Пункт 6. Зависимая.

-Я хочу домой..- перерывает их душевный разговор кучерявый мужчина, что тяжело выдыхает и на секунду открывает глаза от пьяного сна, заставляя пару отложить разговор куда-то в дальний ящик.

***

Снег скрипел под ногами, будто зловещий насмешник, подмигивающий женщине, напоминая о бесконечной тьме и холоде этого места. Ветер свистел в ушах, словно тысячи проклятий, обрушивающихся на неё из недр этого зимнего ада. Она ощущала, как его пронзительные вихри проникали сквозь её одежду, пронзая кожу и заставляя её дрожать от мучительного холода. Густые снежинки липли к её черным ресницам, словно холодные пальцы, пытающиеся удержаться на её лице и затянуть в бездну мороза. Она медленно поднимала руки к лицу, пытаясь отогнать наваждение, но снег продолжал налепливать, словно невидимый мучитель не дающий покоя. Её крик пронзил молчание леса, рассекая его на части, словно клинок, проникающий в мягкое мясо. Но ответа не было, кроме гула ветра и зловещего эха, отражающегося от стволов деревьев. Она ощущала себя заброшенной, потерянной в этой бесконечной пустоте, где каждый шаг казался проклятием, каждое дыхание – последним. Каждый мерзкий шаг через снег заставлял её сердце биться сильнее, словно предчувствие близкой опасности настигло её из темных глубин этого леса. Её нос покраснел от холода, а слёзы смешались со снегом на её щеках, создавая жуткий образ искаженного лица в этой зимней мгле. Крик то отдалялся, то приближался, словно призрак, играющий с ней в свою мерзкую игру. Она ощущала, как его пронзительный зов проникал сквозь её кости и мозг, не дающий покоя, не давая понять, что ждет её впереди. Но она продолжала двигаться вперед, вперед сквозь этот ледяной кошмар, несмотря на все угрозы и опасности, несмотря на все преграды, стоящие на её пути. Снег кружился вокруг неё, словно танец смерти, закручивающий её в свои объятия, не давая уйти, не давая спасения. Она ощущала себя запутанной в этом мерзком вихре, потерянной в этой зимней бездне, где каждый момент казался вечностью, а каждый шаг – последним. Но она не останавливалась, не сдавалась перед этими силами зла, продолжая свой путь вперед, вперед сквозь этот морозный ад, в поисках ответов, в поисках истины, в поисках выхода из этого кошмара. -Эй! С вами всё в... Женщина почувствовала, как адреналин заливает её кровь, когда к её горлу представился нож. Её глаза расширились от ужаса, сердце замерло, словно застывшее во времени. Она не успела даже договорить свой крик, когда темная фигура вышла из непроглядной темноты, заставляя её сердце упасть в пятки. Женщина поняла, что это конец. Её мысли закружились в безумной панике, но тело не подчинялось ей, словно парализованное страхом. Она попыталась выронить какой-то звук, какое-то заклинание, но её горло было перерезано резким движением ножа. В мгновение ока всё закончилось. Темные глаза женщины замерли навсегда, унося с собой последние осколки её жизни. Всё произошло слишком быстро. Её тело, подчиненное теперь тяжести, падало на снег, оставляя красные следы, словно кровавый путь сквозь эту зимнюю пустыню. Снег, недавно ещё белый и чистый, стал окрашиваться красным, его холодная поверхность пропитывалась горячей красной жидкостью, оставляя мерзкие следы убийства. Следовательница осталась бездыханной на земле, её тело покрытое этой мерзкой красной жидкостью, словно она стала жертвой какого-то жуткого ритуала, унесенного этим ледяным вихрем смерти. Темная фигура стоит неподвижно, словно поглощенная темными силами, оставившая за собой лишь следы разрушения и смерти. Её глаза смотрят в ничто, словно она не чувствует ни капли сожаления или удовлетворения, только пустота и холод. Она исчезает в непроглядной темноте, словно окутанная мраком, который оставил за собой лишь мертвую тишину и запах смерти. Теперь этот лес окутан тьмой и страхом, его древние деревья стали свидетелями ужасного преступления, оставаясь неподвижными и безмолвными, словно они знают, что подобные ужасы происходят не первый, но и не последний раз. А следовательница осталась лежать на этом снегу, её глаза, закрытые навсегда, больше не смогут увидеть этот мир, а её дыхание, прерванное на полуслове, больше не вернется к ней.

