Шаг за шагом

— Слушай, а чего он такой… огромный? Ты ж говорил, ему лет десять.       Харуми тащила на спине все еще пребывающего в отключке Ллойда в свои дворцовые покои. Остыв после той небольшой потасовки она только сейчас заметила, что телосложение парня ни разу не походило на нелепое детское тельце. Совсем наоборот — в грязных холщовых одеждах находился вполне взрослый человек. Не знай Харуми, что лет ему должно быть с декаду, приняла бы его за ровесника. — Без понятия, куколка. Я и сам, весьма, гм, озадачен. — Но это не может быть ошибкой. Это точно он, сын Гармадона! Ты вообще видел, что он вытворяет? — Принцесса, я своими собственными руками принимал его удары. И, между прочим, не отвлеки ты его, мне переломали бы оба предплечья. Так как ты думаешь, видел ли я, что он вытворяет?       Девушка спружинила на носках, поднимая спадающего с ее плеч Ллойда и расплылась в довольной улыбке. Ей же не послышалось? — Ты что, признаешь, что не обошелся бы без моей помощи? — Пфф, думай как хочешь, — Морро фыркнул и выразительно закатил глаза. — Тем не менее, это действительно Ллойд. Оставляю все на тебя, а мне надо навести некоторые справки.       С этими словами Морро исчез, оставляя после себя постепенно стихающий поток ветра, развевая в воздухе распущенные волосы блондинки. И почему ей кажется, что это не простая случайность, а месть избегающего разговоров мастера ветра?       Харуми свалила на свою кровать нелегкую ношу и вытерла рукавом капельки пота со лба. Ллойд до сих пор не приходил в себя. — Чем же тебя так приложил этот противный старикашка? — Размышляла вслух девушка, меряя шагами комнату. — И все-таки надо привести тебя в порядок.       Первым делом Харуми сняла с лица «намордник»; приложив немалые усилия, попыталась снять железные варежки с рук парня и, потерпев неудачу, плюнула на все и вооружилась ножовкой. Спустя час ее пыхтения кисти Ллойда, наконец, покинули свой саркофаг. Принцесса победно выдохнула, стряхивая с себя грязь. — Ну вот, начало положено.       Немного подумав, девушка решила заодно отмыть и переодеть парня. Обхватив его сзади за грудь, она протащила бесчувственное тело в ванную. Сняла тонкую, судя по разваливающейся на нитки ткани — повидавшую всякого дерьма, рубаху и взгляд ее мгновенно прицепился за расположившуюся на весь торс татуировку двух оскалившихся змей насыщенного фиолетового цвета. — Этот хуила сделал что?       Харуми совсем не хотелось делить свою собственность с кем-то, и тем паче делить ее с обществом каких-то сектантов и тем стариком, Клаусом, в частности. Схватив первую попавшуюся на глаза тряпку и намочив ее до последней нитки, девушка рьяно принялась оттирать чужую метку. Но как бы она не старалась, никакая вода, никакое мыло не могло свести магическую татуировку. Бросив это бесполезное занятие, Харуми решила намылить ему голову вместо обнаженного торса.       Притащив отмытого, пахнущего свежестью, Ллойда обратно на кровать, попутно собрав им все углы и выступающие косяки, блондинка задумчиво оглядела распластавшегося полуголого паренька. — Не оставлять же тебя в этих лохмотьях?.. Хм, у меня есть идея.       Каких трудов ей это стоило! Переодеть лежащего без сознания человека — и без того та еще морока, но когда это парень весом точно не с перышко… Мучения Харуми продолжались, пока знакомый голос не окликнул ее. Затягивая широкий пояс пестрящего ярким цветочным орнаментом кимоно на парне, девушка обернулась и увидела облокотившегося в дверном проеме вернувшегося Морро. — Дорогая моя принцесса, скажите ему хотя бы стоп-слово. А то, судя по его бледности, пояс вы затянули слишком туго. — То ли смеялся, то ли рыдал Морро, наблюдая за этой неоднозначной картиной. Не иначе как шедевром не назовешь. — Когда ты успел вер… — Ваше