Пункт 7. Красный бархат.

-Закрой свой рот, Суворова.- рявкнул мужчина, не отрывая взгляд от конюха, что тяжело дышал и сглатывал ком, что стоял в его горле. Под безжалостным небом, где морозный снег сиял белым светом, развернулась непредсказуемая сцена, в которой переплелись судьбы трех людей. Мужчина, с пистолетом наготове, стоял напряженный, вглядываясь в конюха, чьи дрожащие руки поднимались в знак подчинения. Морозный ветер колыхал снежные завесы, словно театральные занавески, закрывая и открывая драматическое действо, разыгрывающееся на этой сцене. В этом безмолвном театре природы, мгновения казались вечностью, а каждый вздох был звуком, который нарушал тишину зимнего леса. -Молчу, - сказала женщина, поднимаясь со снега, шумно выдыхая, и оглядываясь вокруг. Ее голос был как резкий сигнал в тишине, привлекший внимание всех присутствующих. Следовательница стояла, словно героиня трагического произведения, готовая раскрыть тайны этой загадочной истории. -Я могу коня загнать в стойло? Пожалуйста, он же убежит, а мне отвечать за него, - вмешался конюх, его голос дрожал от нервозности. Его слова были как слабый шепот в шуме зимнего ветра. Его дрожащие руки и тревожный взгляд выдавали его страх и неуверенность. Этот человек, на первый взгляд, казался простым работником, но в его глазах промелькнула какая-то темная тайна, словно он скрывал что-то большее. Боков не сводил глаз с конюха, его взгляд был напряженным, словно он пытался проникнуть в его душу, разгадать его намерения. В этот момент он чувствовал себя как охотник, затаившийся в засаде, готовый атаковать свою добычу. Но внезапно его внимание было перехвачено Суворовой, женщиной, которая, казалось, была частью этой загадочной сцены. Она стояла рядом с Боковым, словно огненный ангел, готовый противостоять тьме и вернуть мир в равновесие. -Боков, убери ружье, - резко сказала Суворова, призывая следователя к разуму. - Я не знаю, что ты нашел, но он был проверен множество раз. Кого он может убить? Ее слова были как ледяной душ в снежной пустыне, заставивший Бокова остановиться и подумать. Она была права. Он не мог действовать по инстинкту, не учитывая все факты. -На прицеле пойдешь, - ответил Боков, не отрывая взгляда от конюха. - Ты бы мертвая не говорила, зачем я тебя спас? Его слова были как меч, рассекающий воздух, и точно не то, что хотела слышать брюнетка. Под безжалостным небом, его сияние озаряло замерзший пейзаж, словно приглашая к сцене. Мужчина, с пистолетом, его лицо скрыто тенью, но его намерения читались в каждом движении. Пистолет, словно железный символ его власти и решимости, направлен был на конюха, чьи дрожащие руки поднимались в знак подчинения. Конюх, медленно приближаясь к коню, ощущал, как его сердце бьется громким стуком, словно барабанная дробь в темноте. Его руки дрожали, как осенние листья перед наступлением бури, но он сдерживал свой страх, сосредотачиваясь на задаче, которая лежала перед ним. Шаг за шагом он продвигался вперед, его взгляд был прикован к коню, словно каждый его мускул напрягался в ожидании любого неожиданного движения. Следователи, Боков и Суворова, стояли в стороне, их глаза были прикованы к конюху, их дыхание задерживалось в предвкушении того, что может произойти. Боков держал свой пистолет наготове, его взгляд был остр, как лезвие, готовое вонзиться в сердце опасности. Суворова стояла рядом с ним, ее лицо выражало напряжение и решимость, словно она была готова сразиться с самой смертью, чтобы защититься самой или же защитить надоедливого Бокова. Конюх продолжал двигаться вперед, его шаги были осторожными, словно он ступал по лезвию ножа. Он шептал успокаивающие слова, пытаясь утешить животное и убедить его идти вперед. Каждый его шаг был наполнен сомнениями и страхом, но он продолжал двигаться, потому что знал, что это единственный способ вернуть коня в стойло. Боков и Суворова следили за каждым его движением, словно это было самое важное действие в их жизни. Их сердца бились в унисон с сердцем конюха, их дыхание задерживалось, словно они сами были в плену этой напряженной ситуации. Когда конь благополучно оказался в стойле под присмотром конюха, напряжение в воздухе не исчезло, а лишь нарастало, словно невидимая угроза осталась висеть над ними. Боков, все еще держащий на