***

Брюнетка медленно, словно в тумане, поднималась со своего места, пытаясь собраться с мыслями после непонятного пробуждения. Её пальцы осторожно прощупывали горло, словно она пыталась убедиться, что это лишь кошмарный сон. Но боль была реальной, острая, как нож, заставляя её морщиться от дискомфорта. Попытка дотянуться до светильника завершилась неудачей, и она выругалась про себя, решив включить свет простым движением руки. Открыв глаза, она встретила полумрак комнаты, но постепенно её зрение привыкало к темноте, и она сумела разглядеть контуры мебели. -Шо ты встала?- прогудел мужской голос с другого конца комнаты, прервав её размышления. Мужчина, повернувшись на другой бок, продолжал спать, игнорируя её присутствие. Она поднялась со своего места и, нащупывая включатель, включила свет. Посветив вокруг, она осмотрела комнату, пытаясь вспомнить, где она находится. Первая мысль, что это не её квартира, пришла ей в голову сразу же. Два дивана, стоящие напротив друг друга, подтверждали, что это не её привычное место. Её взгляд остановился на мужчине, спящем на другом диване. Всплеск воспоминаний накрыл её, и она вспомнила лишь пару картинок. Но детали были как будто завернуты в туман, недосягаемы для её сознания. -Боков, что мы тут делаем?- спросила она, решив попробовать разобраться в ситуации. - Точнее, мы и тут. Два субъекта вопроса. -Во-первых, Суворова, ты не на работе. - ответил мужчина, раздраженно поворачиваясь к ней. - Во-вторых, было проблематично нас... - он заметил, что она пытается вставить слово, и выделил его, - ...вывезти из дома Валеры, поэтому мы продолжаем спать. - закончил он, закатывая глаза от недовольства. - Выключи свет. Женщина, выгнув бровь, выражала своё недовольство, скрестив руки на груди. -Боков, ты нормальный? - ругнулась она, карие глаза бегали по комнате, пытаясь найти часы. - Который час? - спросила она, когда наконец нашла часы. - Шесть утра... -Вот именно, Суворова, шесть утра, а ты уже капаешь мне на мозг, а мы не на работе, - снова повторил Боков, шумно выдыхая и поворачиваясь полностью к женщине. Устав от его наездов, Суворова решительно произнесла: -Закрой свой рот уже, - руки женщины закрыли её лицо, и она шумно выдохнула, падая на подушку, что лежала на диване. -Я что, блять, со стенкой говорю? Свет выключи, - Боков был ещё более громким и грубым, устремляя свой взгляд на следовательницу. Внезапно в гостиную вошёл парень, его волосы были растрепаны, и его лицо выражало недовольство. Это был сын другого следователя. Суворова моментально почувствовала себя неловко, и она слегка поджала губы. -Вы можете ещё громче ссориться, чтобы мама и папа встали? - резко пошутил парень, заставляя обоих следователей замолчать. Его растрепанные волосы говорили о том, что он только что проснулся, и это было совсем не приятным занятием для подростка. Суворова поняла, что она чувствует себя неловко перед молодым парнем и решила притвориться равнодушной. -Хорошо, не будем, - кратко ответил Боков, все ещё лежа на своем месте. - Только свет выключи.

