Часть 40

— Я пришел выразить сочувствие госпоже, — парирует Тархос; Лоенора взглядом велит даме замолчать и слабо улыбается рыцарю. — Благодарю, сир, но отцу погибшего мальчика сочувствие нужнее. Ведь похоронить получилось только одного из его детей. — Прими Господь их души, — благочестиво возвещает дама; несколько девушек набожно крестятся. Тархос не помнит, когда последний раз ходил в церковь. Кажется, тогда была еще жива его мать. — Его смерть была случайной… — Тархос говорит, обращаясь к Лоеноре, и скрипит зубами, когда ему снова отвечает немолодая дама. — Считаете, что он сам перерезал себе горло? — ядовито уточняет она. — Я не знал, — отрезает Тархос, и дама строптиво поджимает губы. Лоенора молчит; девушки окружают ее, словно боясь, что Тархос может взвалить ее на плечо и броситься в лес. — К чему эти подробности, леди Синобия? — возмущенно шепчет рыжеволосая девушка. — Они только сильнее расстраивают госпожу. — Не нужно, Марисоль, — уверяет Лоенора; она выглядит несчастной, и Тархосу хочется рассказать ей, что мальчишка умер смело, как герой, но он молчит. Едва ли сейчас это поднимет Лоеноре настроение. Однако рыцарь не знает, что еще можно сказать; комплименты о том, как ей идет черное платье, кажутся лишними. Как и само присутствие Тархоса, ведь к ним подходит Витторио Тоскано.