Часть 38

Дочерей Тоскано няньки уводят сразу же, как только поджигают костер; Лоенора же какое-то время смотрит на пламя, прижимаясь к мужу. Ее глаза красные и полны слез; Тархос не понимает, как она может плакать по мальчишке, которого даже не знала. Невольно он радуется, что тело девки утащили или разорвали, потому что тогда Лоенора тосковала бы сильнее. — Я слышал, — Алехандро говорит чуть неразборчиво из-за разбитых щеки и носа, — что когда парня нашли, Тоскано обсуждал с Кавальери возможность отправить домой жену и детей. — Боится, — хмыкает Даркос. — Волнуется, — поправляет Сандер, почесывая живот, — девчонки у него непоседливые и быстрые, что букашки. Улыбка Алехандро выходит совсем гнусной. — Некоторые любят детей, — отмечает он, вызвав возмущение даже у циничного Даркоса. — Лучше заткнись, пока твой язык нас до беды не довел. — Детей трогать нельзя, — соглашается Сандер и хрюкает от смеха, — но за детей платят больше. — За дочек Тоскано нас бы осыпали золотом, — соблазняет Алехандро, однако только провоцирует Тархоса снова ударить его; на сей раз в живот. Он сгибается пополам, чуть слышно хрипя, капает слюной из перекошенного рта, и исподлобья смотрит в спину Тархоса, направляющегося к Лоеноре, которая удаляется от костра в сопровождении служанок.