***

Женщина встряхнула головой, пытаясь собрать свои мысли воедино. Её взгляд был настойчивым, полным решимости, когда она поправила заколотые волосы и шумно выдохнула. Она перевела взгляд на своего коллегу, коротко стриженного мужчину с напряженной выражением лица. -Нужно осмотреть весь округ снова и снова, - повторила она свои слова, словно хотела убедить всех в своей точке зрения. Но Козырев, нервно поправляя кучерявые волосы, не соглашался с этим. -То, что мы будем бегать по снегу, ничего не даст. Нам нужно провести повторные допросы той семьи и всех, кто был рядом с лесом в последние месяцы, - возразил он, сверкая глазами от решимости. Боков, скрестив руки на груди, вмешался в разговор. -Ничего не имею против осмотра, но доверять главенствовать бабе - нет уж. Поэтому допросим всех снова. Теперь уже будем радикально это делать, - сказал он, подчеркивая свои слова уверенным тоном. Женщина, не уступая, возразила: -Раз так, тогда я попрошу тебя, Боков, найти родителей вот этого ребенка, - она кинула в мужчину фотографию куска тела, найденного в лесу той ночью. Козырев, встревая в разговор, поднял фотографию с пола. -Кстати да, Женя, - сказал он, обращаясь к Бокову. -Валер, ты хоть не муштруй меня, и так одной язвы хватает, - выдохнул Боков, уставившись в пол, словно пытаясь найти ответы в унылой поверхности. Обстановка в комнате напряженно напоминала битву мнений, каждый из следователей упорно защищал свою точку зрения, но их голоса были лишь шепотом в бесконечной тишине, наполнявшей помещение. -Чем быстрее мы найдём этого ублюдка..-следовательница Суворова открыла рот, готовая вымолвить свои мысли, но её слова были заторможены, когда её кисть внезапно обвили чужие пальцы, таща её на себя. Это прикосновение было как внезапное нарушение её пространства, заставляя её напрячься и взглянуть на того, кто осмелился на это. -Слышь, Суворова, - начал мужчина, его голос сквозил от напряжения, - не будет меньше жертв, если ты продолжишь вести себя, как типичная баба. Не все готовы слышать о том, что их ребёнок мертв. Не все, как ты, черствые. Её глаза встретились с его, и в этот момент, казалось, время замерло. Эти секунды, казавшиеся вечностью, были наполнены напряжением и электричеством, словно в воздухе витало что-то невидимое, что могло в любой момент разразиться. За весь месяц работы они столкнулись с одним разочарованием за другим. Нет, они не нашли ничего нового. Следы путались, как нити в клубке, и любая попытка разобраться в этой путанице заканчивалась ничем. Они даже взяли под стражу нескольких людей, но и это не принесло результатов, только утрата времени и надежд. Сколько раз они не допрашивали Елесеева и Игоря, но их ответы были всегда одинаковыми, не принося никаких новых результатов в расследование. Нет, это уже была не просто борьба за справедливость. Это было выживание. Фраза Бокова о черствости Суворовой и упоминание о её потере нерождённого ребёнка стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения. Это словно открыло затвор на её эмоции, и она почувствовала в себе всю мерзость и отвращение к мужчине. Казалось, что он стал олицетворением всего зла, что сотворилось в их жизни. Она чувствовала, как буря внутри неё нарастала с каждой секундой, и, несмотря на усилия сдерживаться, она не могла больше. Её рука резко вырвалась из хватки, а затем прозвучал удар, который разнёсся по кабинету, будто эхо её внутренней борьбы. Грубый голос Суворовой разорвал тишину, словно звук был пронзительным клинком, готовым разрубить воздух. В её словах звучала ярость, как будто внутри неё бушевал огонь, готовый обрушиться на всё вокруг. Она стояла там, перед Боковым, её глаза сияли отрешённой злобой, словно она была готова взорваться в любую секунду и нанести еще один удар. -Закрой свой рот, Боков. Следовательница развернулась на высоких каблуках, её шаги звучали как стук сердца, усиливая напряжение в помещении. Каждый шаг казался решающим, словно она несла в себе не только свою ярость, но и весь вес этого расследования, который навалился на неё как непомерная ноша. И вот, она добралась до двери, её рука поднялась, чтобы закрыть её, но движение было резким, слишком резким. Дверь хлопнула с такой силой, что одна из петель не выдержала натиска и слетела, создавая звук, будто заслонка на затворе пушки. Этот звук отразил всю напряжённость и нервозность этого момента. В воздухе витала атмосфера, словно каждый момент мог быть последним, каждое слово могло стать последним гвоздем в гробу. Но теперь дверь стояла распахнутой, словно открывая путь для выхода из этой замкнутой среды, из этой камеры напряжённых эмоций. Мужчина медленно поднимает свой взгляд, следя за уходящей следовательницей сквозь полуприкрытые веки. Его лицо не выражает никаких эмоций, но в его глазах можно уловить какую-то тонкую тень сожаления. Он поднимает руку и проводит ею по своей щеке, словно пытаясь согреться внутри, найти в себе что-то, что поможет ему пережить этот момент. Казалось, что в этой комнате каждое дыхание было наполнено электричеством, каждое слово оставляло послевкусие напряжения. Их разговор был как проволока, натянутая до предела, готовая оборваться при малейшем прикосновении. -Переборщил ты, Жень, - прозвучало его тихое признание, словно это был шепот в пустой комнате. Он отводит свой взгляд от двери и смотрит на коллегу, словно пытаясь прочитать что-то в его лице, найти ответы на вопросы, которые волнуют его самого. -Ебнутая, как твоя Наташа была, - продолжает он, словно вспоминая что-то давно забытое, что теперь вернулось, чтобы преследовать его. Его рука опускается на щеку, закрывая глаза, словно он хочет укрыться от внешнего мира, от всего этого напряжения, что охватило их снова и снова. -Ты не боишься еще раз получить? Из-за тебя она ушла отсюда, - резко вмешивается в разговор Козырев, его голос пронизывает воздух, словно удар ножом, оставляя после себя лишь тяжёлый, наполненный злобой силуэт. -Была бы кишка не тонка, не ушла бы, Валер, сам же знаешь, шо ты её того, - заключает мужчина, его голос звучит грубо и неуверенно одновременно, словно он не знает, прав ли он или нет, и это ещё больше усиливает напряжение в воздухе. Слова остаются висеть в воздухе, напоминая о неудовлетворённых вопросах и несказанных ответах, создавая неприятное чувство давления, что окутывает их всех в этой затянутой и напряжённой атмосфере.