Высочество, — Морро не смог остановиться, сквозь смех и слезы выдавливая слова, ибо абсурдность ситуации не укладывалась в его голове, — скажите мне на милость, какого хуя сын великого Лорда Гармадона одет как китайская проститутка? Нет, я, конечно, понимаю, что блондинка — не состояние волос, а души, но Харуми… Как ты, блять, до этого додумалась? — У тебя извращенное чувство юмора, Морро. Ты знал об этом? — Значит так, снимай этот маскарад, я принесу другую одежду, и обсудим дела насущные. По поводу возраста Ллойда…       Морро на пару с Харуми в одно мгновение затихли, наблюдая как Ллойд резко принял сидячее положение и широко распахнул лиловые глаза. Потер запястья, потянулся, на мгновение зажмурившись, и… уставился на них. Безумно медленно он опустил взгляд, замечая цветное кимоно, опускающееся до щиколоток и вновь посмотрел на них. — Ллойд, верно? — Осторожно, прощупывая почву, спросила Харуми и протянула к парню ладонь. Но тот внезапно зарычал, подобно дикому зверю, и резво отскочил к стене. Суровое лицо с полыхающими гневом лиловыми глазами и желтоватым оскалом клыков явно не располагало к общению и Харуми отступила на полшага назад, опуская руку.       Выражение лица Ллойда чуть сгладилось, а звериный оскал пропал. Принцесса опять протянула руку, подходя к парню, и тот снова ощетинился, и даже попытался ударить. — Занятно… Морро, отойдем на минутку? — Попросила Харуми и мастер ветра в молчаливом сомнении указал на прижавшегося спиной к стене Ллойда, все еще одетого в цветастое кимоно. — Да никуда он не денется, пошли.       Хлопнула дверь. Придерживая одной рукой дверную ручку, принцесса шепотом заговорила. — Ты это видел? Похоже отпуск на острове гребанных сектантов был не столь приятен. Учитывая, где его держали и в каких драных лохмотьях он был… — Умолкни на минуту и дай мне сказать, — в отличие от Харуми, мастер ветра не собирался перешептываться, говорил он вполне громко и четко, впрочем, как и всегда. — Из того, что я выяснил: во-первых, причиной взросления Ллойда мог быть завтрашний чай. Во-вторых, сын Темного Лорда изначально рос среди этих «гребанных сектантов», не исключено, что к нему жестоко обращались. А теперь по ситуации: да, я это видел.       Слова о каком-то там чае и возраст Ллойда уже не так сильно волновали Харуми. Но ее собственные догадки и слова Морро о проведенных, словно в аду, годах жизни ребенка наводили на мысль о представившихся возможностях использования этого в угоду своим интересам. Девушка тонко улыбнулась.       Смотря на зловещую ухмылку Харуми, мастер ветра невольно вспомнил, как еще несколько минут назад девушка неуклюже пыталась затянуть пояс от кимоно на почти-что-трупе. То была Принцесса Харуми, взбалмошная и неугомонная, которую он знал с детства. А сейчас перед ним стояла Молчаливая, в чьей голове, уступив место безумным идеям, происходили хладнокровные расчеты. Это не знающий жалости лидер, жестокий, властный и непреклонный.       Совершенно два разных человека! — В общем, я за одеждой и когда я вернусь, чтобы подобных сцен не было! Поняла? — Морро щелкнул девушке по носу и скрылся.       Харуми вернулась в комнату. Девушке предстоял долгий путь завоевания доверия этого запуганного, отчужденного от общества мальчика, не знающего радостей жизни.       В углу сидел уже более спокойный Ллойд, разглядывая свои одеяния. — Почему на мне наряд кабуки? — Первое, что спросил Ллойд, уставившись на принцессу.       Девушка с тихим свистом втянула воздух сквозь зубы. — Наряд какой бамбуки? А, ты про кимоно… Ничего, можешь его снять. Сейчас черноволосый дядька принесет что-нибудь более подходящее. — Харуми миловидно улыбнулась и подмигнула, однако пустые глаза ничего не выражали.       