Часть 43

— Доброго дня вам, сир, — роняет Лоенора, не глядя на Тархоса, и уходит, не оборачиваясь, в сопровождении своих дам; у рыцаря темнеет в глазах от понимания, что он ничем не сможет ей помешать. Тоскано же не торопится убираться, стоит рядом с рыцарем, будто они друзья, и Тархос одновременно робеет в присутствии господина, одетого в бархат и атлас, и в то же время страстно хочет размозжить его голову, расколоть череп, точно гнилой орех. — Госпожу Тоскано так тронуло чужое горе, — замечает Витторио, подчеркивая, насколько далека она от Тархоса. Госпожа Тоскано; рыцарь сжимает кулаки — недолго Витторио быть господином. — Она — мать, поэтому она не осталась равнодушной к потере чужого ребенка, — с довольством и умилением продолжает Витторио; Тархос молчит, уже решив, что скоро Лоеноре предстоит лишиться и мужа. А, может, он оставит Тоскано в живых, чтобы выпытать все его секреты. Тархос заберет его жизнь; все богатства Витторио, тот чудодейственный камень, его жену и дочерей. Люди убивают и за меньшее; так почему же Тархос не может поступить так же? — Удивительно видеть такую любовь в браке, заключенном по расчету, — заявляет Тархос; это грубо, почти оскорбительно, но Витторио не обижается. Тоскано светло улыбается, однако в его улыбке рыцарю мерещится глумливый оскал.