прицеле конюха, задавал вопрос, который звучал как гром в тишине. Его голос был холодным и резким, словно клинок, готовый разрезать молчание и вытащить правду на свет. Суворова стояла рядом с Боковым, ее взгляд был острым, словно она пронзала конюха своими глазами, пытаясь выудить из него правду. Ее лицо выражало напряжение и решимость, словно она была готова сделать что угодно, чтобы разгадать эту загадку и привести дело к истинному разрешению. Конюх почувствовал, как его сердце заколотилось сильнее, его дыхание стало тяжелым, а ладони начали потеть. Он знал, что сейчас на кону не только его свобода, но и его жизнь. Страх овладел им, но он старался скрыть его за маской спокойствия. -А теперь скажи мне, знаешь ли ты Максима Самольева? - спросил Боков, его голос был холодным и резким, словно клинок, готовый порезать молчание конюха. И в этот момент лицо конюха изменилось, его глаза наполнились страхом, а его тело напряглось, готовое к бегству. -Максим Самольев..., прошептал он, его голос дрожал, как осенние листья перед наступлением бури. Его глаза метались, словно он искал спасения от грозящей опасности. Доля секунды, и конюх уже пытался прорваться через следователей, но резкое движение рук Суворовой остановило его. Ее физическая сила была поразительна, и она с легкостью заставила мужчину упасть на сено в конюшне. Его дыхание было тяжелым, словно он боролся за каждый вздох, за каждый момент своей жизни. -Сука, знаешь, да?- вскричал Боков, упирая дуло пистолета в голову конюха, его голос звучал как роковое предупреждение. Мужчина только начал захлебываться слезами, моля о пощаде, обещая рассказать все. Но когда Боков упер дулом пистолета в его голову, он почувствовал, как все его надежды на спасение рушатся. -Только не стреляйте, я всё расскажу..., -пробормотал конюх, его голос дрожал от страха и отчаяния. Слезы навернулись в его глазах, его тело дрогнул от испуга. Он знал, что больше не может скрывать правду, что время его истекло и он должен раскрыть все карты. Напряжение в комнате стало плотным, как туман, который невозможно разогнать. Воздух словно насыщен ожиданием, и каждый вздох, каждое движение наполняет его электрическим зарядом. Взгляды следователей были настороженными, словно готовыми к бою, их глаза сверкали острым желанием раскрыть тайну, которая кроется в глубинах души конюха. Конюх, сидящий на сене, ощущал на себе тяжесть их взглядов, словно они могли пронзить его насквозь. Он чувствовал, как его жизнь и судьба висят на волоске, и понимал, что больше нет пути назад, что он больше не может скрывать правду, которая наконец-то настигла его. -Рассказывай сейчас, иначе до отделения не доживешь, - проговаривает Боков, его слова звучат как приговор, как последнее предупреждение перед тем, как пустить в ход силу. Его пистолет нацелен на чужой лоб, и в этот момент его взгляд не знает сожаления, только решимость и непреклонность. -Ты ему не в лоб тыкай, а в висок, пока пуля пройдет,- рычит Суворова, ее голос звучит как гром, готовый разорвать молчание и вынести наружу правду. Ее слова наполняют комнату, словно она олицетворяет всю силу и стойкость следствия. Мужчина на сене прижимает голову к холодному грунту, он уже не в состоянии скрывать свой страх и отчаяние. -Прошу, не надо, - он захлебывается слезами, его голос дрожит, как осенний лист перед наступлением бури. -Прошу, я всё расскажу... - его слова прерываются комом в горле, заставляя следователей сжимать кулаки в ожидании, готовые услышать правду. Глаза Бокова и Суворовой были прикованы к конюху, словно они проникали в самую глубь его души, пытаясь раскрыть все его тайны. Внутри них бушевала буря эмоций: предвкушение победы, тревога перед неизвестностью и решимость раскрыть правду любой ценой. Они чувствовали, как каждый момент приближает их к цели, как каждое слово конюха приносит им все больше уверенности в своем успехе. Но когда неожиданная фраза конюха раздалась в конюшне, время словно остановилось. Глаза следователей расширились от шока, их сердца замерли от неожиданности. Они переглянулись, словно ища поддержки и понимания в глазах друг друга, но лишь увидели там ту же самую путаницу и недоумение. -Да, это я продавал ему эти порно картинки,- продолжал оправдываться конюх, его слова пронзали воздух, оставляя за собой след тревоги и смятения. -Я просто их нашел после пьянки хозяина конюшни... украл... продавал... всего по 25 копеек. Боков не выдержал и выкрикнул: -Шо ты несешь? Какие картинки-хуинки?