Ллойд в подозрении сощурился, но стягивать с себя одежду не спешил. В напряженной тишине он продолжал пристально наблюдать за Харуми, пока в комнату не ввалился Морро с ворохом одежды — открывать дверь с ноги уже вошло в привычку мастера ветра. И только тогда Ллойд, подхватив эту кипу тканей, скользнул в сторону ванной, чтобы переодеться. — Слушай, у него на все тело огромная магическая татуировка, — невзначай спросила Харуми, пока Ллойд заперся в ванной. — Да ну? — Оживился Морро. — Угу, два клыкастых ползучих гада. Не знаешь, чем можно свести? — Я мог бы предложить срезать кожу, но, боюсь, магию это не сведет. — Будничным тоном отвечал Морро.       В это время из ванной комнаты показалось хмурое лицо Ллойда и он настороженно вышел. Теперь на нем красовалась черная накидка, спускающаяся до бедер, с небрежным фиолетовым узором, подвязанная простым тканевым поясом. Прямые широкие брюки, продолжающие узор, заправлены в невысокие кожаные сапоги. Завершал образ струящийся до лодыжек плащ с глубоким капюшоном и полыхающие лиловые глаза, удивительно сочетающиеся с одеждой. — Ты пробовал свести татуировку? — В лоб поинтересовался у Ллойда мастер ветра. — Когда я попытался ее смыть, меня приложили головой о стену.       Что Харуми, что Морро — лица обоих одинаково вытянулись. Поднялся ветер и последний скрылся из виду, попутно бросив нечто вроде «занимайся этим сама».       Как безответственный родитель, подаривший своему дражайшему чаду долгожданного, со слезами выпрашиваемого, щенка под условием дрессировать его и ухаживать за ним самостоятельно. Конечно, Морро не оставлял на девушку дикого зверя с пастью, способной порвать на клочья любого, лишь только почуяв малейшую опасность, а совсем даже наоборот — Харуми должна почувствовать вкус победы без его участия. Закрепить в ней уверенность в ее собственных силах, дать понять, на что она способна. И как только это произойдет, она перестанет нуждаться в его помощи. Ведь мастер ветра не всегда будет рядом… Так думал сам Морро, продолжая видеть в Харуми маленькую беззащитную девочку, потерявшую родителей по его вине, коей она уже давно не являлась. — И-итак, попробуем еще раз. Меня зовут Харуми. — Медленно, растягивая каждое слово как жвачку, произнесла принцесса, помаленьку приближаясь к Ллойду. Тот, в свою очередь, продолжал держать дистанцию, такими же шажками отходя от нее. Но поскольку позади была только твердая поверхность стены, он начал продвигаться в сторону. — Я не причиню тебе вреда, — мягко улыбалась Харуми, крадучись следуя за Ллойдом.       Как только Морро упомянул завтрашний чай, принцесса быстро сообразила, что несмотря на тело взрослого парня, ментально возраст Ллойда продолжал оставаться десятилетним. Он все тот же ребенок, да, повидавший немало дерьма и прошедший через ад, который ей и представить трудно, но он все еще остается мальчишкой. И все его потребности, желания остаются на том же уровне. Потерявшийся во океане причиненных ему боли и страданий он не знает другого отношения и Харуми собиралась этим воспользоваться. — Я и мой напарник — тот черноволосый парень, спасли тебя. Тебе было плохо, не так ли? Обещаю, что с этого дня все будет по другому. — Они продолжали медленно кружить друг за другом по комнате. Ллойд не брезговал даже запрыгивать на тумбы и опрокидывать стулья, выставляя своеобразный барьер. — У тебя была семья. Были любящие родители. Но их отняли у тебя… Хочешь узнать о них? — Продолжала мягко навязываться принцесса. Но не услышала ответа, и тогда в голосе скользнули колючие ледяные нотки Молчаливой. — Отвечай.       Меж аккуратных бровей Ллойда пролегла хмурая складка. Он о чем-то сосредоточенно думал и в конце концов еле заметно кивнул. — Твой отец — великий Лорд Гармадон. Герой, спасший Ниндзяго от напасти Поглотителя. Пока бесполезные отбросы, зовущие себя ниндзя, ничего не могли сделать, Гармадон храбро бросился на гигантского змея, рискнул своей жизнью во имя жителей Ниндзяго.       