Глава 49

Люиль, сгорбившись, сидел за покосившимся столом, раз за разом кропотливо выводя пером на пергаменте один и тот же символ. Ледяной ветер гудел в холодной и сырой комнате. По углам собрались клочки паутины, а в воздухе витал затхлый запах плесени. Люилю казалось, что каменные стены наблюдали за ним. Стол был настолько старым, что при малейшем движении качался во все стороны, так и норовя совсем развалиться. Люиль недовольно буркнул что-то себе под нос, когда от этого неудобства знак, который он так старательно писал, получился вновь кривым. Встав, он опустился на колени и с досадой поглядел на ножку, которая, одной великой богине известно как, ещё совсем не отвалилась. Поднявшись, парень оглядел комнату, если то помещение, где он жил, можно было так назвать, в поисках чего-нибудь, что можно было подложить под несчастную ножку. К сожалению, кроме такой же старой кровати в комнате ничего не было. Ещё вчера стол был не в таком плачевном состоянии, так сильно он пострадал после того, как его дядюшка с размаху ударил по нему кулаком, залив чернилами весь пергамент, который Люиль так старательно заполнял причудливыми символами весь день. Называть Скарда, ищейку южного владыки, дядюшкой было опасно даже в мыслях. Поэтому Люиль одёрнул себя. Скард всегда вселял ужас в людей. Он прославился своей жестокостью, и никто из его жертв не мог укрыться от него. Его имя было на слуху в каждом городе и деревне, а рассказы о его расправах передавались шёпотом. Даже те, кто не был его мишенью, ощущали, как по спине пробегает холодок, когда он находился рядом. Да и головорезы из его отряда старались не попадаться ему под горячую руку. Так было всегда, но в последнее время стало ещё хуже. После того как та девчонка, за которой они гнались аж от самой берлоги разбойника, что звался Медведем, улизнула прямо у них перед носом, Скард будто начал терять рассудок. Люиль с содроганием вспоминал тот день, когда ищейка короля осознал, что она пересекла границу северного королевства, а значит, добраться до неё, пока она там, не получится. Он мог поклясться, что тогда весь отряд, между прочим собранный из матёрых головорезов, молился великой богине о том, чтобы их предводитель не поубивал их всех к чёртовой матери в приступе гнева. Обошлось. Но с каждым следующим днём Скард становился всё мрачнее и раздражительнее. Сначала он вместе с отрядом патрулировал границу леса Фосгар, но со временем понял, что девчонка не планирует вдруг выскочить из-за куста и пересечь границу обратно. Тогда он обосновался в заброшенной крепости, примерно в получасе езды от леса, впрочем продолжая ежедневно отправлять отряд патрулировать окрестности. Именно в этой полуразвалившейся и давно всеми забытой крепости сейчас жил Люиль. Днями напролёт сидя в своей комнате он завидовал остальному отряду, что они могли свободно скакать на лошадях, смотреть на солнце, шутить свои грубые шутки, в общем делать то, что Люилю было недоступно. Хотя он был уверен, что и они были бы не прочь оказаться на его месте, сидеть в комнате и ничего не делать, вместо того чтобы каждый день торчать на морозе. Они просто не знали, что камина, между прочим, в его комнате не было и что он тут уже промёрз до костей. Повезло, что в его роду болезнь никого не брала. Да, это было их отличительной чертой, кстати, не единственной. Некоторые в его роду были наделены даром. Мать рассказывала ему в детстве, что в мире порой рождаются чародеи, но они не единственные, кто наделён магической силой. Есть те, кого сила отметила не так явно. Например, Скард умел находить людей, у него было такое необычное чутьё. А Люиль всегда знал, когда человек врёт, а когда говорит правду. Скард постоянно твердил ему, что только из-за этого дара он и взял его в свой отряд. Был бы он обычным, дядюшка не обратил на него внимания и оставил прозябать в нищенской халупе матери. Но был у его дара один изъян, который уж очень усложнял ему жизнь. Люиль не мог врать. Если кто задавал ему вопрос, правдивый ответ вырывался наружу. Скард и так и эдак пытался выдрессировать племянника врать, ну или хотя бы не отвечать. Всё бестолку. Выяснилось лишь то, что если кто-то другой ответит на вопрос первым, пусть