответил хранитель, распахнул дверь и вышел. Идрис свалился на трон. Он был в ярости. Он заламывал пальцы, он был готов рвать на себе волосы. Но король знал, у него нет ни толики влияния на чёртова хранителя. Ни толики! В первую их встречу Идрис приказал схватить этого дерзкого глупца, но его окружал какой-то защитный барьер. Никто из его гвардейцев не смог и на десять шагов к нему подойти. Даже стрелы не пробивали этот невидимый купол. — Проклятье! — завопил Идрис. — Позовите мне Агну! Хранитель шёл по коридорам замка. Разговор с королём нисколько не задел его. Он ничего не чувствовал. Совсем. Никакие угрозы Идриса не имели для него значения. Король может перерыть все архивы, пытать кого угодно и как угодно, но всё равно не узнает его имени. Ведь у хранителей в самом деле его нет. Можно подумать, что так просто защититься от смертоносной руки форвина: стоит лишь не давать ребёнку имени — и он будет в безопасности. Но людям невдомёк, что имя — это не всегда только то, что они приняли за него считать. Любое обращение, повторённое много раз, любое чувство, обречённое в слово, которым назвали кого-то, — всё это уже есть имя. Всё это уже есть слабость и сила. Никто даже представить не мог, какую цену нужно заплатить, чтобы не иметь имени. Каждого хранителя выбирал предыдущий и забирал у матери сразу после рождения. Каждый день к нему приходили новые кормилицы. Им завязывали глаза и рты. Этим женщинам нельзя было петь колыбельные, смотреть, улыбаться, говорить с юным хранителем. Как только ребёнок становился хоть немного самостоятельным, его запирали в башне. Долгие годы ребёнок обучался ремеслу сражений, истории, законам жизни, магии и многим другим наукам. Его учил только старший хранитель. Человек, живя такую жизнь, со временем теряет к ней всякий интерес. И как только хранитель замечает, как в глазах его ученика гаснет огонь, он понимает: «Пора». После этого у юного хранителя больше никогда не будет имени. Даже если кто-то полюбит его, назовёт, вложит в это имя всё чувство, что в нём есть, это не будет иметь значения. Ведь хранитель уже не человек, ему больше нет нужды принимать имя. Зачем называть себя как-то, если себя нет? Хранитель вышел из замка и пошёл по двору к своей повозке. Король угрожал ему, силился выпытать секреты чаши. Человек в маске мог бы многое ему поведать. Но зачем? Всю жизнь его учили служению чаше. Он, как никто другой, понимал, что король нарушает баланс, храня эту священную реликвию у себя в замке. Чаша уже много веков сокрыта у южных королей. И даже хранители не помнят, как это случилось. Ходят слухи, что сам Ульрих обманул первого великого мага-хранителя и спрятал чашу в катакомбах своего дворца. Но каждый хранитель должен поддерживать порядок настолько, насколько это возможно. И потому секреты форвинов навсегда останутся при нём. Нынче он в очередной раз понял, почему юные хранители проходят весь этот сложный путь. У него нет привязанностей, нет страстей и желаний. У него абсолютно ничего нет. Он ходит по земле, но не оставляет на ней следов. И ни один король в мире не сможет назвать его своим слугой. Хранитель забрался в повозку и задвинул шторку у окна. Он облокотился на жёсткую спинку сиденья. Его ждала долгая дорога. Хранитель мог бы и не откликаться на приказы Идриса явиться. Но чаша была во дворце. И потому он будет приходить туда снова и снова. И, возможно, однажды он заберёт её. Хранитель бы мог беспрепятственно прочесать весь замок и найти чашу. Но пока не время. Что-то давно в этом мире сломалось, и до поры до времени всё должно идти своим чередом. Беда, словно кинжал, вошедший в плоть, резко достав его, принесёшь лишь больший вред. Хранитель чувствовал это, будто сама чаша пела ему свою волю. Иногда он думал: что, если Идрис совсем лишится рассудка и выбросит её в море ему назло? Пойдёт ли он прямо на дно за ней? Наверное, пойдёт и не будет сомневаться, не будет сожалеть. Он хранитель и всегда будет делать то, что должно.