***

-Вы что, вообще берега попутали? Кто вам сказал, что мне нельзя давать отряд? - восклицает следовательница, выражение её лица полное раздражения и гнева. Её голос прорывается сквозь тишину, словно удар, готовый разорвать обстановку. -Суворова Катрин, поймите, нам сказали сверху, чтобы отряды на дело, что ведёте вы с Боковым и Козыревым - ни одной машины не давали, - пролепечивает одна из девушек, её голос слабый и нерешительный, словно она пытается извиниться перед неприятным клиентом. -Шо? - в комнату заходит сам следователь Боков, его голос наполнен удивлением и недовольством. Он выгибает бровь, словно пытается понять, что происходит, но его лицо выражает лишь раздражение. -Добрый день, но я повторюсь, что мы... - продолжает трепетать про протоколу девушка, но её слова прерывает Суворова. -Ты наверное не поняла, мы уже прошли ту стадию, чтобы сидеть, как вы за креслами и листать бумажки, - рычит брюнетка, её голос полон ярости и решимости. Она обращается к девушкам, которые лишь поджимают губы, не зная, как реагировать.-А вам еще расти до нас, и поверь, я сделаю так, чтобы вы обе, как клуши остались в архиве! - грозит Суворова, её глаза сверкают от ярости, и её слова звучат как удар, который готов раздробить всё вокруг. -Фамилии и имена на стол, сейчас же! - поддерживает её слова следователь Боков, его кулак ударяет по столу с такой силой, что всё в комнате замерло. Потом он снова выравнивается, словно ничего не произошло, но его взгляд остаётся жёстким и решительным. -Следующее, что вы напишите - просьба уволить вас по собственному!- кричит Суворова, её голос разрывает тишину, и её слова звучат как приговор, который нельзя изменить. Она переводит взгляд на одну из девушек, которая покорно отдаёт листок с написанными именами, словно признавая свою вину.-Хотите совет? Собирайте свои шмотки. Дверь захлопнулась за ними с глухим звуком, будто эхо отражалось внутри самой комнаты, напоминая о прошедших событиях. Оба следователя молча направились к выходу с участка, не произнеся ни слова после того, что произошло в кабинете. В воздухе витала напряжённая атмосфера, словно тяжёлое облако, готовое обрушиться на них в любую секунду. Глубоко внутри Бокова штормили эмоции, словно море в бурю. Он понимал, что его слова были как лезвие, готовое рассечь всё на своём пути. Он осознавал, что нужно было контролировать себя, но не мог. Не мог не только из-за неприязни к Суворовой, но и по другой причине. Он видел в ней себя, её взрывной характер, её решимость защищать свою точку зрения. Она была как отражение его самого, и он чувствовал это на себе. Суворова была, как горький шоколад, который только в сочетании с чем-то мог быть вкусным. Она была как колючка на розе, и Боков постоянно резался об неё, словно это было неизбежно. Он никогда не мог не задеть её, иногда случайно, а иногда специально. Суворова будила в нём какие-то давно забытые чувства. Чувства, которые он давно скрывал глубоко внутри себя. Чувства соперничества с женщиной? Нет, они не были соперниками. Она просто напоминала ему о его прошлом, о том, что он потерял. Она будила в нём те чувства, которые когда-то принадлежали его жене. Он не мог себе позволить чувствовать их к другой женщине, не к своей жене. Он корил себя за это, ненавидел себя за то, что даже допускал такие мысли. Но ещё больше он начинал ненавидеть Суворову за то, что она так и нарывалась вытянуть из него эти чувства. Он тяжело сдерживался, когда женщина брала его за руку, иногда случайно, а иногда специально, чтобы подразнить его. Он ненавидел себя за то, что не мог устоять перед этим, за то, что позволял себе чувствовать что-то к этой женщине. И как он наблюдал за ней, спящей в машине, после долгого дня работы. Они снова и снова задерживались до поздна в лесу или деревне, и он видел, как она спала, словно ангел, покоившийся во времена мира и покоя, такая не такая, но она. Иногда он чувствовал, как его сердце сжимается от чего-то непонятного, что заставляло его хотеть быть рядом с ней, защищать её от всего плохого и в тот же момент, становится плохим. Но он знал, что это невозможно. И он ненавидел себя за то, что не может остановить свои чувства к ней. Он ненавидел её за то, что она разрушает его мир и заставляет его чувствовать то, что он не должен. Так идя по коридору, следователь смотрел в след своей коллеги, чувствуя, как внутри него разворачивается буря, ненависть смешивается с любовью, а желание с беспомощностью. Он ждал того момента, когда они наконец-то закончат дело, чтобы больше не видеть эту женщину, которая разрушает его жизнь и заставляет его чувствовать себя слабым и беспомощным. Коридор усыпан тишиной, будто в нём затаилось нечто неведомое, готовое в любой момент выскочить из темноты и схватить за горло. Шаги отдавались эхом от стен, будто холодные пальцы безмолвия тянулись за каждым проходящим, поглощая их в бездонную пустоту. В этом зловещем молчании раздался низкий голос, будто прорываясь сквозь мрак, чтобы вытянуть из него тайные мысли и эмоции. Кучерявый мужчина, взгляд его потерянно блуждал по пустым коридорам, словно он был потерян в собственных раздумьях, плывущих в непроглядной бездне. -Жень, что с тобой опять? - вдруг раздался вопрос, будто невидимая рука сотрясла его из медитативного состояния. Голос проник в его сознание, выбивая из темных уголков мысли, которые таились там. Мужчина, переведя взгляд на своего собеседника, ответил кратко, словно отбросив в сторону все свои внутренние сомнения и борьбу. -Ничего, хочу уже покончить с этой всей херней, - прозвучал ответ, скрывающий за собой целую каскаду эмоций и чувств. Слова утекли в тишину, как капли дождя на высохшую почву, вызывая лишь мимолётное эхо в пустоте. Мужчина проведя ладонью по коротко стриженным волосам, повернулся к своему собеседнику, будто в этот момент слова становились лишь ненужным балластом на пути к пониманию. Другой мужчина, Козырев, предложил им отправиться вместе, словно предвкушая скорый конец бесконечной противостояния. -Давайте все вместе поедем, может вас двоих попустит, - прозвучало его предложение, будто оно было последней надеждой на спасение от мрачных мыслей и неведомых угроз- Катрин, мы поедем вместе.

