Часть 44

Витторио смотрит на Тархоса прямо и открыто, щурясь на солнце, блестит светлыми глазами, а рыцарю чудится в его взгляде надменная издевка. — Мне просто повезло, — беспечно говорит Тоскано, — Лоенору невозможно не любить. Вы меня поймете, сир, когда встретите свою особенную женщину. Тархос ухмыляется: он уже встретил. Рыцарь не знает, что такое любовь; последней, кого он любил, была мать, однако она умерла вместе с прошлой жизнью Тархоса. Может, с Лоенорой к Тархосу вернется то позабытое ощущение счастья и покоя, которое сгинуло в общей могиле среди груды трупов жителей его деревни? — Я заметил, что вы часто оказываетесь рядом с моей женой, — внезапно произносит Витторио, и Тархоса бросает в жар, лицо и шею заливает румянцем. Он не стыдится влечения к Лоеноре, однако то, что Тоскано обо всем догадался, бьет наотмашь, словно пощечина. — Признайтесь, сир, вас поразила одна из фрейлин госпожи Тоскано? — насмешливо осведомляется Витторио. — Моя супруга собрала вокруг себя целый цветник. К столь прелестным барышням сложно остаться равнодушным. — Госпожа Тоскано — самая прекрасная роза из всех, — угодливо заявляет чернобородый рыцарь из свиты Тоскано, чьи латы украшены позолотой. Витторио смеется, довольный, словно комплимент предназначался лично ему. Тархос, не умеющий изъясняться так же велеречиво, в досаде морщит лоб.