даже и ложь, Люиль мог промолчать. Вот поэтому парень ездил в закрытой повозке и жил один в комнате. Что же такого мог сказать он, если всегда был лишь в тесном кругу головорезов Скарда? Все же на одной стороне, разве нет? А всё потому что мать однажды разболтала ему то, чего Люилю точно не следовало знать про своего дядюшку: его слабость, его плату за свой дар. Скард может найти любого человека, но не может убить его. Убьёт — значит погибнет сам. Вот из-за этого необдуманно рассказанного секрета Люиль и сидит всю жизнь под замком. Как бы он хотел никогда этого не знать! Как было бы хорошо об этом забыть! Но он не мог. Люиль взял пергамент и принялся внимательно его изучать. Он проверял каждый выведенный им с предельной осторожностью символ. Вроде всё было написано ровно и без ошибок. Наверняка скоро Скард придёт проверить его задание, и лучше, чтобы всё было верно. А то ещё одного удара стол может и не выдержать. Люиль ненавидел эту ежедневную писанину. Кому захочется день за днём, сидя в промозглой крепости, исписывать пергаменты бессмысленными закорючками? Но его дядюшка решил во что бы то ни стало обучить его шифру. Насколько Люиль знал, Скард сам его придумал для того, чтобы он мог писать ему письма, которые никто другой не поймёт. Парню казалось, что зная обыкновенную грамоту, учить шифр было бы проще. Но Скард наотрез отказался обучить его письму. К счастью, Люиль мог уже довольно свободно писать. Оставалось довести до идеала всего несколько символов, которые иногда выходили не очень разборчиво. Скард в этом вопросе был непреклонен. Каждый знак должен быть написан идеально. Один вопрос не давал ему покоя. Зачем ищейка всё это затеял? Он ведь никогда не отпустит его, слишком важную тайну знает Люиль. Получается, писать письма нет нужды. Но тем не менее, Скард настаивал на изучении шифра. Всегда, когда Люиль задумывался об этом, по его спине пробегал холодок. Отложив пергамент, парень подошёл к узкому оконцу. Солнце встало несколько часов назад и залило двор с остатками крепостных стен холодным зимним светом. Морозный воздух щипал нос, и Люиль потеплее закутался в грязное одеяло, которое носил поверх плаща с того момента, как Скард решил остановиться в этих руинах. Где-то чирикнула птица, а следом другая. Люиль придвинул голову вплотную к бойнице, прислонив лицо к ледяному камню. Ему очень уж хотелось увидеть этих птиц, а если повезёт, то, может, прибежит лиса, за которой он наблюдал вчера. Сидеть взаперти было ужасно тоскливо. Люиль не был пленником, по крайней мере так говорил его дядюшка. Но какая разница, пленник ты или нет, если всё равно сидишь взаперти? Парню очень бы хотелось эту разницу отыскать, но пока что не получалось. Услышав чьи-то торопливые шаги, Люиль отошёл от бойницы и прислушался. Это был не Скард — его походку он узнал бы из тысячи. За долгие годы он научился определять настроение дядюшки по звукам его шагов. Нет, это кто-то из отряда пробежал по узкому коридору мимо его комнатки. Люиль подошёл к двери и прислушался. Вскоре звуки шагов повторились. Часть отряда, оставшаяся в крепости, куда-то спешила. Происходило что-то необычное. Убедившись, что ничего интересного он не услышит, Люиль вновь подошёл к бойнице и что есть силы прижался к ней лицом. К сожалению, вид открывался лишь на руины внутреннего двора, вход в крепость было никак не разглядеть. А именно оттуда доносились оживлённые голоса. Постояв так ещё немного, парень разочарованно плюхнулся на жёсткую кровать, от чего она жалобно скрипнула, и подтянул под себя ноги. Оставалось только ждать да гадать, что могло произойти. Спустя примерно четверть часа Люиль услышал отвратительный скрежет отворяемой двери. Это кто-то вошёл в соседнюю комнату. Насколько ему было известно, в ней никто пока не жил. В некогда большой крепости осталось только три более-менее сохранившихся башни. Люиль жил один в самой маленькой из них. Остальной отряд делил между собой две оставшиеся. Поэтому парню было вдвойне интересно, кого же могли туда поселить. Раздался глухой удар. Было похоже, что кого-то кинули на каменный пол. Звук был такой, что парень невольно поморщился. Он даже посочувствовал своему новому соседу, кем бы он ни был.