***

Дорога тянулась бесконечно, словно каждый километр превращался в длинную пытку, вытягивая из них последние капли терпения. Внутри машины витало напряжение, толкаясь с воздухом и оставляя за собой зловещий след. -Остановите возле конюшни, давно там не опрашивали.. - голос Суворовой звучал как приговор, будто она выносила вердикт о предстоящей схватке с демонами прошлого. Ее слова тянулись медленно, как будто она каждую букву вынимала из себя силой воли. -Может с нами с деревни начнешь? - с иронией в голосе спрашивал Козырев, будто играя в опасную игру с огнем. Его слова были как осколки льда, проникающие в кожу и заставляющие кровь холодеть. -Хочешь совет? Не тупи. - ответила Суворова, ее голос звучал как лезвие ножа, пронзающее воздух и нарывающееся на сопротивление. Ее слова были как удар, вызывающий молниеносную реакцию. -Слушай, попустись ты уже, я признаю, я погорячился.- выдает Боков, вскидывая руки. -Погорячился? - спросила она, и резкое движение открыла дверь машины, словно она была готова выскочить наружу и убежать от своих собеседников. Ее гнев струился из нее как раскаленный лавовый поток, готовый уничтожить все на своем пути. -Закрой дверь, Катрин! - крикнул водитель, его голос был как всплеск холодной воды, разбивающий стены злобы и ненависти. Его слова были приказом, диктующим порядок в этом хаосе. -Вот сейчас я погорячилась, а ты просто ненавидишь всех женщин, кроме своей мертвой жены! - кричала Суворова, ее голос был как рев волчицы, вырывающийся из самой глубины ее души. Ее слова были как камни, бросаемые в стеклянный дом, разбивая его на куски. -Шо ты несешь, полоумная? - встрял Боков, его голос был как гром, раздирающий небо и заставляющий землю дрожать под его ногами. Его слова были как молния, рассекающая тьму и освещающая путь. -Перестаньте сейчас же, два ненормальных! - вмешался Козырев, его голос был как треск сухих веток, готовых загореться от любой искры. -Хватит быть котом Леопольдом, Валер! - кричала Суворова, ее голос был как ярость вулкана, бурлящего в ее груди и готового извергнуться в любую секунду.-Знаете что, мужчины? - вмешалась она снова, ее голос был как гром среди тишины, проникающий в самые глубины их сознания. -Без ваших носов разберусь с этим делом, только стопорите. Сначала одного за решетку, потом вторую в петлю, потом меня в дурку?- Ее слова были как клятва, вырывающаяся из самой глубины ее сердца и наполняющая их силой и решимостью. Снова резко открывая дверь машины, она замечает конюшню недалеко от них, и в этом моменте ее голос был как роковой приговор, который мог погубить всех, кто стоял на ее пути. -Змея! - кричит Боков, его голос наполнен ужасом и яростью, словно он видел в ней не только опасность, но и зловещее предзнаменование грядущего.