-Его голос дрожал от нервного напряжения, а его глаза сверкали от бешенства и недоумения. В этот момент он не мог понять, как такие банальные мелочи могли иметь какое-то отношение к их расследованию. Суворова тоже была поражена этими словами. Она отодвинула следователя и, подойдя к конюху, схватила его за воротник, словно готовясь встряхнуть правду из него. -Где он?!- ее голос пронзал воздух, заставляя даже коней взбалмошно реагировать на ее строгость. Ее глаза были полны гнева и решимости, она была готова вытрясти из него все, что нужно, чтобы найти ответы. -Хозяин конюшни?- как будто не понимая вопроса следовательницы продолжает мужчина, оглядываясь на них-Я могу ему позвонить..- его оправдывания перебивает удар по щеке, что Суворова нанесла даже не думая о последствиях. Напряжение в воздухе было плотным, словно заряженный электричеством. Женщина, Суворова, вцепилась в воротник конюха, ее глаза яростно сверкали, отражая гнев и решимость. Ее дыхание было тяжелым, словно дым от пожара, и каждое ее движение казалось бесконечно решительным. Мужчина, конюх, перед ней, как будто он не понимал, что происходит, его глаза беспомощно оглядывались, словно он попал в ловушку. Он пытался оправдаться, но его слова были прерваны ударом по щеке, который Суворова нанесла без колебаний. Боль разорвала молчание, вырвав из мужчины вскрик. -Где мальчик, которого ты убил? - ее голос пронзил воздух, словно клинок, и его тон пронизал до самых костей. Она сжимала воротник сильнее, словно готова разорвать его на части, чтобы получить ответы. Мужчина, подавленный болью и страхом, блеял от удара, его слова заплетались и терялись в слезах, которые текли ручьем. Он отчаянно пытался оправдаться, заявляя, что он только продавал мальчику какие-то картинки, но его слова звучали беспомощно и беззащитно. -Ты шо, сука, не понимаешь? - прорычал Боков, второй следователь, вошедший в конюшню, его голос был наполнен яростью и гневом. Он сорвал с себя все остатки терпения, ударив конюха в нос так сильно, что кровь потекла по его лицу, капая на руки Суворовой и даже на его собственную рубашку. Внезапно, в конюшню ворвался третий следователь, его дыхание было тяжелым и неровным, словно он только что пробежал долгий путь, что он, на самом-то деле, и делал. Его глаза широко раскрылись, когда он увидел происходящее внутри. -Убери пистолет, Боков! - голос третьего следователя прозвучал тяжело и испуганно, как будто он ощущал невидимую угрозу, нависшую над ним. Его слова отразились в тишине, словно громкий раскат грозы, заставивший всех замереть. Боков, растерянный и сглотнувший ком в горле, наконец-то послушал приказ, медленно убрав пистолет обратно в кобуру. Его глаза, расширенные от удивления, встретились с взглядом Козырева, который выражал смешанные чувства изумления и облегчения. -Шо? - как-то даже растерянно спросил Боков, сглатывая ком в горле и наконец-то убрал пистолет обратно, поворачиваясь на Козырева, его глаза раскрылись в удивлении. -Боков, конюх не имеет отношения к этому убийству, ни к какому! - закричал следователь, приближаясь к пострадавшему конюху и отталкивая Суворову, которая все еще стояла рядом, испытывая неверие по поводу произошедшего. -Простите нас... как вы себя чувствуете? - спросил мужчина, садясь на корточки перед конюхом и внимательно осматривая его разбитый нос, откуда все еще стекала кровь. -Пожалуйста, простите... Я обещаю, больше никогда не буду иметь дело с этим всем... - тихо проговорил конюх, наконец-то касаясь своего носа руками, словно пытаясь унять кровотечение и одновременно исправить свои грехи.-У меня мать больная, я не хочу её расстраивать. Суворова молча наблюдала за происходящим, ее внутренний ураган эмоций мешал ей проанализировать ситуацию. Ее глаза опускались, словно тяжелая пелена сковывала ее разум, и ее голос слегка вздрогнул, словно на грани срыва. -Давайте, мы вас в больницу отвезем? - спрашивает и предлагает Боков, быстро вытирая чужую кровь с костяшки об свою куртку, тяжело выдохнув. Его голос звучал устало и настороженно, словно он был готов к любому повороту событий.

