Я могу тебе помочь.

      Я в кромешной тьме. Ничего не чувствую, не вижу, не ощущаю, словно неживая вообще. И меня это почему-то мало волнует. Мои глаза приоткрыты, а изо рта вытекает струйка слюны. Обезвоживание? Наверно.       Перебираю последние события, стараясь вспомнить абсолютно всё. И мне это удалось. Тёплое утро, вкусный завтрак, добрая улыбка, страшный гром, шумный ливень, странные люди, поджёг, громкие выстрелы, мои крики, чьё-то ружьё, безлюдная улица, пристреленный отец, последнее наставление, быстрый побег.       Я резко открываю глаза, мигом поднимаясь с полумягкой поверхности. Чувствую, как с лба стекает капля холодного пота. Мою голову пробирает боль, намекая о не самом лучшем пробуждении, а в глазах ещё сильней темнеет от недостатка гемоглобина в организме. Прикладываю руку к виску, тихонько массирую, а позже протираю глаза.       Меня сразу смутило две вещи: где я и почему моя тушка сейчас лежит на койке. Нахмурившись, начала оглядывать помещение. Выглядит как самый обычный кабинет доктора, нет ничего лишнего, минимализм так скажем. У закрытого шторами окна стоит стол из тёмного дерева, невероятно красивая винтажная лампа, а на стульчике висел чей-то халат. Рядом было два шкафа, в одном из них находились разного размера бутылочки, их было видно из-за стеклянной дверцы, которая также находилась под замком. Второй же шкаф был самым обыкновенным, используемый для одежды.       Если ничего не путаю, то сейчас нахожусь где-то внутри здания, в который собственно я и пыталась попасть. Глаза мигом пробежались по телу, не найдя никаких повреждений, я их вновь закрыла. Поток мыслей пробирался в моей голове, сменяя одну тему на другую. Даже контролировать их не хочется.       Так пришлось пролежать минуты три, пока мои размышления не прервал глухой стук открывающейся двери, а после и её закрытия. Слышатся звуки шагов, приближающиеся ко мне всё ближе-ближе.       Я рефлекторно напряглась и прикусила губу, это скорей всего и спалило меня, ведь человек, стоящий напротив меня, показательно включил свет той лампы, которая мне пригляделась.       — Доброе утро, сокровище, — послышался мужской голос, находящийся рядом со мной. Сладкий, слащавый, но мои уши восприняли это слишком противно и меня передёрнуло. Я открыла глаза, немного привставая, принимая сидячее положение. Немного неудобно смотреть в глаза этому человеку, поэтому притупляю его в пол. Чувствую, как начинаю потихоньку нервничать.       — Твоё здоровье желает лучшего: жди в течении недели мигрени. Падение, конечно, было эффектным, но твоей голове пришлось расплатиться за это шоу, — он ухмыльнулся, складывая руки в замок. Ринтаро сидит на стуле, смотрит на меня, а губы расплываются в улыбке, он ждёт. Ждёт моего ответа на немой вопрос: "Как и зачем ты здесь оказалась?".       Сжимаю губы, направляю свой ответный взгляд в его глаза.       — Ам.. Я.. — пытаюсь подобрать слова, но это выходит очень плохо. Я не могу формулировать предложения, который хоть как-то связаны с произошедшими событиями. Это... Делает больно. Оно берёт длинный меч с неимоверно острым концом и вонзает в самое сердце, одновременно душа, не даёт сказать и слова.       — Давай так, — заметив моё смятение, предложил доктор. — Чем ты занималась вчера? — резкий вопрос, ускользящий от темы, про которую мы собираемся говорить. Вот так просто. — Начинай с утра: во сколько проснулась, что делала потом, чем завтракала.       — Рано, — начала я, зажавшись в себе ещё сильней. — Умылась... А потом пришёл отец... — чувствую, как солёная вода собирается в уголках глаз, при упоминании родного человека. Ринтаро мигом напрягся, видит мою реакцию на сказанное мной предложение. Уже делает выводы в голове. Значит, что-то случилось. Что-то серьёзное.       — Что-то случилось с Тэкеши? — делает выпад вперёд, спрашивает с осторожностью. Я мигом закивала, борясь с накатившимися слезами. Беру себя в руки и продолжаю:       — День был пасмурным... Так что мы с отцом не планировали что-то делать, — говорю прерывисто, с остановками. — А потом началась гроза, — он знает, что я боюсь. Знает, как меня бросает в дрожь при упоминании этой стихии. Но Ринтаро сидит. Смотрит на меня. Ждёт ответа на свой вопрос. Огай глядит равнодушным взглядом, внушая, что мне не помогут сопли и рёв. Это не его конёк - успокаивать подростков, даже таких, как Мира Эвери. Такое сокровище, как она. — А дальше поджёг дома... Я помню.. Слышала выстрелы. А дом уже горит, я слышала, как папа кричит выбегать... А потом, там люди были..       — Как ты оказалась здесь? — он быстро перебивает меня, видя, что мой взгляд опускается ещё ниже. Я уже не смотрю на него. Его взгляд хмурый, губы сжаты, а волосы падали ему на лицо.       — А.. Отец сказал.. Прийти сюда, сказать, что от него.. Что мне кое-кто поможет, я понятия не имела, что скорей всего он направлял... — сделала вывод. И он это понял. Ринтаро встал со стула, медленно шагая ко мне. Подойдя, он присел на корточки, желая взглянуть на моё лицо. Доктор взял мой подбородок своими длинными пальцами и небольшой, можно сказать, мягкой силой повернул мою голову к себе. Его пальцы были невероятно аккуратными бледными и выглядели очень аристократично, будто эти руки никогда не делали грязную работу.       Я смотрю на него немного отрешённо, удивляясь близости, которую преодолел Ринтаро. А он смотрит в ответ, прямо в глаза. Разглядывает моё лицо, будто подмечая все его изъяны, а после возвращается к глазам. Я гляжу в его. У него они были неимоверно красивы. Завораживающие, заблуждающие, гипнотизирующие. Доктор передавал через это все свои соболезнования, пытаясь выразить тоску через глаза. Для него это тоже потеря, пусть и не такая серьёзная, как для меня.       Его волосы путаются, но не перестают блистать, даже несмотря на нехватку комнатного освещения. А спустя пару секунд улыбается грустной улыбкой. Не знаю, фальшивая ли она. Не хочу думать, правда, не даю этой мысли остаться в своей голове слишком долго, откидываю её на потом.       Он встаёт с корточек и отходит на пару шагов назад, шарясь в кармане своего рабочего халата. Достаёт связку ключей, а потом вновь поворачивается ко мне лицом. А я смотрю, не в силах сделать что-то. Скорей всего я и не пыталась что-то предпринять из-за страха, который может обратиться в реальность, зная, что доктор Мори не так прост, как кажется. Тем более все предупреждения отца о нём являются правдой и между прочем проверенной. Но я почему-то не хочу воспринимать эту правду.       — Твой отец прав, сокровище, — начал первый разговор после тишины Ринтаро. — Я смогу помочь, если ты доверишься мне, — он убирает руки за спину. — Понимаю, тебе страшно, но ты ведь сильная девочка. Особенная. — доктор Мори протягивает каждое слово, стараясь внедрить в мою голову то, что ему можно доверять. — Сегодня я не смогу найти тебе место жительства на ближайшие дни, да и обеспечить безопасность тоже. Будет логично, если я оставлю тебя здесь, а завтра решим, что с тобой делать, — его улыбка мигом пропадает, делая серьёзный и устрашающий вид доктору. Его брови сведены. — Мира-тян, я обязательно займусь тобой, — звучит... Странно?       Я вижу, как Ринтаро двигается в сторону двери. Он открывает её и перед тем, как уйти бросает:       — Это мой кабинет, старайся ничего не трогать, — строго и в какой-то мере грубо. — Судьба у нас с тобой теперь общая, — вышел. И я слышу щелчок.