Харуми также поняла, что Ллойд рос в совершенной изоляции от внешнего мира. Он мог знать историю, мог читать книги, свитки, спрашивать окружающих об этом, но это не то же самое. Ллойд перед ней сейчас — практически пустой лист. А это значит, что она может наплести что угодно, создать удобный для нее убедительный рассказ и выдать его за истину. — Ты знаешь, кто такие серпентины? Знаешь? — Парень кивнул. Харуми мысленно дала себе оплеуху, когда ее голос снова прозвучал грозно. Она ведь не запугивать его собирается, а расположить к себе, так какого лешего позволяет себе своевольничать? — Эта змееподобная раса из мести людям вызвала Поглотителя. А знаешь ли ты, что из катакомб серпентинов освободили ниндзя? Пойми, Ллойд, мы на твоей стороне. У нас с тобой много общего. Ты не знал своей семьи, а я потеряла ее… Все это произошло только по вине ниндзя. Именно они сослали тебя на тот проклятый остров, отомстив за свою неудачу. Из-за них на твоем теле серпентинская отметина Анакондраев…       Непонятно, сколько кругов они намотали по комнате и сколько мебели было сброшено на пол во время этого одностороннего диалога. В какой-то момент Харуми хотелось прикрикнуть на Ллойда: своими действиями он вызывал много шума, а находились они в императорском дворце, и в придачу глубоко заполночь. — Такие как мы должны держаться вместе. Я не могу заставить тебя доверять мне, и не хочу ни к чему принуждать.       Она могла бы, на самом деле. В любом другом случае, будь на месте Ллойда какой-нибудь обычный, простой человек, она не осторожничала бы, не опускалась до уговариваний, пытаясь расположить к себе. А зачем? Когда самый быстрый и действенный способ заставить человека выполнять свою волю — это вынудить. Приставить нож к горлу, перекрыть доступ к кислороду, угрожать за неповиновение. Быстро и эффективно, работает безотказно.       Однако случай с Ллойдом требует абсолютно другого подхода. Не только потому, что он сын Лорда Гармадона и не потому, что угрожать ему бесполезно от слова совсем. Где-то на краю сознания Харуми понимала, что не сравнится с ним по силе и избрала длительную тактику построения моста доверия. Ведь одичавший зверь — это одно, а одичавший зверь на твоем поводке — совершенно другое. — Я просто хочу, чтобы ты знал правду. Постой пока, я скоро вернусь.       Спустя несколько минут принцесса вернулась с внушительным подносом в руках. По комнате сразу расползлись ароматы горячей еды, будто только что приготовленной, возбуждая аппетит и напоминая Ллойду, что он не ел несколько дней. Харуми водрузила поднос на низенький столик, приглашая парня к трапезе.       Переборов себя, он недоверчиво сел на пол, принюхиваясь к запаху и разглядывая пищу в вычурных тарелках из императорского сервиза. В глубокой миске он заметил жиденькую кашу с кусочком подтаявшего сливочного масла сверху и высокий стакан с водой рядом. На широкой плоской тарелке хаотично расположились тушеные овощи и хороший, добротный кусок мяса с золотистой корочкой, источающий аромат пряностей и сушеных трав. Здесь же расположился и маленький соусник. На последок в аккуратной креманке находилось три шарика, судя по цвету, мятного мороженого.       Харуми с видом заботливой бабушки наблюдала, как осторожничает Ллойд, то и дело принюхиваясь, но голод — не тетка, и парень вскоре принялся расправляться с поздним ужином.       Харуми считала, что еда — еще один хороший способ втереться в доверие. Вернее, не сама еда, а принцип: рука, которая тебя кормит, априори не желает тебе зла. Но если взялся эту руку кусать — винить в последствиях можешь только себя.