***

Звуки движения машины были заглушены громкими выкриками и резкими словами, которые разрывали тишину суровой ночи. Козырев, сидящий за рулем, словно бушующий океан, выливал свой гнев на своих коллег. Его голос был пронзителен, словно клинок, и каждое его слово казалось выкованным из ярости и обиды. -Вы просто два моральных инвалида! - кричит он, его слова были как удары по лицу, вызывая болезненные отзвуки в сердцах сидящих рядом.-Вы два идиота, вы просто психически нестабильны! Вас нельзя никуда отправлять одних! Следователь Боков, сидящий на переднем сидении, сжимал челюсти от злости, его глаза излучали гнев и раздражение. Он пытался сохранить спокойствие, но слова Козырева проникали сквозь его защитный щит, вызывая неприятные ощущения. -Козырев, не перегибай палку - возражает он, его голос был более сдержанным, но в нем звучала та же ярость и разочарование. Козырев, словно вулкан, готовый взорваться в любую минуту, не сдерживал своих эмоций. Он ударял по рулю машину, словно это был единственный способ избавиться от накопившейся ярости. -Что Козырев? Я Козырев, а ты мудак, Боков! - кричит он, его слова были наполнены оскорблением и злобой. -Побежал к ней, как угорелый. Спасать надо её, спасать! - продолжает он, его дыхание тяжело и неровно, словно он только что пробежал марафон.-Один идиот сорвался за второй идиоткой, которая сама же пошла в эту конюшню из-за того, что поссорилась с идиотом! Суворова, сидящая на заднем сиденье, молчала, ее лицо было холодным и непроницаемым. Она не участвовала в споре, словно она была внешним наблюдателем, наблюдающим за разгорающимся конфликтом. Ее взгляд ускользал куда-то в окно, словно она пыталась уйти от всего этого, хотя бы на мгновение. Машина продолжала свой путь сквозь ночные улицы, но внутри него витало напряжение, словно молнии разряжались в ненастной погоде. Каждый из присутствующих был поглощен своими мыслями и эмоциями, словно они были вовлечены в бурю своих собственных чувств. В темноте салона машины словно тонкие нити связывали разные части тела Суворовой: ее сердце, скованное холодом и безразличием, медленно начинало размораживаться под действием внутренних бурь. Мелькающие слова Козырева, звучавшие в ушах как приговор, словно пробудили что-то давно забытое в ее душе. В ее груди что-то сжалось, словно пытаясь снова начать биться, как когда-то давно. Эти слова заставили ее взгляд скользнуть по сидящему спереди Бокову, его фигуре, выражению лица, искрящимся глазам. Его черты были напряженными, словно готовыми к действию в любой момент. Он казался ей каким-то идеальным, словно высеченным из мрамора, его профиль обрамлял непоколебимость и решимость. Суворова не могла не признать, что благодарна Бокову за его решимость и преданность. Он ее спас, когда она оказалась в беде, даже если она сама не признавала этого вслух. Ее женские пальцы медленно тянулись к его плечу, словно она хотела ощутить его тепло и безопасность, но внезапно брюнетка отдергнула свою руку, как будто почувствовав нежелание соприкосновения. Сердце Суворовой билось сильнее, ее мысли сбивались в голове, словно бесконечный водоворот, и она поняла, что что-то изменилось в ней. Она начинала осознавать, что может быть это не только благодарность перед Боковым, но и что-то большее. В ее сердце начинал пробуждаться нежный и теплый огонь, словно давно забытая искра, которая теперь снова заигрывала в ее душе. Тишина окутала салон машины, словно плотное покрывало, укрыло всех присутствующих от мира внешнего. Козырев, сидящий за рулем, разрывал эту тишину своими словами, но его голос звучал как эхо в пустоте, без ответа, без реакции. -Так, давайте вы тут всё поладите и не будете собачиться в участке, договорились? - спрашивает он риторически, его взгляд оглядывает коллег, словно он искал в них подтверждение. Но даже не дожидаясь ответа, он решительно выходит из машины, оставляя два огня наедине. Боков, сидящий перед Суворовой, был как воплощение огненной стихии. Его внутренний огонь горел ярко, словно пламя свечи, которая готова поглотить все вокруг. Он был вспыльчивым, готовым взорваться даже из-за малейшего повода, словно спичка, достаточная для того, чтобы погубить целый лес. Но рядом с Суворовой, он как будто приклонял свой огонь перед ее голубым. Ее пламя было голубым, токсичным и неестественным, как химический огонь, но они были страшны вместе, словно два мощных элемента, готовые выжечь все на своем пути. Они были как ядерное оружие, готовое взорвать весь мир, если бы им дали возможность. Глядя на них, казалось, что они знают свою силу, и они опираются друг на друга, чтобы контролировать ее. Вместе они были непобедимы, словно неразрушимая сила природы, готовая изменить мир. Но они также знали, что их сила могла быть опасной, и они были