***

Шаги Суворовой звучали глухо на снежной тропе, словно ее шаги были затеряны в бесконечном молчании, что висело в воздухе, как тяжелое покрывало. Конюшня медленно вырисовывалась на горизонте, окутанная занесенным снегом, и в этом белом покрове казалась каким-то утраченным уголком времени, где каждый момент казался слишком медленным, словно время тянулось здесь настолько, что замедляло все движения и размышления. -Добрый день... - ее голос звучал скрытой бурей эмоций, словно мелодия, которая прерывается темными нотами. Она вошла на территорию конюшни, и сразу же ее встретил единственный работник, который, словно памятник преданности, всегда был рядом со своими животными. -Добрый день, следователь - ответил мужчина, слегка застенчиво, но его попытка улыбки выходила криво из-за проблем с зубами. Взгляды их встретились, словно столкнулись два огненных щита, и в этом мгновении казалось, что весь мир вздрогнул от напряжения, которое висело в воздухе. -Как у вас тут? Что нового? - спросила Суворова, проходя к небольшому полю с ограждением, где работник катал детей на конях. Ее голос был как мягкий ветер, который проникает сквозь туман, принося с собой загадки и тайны. -Вы ж заходили уже на позапрошлой неделе - проговорил мужчина, его руки медленно потерли друг о друга, словно он пытался согреться в этом холоде. -Разве, что теперь заходят дети совсем редко. Наверное, из-за холода. -Не думаете, что это потому что Фишер ходит на свободе? - резкий поворот тела, и взгляды опять снова столкнулись, словно две стрелы, выпущенные из разных луков. Но мужчина отвел взгляд, словно стыдясь своих собственных мыслей. -Правда, это же не останавливало их летом и осенью, из-за погоды всё таки - его голос звучал тише, и его взгляд опустился к земле, словно он хотел укрыться от этой бурной беседы. -Даже Игорь не заходит - добавил он в конце, словно последняя соломинка в бурном море своих мыслей. -Скучаете за ним? - выгнула бровь Суворова, проходя за мужчиной в амбар с конями. Ее голос был как тихий шепот в мрачной тьме, словно она хотела пробудить в нем что-то давно забытое. -Ну, он хоть иногда со мной разговаривал и ему тоже очень нравились мои лошади... - мужчина шумно выдохнул, показывая свою грусть. Его голос был как тонкая трещина в ледяной глади, который грозил расколоть всю его сущность на части. -Вы же знаете, что он не вернется сюда после этого, правда? - спросила Суворова, ее голос был как мрачный пророческий голос, предвещающий грядущие беды. -Знаете, мама всегда говорила, что люди рано или поздно выполняют свои обещания. А он обещал мне, что я его покатаю на новом жеребце - мужчина прошел к одной из секций, открыв защелку, которая держала маленького жеребца черного цвета. -Жеребец вот, только ему подрасти еще нужно, а то малыши никуда не годятся. Согласны?

