Часть 26

Охрана Лоеноры, сверкая начищенными доспехами, окружает их, молодые рыцари спешиваются, мнительно поглядывая на Тархоса. Он усмехается: эти юнцы ему не соперники, однако их первый настоящий разговор с Лоенорой не хочется портить кровопролитием. Момент для этого совершенно неуместный. — Жизнь на службе Гуардии не похожа на сюжет героической баллады, — Лоенора вдохновленно вздыхает, — но очень хотелось бы, чтобы все было именно так, как в песне. — Я только исполнял чужую волю, — это звучит как оправдание, и Тархос с силой прикусывает язык; от привкуса крови во рту горчит. — Тем, кому не повезло родиться в знатной семье, приходится самим устраивать свою жизнь. Иногда мечом и кровью. Вспомнив, что перед ним изнеженная, высокородная леди, Тархос растерянно прочищает горло: — Простите, леди. Я не мастак вести светские беседы. — На поле битвы оно едва ли пригодится, — прозорливо замечает Лоенора, — а кровь аристократу пустить так же легко, как и крестьянину. — Сравниваете дворянина с простолюдином? — рыцарь дергает краем рта. — Ваша матушка была бы шокирована. — Как славно, что ее здесь нет, — женщина легкомысленно пожимает плечами. — Вы же меня не выдадите, сир? — Ни за что, — обещает Тархос; он сохранит ее секрет; и собственноручно убьет мать Лоеноры, если старуха будет докучать.