***

      Меня мигом ошпарило, сразу осознаю всё то, что сейчас произошло. Он мной... Манипулировал? Я даже ответа не дала, может, мне хочется уйти в город и прожить остаток своих дней там? Что это было, черт возьми?       Мне не дали выбора, просто оставили одну. Снова.       Да, меня успокоили. Да, мне предоставили помощь. Да, возможно Ринтаро и будет являться моим спасителем. Но что может гарантировать безопасность? Какое будущее теперь меня будет ждать? В голове сразу возникла мысль о смерти. Нет, суицид мне сейчас не поможет. Наверно.       Перебираю в голове всё. Все его слова, пытаюсь что-то понять, но выходит очень плохо. То ли из-за уставшего тела и организма, то ли из-за осознания безвыходности. Вспоминаю только что прозвучавшийся щелчок двери.       Сразу встаю с кровати и подбегаю к двери. Дёргаю ручку пару раз. Сначала спокойно, а после с агрессией. Понимаю, что сбежать у меня не получиться. Всё. Это конец.       Чувствую, как глаза наполняются слезами. Руки начинают трястись. Ноги подкашиваются. Я начинаю реветь во всю силу, стараясь делать это как можно тише, прикрываю глаза и жмурюсь, а дрожащими руками протираю их. Всхлипы слышатся из моих уст. Не могу контролировать. Всё делается как-то само. Все ужаснейшие события в моей голове перебираются, а в висках начинают неприятно пульсировать.       Я падаю на колени. Больно и громко, но не обращаю на это внимания. Я вообще не могу сосредоточиться на чём-то. В моей голове множество мыслей, и все они очень плохие. Навязчивые и грустные. Слёзы капают на пол, а я сворачиваюсь почти что калачиком. Меня пробирает дрожь, пусть и небольшая, но очень холодная и страшная.       Я не помню, сколько так пролежала. На этом ледяном полу, с этой истерикой. Но помню, что в последующем сне мне приснился папа, и я даже не заметила, как улыбнулась.