***

Белокурая женщина стояла перед ними, ее руки и голос дрожали от боли и отчаяния. Она сглатывала ком в горле, пытаясь сдержать слезы, но борьба была бесполезной. -Это мой мальчик... - ее шепот был слабым, но его невозможно было не услышать. Она сжимала в руках кусок фотографии, который изображал ее сына, ее мальчика, который был теперь лишь тенью своего прошлого. -Это мой сын! - ее крик был истощающим, полным боли и отчаяния. Она поднимала фотографию перед собой, словно это было священное свидетельство, которое должно было доказать ее правоту. -Вот эта родинка! Это его родинка! - ее голос прерывался слезами, но она продолжала держать фотографию, словно это был ее последний оплот. Козырев шумно выдохнул, наблюдая за этой болью, которая разрывала сердце этой женщины. Он медленно подошел к ней, кладя ладонь на ее плечо, но она отстранилась, словно отгоняя прикосновение, которое напоминало ей о ее утрате. -Почему вы не позвонили в милицию по поводу пропажи сына? - спросил Боков, его голос был твердым, но внутри он чувствовал, как его сердце сжимается от сострадания к этой женщине. -Да, я то думала, что он с ребятами на вылазку пошел... - шумно выдохнула женщина, пытаясь собраться с мыслями, но ее голос был слабым, словно он терялся в бесконечной пустоте. -В каком смысле на вылазку? Это было найдено почти полтора месяца назад. - возразил Козырев, его голос был сдержанным, но внутри его бушевала ярость перед этой безответственностью. -У меня тоже сын, но я бы никогда его не отпустил на так долго. -Это у вас в городе так, а тут ребята на пару месяцев могут на вылазку ходить... - оправдывала себя женщина, но ее голос звучал слабо, словно она тонула в собственной боли. -Сначала на конюшню должны были пойти, потом в соседний поселок, к бабе Лидке. - ее голос дрожал, но она продолжала рассказывать свою историю, словно это была ее последняя надежда. Боков внезапно застыл, словно в его мозгу разыгралась вспышка осознания. Его глаза, округленные от удивления, медленно сузились, когда он осознал всю ужасную правду. Словно молния, пронзившая его разум, пришло понимание, что Катрин могла оказаться в опасности. Он почувствовал, как сердце ударяет сильнее, кровь забурлила в его венах. Его лоб нахмурился, создавая морщины, словно он столкнулся с неожиданным препятствием. -Твою мать, Катрин там...Сиди тут. - проклятие вырвалось из его губ, прерывая поток его мыслей. Его слова были полны беспомощности и ярости одновременно. Но прежде чем он мог обдумать дальнейшие действия, его тело уже реагировало на инстинкт самосохранения. Боков срывается на бег, словно пытаясь сорвать с себя оковы бездействия. Его шаги были быстрыми и решительными, словно каждый его шаг был ответом на вызов судьбы. Он мчался через двор, мимо дома, словно его ноги были направлены к единственному месту, где он мог найти ответы. Когда он достиг машины, его движения стали еще более быстрыми и уверенными. Он открыл дверь, сел в машину и мгновенно завел двигатель. Звук мотора пронзил воздух, создавая ощущение напряжения и неотвратимости. Боков был на грани взрыва, его дыхание было тяжелым, словно он сражался за каждый вдох и выдох. -Идиотка, идиотка сильная и независимая, шоб тебя... - его голос был полон отчаяния и горечи. Он проклинал себя за свою беспомощность, за то, что не смог предотвратить эту ситуацию. Но в его голосе было и что-то еще, что-то неопределенное и неуловимое - это было желание спасти ее, защитить ее от любой угрозы, даже если это означало поставить себя под удар.

***

Женщина сидела в седле, ощущая себя необычно уверенно. Ее ноги были прочно закреплены в стременах, а в руках мужчины был повод. Это было нечто новое для нее - обычно она привыкла быть независимой, принимать решения самостоятельно. Но сейчас она осознавала, что ее безопасность зависит от этого мужчины и от его умения управлять конем. -Пройдем по кругу... - слова мужчины звучали как приказание, но в их тоне было что-то успокаивающее. Он говорил спокойно и уверенно, как будто знал, что делает. Но каждая его фраза добавляла напряжения в воздухе, словно каждый шаг был испытанием. -Никогда не думала, что опять сяду в седло... - тихий голос женщины пронзал воздух, словно она произносила это для себя. Она смотрела на коня с нежностью, проводя рукой по его шее, и чувствовала, как волнение нарастает в ее груди. Этот момент был для нее нечто непривычное, но в то же время волнующее и захватывающее. -Животные спокойные, когда рядом с ними хорошие люди... - слова мужчины звучали как напоминание о том, что важно сохранить спокойствие и нежность.-Помните, главное без резких движений.-Он передавал ей повод, и она чувствовала, как вся ответственность ложится на нее. Каждая ее мысль была наполнена напряжением, но она была готова справиться с этим вызовом. И вот, когда она взяла повод в руки, она почувствовала, как все напряжение достигло своего пика.

