Часть 28

Тархос сжимает челюсти до ломоты в висках; он помнит, как отец гордился им — своим первенцем, — высоким, крепким и сильным. Рыцарь не думал о семье и детях, однако его задевает то, с каким воодушевлением Лоенора говорит о своем браке с Тоскано. — Госпожа, — юноша с чахлыми усиками над верхней губой, подстриженный под горшок, словно монах, подходит к женщине, почтительно кланяясь; от Тархоса он отворачивается, как от больного проказой. — Не пора ли вернуться в шатер? Господин может занервничать, если не найдет вас. И маленькие госпожи тоже. Лоенора смущенно оглядывает свой наряд, помятый во время конной прогулки, и разглаживает юбку, поправляет волосы. Прежде, чем повернуться к Тархосу спиной, она изображает церемонный реверанс. — Доброго вам дня, сир. Еще увидимся. — Да, — коротко отвечает Тархос, провожая взглядом не Лоенору, а ее охрану; он один стоит этой толпы напыщенных юнцов. Рыцарь может доказать свою силу, порубив их всех на куски, только это не впечатлит Тоскано. Беседы, прогулки, книги и молодая жена увлекают его куда сильнее. Тархос не знает, как добиться места при Лоеноре, и это злит; он привык брать все, что хочет, и недосягаемость женщины вынуждает хотеть ее только сильнее. Всех крестьянок в мире не хватит, чтобы утолить голод Тархоса по Лоеноре.