готовы сдерживать ее, чтобы не нанести вред друг другу. -Спасибо, Боков... - тихо проговаривает Суворова, ее рука медленно и легко касается его плеча, словно она старается передать ему свою благодарность через прикосновение. Она ощущает тепло его тела, его присутствие рядом с ней, и это приносит ей успокоение. Но Боков, как всегда, не принимает ее слова всерьез. -Шо? Ты и спасибо? Звучит, как шутка! - его слова проникают в ее сердце, но она не дает им повода разрушить ее внутренний мир. -Боков, хочешь совет? Повернись ко мне блять своим лицом! - ее голос уже поднимается, ее рука сжимает его плечо сильнее, словно она хочет привлечь его внимание, заставить его услышать ее. Однако Боков, не теряя своей настойчивости, обращается к ней с вопросом. -Суворова, хочешь совет? - он поворачивается к ней лицом, и их взгляды встречаются. Они стоят на краю пропасти, словно готовые упасть в нее, но в этот момент что-то меняется. Когда его ладони прикасаются к ее щекам, она чувствует, как весь мир замирает, и ее сердце начинает биться быстрее.- Перестань давать свои тупые советы. -Они не тупые, просто ты не умеешь ими пользоваться!- кричит в ответ женщина, уже желая отстраниться. Секунды замерли в тесной пространстве машины, наполненной энергией и эмоциями, готовыми взорваться. Все слова и разговоры казались теперь далекими эхами, затерянными в океане волнующихся чувств. Резкие движения Бокова были неожиданными, как всплеск холодной воды в жаркий день, и Суворова даже не успела оценить, что происходит, когда его ладони оказались на ее щеках. Холодные прикосновения его рук вызывали мурашки, будоражащие каждый участок ее кожи. Она почувствовала, как его губы накрывают ее уста, словно ручей страсти, уносящий ее в неведомые глубины. В этот момент она забыла обо всем, кроме ощущения его прикосновений, о его запахе, о его присутствии, заполняющем все ее существо. Ладони Бокова лежали на ее щеках надежно, словно они были созданы для того, чтобы держать ее рядом с собой. Они слегка сжимались, как будто он боялся потерять ее, как будто в этот момент они были единственными существами во вселенной. В их поцелуе звучала вся их любовная линия, их страсть, их желание быть вместе, навсегда. Суворова открывала перед ним свою душу, словно непроницаемую крепость, и Боков бережно проникал в нее, словно он был ее защитником и покровителем. В их объятиях словно растворялась вся боль и обиды, их ссоры и разногласия уходили на второй план, когда они сливались вместе в этом сладком поцелуе. Этот момент был как отрывок из сказки, словно магия овладела ими, и они стали главными персонажами своего собственного сказочного мира. Все вокруг исчезло, словно дым, растворившийся в небе, оставляя только их двоих, слившихся в объятиях страсти и любви. В этом их поцелуе звучала вся их история, вся их любовная линия, переплетающаяся с ссорами и размолвками, но наконец-то приводящая их к этому мгновению истинного счастья. -Просто закрой свой рот, Суворова... - шепчет Боков, его голос был нежным и проникновенным, словно музыка, звучащая в темной ночи. Он едва отрывается от ее губ, словно боясь потерять это мгновение счастья, которое он нашел рядом с ней. Внутри него кипела страсть, зависимость от этой женщины, которая проникла в самое его существо. -Нет, Боков, послушай... - пытается возразить Суворова, но слова застревают в ее горле, как будто ударившись о каменную стену. Она начинает приходить в себя от этого желанного поцелуя, ее тело реагирует на его прикосновения, оживая от удовольствия и страсти. В этот момент, когда мужчина снова притягивает ее к себе, мир вокруг них кажется замирающим, словно время замедлило свой бег, чтобы они могли полностью погрузиться в этот момент страсти и желания. Его уста прикасаются к ее губам снова и снова, словно они были созданы, чтобы быть вместе, чтобы соединиться в поцелуе, который говорил об их любви с большей ясностью, чем слова. Его язык проводит узоры на ее небе, вызывая дрожь от удовольствия, который распространяется по всему ее телу. Она чувствует, как его кисти сжимают ее руки, словно он хочет сохранить этот момент навсегда, и она откликается на его прикосновения с такой же страстью, с таким же желанием быть рядом с ним. Но внутри нее бушует ураган эмоций. Она отчаянно жаждет его прикосновений, его поцелуев, его ласк, но в то же время она боится потерять себя в нем, потерять контроль над своими чувствами. Этот узел внутри нее, который он так сильно тянет, заставляет ее заглушать стоны, которые бурлят внутри ее души. Она не хочет, чтобы он отстранялся, чтобы он переставал целовать ее, чтобы он ушел от нее. Она жаждет его присутствия, его страсти, его любви. Она чувствует, как его поцелуи вызывают в ней огонь страсти, который не хочет угасать, и она погружается