***

      Пробираясь сквозь липкую темноту Ллойд наконец начал приходить в себя. Перед глазами из раза в раз вставало его отчаянное сражение в темнице и как с последними словами заклинания его окутывал мрак, затягивая сознание в беспробудный сон. Кто все эти люди? Ради чего он вступил с незнакомцами в бой?       «Он что, покусал вас?.. Товар… Я за товаром…»       Ллойд почувствовал, что его конечности ничего не сковывает, но почему-то жутко болит голова. Тело утопало в мягкой перине, а талию чем-то туго затянуло. Сквозь звон в ушах он расслышал разговор, смутно припоминая голоса говорящих. — …ты знал об этом? — Значит так, снимай этот маскарад, я принесу другую одежду, и обсудим дела насущные. По поводу возраста Ллойда…       Услышав свое имя, он вспомнил и обладателей тех голосов. Он резко принял сидячее положение. Зря. В глазах на несколько секунд замельтешили звёзды, но это не мешало Ллойду разглядеть странную парочку фриков.       Парень потихоньку соображал, что вообще происходит и сделал весьма однозначный вывод: он больше не на острове. Где-то далеко от Клауса, от каменного карцера, сырой темницы и ежедневной экзекуции. В душе заискрилась слабая надежда, что его страданиям пришел конец, но Ллойд загубил ее на корню. Не зная, чего ожидать от этих двух уже знакомцев, лучшим решением будет попросту не подпускать их к себе. Если надо будет — он вступит в бой. Будет драться до последнего вздоха, но больше не даст себя истязать.       Ллойд взглянул на свои ноги, с удивлением обнаружив на себе какое-то платье. Оно чем-то напоминало наряд кабуки — единственные на том злоебучем острове, относившиеся к нему иначе, чем Клаус.       Он вновь посмотрел на стоявших в дверях людей. Девушка с белыми волосами протягивала к нему свою руку. — Ллойд, верно? — Парень вздрогнул. Ему показалось, что вместо руки к нему тянулся Клаус, чтобы нанести очередные увечья, заставить выпить яд, или ударить без причины, просто потому, что ему так захотелось.       Ллойд ощерился, обнажив небольшие острые клыки и на рефлексе отскочил, забившись в угол. Девушка подошла ещё раз, видимо, не поняв намека и парень замахнулся, но беловолосая девица ловко увернулась.       Он наблюдал, как те двое покинули пределы комнаты. И как только он оказался в одиночестве странное наваждение ушло, сменяясь детским любопытством. Вот чего действительно он не мог понять, так это то, что вместо привычной одежды (те драные лохмотья даже с натяжкой нельзя было назвать одеждой) он весь укутан платьем кабуки и это невольно напоминало ему те короткие мгновения, когда милые женщины в свободное время читали ему сказки и рассказывали легенды, перебинтовывали его после встреч с Клаусом, тайком таскали для него сладости…       Девушка вернулась. Она сказала ему, что парень может снять причиняющее дискомфорт кимоно. На его лице читалось недоверие и Ллойд просто продолжал пристально следить за каждым движением блондинки, пока эту тишину не разрушил ещё один знакомец — черноволосый парень с надменным лицом, — и не сбросил ворох тяжёлых тканей ему на голову.       Ллойд кошкой прошмыгнул в ближайшую дверь и оказался в ванной. Стягивая кимоно он заметил, что его волнистые пшеничные волосы, да и он сам, пахнут душистым мылом. Все стало ещё более странным и парень задумался, что могли с ним сделать, пока он был в отключке. Зациклившись на этой мысли, он покинул ванную одетым в новенький прикид. — Ты пробовал свести татуировку? — Громкий голос парня прозвучал как в прострации и Ллойд, не задумываясь, ответил. — Когда я попытался ее смыть, меня приложили головой о стену.       