***

Машина рвалась вперед по извилистой дороге, словно огромное чудовище, проникая все глубже и глубже в объятия зловещего леса. Деревья мелькали мимо, смутно обозначая свои контуры в мутной пелене скорости, будто обрывки какого-то страшного сна, из которого невозможно проснуться. Скорость росла с каждой секундой, словно сердцебиение машины становилось громче и быстрее, в унисон с темпом пульса Бокова. Ветер врывался в салон, будто зловещий шепот, который никак не мог успокоить беспокойные мысли следователя. В его голове звучал лишь барабанный ритм его собственного сердца, громче и сильнее, чем когда-либо прежде. В этом монотонном биении затихли все другие звуки, поглощенные непрекращающимся шумом движущейся машины. -Ты же умная девочка, да? Ты же всякой хуйни не сделаешь..- утешал сам себя мужчина, голос его тонул в бесконечном потоке шума и скорости. Мысли Бокова стерлись в пустоте, оставив лишь голодное чувство тревоги и неизбежности. Он больше не думал, не планировал, не рассуждал – его действия стали чистой реакцией на окружающий мир. Его тело работало на инстинктах, как хищник, готовый к рывку. -Ты же сразу поймешь, когда опасность, ты всё поймешь, Катрин, да?- продолжал разговаривать сам с собой Боков, как будто пытаясь достучаться до сознания Суворовой, что была сейчас на конюшне, но в его словах звучал оттенок отчаяния, будто он сам не верил в то, что говорил. Глаза следователя бегали по дороге, но он видел лишь размытые образы леса, который мчался мимо, как стрела, неуклонно ведущая его к цели. В этой мгновенной мгновенности его сознание стало затмеваться чем-то более примитивным и животным, что готово было вырваться наружу и сделать все, что нужно, чтобы достичь своей цели.

***

Мужчина, чьи глаза пронзали пространство вокруг, словно хищник, следил за Суворовой, внимательно наблюдая, как она уверенно держит поводок и медленно прогуливается на коне. Его лицо выражало удовлетворение и гордость, видя, как женщина справляется с животным, которого он недавно описал как буйного. -Вот так, спокойно.. - проговорил мужчина, словно подтверждая свои слова. Но внезапно картина изменилась. Суворова, отвлекшись и растратив внимание, машинально потянула руку к шее коня, словно стремясь погладить его. Именно в этот момент мужчина, идущий рядом, резко потянул за хвост коня, вызвав у него болезненное взвытье. Резкий звук пронзил воздух, напугав не только женщину, но и самого животного. Суворова, оказавшись внезапно на земле, не успела среагировать. Конь, испуганный и взволнованный, начал брыкаться и реветь, словно демон, изгоняемый из ада. Он поднимал задние ноги, стараясь ударить ими по земле и освободиться от своего непрошенного наездника. -Уворачивайтесь! - закричал конюх, сопровождавший Суворову, но его голос звучал как будто издалека, затерянный в хаосе момента. Лишь паника и страх охватили всех присутствующих, и каждый пытался сделать что-то, чтобы предотвратить катастрофу. Суворова ощущала, как тяжесть своего тела становится неподъемной, когда конь продолжал неистово брыкаться и над ней. Заснеженная земля под ней казалась холодной и беспощадной, а бегущий под ногами снег создавал ощущение пустоты и бесконечности. Ее ум был наполнен лишь одной мыслью: выжить. Суворова отчаянно пыталась вырваться из под коня, ее руки машинально захватывали все, что могло помочь ей удержаться. Ее тело крутилось и вертелось, пытаясь избежать ударов, но каждое движение казалось напрасным. Каждый миг был настолько насыщенным, что казалось, будто время остановилось, а вечность растянулась до предела. Суворова ощущала, как ее сердце бьется так сильно, что кажется, оно выскочит из груди, стремясь освободиться от этой пугающей силы. Ее легкие жадно хватали воздух, но даже он не мог утолить их жажду. Борьба за каждый вдох, за каждое мгновение жизни превратилось в настоящую схватку. Суворова чувствовала, как конь был непреклонен в своей ярости, его беспощадные брыки и зловещие визги наполняли воздух ужасом. Но даже в этот момент она не сдавалась, не позволяла страху взять верх. Резкий выстрел пронзил воздух, сотрясая всю окрестность. Конь взвыл еще сильнее, испуганно бросившись куда-то вглубь конюшни. Суворова почувствовала облегчение, осознав, что опасность миновала, что она осталась жива и невредима. Лежа на снегу, она сжимала в руках место возле сердца, ощущая пульсацию своей жизни, которая продолжала биться в ее груди. Боков ворвался на территорию конюшни, пистолет наготове. Его взгляд был напряженным, а дыхание перехватывало от волнения. Но когда он увидел Суворову, лежащую на снегу, его сердце забилось еще сильнее, от осознания того, что она жива. -Руки вверх! - крикнул Боков, направляя оружие на конюха, который в ужасе сжался и поднял руки в знак сдачи. Суворова подняла глаза на Бокова, ее лицо расплылось в улыбке, наполняя воздух облаком облегчения и радости. -Боков, я жива!- закричала всё ещё лежащая на снегу следовательница, расплываясь в улыбке, направляя взгляд на небо- Всё таки было плохой идей садиться на коня снова.. -Закрой свой рот, Суворова.- рявкнул мужчина, не отрывая взгляд от конюха, что тяжело дышал и сглатывал ком, что стоял в его горле.