в этот мир чувств и эмоций, забывая обо всем, кроме этого мгновения, этого волшебного поцелуя, который говорит об их любви. Для Бокова этот поцелуй был как свет в конце темного тоннеля, как надежда на новое начало после долгих лет скорби и тоски. В его глубине зародилась искра надежды, что возможно, он снова может найти счастье, даже после несчастья, что постигло его в прошлом. В тот момент, когда его губы соприкоснулись с губами Суворовой, он почувствовал, как сердце его застыло на мгновение, словно время остановилось, а потом вновь начало биться, сильнее и быстрее, наполняя его огромной волной чувств. Он погрузился в этот поцелуй с полной отдачей, словно пытаясь забыть все боли и страдания прошлого и насладиться моментом настоящего. Для Бокова этот поцелуй был подтверждением того, что он может снова чувствовать, что он может снова любить. Он понял, что возможно, он нашел новое счастье рядом с Суворовой, и он готов открыть свое сердце ей, позволить себе быть счастливым снова. Этот поцелуй был исцелением для его души, подарком от судьбы после множества испытаний и потерь. Это был момент, когда она чувствовала себя живой, когда она забыла о всех болях и ранах, которые накопились в ее душе со временем. Ее сердце забилось сильнее, словно оно вновь обрело смысл своего существования, и она погрузилась в этот поцелуй с полной отдачей, словно пытаясь запомнить каждую дрожь, каждое мгновение этого момента. В этот момент она забыла о своих страхах и сомнениях, о всех тяжелых бременах, которые нависли над ней. Она почувствовала, как внутри нее разгорается огонь страсти, как она становится одной целой с Боковым, и все остальное перестало иметь значение. Этот поцелуй пробудил в ней живую энергию, заставил ее забыть о прошлом и начать жить в настоящем. Она застыла в его объятиях, словно время остановилось для них на вечность, и она была готова прожить этот момент снова и снова, не жалея ни о чем. Для Суворовой этот поцелуй был освобождением от оков прошлого, открытием новых горизонтов, полных возможностей и счастья. Она чувствовала, как каждая клеточка ее тела реагирует на прикосновения Бокова, как она теряется в его ласках, словно в океане бесконечной любви. Этот поцелуй был ее спасением, ее избавлением от всего плохого и ненужного, ее возможностью найти истинное счастье рядом с ним. -Боков, пожалуйста, нам нужно идти...- шепчет женщина снова, отстраняясь от чужих губ, словно пытаясь вернуться в реальность после вихря страсти. Ее голос дрожал, и она сглатывала ком в горле, словно стараясь проглотить свои эмоции, скрыть их глубоко внутри себя. Она смотрела на Бокова, чувствуя тяжесть того момента, который только что произошел между ними. Но Боков, в свою очередь, слегка улыбался, краем губ, в то время как тяжело дышал. Его глаза были наполнены каким-то невидимым светом, словно он видел что-то, что она не могла увидеть. Никогда прежде он не видел Суворову такой открытой, такой уязвимой, и это заставило его чувствовать себя особенным. -Никогда еще не видел, чтобы следовательница Суворова, так слабо брыкалась...- проговорил он, слегка прикусывая губу, словно пытаясь скрыть свои чувства за игрой собственных эмоций. Его слова звучали как нежное признание, какое-то неожиданное открытие в самом себе. Но Суворова, всегда стойкая и решительная, выгнула бровь, оглядываясь на участок, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. Она не могла позволить себе слишком многое показать, даже перед Боковым. -Ты даже не хочешь обсудить, что только что произошло?- спросила она, ее голос звучал слегка напряженно, словно она пыталась проникнуть сквозь туман их недавних событий. Боков поднял взгляд на участок, чувствуя тяжесть ответственности на себе. Ему хотелось остаться с Суворовой, чтобы обсудить все, что произошло, но он также знал, что для этого нужно время. -Я думаю, что для этого есть вечера...- произнес он, переводя взгляд на женщину, его слова были спокойными и рассудительными, словно он хотел убедить ее в том, что все будет хорошо. Но Суворова не выдержала. Быстро открыв дверь машины, она покинула его, оставив Бокова стоять под дождем, смотря за ней смешанными чувствами. Он знал, что что-то изменилось между ними, и он не мог позволить себе это игнорировать. Суворова неустанно бежала сквозь вихри снега, который словно хлестал ее лицо и пальто, но она не останавливалась. Ее сердце билось так быстро, что она чувствовала, будто оно выскочит из груди. Последние события переполняли ее разум, и она была настолько поглощена своими мыслями, что даже не заметила мужчину, который шел ей навстречу. С ударом она врезалась в него, словно волнуя тихий океан спокойствия, и для мгновения их миры столкнулись вместе. Они стояли лицом к лицу, взгляды пересеклись, но Суворова была