Часть 27

Время утекает быстро и проворно, будто вода; у Лоеноры нет причин разговаривать с Тархосом, а ему хочется, чтобы женщина побыла с ним еще немного. Рыцарю и так приходится терпеть рядом с ней Тоскано. Он заслуживает хотя бы крупицу внимания Лоеноры. — Скучаете по дому? — интересуется Тархос; Лоенора склоняет голову набок, и вьющийся золотистый локон падает ей на щеку. Какая жалость, что Тархос не имеет права его убрать. — Дочки не дают мне скучать. Они такие непоседы! Страшно представить, что было бы, родись они мальчишками! Лоенора озорно смеется, сияя каким-то внутренним светом. Она любит и любима, не испытывает ни в чем недостатка; отчего ей не воображать жизнь доброй сказкой? Это так наивно и глупо; подобных Лоеноре топчут, давят, рвут, словно кроликов, если они не закалятся. Может, Тархос был таким же; когда-то давно, до того дня, когда проснулся в братской могиле. Выбираясь, он расталкивал мертвецов со знакомыми лицами. Даже родных он не оплакал, хотя видел то, что осталось от матери. С ней обошлись хуже, чем Тархос с той крестьянкой у ручья. — Но я бы хотела сына, — беззаботно признается Лоенора, — Витторио… Она мило краснеет. — Господин Тоскано говорит, что ему достаточно наших девочек, но ведь все мужчины хотят наследника, верно?