Так и было. Как только люди Клауса отпустили его, а сам старик закончил нараспев читать заклинание, выжигая на теле Ллойда знак Анакондраев, мальчик побежал обратно во дворец. В панике он ввалился в умывальную комнату и попытался смыть ужасающую отметину. Ледяная вода никак не могла её отмыть, но зато успокаивала все ещё горящую огнем кожу.       Мгновение спустя он ощутил спиной чужое присутствие: Клаус, мало ему было наблюдать за паникующим ребенком, схватил того за голову, с силой прикладывая к мраморной стене.       Черноволосый парень куда-то подевался, оставляя после себя порывистый ветер, что немало потрясло Ллойда.       «Откуда в закрытом помещении взяться ветру?» — …меня зовут Харуми.       В комнате остались только двое и девушка продолжила навязывать свое общество. Ллойд не горел желанием общаться, равно как и находится в компании блондинки. Но её сладкоголосые речи отчего-то притягивали к себе внимание парня и тот нехотя слушал ее на расстоянии. — …тебе было плохо, не так ли?       Ллойд нахмурился. Как она может знать, было ли ему плохо? А если и было, откуда ей знать, насколько?       Он начинал злиться на возомнившую себя невесть кем девушку. Кто она? Зачем разговаривает с ним? — …у тебя была семья.       Возможно когда-то и была… Единственное, о чем знает Ллойд, так это о давних разногласиях его отца с Клаусом. Колдун постоянно сравнивал мальчика с родителем в совершенно дурном тоне, оскорбляя их обоих и посыпая всевозможными проклятиями. Ллойд не понимал, чем заслужил такое отношение…       Если эта миловидно улыбающаяся блондинка знает о его семье, значит есть и смысл её слушать?       Парень вздрогнул, когда от девушки повеяло ледяным властным тоном. Он настороженно кивнул, мысленно готовясь вступить в бой. Однако Харуми, словно отдернув себя, продолжала говорить с мягкой полуулыбкой, совершенно сбив с толку Ллойда. — Все это произошло только по вине ниндзя…       Так вот оно что… Все это время мальчик и не знал, кого винить за свою тяжёлую судьбу. Внутреннее чувство справедливости упрямо твердило, что все его страдания заслуженны, что он и впрямь в чем-то виноват.       «Виноват в том, что родился», — пронеслась грустная мысль. Клаус постоянно твердил об этом.       Но сейчас весь мир Ллойда был вывернут наизнанку. То, о чем говорила Харуми, никак не вязалось с его представлениями, с едва успевшим сформироваться мировоззрением… Это повергло его в глубокий шок. Ошарашенный, он остановился, переваривая кучу свалившейся точно с неба информации и последующие слова девушки уже не достигали ушей, проплывая мимо.       Очнулся он когда носа достиг многообещающий аромат свежеприготовленной еды. Желудок болезненно заныл, предупреждая о последствиях голодовки. Ллойд с подозрением оглядел уставленный снедью поднос. Понюхал каждую тарелку, выискивая подвох, но организм не просил, а уже требовал плюнуть на все подозрения и наконец-таки поесть. Парень не выдержал.       Он ел быстро, не разбирая вкуса, как будто этот драгоценный поднос могли вот вот отобрать, а его самого снова заковать в темнице, раз в день выписывая ему плошку не самой чистой воды.       Неважно, что задумала эта парочка фриков и беловолосая Харуми в частности. Пока что к нему никто не притрагивался и пальцем и Ллойд решил воспользоваться неожиданной передышкой, продолжая тем не менее оставаться настороже.