слишком погружена в свои мысли, чтобы даже поднять глаза. "Простите", -пробормотала она на ходу, словно автоматически, не останавливаясь. Ее ум был занят другими делами, и она не обращала внимания на то, что происходило вокруг нее. Мужчина, которого она случайно столкнула, остановился на месте, наблюдая за ней уходящей. В то время Суворова стремительно взбиралась по лестнице к своему кабинету. Дверь ее офиса была открыта, и она ворвалась внутрь, дыша с трудом от быстрой беготни. Захлопнув дверь, она остановилась, опираясь о дверной косяк, и прислонилась к нему. Ее дыхание было тяжелым, неровным, а глаза наполнились зыбкими эмоциями, которые она пыталась скрыть внутри себя. Сглаживая волосы, струившиеся на лицо от снега, Суворова попыталась сконцентрироваться. Ее ум был полон вихря мыслей, сцен, образов. Она была как плотник, который пытается собрать из кусочков воспоминаний целостную картину, но каждый раз, когда он почти завершает свою работу, что-то отвлекает его, и он начинает сначала. Ее глаза блуждали по кабинету, запечатлевая каждый уголок помещения. Здесь были ее книги, ее деловые документы, ее фотографии на стене. Этот кабинет был частью ее, как она была частью него. Но даже в этом знакомом пространстве она чувствовала себя потерянной. -Катрин, все нормально?- выгибает бровь Козырев, что сидел за своим столом и лишь начинал набирать номер больницы, где находился конюх. Суворова вздохнула тяжело и отвернулась от окна, которое давало вид на улицу. Она не могла позволить себе отвлекаться сейчас. Ее работа требовала ее внимания, ее расследование требовало ее полной отдачи. -Да, просто, воды хочу.

***

Боков ощущал, как дым от сигареты витает вокруг него, сливаясь с дождевыми каплями, которые стучали по крыше его машины. Этот момент был для него как будто призрачным оазисом в потоке времени, где он мог погрузиться в свои мысли и почувствовать, что происходит внутри его души. Он закрывал глаза, пытаясь отогнать от себя мысли о поцелуе. Ведь это было неправильно, неэтично. Он был следователем, а она его коллега. Их отношения не должны были выходить за рамки рабочих. Но несмотря на все это, он не мог отделаться от того ощущения счастья и удовлетворения, которое оставил в нем этот поцелуй. Стучащий дождь напоминал ему о прошедшем моменте, словно подчеркивая его неловкость и неопределенность. Он знал, что должен войти в участок и вернуться к работе, но что-то останавливало его. Боязнь последствий окутывала его мысли. Что будет, если кто-то узнает о поцелуе? Как это повлияет на их профессиональные отношения? Боков знал, что это может привести к неприятным последствиям, но в то же время он чувствовал благодать этого момента, он радовался, что в конце концов позволил себе быть счастливым. Он медленно открыл глаза и выкинул окурок, ощущая, как мягкий ветер дунул с юга. Это было как будто знакомство с новым днем, новыми возможностями и вызовами. Стремительно приняв решение, он направился к входу в участок. Его шаги были решительными, но внутри него все еще бушевала нерешительность. Он знал, что ему предстоит ответить на вопросы, что ему придется столкнуться с последствиями своих действий, но он был готов к этому. Когда Боков переступил порог участка, его взгляд мгновенно привлекла фигура конюха, замершего у стены. Под слоем капель дождя, скатывающихся по стеклянным окнам, его силуэт казался размытым и каким-то нереальным. Однако, даже через это размытое изображение, можно было увидеть, насколько измученным и уставшим выглядел этот человек. Ступив в участок, Боков, несмотря на свой внутренний тревожный настрой, не мог не обратить внимание на конюха. Из его внешности прямо веяло страданием и неуверенностью. Первоначально он не мог понять, почему конюх находится здесь, а не в больнице, как это должно было быть. Однако, не прошло и нескольких секунд, как его взгляд упал на бумагу, сжатую в руке этого человека. В этот момент Боков понял, что они оказались в одном здании не случайно. Заявление. Это слово стояло перед его глазами, и оно заставило его сердце замереть на мгновение. Бокову было ясно, что это заявление конюха. Заявление, которое, скорее всего, содержало информацию о том, как его Суворова и сам Боков допросили в конюшне. Он представил себе, как конюх, сидя в больнице, написал каждое слово этого заявления, описывая свои переживания и те вопросы, которые ему задавали. Теперь, стоя в участке, Боков осознавал, что они могли оказаться в серьезной передряге. Если конюх решил подать заявление, то это могло привести к серьезным последствиям для них обоих. Вспоминая, как он и Суворова опрашивали конюха в конюшне, Боков задумался о том, насколько они могли быть грубыми и настойчивыми в своих вопросах. Он чувствовал, как волнение начинает нарастать внутри него.

***

В кабинете зазвучало неожиданное пронзительное -Суворова, Козырев? Все внутренности следователей сжались, словно готовые к буре, и они медленно подняли головы, чтобы встретить взгляд майора, который, видимо, находился в совсем не самом благоприятном настроении. Он стоял там, с пронзительным взглядом, который казался настолько серьезным, что мог заставить тебя промокнуть до костей. -Где этот Боков? - звучал его вопрос, словно барабанный удар, ожидая ответа. Следователи медленно кивнули головами, едва заметно, смущенно отводя взгляд от майора, который казался стоящим перед ними как живой символ авторитета и власти. Только через несколько секунд после этого в дверном проеме появился Боков. Он поспешно вошел, заметив мужчину в военной форме и моментально принял более официальную позицию. -Здравствуйте, майор. По какому вопросу вы к нам? - спросил Боков, взгляд его был спокойным, но напряженным. Он осознавал, что что-то случилось, и чувствовал, что это нечто серьезное. Но майор не терпел долго ожидания. Он начал свою атаку, словно настоящий генерал на поле боя, и его слова резко разрезали воздух в кабинете. -А теперь, когда вы все здесь, я объясню вам, как быстро вы закрываете это долбанное дело Фишера и на официальном уровне заявляете, что вы поймали кого-то, кого можно за ухо притащить в этот участок и сказать, что это Фишер! - его голос был пронзительным, словно леденящим ветром, и он буквально проносился сквозь кабинет, заставляя каждого в нем ощутить невидимый шар прессующего напряжения. Суворова, Боков и Козырев слушали его смешение от внутреннего недоумения и беспокойства. Что происходило? Почему майор в таком ярости? -Вы, Суворова и Боков, просто офанарели, прыгнув на заслуженного человека! Вы разбили ему нос и угрожали! - кричал майор, сотрясаясь от ярости. Его голос был так громким, что казалось, он мог разрушить стены этого кабинета. -Простите, мы просто думали, что он причастен к убийству ... - начала оправдываться Суворова, но майор ее перебил. -Мне всё равно! Поняли? Он ни при чем, и ваши действия - просто неприемлемы! - майор снова взорвался, подняв руки вверх. - Всё дело Фишера закрыто! Но Боков не собирался сдаваться. Он знал, что это не может быть правдой. Они видели достаточно доказательств, чтобы знать, что Фишер продолжит убивать. -Но подозреваемый все еще на свободе и, вероятно, продолжает убивать! - вступил в разговор Боков, настаивая на своей точке зрения. -Тогда вы просто возьмете кого-то с улицы! Скажите, что он Фишер! - возмутился майор, словно он был вынужден объяснять очевидные вещи. - А теперь послушайте внимательно, все трое. Он внезапно замер, словно подумав о своих следующих словах, и взглянул на каждого из них, словно проникая сквозь их души своим проницательным взглядом. -Вы, Козырев, перейдете в другой отдел, и больше не будете специализироваться на таких делах - его слова были как удар молотом, твердыми и безжалостными. - Вы, Боков, пока останетесь на своем месте, но я в любой момент могу отправить вас обратно в ваш город. А вы, Суворова, отправитесь на переквалификацию. Спортивную. И не забудьте, что в прошлый раз вы пропустили ее, и у вас больше нет никаких оправданий. И если вы не наберете баллов - вылетите, как пробка! Он закончил свои слова, словно высекая их из камня. Они висели в воздухе, словно тень, затмевая все вокруг своим тяжелым присутствием. Кабинет наполнился напряжением, которое было настолько плотным, что казалось, можно было бы срезать его ножом. Суворова, Боков и Козырев молчали, пытаясь усвоить все сказанное. Это был удар, который они не ожидали, и который сотряс их самую глубину. Они знали, что впереди их ждет нелегкий путь, и им предстоит бороться за свое место в этом мире, который казался им все более и более враждебным. Но они не были готовы к этому вызову.